- -
- 100%
- +
Малость полегчало, но улыбка вышла кривоватой. Денис уставился на дорогу. Прямо по курсу был еще один перекресток, но обычный, и отсюда рукой подать до их конторы, трехэтажного особнячка под железной крышей, не арендованного, между прочим, а своего.
– Позову, о чем речь, – пообещал Денис, – свидетелем будешь. И только попробуй напиться, я тебе башку оторву.
– Ручонки у тебя не коротки? – Борзых мигом стал в стойку, – у башки хозяин есть.
И оба рассмеялись, отчего обруч, сжавший сердце, окончательно пропал.
– Когда? – уточнил Макс, превращаясь в себя обычного, деловитого и хваткого, – какой кабак снимать планируешь, сколько народу позовешь? Подарок будет, не сомневайся, и от меня, и от папаши моего. Ну?
– Точно не знаю пока, – признался Денис, – мы со Светой отдыхать едем, на неделю, там и решим. К осени, думаю, все решится.
– На море собрались? – удивился Макс. – Не рано? Холодно же еще.
– Нет, тут рядом, «Галерея» какая-то, или что-то в этом роде. Приятное место.
– Охота вам комаров кормить, – фыркнул Макс. Он остановился на светофоре и неприязненно покосился влево: там за рулем «ауди» сидела блондинка, но смотрела не в телефон, а перед собой, и ее можно было пока не опасаться.
– Ну и правильно, – проговорил Макс, не сводя с блондинки взгляд, – а то Ирка наша совсем голову потеряла. Может, хоть тогда одумается. Ты поэтому уходишь?
Он в упор поглядел на Макса, и Денис только сейчас заметил, что у приятеля чуть подрагивают руки, а испарина на лбу так и не высохла. «Что с тобой?» – чуть не сорвалось с языка, но Макс уже отвел взгляд и внимательно разглядывал то коврик, то приборную панель. Стало так тихо, что включенный поворотник тикал точно взведенная бомба с часовым механизмом. Макс ухватился за руль обеими руками и сжал пальцы так, что они побелели.
– Не поэтому, – сказал Денис, – просто… Отцу бы не понравилось, как я сейчас живу, пришло время все исправить. Я все неправильно делал, дальше так нельзя.
Макс не ответил, постукивал пальцами по рулю. Желтый свет мигнул, сменился зеленым, «ауди» плавно тронулась с места и повернула направо. Макс двинул следом и ехал позади, держа дистанцию чуть меньше положенной. Денис несколько раз заметил в зеркале недовольный и настороженный взгляд девушки: ей явно не понравился маневр «тойоты», но нарушать скоростной режим блондинка не рискнула.
– Странный ты, – сказал Макс, – не понимаю. Деньги есть, должность есть, повышение тебе предложили. Девушка у тебя есть, машина, квартира, будущее обеспечено. А ты хочешь все это похерить и поломать жизнь не только себе.
– Обоснуй. – Денис снова напрягся. В словах Макса был резон, но звучала и угроза, не открытая, нет, что напрягало еще сильнее. Денис чувствовал опасность, но не видел ее, чувствуя себя беззащитным.
– Твой отец умер четверть века назад, тогда была другая жизнь, другие ценности и возможности, – жестко сказал Макс. – Он не знал другого, не видел и представить не мог, что все может измениться. Поэтому и желал тебе того, что сам считал верным и нужным. Не думаю, что сейчас окажись здесь, он дал бы тебе тот же совет. И ты уверен, что она согласится?
«Она», это Светка, разумеется. «Ну надо же, обо всем подумал и побеспокоился верный друг, чтоб я без тебя делал. Ты лучше о себе думай и в людях разбираться научись, чтоб тебя не заставили траву жрать и в постель пускали, когда того планеты захотят» – Денис едва не выдал это вслух, но предпочел отмолчаться.
– Уже согласилась, – сказал он полуправду. Макс возвел глаза к потолку.
– Обалдеть, – проговорил он сквозь зубы, – ну, дело ваше. Я считаю, что нельзя жить прошлым, а ты как знаешь. Ах, мать твою, вот зараза…
Он хлопнул себя по лбу, да так, что очки слетели. Денис подхватил их на лету, подал другу. Макс водрузил их себе на нос, продолжая крыть себя последними словами.
– Отчет! – разобрал Денис в этих стонах, – отчет, сука! Склероз чем лечится, ты не знаешь?
– Без понятия. – Денис на всякий случай ухватился за скобу над дверцей: в минуты сильных душевных порывов увалень Макс преображался.
– Светку спроси, она у тебя умная, должна знать. – Макс подобрался, как перед прыжком, ухватился за переключатель скорости. – Главбух дала отчет проверить, ей его сдавать сегодня, а я забыл ей поправки переслать! Давай ко мне сгоняем быстро, это минутное дело или она меня убьет, она может!
«Тойота» обогнала старательно соблюдавшую ПДД блондинку в «ауди», развернулась и рванула обратно к перекрестку. А оттуда понеслась на другой конец города, в новый район малоэтажной застройки, где в доме с видом на дальний лес в двухуровневой квартире проживало немногочисленное семейство Борзых. Денис от души понадеялся, что девушки не будет дома, но волновался напрасно: Макс чуть ли не на ходу выскочил из машины и влетел в подъезд. Денис вышел размяться, пошел по чистым плиткам дорожки к небольшому фонтану, что приветливо журчал в окружении розовых кустов. И едва добрался до райского местечка, как зазвонил мобильник. Это оказался Макс.
– Выручай, – он еле переводил дух и глотал слова, – я ключи в машине забыл, а Ирки нет. Принеси, будь другом!
Пришлось возвращаться и топать мимо бдительной консьержки с повадками надсмотрщицы, впрочем, хорошо знавшей Дениса, на четвертый этаж. Макс подпирал спиной стенку и тяжко дышал, утирая со лба пот.
– Незачет тебе, боец, – Денис кинул ему связку ключей, что выдернул из замка зажигания «тойоты». Макс таскал их все в одной связке, чтобы не потерять, и вот забыл второпях все и сразу.
– Незачет, незачет, – он поймал ключи на лету и кинулся к замку, – главное, что у тебя всегда зачет, был и есть. Что бы мы без тебя делали, на кого ты нас покидаешь…
И не стебался при этом нисколько: обязанности у Дениса были слишком специфические, поручения он выполнял деликатные, почти интимные и замену себе найти не озаботился. Не потому, что не хотел или плохо искал, а не было ему замены, фактически бросал он отца и сына Борзых наедине с их проблемами. «Не мое дело» – он дождался, когда Макс справится с замком и вошел в прихожую. Макс промчался через гостиную, влетел по лестнице на второй этаж и пропал там. Денис подошел к панорамному окну от пола до потолка отодвинул тюль. Сколько раз видел эту картину, все никак насмотреться не мог: пейзаж за окном притягивал взгляд. Неширокая тихая речка пряталась в густой зелени берез и старых ив, что в изобилии росли вдоль берега, дальше начинался сосновый лес, чудом уцелевший при застройке некогда заброшенной городской окраины. От домов к воде плавно спускался луг, поросший ярко-зеленой молодой травой, над ней носились небольшие птицы и шумно ссорились друг с другом, и над всем этим поднималось небо, мутно-серое, но облака истончились, и сквозь них того гляди пробьется солнце. Высота, вроде, всего ничего, четвертый этаж, а чувство такое, что с седьмого, минимум, смотришь. Неудивительно: дом новый, проект нетиповой, жилье тут дорогое, даже очень. Денис поправил тюль, прошелся по комнате, вышел в прихожую, вернулся. Квартира поражала размерами, но обставлена была просто, никаких изысков вроде лепнины, золотых бордюров и тому подобного «богатства». Мебель из натурального дерева, дорогая аппаратура, грамотно спланированное пространство, удобство – единственное, что выдавало достаток обитателей квартиры. Вздумай семейству Борзых переругаться друг с другом, они запросто могли, обитая на этих сотнях метров, не видеться днями, а то и неделями. За городом у них имелся дом, большей частью времени он пустовал: Макс с отцом редко там появлялись, а Ира, по ее словам, боялась оставаться одна в пустом доме.
Денис снова прошелся по комнате, покрутил в руках тяжелую фигурку рыси из зеленого с золотыми искрами камня. Он приятно холодил ладони, Денис поставил ее на место, осмотрелся, снова подошел к окну. Такой квартиры у него, понятное дело, никогда в жизни не будет, но и дом тоже неплохо. И не свысока будет смотреть на лес и речку, а жить рядом, дышать запахами хвои и свежести с воды, слушать лягушачьи концерты по ночам, и – да! – кормить комаров. Хотя почему кормить, не в каменном веке живем и человечество давно придумало кучу способов избавиться от кровопийц…. Сверху раздался глухой стук, будто упало что-то тяжелое и мягкое. Денис подошел к лестнице, взялся за отполированное до шелковистого блеска перила.
– Макс, ты там как?
Ответа не последовало, было очень тихо. Денис постоял так еще немного, отошел, и тут послышался шорох и громкий треск, будто наверху рвали какую-то тряпку.
– Макс, у тебя все в порядке? Долго ты еще?
Денис вслушивался в тишину, прикидывая, сколько времени надо, чтобы сбросить отчет на флэшку или перегнать его по электронке в офис? Минута, две, три? А Макс зависает там уже почти четверть часа, и при этом чем-то гремит, и на зов не отвечает.
Снова раздался шорох и негромкий стук, Денис помедлил еще, и пошел вверх по ступенькам из светлого шероховатого камня. На втором этаже он был лишь однажды, там помещались спальни хозяев, и туда гостей не приглашали. Но сейчас там происходило нечто непонятное, и Денис решил наплевать на приличия. Он оказался наверху, прошел по неширокому коридору до первой двери, толкнул ее. За ней было что-то вроде кабинета: у высокого окна стоял большой письменный стол с монитором, виднелось кресло, в дальнем углу стоял вазон с большим пестролистым кустом. Справа была еще одна дверь, но туда Денис не пошел, а направился дальше по коридору, на странные звуки, что становились все громче. Доносились они из-за последней двери за поворотом коридора, та была чуть приоткрыта. Денис дернул ее на себя, и едва не сбил с ног Макса: он упирался ладонями в косяки, вроде как загораживая дорогу.
– Ты чего? – Денис подтолкнул Макса в спину, – что случилось? Ты долго еще?
Макс обернулся, невидяще уставился на Дениса, и тот вдруг понял: Макс цепляется за стенки, чтобы не упасть, но держится уже из последних сил.
– Тихо, тихо, – Денис подхватил его под мышки, – давай сюда, вот так, аккуратненько…
Он дотащил Макса до стоявшего у окна диванчика, буквально свалил на сиденье. Макс рухнул так, что мебель заскрипела, стащил с носа очки и бросил их на пол. И вдруг согнулся в три погибели, обхватил себя руками за живот и шумно задышал, побагровел аж до затылка. Денис кинулся к приятелю, и тут откуда-то донесся тот самый стук, но уже тихий, еле слышный. Он повторился еще раз, потом еще, Денис замер, а Макс, стиснув зубы, боролся со спазмом.
– Я с отцовского компа хотел отчет отправить, но пароль забыл. Решил с Иркиного, зашел, а она там… – Макс зажмурился и ткнулся носом в коленки. Снова что-то стукнуло, глухо и мягко, Денис в темпе соображал, что происходит. Это была Ирина комната, вся светлая, с зеркальными створками шкафа, множество цветов и мягких игрушек. Кровать накрыта клетчатым пледом, там лежат наушники, планшет, а рядом тот самый рюкзак, что Денис видел недавно. Макс выдохнул сквозь зубы, поднял голову, левая щека и руки у него были в крови.
– Там, – повторил он, – она там.
«Там» было за дверью справа, Макс смотрел туда с нескрываемым ужасом и лязгал зубами. Стук повторился, потом в тишине раздался длинный тягучий стон-вздох, и что-то негромко хрустнуло. На полу и створке виднелись пятна крови, Денис рванул дверь на себя, всмотрелся в полумрак ванной. Пахло чем-то цветочным и свежим, донельзя приятным, но примешивался какой-то мерзкий запашок, тошный до рвоты, до спазмов, с коими из последних сил боролся Макс. Он приподнялся на диване, вытер ладонью пот с лица, на лбу и щеках у него остались бурые полосы. Из темноты раздался жутковатый громкий вдох, снова мягкий стук, от которого бросило в дрожь, и снова что-то булькнуло, как бывает при засорах в сливной трубе.
– Свет справа, – пробормотал Макс. Он поднялся с дивана и держался за спинку, руки у него дрожали, губы тряслись. Денис его никогда таким не видел, отчего делалось еще страшнее, кое-как отогнал приступ паники и нашарил на стенке выключатель. В темноте что-то нехорошо хлюпало, хрустело, Макса вырвало на пол, Денис хлопнул по стенке ладонью, и в глаза ударил свет. Точно пару солнц одновременно врубили, резануло аж до слез и Денис машинально прикрыл глаза ладонью. Но быстро справился с собой, и осмотрелся как сквозь пелену. Сообразил, что это ванная, довольно просторная, с небольшим окном, на нем полосатая шторка и цветок на подоконнике. Под ним белоснежная ванна, на стене полочка с множеством баночек, флаконов и прочей косметики в разных емкостях, справа на длинной вешалке черный халатик и несколько полотенец, а под ними сидит Ира в черном платье, бант развязался, ленты запутались в волосах. Она сидит на полу и почему-то бьется затылком о стену.
Макс булькнул что-то из комнаты, и судя по звукам, куда-то потащился, там что-то загремело: то ли он врезался в диван, то ли в стол, было непонятно. Денис кинулся к Ире и застыл: она не сидела, как показалось сначала, а висела над полом, извивалась, крутилась в петле из пояса из темной ткани. Вешалка скрипела и ходила ходуном, грозя вывалиться из пазов, Ира выгнулась, врезалась затылком в стену и тут у девушки приоткрылись глаза. Зрачки закатились, белки налились кровью, сосудик лопнул, и на его месте разливалось алое пятно. Ира выгнулась, приподнялась над полом, снова раздался тихий хруст. Денис только сейчас заметил, что голова у девушки вывернута как-то противоестественно, слишком свободно, что ли, на губах кровь и пена. Ира содрогнулась всем телом, дернулась в петле и оглушительно захрипела, а на плечо Денису точно ледяная глыба свалилась. Он обернулся рывком – это был Макс, он глядел на сестру и еле держался на ногах.
– Она жива? – он с безумным видом глядел на Дениса, – она же жива, да?
Он мертвой хваткой вцепился Денису в плечо, тот вырвался и кинулся к девушке. Приподнял ее, жутко тяжелую, точно куклу, набитую мокрым песком, попытался развязать узел петли, но тот затянулся намертво. Ирина голова мотнулась с адским хрустом, на губах у нее пузырилась пена.
– Нож давай! – крикнул Денис, но Макс не шелохнулся. Он так, как недавно, уперся ладонями в косяки, и не сводил с сестры глаз.
– Жива, – бормотал он, – она жива, почему? Почему она здесь?
Макс явно бредил, взгляд сделался пустым и невидящим, речь невнятной. Денис изловчился, вытянулся и врезал Максу ботинком по голени, врезал от души, с силой. Макс охнул и будто разом протрезвел, отшатнулся к стенке.
– Нож! – рявкнул Денис, – нож тащи или ножницы! Не стой, или убью нахер!
Макса вынесло прочь, он быстро вернулся с нехилым кухонным мачете. Тот, по счастью, оказался, острым, Денис быстро перерезал пояс халата и подхватил Иру на руки. Растянул петлю у нее на шее, наклонился, прислушался к дыханию, и с неиспытанным никогда в жизни болью и бессилием понял, что поздно, жизнь уходила из нее, и если кровь можно остановить, то сейчас остается только молиться.
Вдвоем с Максом они вытащили Иру в комнату, уложили на кровать. Макс шарахнулся к стенке и застыл там, Денис пересилил себя, проверил у Иры пульс и рефлексы. Слабые, они все же были, жизни в ней оставалось на донышке, от силы на несколько вздохов. Агония скрутила ее тело, на губах показалась кровь. Макс ухватился рукой на край стола и по стенке сполз на пол.
– Помоги ей, – прошипел он, – сделай что-нибудь, не стой столбом!
Он бормотал еще что-то, Денис наклонился над Ирой и сжал зубы, чтобы не заорать. На губах у нее оставалась та же вишневая помада, что он стер недавно со своей щеки, то же кольцо на пальце, правда, все бурое, точно в грязи. И та же потрясающая полупрозрачная юбка, и бант, и серьги до плеч. И черно-багровая полоса, какая-то слишком широкая, в половину шеи, от затылка до ушей разлился сплошной кровоподтек, и он уже заползает на гортань.
– Сделай, говорю! – Макс вдруг оказался рядом, толкнул Дениса к кровати. Тот едва удержался на ногах, отпихнул Макса. Его отбросило к столу, где стоял открытый ноутбук. Черный экран моргнул, засветился, на нем появились буквы. Макс обернулся, было, потом замер и ткнулся носом в монитор.
– Денис, я не могу жить без тебя, и не хочу мешать твоему счастью, поэтому ухожу. Если ТАМ есть что-то стоящее, я подам тебе знак. Мир, Любовь, Сочувствие. Так это она из-за тебя, что ли? Из-за тебя повесилась?
Макс неторопливо обернулся, выпрямился, поправил галстук. Денис непонимающе глядел на приятеля, а тот вдруг разом побледнел, подобрался и сделался совершенно спокоен, только губы слегка подрагивали.
– Что из-за меня? Борзый, ты в своем уме.
Макс отошел к ванной, показал на экран ноута. Денис прищурился, вытянул шею, и тут снова пробрало до костей. «Не могу жить без тебя, не хочу…. Подам знак… ухожу…». Предсмертная записка на экране монитора вгоняла в дрожь. Макс пропал в ванной, но быстро вернулся, руки он держал за спиной.
– Макс, это ошибка какая-то, – проговорил Денис, – этого не может быть. Надо разобраться.
А у самого зубы стучали и дергалась верхняя губа. Ира глухо выдохнула, содрогнулась, но уже слабо, голова ее повернулась набок.
– Я слышал, как она звонила тебе утром, – спокойно сказал Макс, – и обещала повеситься. Ты довел ее, скотина. Доволен, нравится тебе?
Он говорил очень быстро, проглатывая слова, Денис с трудом понимал его. У самого кровь грохотала в ушах, а коленки предательски дрожали. «Если ты не приедешь, я повешусь» – ну, да, так все и было. Но он счел это шуткой, неуклюжей попыткой шантажа, потом все хорошо объяснил Ире, они обо всем договорились.
– Наврать ей не мог? – Макс шагнул навстречу, – наврать про свои чувства, про неземную любовь, про две половинки, про космическую связь, закаты, рассветы и долгую совместную жизнь? На принцип пошел, с хера ли? Специально ее довел? За это статья полагается, доведение до самоубийства называется.
Он совершенно успокоился, говорил размеренно и прекрасно контролировал себя. Денис с трудом понимал его, он точно под лавиной оказался и двигался кое-как, а уж соображал и вовсе с большим опозданием.
– Макс, – Денис выставил ладони перед собой, – ты что городишь? Ты в уме?
Мелькнула, было, мысль, что Макс, найдя сестру в петле, повредился рассудком, и все происходящее удачно укладывалось в эту версию. Макс тряхнул головой, машинально пригладил редкие волосы.
– В уме, – проговорил он, – в полном уме и трезвой памяти. Ирка из-за тебя повесилась, ты над ней хорошо поиздевался, садюга. Жалко, я поздно догадался.
Соображал Денис неважно, вшитые в подкорку рефлексы все сделали за него. Он успел поставить блок и отбить руку с ножом, сумел даже уйти от следующего удара и оказался прижатым к стене. Справа стол, слева окно, впереди дверь, перед выходом маячит Макс, держит нож обратным хватом и примеривается для следующего удара.
– Сядешь, дурак, – сказал Денис, не сводя с Макса глаз, – папаше твоему на откуп денег не хватит.
– Сяду, – согласился Макс, – с тобой вместе. Попрошу отца, он заплатит, кому надо, а я прослежу, чтоб на зоне от тебя мокрого места не осталось. За бабло желающие найдутся, я лучших выберу. И прослежу, чтобы все в лучшем виде сделали. Потом выйду, а ты в тундре сгниешь.
– Там мерзлота, дурак, в ней я до второго пришествия долежу. В отличие от тебя.
Макс побагровел, из носа у него пошла кровь. Он ударил снизу и вбок, Денис перехватил руку с ножом и выкрутил в болевом приеме. Макс согнулся, взвыл коротко и лягнул Дениса по голени. От боли перед глазами малость потемнело, Денис невольно ослабил хватку, и Макс моментально куда-то исчез. Выход был свободен, Денис рванулся туда, но его схватили за ноги. Он удержался кое-как, повернулся, увидел елозившего по полу Макса. Бледный, в крови, он сосредоточенно цеплялся за Дениса, тянул к себе одной рукой, второй тянулся к ножу, что отлетел под кровать. Денис врезал Максу по ушам ребрами ладоней, раз, другой, тот притих, Денис поскользнулся и грохнулся на кровать. Коснулся рукой чего-то ледяного, упруго-тяжелого, и увидел Иру, ее мертвый взгляд сквозь приоткрыты веки. Девушка лежала на боку и словно тянулась к Денису, он оторопел, и тут перед глазами мелькнуло что-то светлое, а под нижнюю челюсть точно шило всадили.
– Попрошу, чтоб на куски тебя порвали, – откуда-то сбоку сказал Макс, – и собакам скормили. Или волкам, чтоб кости по всей тундре растащили. Нравится?
Он схватил Дениса за волосы, задрал тому голову, надавил и острие ножа вошло под кожу. Денис почти не чувствовал боли, и хотел сейчас только одного: оказаться подальше от мертвой девушки, что смотрела на него с ТОЙ стороны, будто подавала знак, как и обещала. Прикрыл глаза, затих, прислушиваясь к стуку сердца и не слушая, что там еще бормочет Макс. Успокоил дыхание, подобрался и выбросил руки вверх, схватил Макса за уши, дернул с силой и одновременно перевернулся. Макс скатился на пол, Денис рванул к двери. Вылетел в коридор, кинулся к лестнице, оглянулся на бегу: Макс мчался следом. Спокойный, деловитый, он рассчитывал каждое движение, нож прижимал к бедру. И одышка куда-то подевалась, и нерасторопность пропала, точно снова кросс по пересеченке сдают, норматив на время: не сдашь, еще месяц тренировок, от которых сдохнуть хочется. И лучше уж в норматив уложиться и на полосе препятствий помереть, чем заново в ад учебки вернуться.
Денис слетел по лестнице вниз, ринулся в прихожую. Макс взял чуть правее, обогнул низкий столик и каким-то непостижимым образом оказался у Дениса на пути. Встал спиной к двери, по-киношному перекинул нож из руки в руку, прижал лезвие к запястью. Денис осматривался, тяжело дыша. Натянул на пальцы рукав куртки, ухватился за манжету, понимая, что это не защита а так, декорация, глянул на Макса.
– Вечно живой, значит, как Ленин, – непослушными губами проговорил тот, – сейчас поглядим.
И сделал выпад, да так ловко, точно после армии каждый день тренировался. Откуда тогда одышка и брюшко взялись, непонятно. Денис увернулся, Макса по инерции бросило вперед, но он удержал позицию, отпрыгнул к стенке. И снова ударил, потом еще, и, наконец, выдохся. Сбил дыхалку побагровел, покрылся испариной, нож скользил в его липких от пота пальцах. И кинулся уже напролом, наудачу, налетел всем немаленьким весом. Денис перехватил руку с ножом, выкрутил, дожал немного, Макс скорчился от боли. Денис отпихнул его, выхватил нож и прыгнул к двери, кое-как справился с навороченным замком. Макс отдышался и бросился на Дениса, но тот был уже в подъезде. От удара обоих бросило на перила, Макс тянулся к горлу Дениса, и сплевывал кровь. Денис ударил Макса локтем под ребра, глаза у того закатились, но хватку он не ослаблял, висел, как бульдог, вцепился намертво.
– Куда собрался? – разобрал Денис невнятный шепот, – пошли обратно, тебя там ждут.
Ноги подкосились, Денис споткнулся, и они оба покатились по ступенькам. Макс основательно приложился лбом, Денис подбородком, перед глазами все поплыло, в голове грохотали адские колокола. Он вдавил Макса в стенку, зажал ему ладонью нос и рот, Макс дернулся, задыхаясь. Денис отпустил его, наотмашь ударил по лицу.
– Мозги включи, Борзятина. Не я ее в петлю засунул.
Макс повел безумными глазами, уставился в одну точку и вдруг заорал:
– Полицию вызывай, чего стоишь! Быстро, кому говорят, он Ирку убил!
Денис обернулся – на площадке ниже этажом стояла консьержка. Высокая седая тетка манерами и повадками напоминала ему вертухаек: она явно была из их породы. На Максовы вопли она не обратила ни малейшего внимания, зато смотрела так, точно фотографировала: и разбитые физиономии, и кровищу, и нож у Дениса в руке. Он опомнился, отшвырнул его, отпустил Макса, вскочил. Тетка развернулась и мигом пропала из виду. Макс шевелился на полу, сплевывал кровь и сжимал бесполезные уже кулаки. За ближайшей дверью что-то щелкнуло, послышались приглушенные голоса: кто-то наблюдал за происходящим через «глазок». Денис побежал вниз, прыгая через ступеньку, промчался мимо будки со стеклянными стенками. Там консьержка говорила по телефону, она спокойно глянула на Дениса, и даже не шелохнулась, когда он вылетел из подъезда. А чего дергаться, надо просто ждать, когда полиция сделает свое дело. И нож в руке, и разбитая рожа Борзых, и мертвая Ира в квартире, и записка на экране ноута – полный набор, ни убавить, ни прибавить. Понятно, что болтовня Макса насчет волков и вечной мерзлоты есть лишь химеры помутившегося рассудка. В полиции не кретины сидят, спишут все на состояние аффекта, на крайняк влепят административку одной из сторон, или обеим сразу. Но Ира… «Зачем ты это сделала, зачем?» – от отчаяния перехватило горло, а в сердце вцепился когтистый зверь, присосался, глотая кровь. И как его теперь прогнать, как убить, перед кем каяться, у кого просить прощения? Ее отец это так не оставит, и найдет возможности обратить угрозы в жизнь, но скорее всего предпочтет сделать все своими руками, в семейном, так сказать, кругу. Время, сейчас главное время, чтоб все улеглось, и Борзых-старший смог принять верное решение. Надо дать ему время.