Любимая игрушка Барона

Глава 5

– Или я сам тебя раздену, – проговорил Барон. А меня, то ли от его близости, то ли от самого приказа, кинуло в жар. Кожа полыхала, а лицо, наверное, покраснело как помидор.

Даже дышать стало больно. Воздух казался раскаленным и обжигал органы дыхания.

– Я жду, – выпрямился он, и его голос прозвучал откуда-то сверху.

– Я не буду играть раздетой, – парировала я спокойно. – Договор был, что раздеваться я буду только на сцене и в счет уплаты долга, – онемевшие губы едва двигались. – И я совсем не против сыграть в одежде, если того хочет именинник, – повернула голову, посмотрев на этого наглого и самолюбивого мужчину, и попыталась не демонстрировать страха.

А он будто чуял мое состояние и старался еще сильнее окунуть в него.

Давил взглядом, острым, как лезвие, обещающим неминуемую расплату за неповиновение. На его лице застыло непроницаемое выражение, но исходящая от мужчины энергетика кричала о том, чтобы я бежала и пряталась.

– Игрушка с характером? – хмыкнул он.

– Я человек! Не игрушка, – сказала негромко, но в зале внезапно стало так тихо, что мой ответ услышал каждый из присутствующих.

Среди гостей послышались смешки.

– Вы слышали? – обернулся он к залу. – Человек! – тихо посмеивался. – Так и мы не звери, – и снова гости его поддержали.

Все они смеялись, как и сам Барон.

Но это был недобрый смех. Волоски на теле встали дыбом при этом звуке.

– Хочешь сыграть со мной в игру? Ну, рискни… человек! – бросил он снисходительно, и его гости, так же как и он, сочли это забавным.

– Я хочу просто сыграть то, что вы бы хотели услышать. И все, – вздернула выше подбородок, не позволяя себя запугать.

Барон пристально смотрел на меня черными глазами, будто пытаясь продавить меня, подчинить своей воле. Но я и так была достаточно сломлена и не пошла бы на большие уступки.

– Удиви меня, – хмыкнул он.

И тогда я положила руки на клавиши и, прикрыв глаза, начала импровизировать. Вкладывала всю боль от потери близких, гнев от обстоятельств, в которые меня поставили, и растерянность от того, как мне смириться с подобным.

Остановилась, все еще проживая заново те эмоции, что передала моя музыка. Тяжело дышала, будто бежала без остановки много-много часов к ряду. Чувствовала, как печет глаза, но не позволила ни одной слезинке пролиться, в то время как на меня смотрели десятки вражеских глаз.

Мгновение. И зал заполнили аплодисменты.

Я открыла глаза, чувствуя на лице жжение от его взгляда, и медленно повернула к нему голову.

– Угодила? – тихо спросила, а саму трясло от омерзения к происходящему.

Почему я должна подстраиваться под этих развращенных ублюдков, привыкших жить в угоду собственным желаниям? А он… Он – самый худший из них всех! Ему плевать на людей и человеческие жизни, и, судя по тому, что здесь происходило, он не знал меры ни в чем.

На одно мгновение мне показалось, что я видела в его глазах восторг, а потом он заиграл желваками и отвернулся от меня, кивнув охраннику, стоящему возле дверей, а сам ушел обратно к гостям, забыв о моем существовании.

Мужчина в черном твердым шагом подошел ко мне.

– Пойдем, – сказал он, как-то странно посмотрев на меня.

И в этот раз я не спорила. Молча поднялась на ноги и пошла следом за своим провожатым. Мы вышли из зала, и я облегченно выдохнула.

– Это все? Я могу ехать домой? – в душе теплилась надежда на то, что хотя бы на сегодня кошмар окончился и я могу вернуться домой, проверить бабу Шуру и оплакать наконец-то родителей, попутно думая, как могу выпутаться из сложившейся передряги.

Может, написать заявление в полицию о склонении к проституции? Примут ли? А вдруг у этого Барона и в полиции есть свои люди?

– Такого приказа не было, – равнодушно ответил мой проводник. И, пройдя до конца коридора, он распахнул еще одну дверь и кивнул мне на комнату.

– Что тут? – настороженно заглянула внутрь, где тускло горел красноватый свет.

– Жди здесь, – не дождавшись от меня расторопности, подтолкнул внутрь и сразу же захлопнул дверь. Дернула за ручку, пытаясь выйти, но снаружи щелкнул замок. И только теперь я поняла, что нахожусь взаперти.

Оглядела комнату, и кровь отхлынула от лица.

Всю центральную часть помещения занимала огромная кровать. Она стояла на невысоком возвышении, и казалось, что она главенствует здесь. У изножья кровати находился шест. А чуть левее, ближе к еще одной двери, два кресла и столик.

Меня заперли в той самой ВИП-комнате, о которой ранее говорил Баз. В животе похолодело от мысли, что кто-то сейчас войдет в это помещение и захочет меня… Мне даже думать об этом было противно.

Осторожно прошла к креслу и забралась в него с ногами, прикрывая коротким халатиком коленки.

“Эх, папа, папа, что же ты такого натворил?” – думала о том, как он вообще мог оказаться замешан в чем-то незаконном.

Вспоминала, каким нервным он был последнее время, и понурым. И не хотела даже размышлять о том, что все, сказанное о нем, могло оказаться причиной такого поведения.

Не знаю, сколько я просидела в одиночестве. Но, когда щелкнул замок на двери, я вздрогнула, понимая, что уснула. И тут же уперлась взглядом в дверной проем. Сердце колотилось в груди с бешеной скоростью. На лбу выступила испарина. И, затаив дыхание, я смотрела, как распахнулась дверь и в комнату шагнул Он. Барон.

– А теперь мы с тобой будем разговаривать иначе, – закрыл он за собой дверь, и сердце ухнуло в пропасть от страха.

Глава 6

– Не вижу радости, – надвигался он на меня, а я сильнее вжалась в кресло, стараясь не показывать страха.

– Чему я должна радоваться? – смотрела на мужчину снизу вверх, когда он остановился всего в нескольких шагах.

– Тому, что я здесь с тобой, – прозвучал надменно его голос. – Ты стеснялась толпы. Теперь мы только вдвоем. Можешь раздеваться.

– Я буду рада, только если вы отпустите меня домой, – я не собиралась играть в эту чертову игру. – Я просто хочу домой, – слезы встали комом в горле, и я с трудом сопротивлялась желанию плакать. Никто не хотел меня даже слушать, не говоря уже о том, чтобы услышать.

– Это исключено, – отрезал он, рассматривая меня, будто диковинную зверушку. – Ты не вернешься домой. Его просто у тебя больше нет, – отвернулся. Внутри вспыхнула надежда, что он оставит меня в покое, но Барон сел в кресло напротив, продолжая меня изучать.

– Теперь твоя квартира принадлежит нам, – холодно сказал он.

– Но вещи внутри квартиры мои. Или тарелки и семейные альбомы тоже хотите двинуть на черном рынке, или куда вы планировали?

– Заберешь ты это добро и куда повезешь? Где ты живешь теперь?

Этот вопрос застал меня врасплох.

– Вы же не можете просто выбросить меня на улицу? – не верила, что так бывает. Что приходят к человеку и отбирают его дом, его тело и его жизнь. Получалось, что больше мне ничего не принадлежало. Даже я сама.

– Мы можем что угодно. И никто нам за это ничего не сделает, – давил тяжелым взглядом Барон.

– И как же мне быть? – отказывалась верить, что у меня совершенно не осталось возможности вернуться к прежней жизни.

– Смириться, адаптироваться, искать плюсы.

– Да вы философ, – рассмеялась. – Какие плюсы в том, чтобы раздеваться перед незнакомцами? – выкрикнула, потеряв самообладание.

– Деньги – это связи и возможности, – произнес с невозмутимым выражением лица.

– Вы на полном серьезе говорите, что торговать телом – это хорошо? – сердце стучало слишком быстро от волнения.

– Я говорю лишь то, что любую ситуацию можно обернуть в свою пользу.

– Не может быть здесь для меня никакой пользы! – вскочила на ноги, не в силах контролировать эмоции, разрывающие меня, сжигающие изнутри. – Боже, я в аду! Почему я не поехала вместе родителями? – начало меня трясти. – Почему меня не похоронили сегодня вместе с ними?!

– Не зови смерть, она может откликнуться! – проговорил тихо этот демон, но равнодушие в его голосе и угроза спровоцировали мурашки. Волоски встали дыбом на коже, а позвоночник покрылся ледяными капельками пота.

Мне стало больно дышать. Больно жить. Я прислонилась головой к стене, шумно втягивая пропахший аромамаслами воздух и вентилируя его через легкие. Но каждый его глоток отравлял меня все сильнее. В теле появилась слабость, и закружилась голова.

– Прекращай истерить, пианистка, – он приближался тихо, крадучись, словно большой хищный кот.

– Зачем меня сюда привели? – я резко обернулась, столкнувшись с чернотой глаз Барона. А приглушенный красный свет, падающий на мужское лицо, подчеркивал его демоническую натуру. – Отпустите. Я все отдам. Вам же не важно, где я найду эти деньги? Важен результат.

– Слишком много слов и драмы. Не люблю истеричных баб, – бегал глазами по моему лицу, осматривая его и вызывая странные эмоции. – Ты должна быть молчаливой, голой и покорной. Я и так долго ждал, когда окажусь в тебе.

Его слова ввергли меня в шок. В животе образовался холод, и он стремительно расползался по телу.

– Мне сказали, что я буду просто играть, – вжалась в стену. – Интим на мое усмотрение, – голос дрожал.

– Здесь я решаю, кто и что будет делать, – шагнул еще ближе. Так близко, что я чувствовала на себе его дыхание.

– И что же вы хотите?

– Тебя, – пронзил горящим взглядом. – Ты готова играть на рояле голой пятьсот рабочих дней, чтобы погасить долг отца?

– Нет.

– Предлагаю скостить этот срок до сорока пяти дней. Пятьсот тысяч за целку в качестве подарка мне на день рождения и каждый новый день, что ты сумеешь удержать мое внимание, по сотне. Выбора у тебя нет. Или я стану твоим покровителем, или останешься отрабатывать долг в борделе, – его пальцы схватили кончики пояса на халате.

– Нет! – накрыла я узел рукой, не давая мужчине лишить меня этой мнимой защиты. – Я еще не дала ответ! – дрожала.

Пусть я доставала Барону макушкой лишь до основания шеи и он закрывал широкой спиной все остальное пространство, верила, что смогу с ним справиться. Я чувствовала жар, исходящий от мужского, сильного тела, запах… Втянула чуть пряный, горьковато-сладкий аромат аниса, чего-то алкогольного, сахара и мускуса. Запах пьянил, от него кружилась голова. Он оказался таким же горячим, как и его носитель.

– Считай, что я уже ответил за тебя.

Щеки вспыхнули, и стало так жарко, что я начала задыхаться, но не разрывала зрительного контакта с демоном в человеческом обличьи, опасаясь, что он использует заминку в свою пользу.

– Я не согласна!

– Да ладно? – изогнулись в порочной улыбке его губы. – Хочешь в бордель вместо протекции? – Барон снова потянул за хвостик пояска, и тот поддался ему.

Я вся дрожала, не готовая к тому, что будет дальше. И мужчина прекрасно это понимал. В этом освещении я видела адский огонь, полыхающий на дне его глаз, и думала о том, что невозможно противостоять самому Дьяволу.

– Нравится брать женщин силой? – сжала плотно челюсти, чтобы не стучать зубами.

– Мне просто нравится брать то, что я хочу, – дернул пояс, и он упал на пол, а следом за ним Барон распахнул полы моего халата.

Представив, что он со мной сделает дальше, я не выдержала. Картинка перед глазами размылась, и я начала сползать по стене.

Глава 7

– Приходит в себя, – слышала я голоса, выплывая из темноты.

– Все, реакции идут, – светили мне в глаза фонариком.

Поморщилась, понимая, что надо мной склонился какой-то мужчина. Никак не могла поймать его в фокус. Черты казались размытыми,

– Ну все! Все с ней в порядке, – выпрямился он. – Переутомление, стресс. Девочке надо отдохнуть, если хочешь, чтобы она была способна на что-то.

Совершенно не понимала, где нахожусь. Попыталась приподняться, но голова закружилась, и я упала обратно. Зажмурилась.

– Тихо, тихо! Куда так резко встаешь? Тебе отдыхать нужно, – произнес какой-то мужчина. – Видишь, надо отдохнуть девочке. Если не хочешь, чтобы она кони двинула.

И как только головокружение прошло, я задумалась о том, что, собственно, случилось. Когда воспоминания о последних событиях стали всплывать в памяти, внутри меня все резко оборвалось.

“Родители умерли!” – пронеслась в голове мысль, обдавая внутренности обжигающим холодом, а затем по венам расползся дикий, неконтролируемый ужас.

Он парализовал, отравляя. То, что я в борделе, вспомнила практически незамедлительно. Но уже воспринимала это как неизбежность. Мной овладела апатия и абсолютное безразличие к тому, что будет дальше.

– Понял, Гор, – послышался тот самый голос, при звуках которого сжались все внутренности и сердце ухнуло куда-то в пропасть. Если воспоминания о знакомстве с ним я готова была забыть как страшный сон, то реальность и новый виток наших отношений пробудили во мне те самые эмоции, от которых хотелось спрятаться туда, где никто и никогда меня не сможет найти.

Звук шагов и тихий щелчок дверного замка, и в комнате повисла гнетущая тишина. Снова в ноздри пробрался этот проклятый запах благовоний и масел. Открыв глаза, прикрыла веки, лишь бы не видеть этот блядский красный свет.

Его мощная энергетика подавляла и казалась такой осязаемой, что я буквально ощущала давление физически.

– Упертая ты… пианистка, – говорил он, появившись в поле моего зрения.

Увидела мужские бедра и торс, но не поднимала взор выше, к адским пропастям его глаз.

– Добилась своего все-таки, – присел передо мной, так, что наши глаза оказались на одном уровне.

Как только он установил зрительный контакт, меня будто схватило за шею невидимой рукой и сжало так, что затрясло все тело.

– Вы отпустите меня домой? – спросила с надеждой.

– Нет. Забудь об этом, – усмехнулся он, пробежавшись по мне плотоядным взглядом.

– Тогда что? – говорила тихо, практически шептала.

– Пока что не трону тебя. Отлежишься пару дней. И как только док даст добро, ты вернешься в зал.

– Только в зал? – мысль об игре перед его извращенными гостями вызывала у меня отвращение. Я не знала, как смириться с тем, что придется раздеваться каждый день, чтобы эти похотливые животные возбуждались и платили больше денег, приглашая меня в ВИП.

– Все зависит от тебя. Я озвучил свое предложение. Твое дело – принять его или отказаться. Что последует в случае отказа, я тебе уже объяснил. Думай. У тебя есть время до следующего появления дока, – поднялся он, поправляя черные брюки.

– Где я буду жить? – этот вопрос не давал мне покоя. – Ели домой мне нельзя, то куда?..

– Я решу этот вопрос. Сегодня же тебя отвезут в твой новый дом, – произнес так, что у меня мурашки ужаса выступили на коже.

Страшно было представить, что этот демон приготовил для меня.

– Почему мне кажется, что в этом всем есть какой-то подвох?

– Возможно, потому, что это не то, чего ты ожидаешь.

– Я буду жить с другими девочками? – старалась прикинуть возможные варианты того, что он задумал.

– Нет. Девочки живут у себя по домам, – равнодушно произнес он, еще раз напомнив мне, насколько жалкой теперь будет моя жизнь.

– И что? Я теперь все время буду жить под присмотром?

– Зависит от тебя, пианистка.

– У меня есть имя, – я ощутила раздражение и нестерпимое желание кинуть в этого надменного индюка чем-то потяжелее.

– Да? И какое? – на его лице не дрогнул ни один мускул, когда Барон изображал удивление. Это означало лишь то, что он прекрасно знал, как меня зовут.

– Есения.

– Есения, – повторил он, будто пробуя мое имя на вкус. – Красивое… впрочем, как и ты сама, – заметил он с какой-то неохотой. – Как так получилось, что у такой красивой девушки не было мужчины, способного защитить ее?

– Не все хотят быть за кем-то. Многие предпочитают стать кем-то, – произнесла, вспоминая свои детские иллюзии по поводу того, что я стану следующей великой пианисткой.

– В музыкальной школе стать кем-то? – вопросительно приподнял бровь и засмеялся.

Пренебрежение в его голосе злило. С каждым мгновением моя неприязнь к этому человеку только росла. Я хотела, чтобы он куда-то исчез и меня не трогал.

Я не ответила на его вопрос, сверля взглядом.

– Три дня, пианистка, – снова вернулся к основной теме. – И я закончу то, что мы начали, – прошел к двери и шагнул в коридор.

Глава 8

– Куда вы меня везете? – спросила я у бородача и лысого.

– На новый адрес, – гоготнул Борзый. – Быстро же ты сообразила, как улизнуть, – не переставал посмеиваться низким басом.

– Я не намеренно… Что это за место, куда мы едем?

– Просто место, – пожал он плечами, в то время как бородач сверлил меня молчаливым взглядом. – Сама все увидишь.

Понимая, что больше информации из этих двоих мне не выудить, я не предпринимала попыток расспрашивать их. Смотрела прямо перед собой, на проезжающие мимо машины и улицы, замечая, что очень быстро мы оказались за городом. И стремительно уезжали прочь.

Спустя где-то час машина свернула с трассы и уехала в сторону полей, дальше защитных полос деревьев, а затем снова свернула в сторону, и я увидела рощу, посреди которой оказалась проложена асфальтированная дорога. Перед нами вырос высокий кирпичный забор с массивными металлическими воротами, которые начали сразу отъезжать в сторону, как только наша машина притормозила.

Ворота отъехали, и перед нами раскинулся пустынный сад, в глубине которого виднелся огромный дом. Мы подъехали к крыльцу кирпичного трехэтажного здания, и я вздрогнула, когда в окно машины уперлись две лапы и уткнулась рычащая морда ротвейлера. Я вскрикнула, когда и со второй стороны в окне показался еще один злобный пес.

– Не дергайся, цыпа! Сейчас все будет в шоколаде, – усмехнулся лысый, посасывая спичку и перекатывая ее во рту из одной стороны в другую.

Я сидела, вытянувшись, как струна, и даже боялась дышать, вглядываясь в озлобленные морды.

Послышался свист, и псы исчезли.

– Пойдем, – вышел на улицу бородач, протянув мне руку.

Я не приняла его помощи. На самом деле мне было не по себе от этого мужчины. От тех взглядов, что он кидал на меня, и его постоянного стремления меня коснуться. Даже во время поездки я чувствовала его ладонь, прижатую к моему бедру, и пальцы, едва заметно поглаживающие мою ногу.

Вышла на улицу, морщась от промозглого ветра, оглядываясь по сторонам.

На крыльце стояла женщина лет шестидесяти. Ветер трепал пряди ее волос, выбившиеся из пучка. Между губами она зажимала незажженную сигарету и куталась в красную лаковую куртку, сверля нас черным, острым взглядом. А позади женщины на крыльцо один за другим выходили такие же жгучие брюнеты. Они казались очень хмурыми и опасными. И выглядели они все как головорезы.

– Что это вы мне притащили снова? – спросила она хриплым, низким голосом.

– Барон прислал вам посылку, – снова рассмеялся лысый.

– И что мне с этой посылкой делать? – женщина посмотрела на меня так, что я тут же опустила взгляд, не выдержав.

– Сказал, надо ее в порядок привести. Ей док постельный режим прописал.

– А у меня здесь что? Санаторий?

– А я ебу? – огрызнулся Борзый. – Серьезно, мама Алма. Забирай ее. Барон поручил доставить ее в целости и сохранности. Я свое дело выполнил, а теперь поеду. Я не нянькой нанимался.

Женщина смотрела на меня свысока, а затем прикурила сигарету, выпуская дым.

– Пусть заходит, – прохрипела она, кивнув мне на дом. – А ты, Борзый, передай Драго, что я строителей распустила. Если еще раз пришлет мне такое бесполезное говно, то сам пойдет строить. Пусть пришлет самых лучших.

– Понял, передам, – усмехнулся лысый и сел в машину.

Я чувствовала на себе обжигающий взор бородача и мысленно умоляла его исчезнуть, сжавшись и мечтая спрятаться.

      Услышала стук захлопываемых дверей и звук мотора, облегченно выдыхая.

– А ты чего встала? – посмотрела на меня женщина. – Проходи. Будем знакомиться.

Стараясь не подать вида, что я волнуюсь, прошла к крылечку, медленно поднимаясь по ступенькам, стараясь игнорировать косые взгляды мужчин и парней, стоящих за спиной Алмы.

– Что-то ты не похожа на его пташек, – выпустила она дым в сторону, когда я оказалась напротив женщины. – Что это на тебе за тряпки? – посмотрела она на мои вещи, вернувшиеся ко мне после исчезновения в гримерной.

– Меня украли прямо с похорон родителей, – сказала спокойно, отчего-то чувствуя, что этой женщине лгать нельзя.

– Украли, значит, – прищурилась она, всматриваясь в меня. – А зачем?

– Отец остался им должен.

– Значит, должница, – пробормотала она и потушила сигарету о металлическую пепельницу, стоящую на перилах. – Пойдем, покажу, где будет твой санаторий.

Мы прошли внутрь дома. Я старалась не обращать внимания на всех этих мужчин, рассматривающих меня с неким презрением. Перешагнув порог, я увидела нескольких девушек, выглянувших из комнаты, изучая меня. Атмосфера вокруг царила враждебная. И если в борделе меня пугал разврат и перспектива быть изнасилованной, то здесь мне просто стало не по себе. От этих людей исходила агрессия и зло.