- -
- 100%
- +
Чувствуя приближение минуты икс, не дожидаясь подсказок, погрузилась в своё родное тело. Теплота и комфорт окружили сущность. Это был дом, несомненно. Но, к сожалению, взять и прожить всё заново, начиная с этого момента невозможно. Пусть скитаться по незнакомым носителям, оставляющим после себя некую пустоту, мерзко и даже тошнотворно, но лишать себя права на другие, незначительные ошибки, я не могла.
– Смотри, кто здесь! – намазывалась кремом для загара, Ксюха выглядывала из-за кустов, указывая на шумную компанию парней, которых было слышно даже в нашем укрытии.
– Давайте позовём к нам! – выглянула Танька, осматривая ребят.
– На фиг они нужны, – быстро закручивая флакончик с кремом, улеглась на плед Ксюха. – Пусть сами с собой там тусуются.
– Сань, скажи ей, чтобы не гундела. Ты же хочешь пообщаться с Илюхой?
Илюха… Его имя заставляло моё сердце быстрее биться и пробуждало бабочек в животе. Он был смуглым пловцом с шикарной фигурой и самыми прекрасными карими глазами, которые доводилось видеть за свои четырнадцать лет. В его присутствии я превращалась в хихикающую идиотку, пытающуюся привлечь его внимание такими поступками, которые никогда не позволила бы себе совершить, повзрослев на пару лет.
– Не сегодня, – спокойно ответила Таньке. Сейчас это решение далось легко, но в тот день я как ненормальная была готова на любые безумства, только бы он побыл рядом.
Подруги одновременно повернули головы в мою сторону, рассматривая как невменяемую.
– Ты, наверное, перегрелась, – спокойно заметили Танька. – Иди, охладись пока, а я всё сделаю за тебя.
– Стой! – только и успела выкрикнуть ей вслед.
Дальше всё было как в замедленной съемке, кадры которой тысячи раз прокручивались у меня в голове. Подруга вышла из нашего укрытия к группе ребят. Пока её не было, я лежала напряженная, как струна. В сопровождении мужского эскорта Танька возвращалась к нам, сияя как лампочка. Спустя годы, я анализировала эту ситуацию и поняла, что именно эта подруга подстрекала меня на разные низкие поступки. Тогда мне казалось, что она хотела сделать меня круче, а на самом деле просто старалась выставить в глазах людей полнейшим ничтожеством, тем самым становясь лучше для окружающих за мой счёт.
Пятеро ребят расположились вплотную к нашему пледу, как и тринадцать лет назад. Илья лег на спину рядом со мной, подложив руку под голову.
– Как-то скучно сегодня, – повернулся на бок, окидывая моё тело взглядом.
– А по мне так вполне хороший день, – сказала, переворачиваясь на живот и отворачиваясь от своего собеседника.
– Не мог бы ты натереть мне спинку? – промурлыкала Танька, протягивая флакон с кремом одному из парней.
– Может тебе тоже надо чего-нибудь натереть?– усмехнулся Илья.
– Нет, спасибо, – такой дурой, какой я была в четырнадцать, никогда больше не буду.
Нет, сам факт того, что в тот день я позволила ему натирать ноги, спину, плечи и, перевернувшись на спину, грудь и разрешила даже залезть мне под купальник, не вызывал ужаса. Страшнее было то, что должно произойти позже. Но даже если бы я и хотела повторить массаж от парня, по которому сходила с ума тринадцать лет назад, то делать это прилюдно, больше не намеревалась.
– Ты сегодня какая-то холодная, – его пристальный взгляд прожигал мне спину.
– Я такая же, как и всегда. Ничего особенного не происходит.
– А, по-моему, другая, – он внимательно рассматривал меня.
– Знаешь, кто там загорает?!– крикнула Танька, пытаясь заставить меня встать и выглянуть на общий пляж.
Вот сейчас я совершенно точно должна была пустить сценарий по другому руслу. Всё тело напряглось, схватила за руку, лежащую рядом Ксюху, чтобы она оставалась на месте.
– Саша, смотри, это же скромница Терентьева! – продолжила воодушевленную речь Танька, подпрыгивая у кустов, тыкая рукой на многолюдный берег.
– Это та самая, которая пытается тебе во всём подражать? – снова повернулся ко мне Илья.
– И вовсе она не подражает мне, просто девочка ещё не нашла себя, – осталась по-прежнему лежать на месте.
– Ага! Только везде таскается за тобой, красится как ты, покупает такие же шмотки, даже манеру разговаривать копирует! – не успокаивалась дура Танька. – Давай подшутим над ней? Она как раз одна, и, кажется, ещё нас не заметила!
Подстрекательница вцепилась в моё плечо, побуждая к активным действиям.
– Тань, успокойся, мне это неинтересно, – подруга действовала мне на нервы, и мой взгляд, видимо, всё ей объяснил.
– Как хочешь, – убрала она руки. – Но я, пожалуй, пойду и пообщаюсь с ней.
Она резко встала с покрывала и не спеша пошла к бедной девочке. Я присела, закрывшись рукой от солнца, и наблюдала за «подругой». Когда девочки появились в поле зрения, Танька мило улыбалась Лизе, так звали девочку, на которую я в то время направляла всю свою злость и стервозность.
– А у этой дуры неплохие сиськи, – прокомментировал один из друзей Ильи, понизив голос. – Я бы посмотрел на них поближе, – заржал этот идиот.
К его смеху присоединились все остальные. Память о том, как должны развиваться события, настойчиво подсовывала картинки.
Вместо Тани с Лизой шла я, уже изначально представляя, через что хочу пропустить её. Девочка рядом со мной широко улыбалась, предвкушая день в интересной компании. Мой настрой, в отличие от её намерений, был совершенно другим. Я хотела самоутвердиться за её счет. Да, именно так. Хотела показать, насколько эта несчастная девчонка, обделенная вниманием, ничтожна по сравнению со мной. Всё моё отношение к ней, начиная от показного раздражения – было фальшивкой. На самом деле мне дико льстило то, что она копирует меня. Это позволяло почувствовать себя настоящей звездой.
Достигнув нашего места, обратила внимание на то, как горят её глаза, а на щеках проступает краска при виде парней. Лиза – была очень скромной девочкой, на этом я и собиралась сыграть.
– Не люблю загорать с лямками, – развязала веревку на шее, придерживая лиф двумя руками. – От них остаются белые полосы, с которыми ни за что не надеть одежду без бретелек.
Осмотрела внимательнее купальник жертвы, отмечая, что на её большой груди купальник с треугольными чашечками ни за что не будет держаться, если развязать его.
– На твоём месте я бы тоже развязала лифчик, чтобы избежать этого, – продолжила направлять девочку в нужную мне сторону.
– Ну, не знаю.…Как-то это ненадежно, – постелила свой плед рядом с нами Терентьева.
– Да, прям! Ты же будешь лежать! И твоя грудь останется прикрытой, – присоединилась ко мне Танька.
– Отстаньте от неё, – шипела на нас Ксюха.
– Вот смотри, я тоже расстегиваю купальник, – легла на живот, разъединяя замок на спине.
Издаваемый парнями шум, практически сошел на нет. Лиза, помявшись несколько минут, посмотрела на меня и развязала лямки на спине и шее, придерживая треугольнички на груди.
– Вот и умница, – довольно улыбнулась. – Теперь у тебя будет ровный красивый загар.
Девочка лежала как и я на животе, закрыв глаза. Её грудь выпирала по бокам, приковывая к себе мужское внимание. Парни, будто загипнотизированные смотрели на её белые полушария. Решила проучить подражательницу раз и навсегда и в голове созрел усовершенствованный план.
– Лиза, у тебя очень красивая грудь. Наверняка, парням, с которыми ты была, она очень нравится, – выпустила свой яд.
Девочка густо покраснела и зажмурилась ещё сильнее.
– Спасибо. Но…у меня не было парней, – тихо ответила она.
– Хочешь сказать, что ты девственница? – усмехнулась Танька.
Лиза только кивнула головой, продолжая краснеть.
– А есть кто-то, кто тебе нравится?– не унималась стерва во мне.
– Саша, прекрати, – уже просто рычала Ксюша.
– Ты можешь нам рассказать, мы же подруги.
– Я не буду при ребятах, – ответила она ещё тише.
Придерживая верх от купальника, я встала со своего места.
– Пойдём, посекретничаем.
Помогла девушке завязать лямки, и, взяв за руку, повела дальше от нашей компании, в небольшую рощу.
– Почему ты стесняешься? Он сейчас здесь? – не дожидаясь ни секунды, обрушилась на неё.
– Да…это Антон. И он мне давно уже нравится.
– Серьезно? Что же ты раньше молчала, ты ему тоже сильно нравишься, он только и говорит о тебе, – изобразила самое искреннее удивление, на которое была способна.
– Он тебе сам сказал? – загорелись её глаза.
– Ты что, все об этом знают! Он попросил тебя пригласить. Только есть одна проблема…, – замолчала.
-Какая? – шепотом спросила девушка.
– Он никогда не встречался с девственницами, – вспомнила, сколько Антоха разговаривал на эту тему.
– И как же быть? – улыбка на лице девушки пропала.
– Если ты действительно хочешь быть с ним, то придется пойти на уступки. К тому же, лучше это сделать с кем-то, кого любишь сейчас, чем ждать неизвестно сколько до свадьбы.
Терентьева покраснела, потупив взор.
– Давай, я его сейчас позову, и вы с ним обо всем поговорите.
С широкой улыбкой вернулась к друзьям. Выражение волнения, счастья и стыда, сменяемые на лице Лизы, навсегда отпечатались в памяти. То, как я отправила Антона к ней, предварительно рассказав о влюбленности девчонки, и то, как после получасового отсутствия парочки, повела всю компанию смотреть на то, чем они занимаются, застукав Лизу с обнаженной грудью, а Антона, двигающим рукой у неё между ног, с лопающимися на его стояке трусами. После этого случая к девочке до конца школы прилипло прозвище «Давалка», а парни не давали спокойно пройти, не предложив ей уединиться где-нибудь. И естественно, ни о каком подражательстве больше речи не шло. Лиза возненавидела меня до конца жизни.
Сегодня всё будет иначе. Но зная прекрасно свою подругу Таню, понимала, даже при условии моего невмешательства, она может выкинуть что-нибудь, если и не такое мерзкое, но совсем не способное сделать жизнь девчонки лучше. Не дожидаясь, когда девочки устроятся для загара, встала на ноги и, взяв Лизу за руку, повела её в обратную сторону.
– Лиза! – остановилась вдалеке от своей компании. – Я знаю, что ты хочешь с нами дружить. Но не нужны тебе такие друзья, понимаешь? Мы все отвратительные люди, которые заставят тебя плакать. Прости меня, пожалуйста, за всё, но тебе лучше идти отсюда. Иди и обходи нас стороной. И лучше даже никогда не разговаривай с нами. Ты меня поняла?
Девочка густо покраснела, кивнула головой и тут же побежала с пляжа. Я вернулась на своё место, не замечая никого, кроме Таньки.
– Не трогай её больше! Поняла? Пусть девчонка живет спокойно!– хотелось отхлестать по щекам эту эгоистичную стерву.
– Странная ты сегодня, – фыркнула она и перевернулась на живот.
Полежав ещё около получаса, убедилась, что инцидент исчерпан, решила покинуть тело. Да и не чувствовала я больше того комфорта, который ощутила при погружении.
– Нам пора!– появился ниоткуда Дор, ухмыляясь, рассматривая моё тело. – А ты была конфеткой.
Появления Проводника всегда пугали меня. Казалось, что его обязательно все увидят. Трудно поверить в то, что человека из плоти и крови невозможно не заметить обычным людям, если он сам этого не захочет. С радостью освободила тело, удаляясь как можно дальше от этого места, своего прошлого и тех людей, которые почему-то мне были важны, а на самом деле оказались настоящими пустышками.
– Ты всё сделала правильно, – улыбнулся Блондин. – Я горжусь тобой.
Теплая настоящая улыбка преобразила лицо Проводника. И от этого стало намного спокойнее. Сейчас его оценка и мнение означали гораздо больше, чем мнение группы тупых подростков, давно исчезнувших из жизни Александры Щербаковой. Дор сделал шаг в мою сущность. Боковым зрением успела заметить ледяные голубые глаза замораживающие душу, покрывающие её коркой льда. Повернулась, чтобы лучше рассмотреть их хозяина, но Дор удерживал на месте.
– Мирайх! – выкрикнул Блондин, и вспышка света скрыла нас от всего, подстерегающего меня в прошлом.
Глава 6
Несколько недель я жила паразитируя. Переходила из одного тела в другое, тратила чужие деньги и бессмысленно существовала. Всё это время Дор не появлялся, предупредив заранее, что найдёт меня перед очередной охотой. После нашего с ним путешествия в прошлое вся прежняя жизнь стала казаться какой-то пустой. А чего в самом деле я смогла достичь? Получить диплом об экономическом образовании…и всё? Других достижений нет, точнее не было, как и не было каких-то достойных поступков. Двадцать семь лет пустого прожигания жизни. Стоит ли сокрушаться по поводу того, что никому и дела нет до причин моей смерти и того, что не перевожу кислород попусту. Каждый получает по заслугам. Так вышло и со мной.
Недели полного одиночества показались ещё более невыносимыми, чем время, проведенное во тьме. Я делала всё возможное, чтобы не оставаться наедине с собой. Ходила в кино, клубы, рестораны, театр, выставки, меняла города, отдаляясь от своего дома как можно дальше. Знакомилась с людьми, но все попытки построить с кем-то интересную беседу превращались в катастрофу. Собеседники казались не интересными и даже глупыми. Каждый раз после начала разговора, уже через пару минут, сбегала под каким-то нелепым предлогом, или просто уходила, не говоря ни слова. Все их рассуждения о жизни, искусстве или о своих ничтожных проблемах вызывали только желание провалиться сквозь землю. После того, как правда о нашем мире открылась с другой стороны, смертные в одночасье стали нелепыми и смешными. Нет, не они сами, а их взгляды на устройство жизни. Презрение к их слепоте и наивности сквозь металлические рамки самоконтроля прорывалось, словно цунами, беря верх над сознанием. Хотелось прокричать на все их жалобы: просто будьте более человечными, меньше думайте о деньгах и всём том, что на самом деле не имело значения в жизни и тем более после неё. Хотелось, чтобы они уделяли больше времени другим, и не только тогда, когда необходима помощь самим, а просто так, чтобы почувствовать себя близкими друзьям и нужными кому-то.
Находиться среди людей и в то же время быть совершенно одинокой… Возможно, для кого-то в этом нет чего-то особенного, и многие люди изо дня в день чувствуют себя именно так, но именно сейчас, я ощутила одиночество в полной мере. Единственный, кто мог избавить меня от этого засасывающего черного чувства, как ни странно, был Дор. Да, именно тот раздражающий, нервирующий, болтливый Проводник, от которого я мечтала избавиться каждый раз, как только он появлялся где-то неподалёку. Но только он знал, что происходит вокруг, что творится со мной, и только у него были ответы на мои вопросы. Проблема заключалась в том, что я совершенно не имела представления о том, когда его ждать. А пока, в моём распоряжении была целая вечность свободного времени, которое совершенно не желало двигаться с места.
Такое бессмертие совсем не устраивало меня. Неужели так и придется целую вечность мучиться от безделья и одиночества, разрывающего душу от тоски. От нечего делать начала исследовать интернет и штудировать книги в библиотеках на тему «охотников за душами, демонов, смерти и бессмертия». Поисковая система выдавала мне одну за другой ссылки о демонах, смерти и бессмертии, которые и близко не имели отношения к реальности. А поиск Охотников за душами вывел только на какой-то сомнительный фильм, уже первые минуты которого погрузили в полное уныние. Забросив поиски, решила сильнее пытать Дора в следующий раз.
За время своих вынужденных каникул я успела проехать часть России, в каждом новом городе сменяя тело. В этом не было необходимости, но я не хотела свыкаться с чьим-либо носителем. Так было проще. Нет привязанностей, нет разочарований. Каждый раз всё происходило по новой схеме. Добиралась до нового места, меняла тело и обустраивалась в отеле, от личного жилья носителей старалась держаться подальше. Бродила по магазинам и самым оживленным местам в тщетных попытках развеселить себя. Именно во время одного из подобных «увеселительных мероприятий» за столиком одного из кафе, как и всегда до этого, ниоткуда появился Дор. Такой же саркастичный, как и всегда, с неизменной ухмылкой, трехдневной щетиной и ямочками на щеках. Я так обрадовалась его появлению, что была готова на любую предложенную им авантюру, даже на то, для чего именно он и нашел меня. Пришло время второй охоты.
Выбрав сексапильную брюнетку в качестве приманки и подготовив её образ для соблазнения жертвы, Проводник посадил меня в машину и повез в неизвестном направлении. Время подготовки и дороги ничем не отличалось от всего предшествующего прошлой охоте. Самым главным отличием было моё состояние. Мне было подозрительно спокойно. Мысли о предстоящем не вызывали того панического ужаса, что испытывала в первый раз. Я по-прежнему понимала всю суть задания, как и его последствия. Только в моём сознании это перестало быть убийством в том смысле слова, который я вкладывала в него до обряда посвящения. Наверное, массовое истребление ни в чём неповинных людей заставило по-другому посмотреть на казнь грешников. Единственное, что испытывала по дороге до места назначения – тошноту. Лишь воспоминание о том жутком зловонии, которым была пропитана моя первая жертва, вызывало рвотные позывы. Никогда при жизни не приходилось сталкиваться с чем-то более омерзительным. Отодвинув мысли о процессе выполнения задания на задний план, сосредоточилась на своём Проводнике, по которому успела, как бы по-человечески это ни звучало, соскучиться.
– Так куда ты меня везешь? – села в пол-оборота, положив колено на сиденье, легко оголяющееся, благодаря высокому разрезу на платье.
– Судя по твоим приключениям за последние несколько недель, тебе там понравится, – усмехнулся Дор.
– И всё же, что это за место? – для меня оставалось загадкой, почему каждый раз Блондин старался держать место охоты в тайне.
– Детка, пусть это будет сюрприз, – посмотрел на меня и снова перевел взгляд на дорогу.
– Приятный?
– Если для тебя охота стала приятным занятием, то да, – ответил, не отрывая взгляда от дороги.
Сегодня Дор казался каким-то чрезвычайно расслабленным. Вспоминая его серьезное выражение лица, напряженные плечи и молчаливость перед первой охотой и обрядом посвящения, поражалась, что могло послужить такому успокоению.
– Можно задать тебе вопрос? – продолжила свои попытки узнать как можно больше, обо всем, интересующем меня.
– Ты его уже задала, – хмыкнул Блондин.
– Нет, я только спросила разрешение, – ударила его кулаком в плечо.
– Детка, с каких пор тебе требуется разрешение, чтобы доставать меня своими бесконечными вопросами? – повернул голову ко мне, практически сразу же возвращая взгляд к дороге.
– Я просто хотела казаться вежливой.
–П-ф-ф-ф-ф! Вежливой! – расхохотался Блондин. – Даже боюсь представить, что так повлияло на тебя!
– Идиот! – опустила ногу, пересаживаясь удобнее и отвернувшись к боковому окну.
Дор продолжал смеяться, чем только выводил меня из себя. Но, черт, как же сильно его не хватало все эти дни, что не оставалось ни малейшего желания для злости. Слушая его низкий, красивый смех, непроизвольно улыбнулась, по-прежнему наблюдая, как сменяются разноцветные огни за окном.
– И всё равно ты идиот! – пробормотала.
– Тем не менее, во мне тебе это нравится больше всего.
– Не льсти себе! Просто мне больше не с кем общаться, – развернулась лицом к нему, не моргая, следя за тем, как двигаются его скулы во время смеха, появляются и исчезают ямочки, крепко сжимают руль сильные пальцы.
С каждым новым появлением Проводник становился всё более привлекательным, более интересным, и я всё больше привязывалась к нему. Рядом с ним было невероятно спокойно и появлялось чувство уверенности в себе, в своём будущем, в нём, в конце концов.
– Чем ты занимаешься, когда не наставляешь меня? – смотрела на Дора, не отводя глаз.
– Вряд ли тебе интересно это, – улыбка сползла с его губ, оставляя лишь тень ухмылки.
– Если спрашиваю, значит на самом деле интересно. Я же совсем ничего не знаю о тебе. И это не честно, потому что обо мне тебе известно все, – после нашей прогулки в прошлое, я поняла, что совершенно ничего не знаю о том, кто знает обо мне самые интимные подробности. Стало невыносимо интересно узнать как можно больше об этом человеке, и пусть он даже и не человек вовсе.
– Если ты действительно этого хочешь, – повернул голову, поймав мой взгляд, – то я обязательно отвечу тебе на все вопросы, на которые имею право давать ответы. – Снова перевел взгляд на дорогу. – Но это будет после задания. Мы на месте.
Машина остановилась у большого здания оперы и балета. Проводник заглушил мотор, открывая свою дверь.
– Бл***… Ты шутишь? Хочешь, чтобы я убивала в опере?– но Блондин уже не слышал меня. Застегнув пиджак, обошёл машину, открыл мою дверь, подавая руку. Только сейчас бросилось в глаза, насколько он элегантен и красив. В нём не было прямой мужской красоты, но каждое его движение, жест, выражение лица несли в себе столько магнетизма, что невозможно отвести глаз.
– Сейчас как всегда, ты войдёшь одна и будешь отслеживать жертву, – взял меня под руку, вернув из размышлений.
– Как, мать твою, я буду заманивать её во время спектакля?
– Детка, ты забыла об антракте, – провел пальцами по моей ладони, пуская дрожь по телу.
– Супер, – выдохнула, поправляя подол длинного черного платья.
– Грудь вперед, и всё получится, – усмехнулся Дор, отпуская руку, ухмыльнувшись и взбегая вверх по ступенькам.
– Когда-нибудь я поколочу тебя, – следила за скрывающимся в здании Проводником.
Расправила плечи, поглядывая на одетых в костюмы мужчин и вечерние платья женщин, поднимаясь вслед за ними. Билет в клатче, стал приятным сюрпризом. Когда и как Блондин успел положить его туда, не было ни малейшего представления. «Ловкий сукин сын». Улыбнулась, поудобнее устраиваясь в ложе. Партер и балконы пестрели разноцветными шелками и блеском бриллиантов вперемешку с дорогими подделками. Мужчины и женщины сосредоточенно просматривали либретто с заголовком «Фауст». Как символично. Надо будет поинтересоваться у Дора, случайно ли он выбрал именно этот спектакль. Пробежалась взглядом по залу в поисках своего Проводника. В партере его не было. Осмотрела все балконы и только тогда наткнулась в правом дальнем балконе на ухмыляющегося Блондина, мило беседующего с какой-то рыжей дамой. Придурок! Только и умеет, что улыбаться. Так и хочется размазать наглую ухмылочку по бесстыжей физиономии. Дор словно почувствовав мой взгляд, резко повернул голову, нахально подмигивая. Улыбнулась ему в ответ, показав средний палец, и отвернулась к сцене. Прозвучал третий звонок, оркестр вступил с тихой мрачной медленной мелодией. Занавес поднялся вверх, и перед зрителями предстал тёмный кабинет старого ученого, которого искушает Мефистофель. Чёрт! Практически история моей жизни! Завороженная происходящим на сцене, забыла о своём задании. Весь образ Мефистофеля пронизан пороком. Интересно, а настоящий Сатана как выглядит? Есть ли в нём хотя бы доля того магнетизма и сексуальности, с которой его изображают на сцене, книгах и кино? Внезапно вспыхнула щека, будто нечто горячее прожигало её, это не давало сосредоточиться на происходящем. Повернула голову в сторону источника беспокойства. Чёртов Дор просто испепелял меня взглядом, переводя глаза с меня на зрителей. Считает, что мне пора заняться делом? Возможно. Но я до сих пор не представляла, как радар сможет уловить нужную душу среди этой массы людей.
Взяла лежащий на балконе бинокль, рассматривая зрителей в партере. Всё люди как люди: толстые – худые, молодые– старые, богатые и притворяющиеся богатыми. Пожилые пары, полностью увлеченные действием на сцене, богатые папики, периодически кидающие многозначительные взгляды в декольте своих молодых спутниц, матери с дочерями. Всё, как и в любом другом месте. Только вот Проводник решил сделать мою задачу максимально сложной, загнав в такое многолюдное место. Оглядела сидящих со мной в одной ложе, надеясь найти жертву среди них. Но ни на одного из присутствующих радар не захотел срабатывать. Да и если бы находился поблизости со мной прогнивший человек, то его зловоние я почувствовала даже с закрытыми глазами.
На сцене искуситель заключил сделку с Фаустом, и под воодушевляющий дуэт занавес закрылся. К моему величайшему сожалению, это только музыкальный антракт. Придётся ещё подождать какое-то время, прежде чем приступить к активному поиску. Да и как возможно будет успеть за тридцать минут справиться с заданием? Я осматривала балконы, пытаясь выделить хотя бы неуместное поведение кого-то из зрителей, которое смогло стать опорой в дальнейшем поиске. Но казалось, что все поголовно надели маски, скрывающие их истинные сущности. Не терпелось сорвать эти личины порядочных, благородных, высокоинтеллектуальных людей и открыть миру кишащее червями нутро каждого из них.