Дядя Ген и Барби

« … И остави нам долги наша,

якоже и мы оставляем должником нашим; …»

Молитва Господня

Всего один телефонный звонок и хмурый осенний день для капитана Алексея Мазурова и бойцов второго отделения городской службы МЧС начал постепенно трансформироваться в «дату». Позже стало совершенно очевидно, что этот день запомнят на долгие годы не только спасатели, но и большая часть населения города Заревска.

Вызов на происшествие в отдел поступил во второй половине того дня.

Динамики по всей внутренней территории городского отдела МЧС прокашлялись и привычно, в унисон, выдали приказ:

– Второе отделение, на выезд.

И сразу же в бытовке второго отделения зазвонил внутренний телефон. Звонили из диспетчерской, там к поступившему вызову имелась дополнительная информация. К телефону пригласили начальника караула, капитана Мазурова.

Принявший вызов диспетчер сразу заметил, что по названному адресу, недели три назад, второе отделение МЧС уже выезжало. Тогда там захлопнулась дверь, или владелец квартиры где-то потерял ключи, требовалась помощь.

Сегодняшний вызов, судя по адресу, в ту же самую квартиру, только поступил он от соседей. В подъезде появился устойчивый трупный запах, и все жители убеждены, что пахнет именно из этой квартиры.

– Алексей Николаевич, – сказал диспетчер, – я заглянул в отчет по предыдущему вызову. И вот что выяснил: дверь в этой квартире с какими-то хитрыми запорами, и Вы в тот раз проникали в помещение с крыши, а затем через балкон. Поэтому не мешало бы Вам на выезд вновь прихватить снаряжение альпиниста. Если там действительно криминальный труп, то дверь в квартиру просто необходимо сохранить целой – будет подарок следственной бригаде.

– Спасибо, – ответил Алексей и, не прерывая разговор, показал бойцам пальцем на сумку со снаряжением, – помню, был такой вызов. Сам хозяин вызывал, и очень беспокоился за сохранность своей двери. Поэтому, я проник в квартиру с крыши. Спасибо еще раз за дополнительную информацию, сумка уже в машине, дверь постараемся сохранить в первозданном виде.

В подъезде все окна были открыты, но запах не выветривался и чувствовался уже на первом этаже.

– Работаем по старой схеме, – распорядился Алексей, – квартира не сложная, проникнем через балкон. Подъедет участковый инспектор, и на крышу.

Спуститься с крыши пятиэтажной хрущевки на балкон четвертого этажа дело пяти минут. Дверь в спальню со стороны балкона оказалась закрытой на внутренний замок, и ее пришлось взламывать.

В наглухо закрытой квартире стоял удушающий, трупный запах. Алексей сделал несколько снимков хозяйской коллекции кукол, которую приметил в свое первое посещение этой квартиры и стал искать источник запаха.

Труп хозяина квартиры он обнаружил в туалете. Его голову, видимо, уже после смерти, засунули в унитаз и для верности прижали крышкой. Даже при беглом взгляде на изуродованное тело было понятно, что этого человека убили. Убили с особой жестокостью. А перед смертью то ли пытали, то ли просто насиловали.

На спине трупа белела предсмертная записка: «Я – педофил. Картотека жертв моего насилия находится в спальне».

Превозмогая подступающую тошноту, Алексей сфотографировал труп, а затем крупным планом записку, и пошел открывать входную дверь. Оказалось, что выходя из квартиры, убийца ее просто захлопнул на защелку.

Когда спасатели вышли из подъезда, во дворе уже парковалась милицейская машина, в которой находилась следственная группа. Алексей велел своим бойцам упаковывать оборудование, а сам направился к милицейской машине, поздороваться со следаками. Спасатели по давно сложившейся традиции всех сотрудников органов дознания называли следаками, а те их – пожарными или огнетушителями.

Криминалист – Нина Захаровна, дознаватель – старший лейтенант Сергей Пантюхов и опер – капитан Василий Мухин. Обычный состав для рядового происшествия. Спасатели и следаки знакомы были не один год и часто встречались на криминальных происшествиях. Только спасатели уже уезжали, выполнив свою работу, а следаки – приступали к своим обязанностям.

– Ну, что, Леша, – спросила его вместо приветствия криминалист, – много там натоптал? И дверь, небось, взломал?

– Обижаете, Нина Захаровна, – ответил Алексей, – дверь целехонька и внутри я не наследил.

В это время во дворе показалась еще одна машина.

– Смотри, Сергей, – кивнул Алексей на прибывшую машину, – пресса пожаловала. А там, в спальне погибшего, есть целая галерея детских снимков. Если вдруг эти снимки попадут в руки журналистов, скандала не миновать. Как я понимаю, это ты возглавляешь, следственную группу? Я бы на твоем месте распорядился, чтобы журналистов пока не пускали в квартиру. Убитый, похоже, был педофилом, и десятки детей могут попасть под прицел камер.

Тем временем, из машины с надписью «Пресса», выскочила телеведущая криминальной хроники городского канала теленовостей, за ней телеоператор. Они торопливо направились к подъезду. Но на крыльце их остановил наряд милиции:

– Извините, но входить в подъезд пока нельзя.

– Мы – пресса, нам можно, – девушка застенчивостью не страдала и рвалась в подъезд, – Вы не имеете права ограничивать наше присутствие! Если Вы меня не узнали, то, пожалуйста, вот мое удостоверение.

Но милиционеры невозмутимо стояли возле двери и в дальнейшие переговоры не вступали.

Алексей пожелал следственной группе удачи и уехал на свою базу.

Журналистов не пустили на место убийства и, именно поэтому, убитый в своей собственной квартире мужчина большого интереса у СМИ не вызвал. Та же самая телеведущая из криминальной хроники в вечерних новостях сообщила о факте убийства в спальном районе города, и пообещала жителям города следить за ходом расследования. Подробности убийства, судя по ее сообщению, ей были неизвестны.

Но через несколько дней по городу поползли слухи, что убитый мужчина на самом деле педофил, и на его счету десятки искалеченных девочек. Видимо, следственно – оперативные мероприятия где-то дали течь.

Алексей за десяток лет в службе МЧС натренировал свою память на очищение от служебных картинок ужаса. День ушел, а вместе с ним пожары, катастрофы и их жертвы.

Изувеченное тело странного любителя детских игрушек, пролежавшее в квартире не один день, он также старался не вспоминать. Следаки работают – они разберутся. У каждого своя работа. Спасатели – спасают, а милиция следом выясняет, по какой причине возникла необходимость в спасении.

Но на этот раз следаки, похоже, направились по ложному пути.

Через неделю после этого происшествия в начале рабочего дня Алексею позвонил Сергей Пантюхов.

Официальным, холодным тоном, не терпящим панибратства, дознаватель приказал:

– Я жду Вас, Алексей Николаевич, в четырнадцать часов в своем кабинете, в райотделе милиции. Пока приглашаю устно, без повестки. Но советую от явки не уклоняться – могут последовать неприятности, в виде ареста или принудительного привода.

– Ты, чего, Серега? – удивился Алексей, – короткое замыкание в голове от напряженной работы? Какой принудительный привод?

– Я разве непонятно выразился? Тогда повторяю для непонятливых – Вы, гражданин Мазуров, обязаны прибыть в райотдел милиции по делу об убийстве гражданина Пархомова. С целью проведения, скажем, опроса. Пока, опроса. А там, в ходе следствия разберемся.

Алексей понял, что у Сергея уже сложилась какая-то версия убийства педофила, в которой определенное место он отвел капитану МЧС, Мазурову Алексею. Возможно, самое главное.

«Чистый бред! – подумал Алексей, – Но Серега упрямый, как осёл. Если он что-то придумал, то переубедить его практически невозможно. Будет настаивать на своей версии, даже когда станет совершенно очевидно, что она несостоятельна. Уж я-то это знаю. Поэтому нужно оставить все дела и бегом к нему, на разборки. Для начала нужно понять, в чем меня подозревают».

Когда-то Сергей и Алексей жили в одном дворе, ходили в один детский сад, а затем учились в одном классе. Но никогда не дружили. У Сергея вообще не было друзей, потому, что он был болезненно самолюбив, обидчив и злопамятен. Даже, став взрослым человеком и ответственным милицейским работником, искусству толерантности Сергей так и не научился.

Опрашивал Сергей капитана МЧС под протокол. После традиционных, открывающих протокол вопросов, по поводу фамилии, образования, работы и т.п., Сергей отодвинул от себя лист бумаги, и, глядя Алексею в глаза, строго спросил:

– Где Вы были три дня сентября, с четвертого по шестое число включительно? На работе Вас не было.

– Это для тебя имеет какое-то значение? И вообще, ты сначала объясни мне по какому поводу я здесь?

– Объясняю! Во-первых, мы с Вами не в детском саду и не за школьной партой, поэтому прошу соблюдать субординацию. Во-вторых, Вы подозреваетесь в убийстве Пархомова Геннадия Ивановича. Так, где Вы находились названные три дня сентября?

– Подозреваюсь в убийстве? – переспросил Алексей, – а на основании чего?

– Оснований предостаточно, – Сергей уже не говорил, а вещал, – среди фотографий девочек, найденных в квартире Пархомова, есть одна, которая к тебе имеет непосредственное отношение. Отсюда и вытекает мотив для убийства названного гражданина. Получается, что твою племянницу педофил тоже попользовал. За это ты его и убил. С особой жестокостью! Отомстил за позор своей семьи. Узнаешь?

Сергей положил на стол фотографию ребенка. Да, девочку Алексей узнал сразу. Это была его племянница, любимица всей семьи Мазуровых – Маруська. Дочь двоюродной сестры Алексея по отцовской линии, Антонины.

– Вижу, что узнал, – продолжил вещание Сергей, – Вашу любимую Марусю развратил педофил, а ты за это его приговорил к смертной казни. Самосуд получается. Нехорошо, товарищ капитан.

– Я про Марусю впервые от тебя слышу.

– Хорошо! Тогда объясни мне, зачем ты предположительно за три дня до убийства проникал в квартиру Пархомова через балкон? Да, Пархомов сам вызвал МЧС, потому что потерял ключи или у него эти самые ключи украли под заказ. Прибывши на вызов, ты его дверь мог просто снять с петель или срезать, не знаю, как там у вас принято. Но ты полез на крышу и спустился на балкон. И все эти сложности очень просто объясняются – ты хотел попасть в его квартиру на несколько минут, чтобы без свидетелей, в одиночестве осмотреть коллекцию кукол. Прежде, чем планировать убийство педофила, ты должен был убедиться, что фото вашей Маруси там тоже есть.

– Тогда почему же я в тот раз не забрал фотографию племянницы?

– Забыл или сознательно оставил, чтобы отвести от себя подозрение. Когда вас во второй раз вызвали соседи, это было, снова предположительно, через несколько дней после смерти Пархомова, ты тоже проник в квартиру через балкон. А криминалист утверждает, что дверь была закрыта только на защелку. Что тебе стоило отжать дверное полотно и пропустить в квартиру участкового милиционера? Но у тебя и на этот раз были свои планы – тебе нужно было увидеть труп. Если ты хотел посмотреть на труп, значит, ты его еще не видел. Из этого следует, что ты не исполнитель, ты – заказчик убийства. Это меня радует – сразу после убийства найти заказчика большая удача! Надеюсь, что исполнителя ты нам сам назовешь. Назовешь, правда, капитан? А суд учтет сотрудничество со следствием, и уменьшит срок.

– И это ты называешь основанием для подозрения меня в убийстве? – спросил изумленный Алексей, – ты допроси моих бойцов, и они тебе подтвердят, что наш покойник очень дорожил своим одиночеством. Он панически боялся пускать в свою квартиру людей. Поэтому и просил нас дверь не взламывать. А во второй раз дверь мы сохраняли именно для криминалистов.

– Конечно, я допрошу твоих бойцов. Но кто мне объяснит, почему ты не позвонил в милицию и не сообщил о странной коллекции хозяина квартиры? Ты не мог ее не заметить! И здесь для меня все понятно – ты решил сам наказать преступника. Учитывая твою показную честность и принципиальность, можно было бы предположить, что ты просто не смог смириться с тем, что педофил, в лучшем случае, получит несколько лет тюрьмы, а затем выйдет на свободу и снова найдет работу возле детей. Именно поэтому ты решил его уничтожить без следствия и суда! Показательное благородство! Но эта версия для простачков, я в нее не верю.

– Все правильно, – ответил Алексей, – я в нее тоже не верю.

– Раз у нас с тобой по первой версии полное согласие, давай рассмотрим второй вариант. Я уверен, что благородство в твоем поступке вовсе не просматривается: все гораздо прозаичнее. Твой отец испугался, что ваша непорочная фамилия в ходе разбирательств будет испачкана. Вы, видимо, за несколько дней до убийства узнали, что Пархомов педофил. Возможно, эту новость вам сообщила Маруся или кто-то из ее пострадавших подруг. Я прав?

– Нет, мы, я имею в виду мою семью, ничего не знали.

– А я утверждаю, что все вы знали, и очень испугались. Предположим, что Пархомова разоблачают и арестовывают. Следствие в каждом конкретном случае начинает устанавливать причины, по которым ребенок оказался в руках педофила, без родительского присмотра. Вот здесь-то и всплывет фамилия Мазуровы. Твоя сестра даже в браке сохранила свою девичью фамилию. Сразу может возникнуть вопрос, а почему ребенок из семьи начальника городского отдела по чрезвычайным ситуациям остался без должной родительской опеки? Будет назначено служебное расследование, в вашем грязном семейном белье начнет ковыряться служба безопасности МЧС. А так, нет педофила, нет и уголовного дела по растлению малолетних девочек. А ваша фамилия продолжает блистать чистотой и благородством.

– Все это твои домыслы, а не улики. И если у тебя больше ничего нет, то позволь мне покинуть твой кабинет? – Алексей поднялся со стула и направился к выходу.

– Стоять, – приказал Пантюхов, – Возможно они пока косвенные, но все, же улики. А ты еще не ответил на мой вопрос о твоем местонахождении в дни предполагаемого убийства Пархомова. Подтверди свое алиби.

– Эти дни я провел в лесу. Вернее, на берегу Зарянки. Меня поощрили внеочередным недельным отпуском, вот я и уехал на природу.

– Кто это подтвердит?

– Я там был один. Правда, один раз к моему лагерю вышел грибник, и я его даже сфотографировал. Фотография цифровая, там есть дата выполнения снимка. Это алиби?

– Нет! Снимок грибника твоей камерой мог сделать кто угодно. Ты мне представь самого грибника, и пусть он под протокол расскажет о вашей с ним встрече на берегу Зарянки. Тогда это будет алиби. Признаюсь, очень хотелось тебя сразу арестовать и предъявить тебе обвинение. Но прокурор постановление не подписал. Поэтому пока я вынужден тебя отпустить, но только под подписку о невыезде. Так, что у нас с тобой есть к чему стремиться. Мне собирать доказательную базу, а тебе – искать свое потерявшееся алиби.

– Ты собирай, конечно. Только за уши не притягивай. За тобой это давно замечено.

Алексей вышел из райотдела, сел в свою машину и поехал домой.

Уже во дворе дома он набрал телефон своего заместителя, Юры Серова, и спросил:

– Юра, ребята еще не разошлись? Тогда не расходитесь – через несколько минут я буду на базе. Есть разговор.

Алексей решил, что нужно взять отпуск и найти грибника. Он единственный мог подтвердить, что в начале сентября видел Алексея на берегу Зарянки, за сотни километров от места преступления.

Сейчас Алексей ехал на базу, чтобы извиниться перед коллективом за график отпусков, который в связи с его внеочередным придется урезать и корректировать.

Их команда в городском отделе отличалась от других отделений настоящей мужской дружбой и взаимоподдержкой. Поэтому и от текучки кадров не страдала. Коллектив давно сложился, и в ближайшей перспективе никто из ребят менять свою работу на более престижную не планировал.

Сам факт внеочередного отпуска командира никого не удивил. Странно было другое – командир от них что-то скрывает.

– Ты, командир, ничего не темнишь? – спросил прапорщик Артем Печорский, – на самом деле решил во второй раз за месяц отдохнуть на берегу Зарянки? Помнится мне, что в первый раз ты сбежал из леса через три дня, хотя планировал пробыть там все семь. Давай, говори правду. Знаешь ведь поговорку, что одна голова хорошо, а две лучше. А у нас здесь дополнительно в наличии все четыре головы.

Пришлось Алексею рассказать ребятам о допросе в райотделе и выводах дознавателя Пантюхова.

– Да, – задумчиво протянул Юра Серов, – если Пантюхов уже придумал подозреваемого, то другие версии рассматривать не станет. Это точно! Ты все правильно решил командир – нужно добывать алиби и защищаться самостоятельно. Но одного мы тебя в лес на этот раз не отпустим. Я тоже могу взять несколько дней отгулов, и мы с тобой поедем вместе.

– Зачем такие сложности? – не согласился с другом сержант Марат Земляникин, – по графику у меня с завтрашнего дня начинается полноценный очередной отпуск. Вы тут служите, а я поеду с командиром прочесывать лес, чтобы следы нашего алиби отыскать. Я почему-то уверен, что мы его, если не в ближайшей от леса деревеньке, то в самом лесу найдем. Вы помните, мы прошлой осенью искали заблудившихся в лесу детей? За те три дня, сколько мы в лесу обнаружили времянок или просто шалашей? Правильно, штук пять. Мне тогда лесничий рассказывал, что настоящие фанаты лесной охоты в лес никогда не ходят на один день. Обычно они разбивают временный лагерь, а затем начинают сбор грибов или ягод диаметральными кругами. Назначай, командир, время и вперед.

На следующий день ранним утром Алексей и Марат устанавливали палатки на том самом месте, где в предполагаемый день убийства Пархомова, Алексей встретил грибника и устроил ему фотосессию.

Это место на березу Зарянки Алексей знал с раннего детства – вместе с отцом сюда не один раз приезжал на рыбалку. И еще в школьные годы нашел его на карте области и удивился: это были совершенно необжитые места, вокруг на многие километры не было ни одного населенного пункта.

А в тот день грибник – пожалуйста, откуда-то нарисовался!

Он появился ранним утром, как будто выплыл из тумана. На нем топорщилась острыми углами офицерская плащ-палатка, лицо прикрывал капюшон. Несмотря на раннее утро, его корзина до края была наполнена грибами.

– Здравствуйте, – весело засмеялся Алексей, – Вы появились, как ежик из тумана, неожиданно и бесшумно. А грибы-то, какие в корзине чудесные. И когда только успели насобирать? Я еще и проснуться толком не успел, а Вы уже с уловом. Можно мне снять Вас и грибы на камеру?

– Кто рано встает, тому и бог дает, – в заданном Алексеем шутливом тоне ответил грибник, – А фотографией я сам до сих пор увлечен. По молодости тоже предпочитал старые лица снимать. Все пытался в их морщинах смысл жизни разглядеть. Так, что, если интерес имеется, то ты снимай себе на здоровье.

Алексей сфотографировал грибы и самого колоритного грибника, предложил ему остаться и отведать уху, но тот отказался и снова исчез в лесу.

– Командир, – прервал его размышления Марат, – стоянка готова. Давай определяться с чего начинать будем.

– У грибника была целая корзина грибов. Следовательно, он должен был возвращаться к месту своего лагеря, чтобы освободить корзину. А направился он прямиком к просеке. Разбиваем на карте лес на квадраты и приступаем к поиску.

Целый день Алексей и Марат методично обследовали лес. К ночи вернулись к своему лагерю, разогрели консервы, поели и разошлись по палаткам. С утра снова торопливый, походный завтрак, и в лес.

На этот раз им повезло больше. В самой глубине старого леса они вышли к охотничьей избушке. Старенькая, рубленая избушка, видимо, служила охотникам и грибникам не один десяток лет. Внутри помещения Алексей сразу приметил запомнившийся ему офицерский плащ. Дождевик прямоугольником висел на вешалке возле печки.

– Вот и мое алиби, – Алексей взял в руки плащ и вывернул карманы, – нож, спички, папиросы. Плащ еще окончательно не просох. Значит его хозяин пару дней назад был здесь. И судя по комплектации карманов плаща, в скором времени намерен сюда еще вернуться. Грибы уже практически не растут, а вот болотце, которое мы с тобой час назад успешно форсировали, все красное от зрелой клюквы. Я думаю, что зимовать ягоды на болоте наш дедуля не оставит. Давай мы сегодня переночуем здесь, может, он и появится.

Алексей и Марат ждали в избушке до обеда следующего дня, но грибник не появился.

– Собираемся, Марик, пора уезжать. Я не могу здесь долго оставаться. Мобильная связь отсутствует. А я на подписке. Если Пантюхову придет в голову позвонить мне, то представляешь, чем это может закончиться? Федеральный розыск, а потом арест. Не могу я такой подарок Пантюхову преподнести. Главное мы сделали – нашли стоянку моего алиби. Остается только периодически наведываться сюда.

– В основном я с тобой, командир, согласен, – ответил Марик, – Одно маленькое сомнение. Мы возвращаемся, а Пантюхов уже тебе наручники подготовил.

– Ничего страшного – я в камеру, а ты сюда. Когда-нибудь дедуля все равно объявится. В общем, ситуация перестает быть патовой. Все, Марик, становится на свои места. Если не сейчас, то в скором времени – обязательно!

Алексей с Маратом свернули свой лагерь, постояли в молчании несколько минут на берегу Зарянки.

Зарянка здесь была совсем не похожа на привычную городскую узкую ленту воды, зажатую бетонными набережными. Широко раскинулась река между редкой красоты чистым лесом из стройных сосен, утопающих в изумрудном мху в разноцветье грибов и ягод, и заливными лугами. На свободе серебристая толща воды перекатывалась в русле вольно и спокойно. Глаз не оторвать!

– А воздух? Вдохни, Марик, глубоко, и сразу опьянеешь – Алексей впервые, после допроса в РОВД, улыбнулся, – все-таки, жизнь – это хорошая штука, какие бы сюрпризы она не преподносила!

А в это время, в их родном городе Заревске, в кабинете начальника управления внутренних дел, генерал-майора Ивана Афанасьевича Фалеева проводилось странное совещание. Два генерал-майора – начальники управлений внутренних дел и МЧС и два майора, руководители их служб безопасности, внимательно, слово за словом изучали рапорт старшего лейтенанта, дознавателя райотдела милиции, Пантюхова Сергея Олеговича.

В преамбуле своего творения Пантюхов пространно объяснял, что сподвигло его на создание данного документа. «Два дня назад интернет буквально взорвали непроверенные данные из неофициальных источников. Интернет-пользователи требуют прекращения разбирательств в рамках уголовного дела по факту гибели педофила Пархомова».

– Что ты можешь пояснить по данному вопросу? – спросил Иван Афанасьевич своего руководителя внутренней службы безопасности, – и какое отношение к психозу интернет-пользователей и убийству педофила имеет полковник МЧС Мазуров Николай Андреевич?

Майор милиции уже изучил рапорт дознавателя и по многим позициям его поддерживал. К совещанию он тщательно готовился и на совещании доложил следующее:

Совсем недавно правозащитник Андрей Васин создал сайт и позиционировал его, как площадку для обсуждения педофилии. В качестве примера он предложил реальное лицо: убитого в родном городе Заревске педофила Пархомова, совратившего не один десяток малолетних девочек.

Где правозащитник взял информацию о педофиле Пархомове и его жертвах, еще предстоит выяснить, потому что эта информации в милиции была закрыта.

На сайте немедленно разразился скандал. Все интернет – пользователи в один голос заявили, что милиция в Заревске коррумпирована и не профессиональна, поэтому не способна защитить жителей от произвола и насилия. Вместо того чтобы по факту преступления, совершенного педофилом, возбудить уголовное дело и пусть посмертно, но все же публично признать его преступником, все милицейские силы брошены на поимку его убийцы. На следующий день этот вопрос уже обсуждали почти все СМИ.

Сразу же нашлись правозащитники, которые выступили с заявлением, что они готовы оказать безвозмездную помощь в защите убийцы Пархомова, кем бы он ни оказался.

Дознаватель Пантюхов в своем рапорте утверждает, что этот скандал организовал полковник Мазуров. И служба безопасности УВД в его заключении усматривает некую логику. На этот поступок полковника Мазурова подтолкнула ярость и месть за испорченную жизнь своей малолетней родственницы.

Внучатая племянница Мазурова, семилетняя Мария, оказалась в списке девочек, развращенных Пархомовым. Сын Мазурова, капитан МЧС, пока единственный подозреваемый в убийстве педофила. По сегодняшний день он не смог подтвердить свое алиби.

Поэтому, вполне логично предположить, что офицерам Мазуровым потребовался маневр, отвлекающий общественность от следственных мероприятий. Отсюда и родился скандал в интернете и СМИ.

По мнению дознавателя Пантюхова и службы безопасности УВД, полковник и капитан Мазуровы допускают прямое вмешательство в ход следственно-розыскных мероприятий. И кто, кроме профессионалов, мог разработать и осуществить на деле такой хитроумный план?