- -
- 100%
- +
Василина раньше чувствовала, а сейчас была убеждена, что Олег ей постоянно изменял с другими женщинами. Страсть к женщинам у него была какая-то животная – все, что шевелится, лишь бы не отказала. Жизнь с такой успешной женщиной, как Василина, как-то украшала его, придавала значимость и загадочность, и многие, даже очень интересные женщины на это покупались. Но две-три встречи, видимо, сразу расставляли все по своим местам. Жадность и скупость этого человека была безграничной – за всю свою жизнь он ни одной женщине не подарил цветы. А неумение общения с близкими людьми? Вот уж истинную правду гласит пословица – бей своих, чтобы чужие боялись.
Олег мог часами вести светские беседы с посторонними людьми и совершенно не умел общаться с женой и приемной дочерью. Или не хотел?
В обществе друзей Василина была вынуждена молчать, так, как Олег постоянно ее перебивал, пренебрежительно оттопырив губу – мол, все пустое, что может сказать эта глупая женщина?
Первые годы совместной жизни Василина пробовала ему что-то доказывать, рассказывать, объяснять, что близкие люди должны беречь друг друга, если они хотят встретить старость вместе.
Олег, в лучшем случае, просто выходил в другую комнату или увлеченно рассматривал газету. Постепенно Василина научилась рядом с ним молчать, вот только сердце бешено колотилось, а руки становились холодными и влажными.
Василина терпела его рядом двадцать пять лет своей жизни, загубленной жизни. Она должна была иметь безупречную репутацию, иначе могла потерять престижную работу, которой очень дорожила. Распад семейной ячейки рассматривался партийными органами, как аморальное явление в жизни советского человека. Но распад ее семьи фактически совершился много лет назад. И вот только сейчас, на пороге своей смерти, Василина твердо решила очиститься от Олега, как от какой-то скверны и уйти в другой мир свободной и независимой.
И дело было не в имуществе и квартире – оставила бы она ему все, да вот как же Зосю оставить без кола и двора. Просто необходимо собрать все свои оставшиеся силы и освободить от «прилипалы» себя, а заодно и Зосино жизненное пространство!
Василина собрала нужные документы и подала иск в суд на развод и принудительное выселение Олега из квартиры. Теперь нужно только подождать. Суд скоро состоится, и она обязательно его дождется.
А тем временем наступал новый год. Зося, купила возле магазина и принесла домой маленькую, замерзшую елочку. Квартира наполнилась праздничными запахами – сначала чудно пахло свежестью и хвоей, потом из кухни понеслись ароматы ванили и корицы. Зося сооружала торт, пекла булочки и печенюшки. Конечно, Василине все это было противопоказано, но к ней в гости на новый год собирались заглянуть подруги. В кои-то века, вот Зося и старалась. И когда ребенок постиг тайны кондитерских шедевров?
Сама Василина была искусной хозяйкой – приготовить вкусную еду, сшить обнову для себя или дочери, связать кофточку или шарфик, квартиру принарядить – все у нее получалось быстро и красиво. Но, вот Зосю старалась не перегружать и никогда особенно не настаивала, чтобы девочка научилась прилично готовить – в крайнем случае, можно перекусить в кафе или купить полуфабрикаты, с ними быстрее и проще.
Зосю в жизни Василина видела экономистом, ну или бухгалтером. Зося обладала удивительной способностью быстро все просчитывать в уме. И пользу или выгоду какого-либо приобретения Зося всегда излагала не просто словами, а цифрами. Вот уж арифмометр.
И сейчас, прежде чем составить меню для Василины на следующий день, Зося, закусив карандаш, всегда просчитает калории и углеводы в каждом блюде. А иначе нельзя, врач сказала, что коль Василина не хочет принимать лекарства, то лечить ее нужно строгой диетой.
– Мама, а тебе я испекла булочки из гречневой муки. Тебе очень полезна гречка. И углеводов никаких.
– Спасибо, ребенок. Все, что ты приготовишь – мне полезно.
– Нет, мама, я тут приготовила кое-что для твоих подруг. Вот торт, например, ты, пожалуйста, не ешь. И картошка тушенная тебе не нужна. Я для тебя отдельно приготовлю рыбку отварную под соусом. Только ты ничего не перепутай, я же не смогу при твоих друзьях напоминать о диете. Ты слышишь меня?
– Да, ребенок, спасибо, я все запомнила. А ты подойди ко мне, у меня для тебя подарок приготовлен.
Василина протянула дочери бархатную коробочку. Зося открыла и увидела маленький золотой кулончик на длинной цепочке.
– Мама, как красиво. Это можно на шее носить?
– Не просто можно, но и нужно. Это золотые часики, они оформлены, как кулон, а с обратной стороны есть медальончик. Ты, прости меня, но я уже вставила туда свою фотку. Так мне мое сердце подсказало. Но, если ты захочешь, то можешь фото заменить.
– Нет, ничего я менять не буду. Здесь может находиться только твое фото.
– Не зарекайся, дочка. В жизни всякое случается – может, встретишь человека, полюбишь и захочешь его фото иметь при себе. Ты меняй – я не обижусь. Просто у тебя сейчас наступают в жизни не самые лучшие времена, и я хотела бы быть всегда рядом с тобой.
– Мама, как я тебе благодарна, даже не за часики, а за тайный медальончик с твоей фотографией. Спасибо огромное. Я с этими часиками никогда расставаться не буду.
После нового года Василина позвонила управляющему районного отделения банка, где обслуживался счет райисполкома и сельхозуправления:
– Здравствуйте, Василий Петрович, узнали меня?
– Конечно, Василина Дмитриевна, как Вас не узнать?
– Василий Петрович, я не буду Вас отвлекать новогодними поздравлениями. Вы сейчас, скорее всего, перегружены работой – банковский годовой баланс, как мне известно, самый емкий среди отчетов остальных предприятий. Поэтому приступлю сразу к делу. Просьба у меня к Вам большая. Моя дочь в этом году оканчивает восьмой класс, и мы с ней приняли решения, что она будет поступать в Горевский банковский техникум. Но туда нужно направление банка. А без направления даже документы рассматривать не будут.
– Василина Дмитриевна, а как она учится в школе?
– Зосенька отличница.
– Это очень хорошо. Отделение не имеет право выдавать направление на учебу, нам для этого не выделяются средства. Головной филиал наш в Горевске, там же и техникум расположен. Филиал постоянно обучает молодежь. Я на следующей неделе еду с предварительным отчетом в филиал и, думаю, смогу получить для вашей дочери направление на учебу. А пока Вы или дочь поднесите мне некоторые документики.
– Спасибо, Василий Петрович.
– Да, пока не за что.
Василий Петрович положил трубку и подумал: «Какая потрясающая женщина, сама смертельно больна, а продолжает заботиться о дочери. Да к тому, же еще и приемной».
Да, районный центр Ивановск небольшой городок, все знают друг друга. И слухи здесь расползаются со скоростью ветра – не успеешь в одном конце городка чихнуть, как во втором – уже здравия желают. Так и о болезни Василины все давно знали. Клятва Гиппократа писалась не для местных врачей.
О том, что его жена смертельно больна, узнал и Олег. Побежал морально поддержать Василину или помощь оказать? Вовсе нет. Ему вчера принесли повестку с предложением явиться в суд для развода и раздела имущества.
А зачем ему раздел и последующий развод? Ситуация сейчас складывается в его пользу. Он не будет разводиться – Василина долго не проживет, и делить ничего не нужно. Зойку вообще можно во внимание не принимать – официально Василина ее не удочерила. Это просто замечательно, что в свое время он, Олег, не дал согласие на удочерение.
Какой он дальновидный и как удачно все сейчас сложилось! В первую очередь Олег решил встретиться с Василиной и убедить ее отказаться от судебных разбирательств. Конечно, он сможет ее убедить – раньше она всегда послушно исполняла его требования. Даже свою любимую Зойку не удочерила, потому что муж не позволил.
Олег по-хозяйски, без стука, рывком открыл дверь райисполкомовского кабинета. Василина, как он и ожидал, находилась на рабочем месте.
«Наверное, за рабочим столом и умрет, – подумал Олег, – однако, она не похожа на умирающего человека, только похудела и бледная, как сама смерть».
– Привет, есть дело – слова вылетали резко и отрывисто, Олег явно демонстрировал свое недовольство, – ты зачем, блин, заявление в суд написала? Что сами не можем договориться? Имущество, видите ли, она будет делить!
– А когда с тобой можно было договориться?
– А ты попробуй меня попросить, может, я и домой бы вернулся.
– Вот это, совсем необязательно. Делиться ты давно уже начал, только без моего участия, просто забирал все и выносил, когда нас дома не было.
– А ты докажи!
– И доказывать не буду, что упало – то пропало. Все остальное поделит суд. И развод судом оформим, и фамилию я по суду поменяю – снова стану Ромашовой!
– Что ты затеяла? Отдай все мне и не судись. Тебе ничего уже не нужно – ты скоро умрешь, остались считанные денечки. Даже до суда ты, скорее всего, не доживешь. Так, что, давай, забирай заявление из суда.
Василина бессознательным движением прижалась к спинке стула – накатывала тошнота и слабость, тело стало покрываться холодной испариной.
Она боялась показать свою слабость перед этим ничтожеством, потянулась к стакану с водой и судорожно отпила глоток. Отпустило – вода ей всегда помогала собраться с силами.
Олег зорко за ней наблюдал: «Проняло, сейчас согласится. Я всегда умел ее убеждать!».
В это время в дверь кабинета тихонько постучали, а затем дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул председатель райисполкома, Иван Сергеевич.
– Василина, ты, когда освободишься, то загляни ко мне, а лучше всего позвони мне по внутреннему телефону.
Василина кивнула.
– А ты, что здесь делаешь? – строго спросил Иван Сергеевич Олега.
– Здравствуйте, Иван Сергеевич! – подскочил со стула с протянутой рукой Олег, – Я вот Линочку пришел проведать. Может надо чего – с работы проводить или перекусить поднести горяченького, чайку там сладенького или картошечки.
– Понятно, – Иван Сергеевич не замечал протянутую руку Олега, – чаек-то Василина Дмитриевна предпочитает пить без сахара, а картошечкой и вовсе не балуется. А тебя, милейший, давайте-ка, я провожу до двери, и ты больше сюда без нужды не заходи. Все понял?
– Хорошо, Иван Сергеевич, хорошо, как скажите.
Олег быстро вышел из кабинета и аккуратненько прикрыл за собой дверь.
– Как ты, Лина?
– Спасибо, уже получше. Вы что-то спросить у меня хотели?
– Нет. Секретарь моя доложила, что к тебе твой благоверный явился. Вот я и заглянул, чтобы он тут чего не натворил. Зашел, а ты вся бледная и съеженная, я и догадался, что не иначе, как что-то требовать от тебя пришел. Ты уж, Линочка, извини, что грубоват я с ним был. Но ты, же знаешь, что никогда я его не уважал.
– Это вам спасибо, Иван Сергеевич, я бы так быстро его выпроводить из кабинета не смогла.
– Эх, Лина, Лина…
– Все хорошо, Ваня.
– У тебя все хорошо, а у меня – не очень. Паршиво на душе. Ты не перегружай себя излишней работой. Домой пораньше уходи, перерывы почаще делай. У тебя диван в кабинете стоит, дверь прикрой и приляг, отдохни. Коллектив в твоем отделе хороший, воспитанный – справятся. А про Олега забудь, сюда мы его больше не пустим. Я на вахте указание оставил.
– Спасибо, Ваня. И за указание спасибо. А еще я тебя, Иван, попросить хочу об одном одолжении. Ты выслушай меня, только не перебивай. Когда я умру, не хмурься, Иван, рано или поздно со всеми это случается. Так вот, когда я умру, то дай еще одно распоряжение, чтобы на моей могильной плите написали мою девичью фамилию. Ты помнишь – Ромашова я.
– Помню, Лина, я все помню. Только тебе рано думать об этом.
– Не рано, в самый раз. Исполнишь? А Олега я действительно видеть не хочу. Даже вот доверенность оформляю юристу, чтобы вместо меня принял участие во всех тяжбах с этим человеком. Ни видеть его, ни слышать о нем больше ничего не желаю.
Но Олег сам о себе напомнил. Сходил в суд и написал слезное заявление с просьбой об отсрочке суда – и причины веские нашел: жена тяжело больна, но очень благородна – любит его и поэтому хочет избавить от стрессов и забот о ее здоровье, поэтому и разводится. Но он ее тоже любит и должен оставаться с ней и в радости, и в горе. И суд перенесли – на три месяца. Имеет право ответчик попросить отсрочку – может и помирятся!
Окрыленный первым успехом Олег решил и с работы Василину уволить. Останется без работы – быстрее уйдет на тот свет. Расчет был простой – он напишет анонимку в райком партии и намекнет об интимных отношениях Ивана Сергеевича и Василины. Поэтому, дескать, и держит председатель райисполкома на работе больного человека, место которому – в больнице.
Анонимка в райком партии была написана и отправлена. Ивана Сергеевича в райком пригласил сам первый секретарь.
– Здравствуй, Иван. Проходи, присаживайся. Не догадываешься, зачем позвал?
– Давно не видел, вот и позвал.
– Не только. На тебя заявление поступило. Вот читай – забрал у секретаря, чтобы не зарегистрировала.
Иван Сергеевич прочитал и брезгливо откинул от себя исписанный корявыми строчками листок – почерк явно изменили, видимо, анонимщик с определенным стажем кляуз и оговоров.
– Ну, что скажешь? Жду твой комментарий.
– А, что тут скажешь? – вопросом ответил Иван Сергеевич.
– Ты хоть предполагаешь, чьи руки испоганили бумагу?
– Не только предполагаю, но твердо знаю, что анонимку состряпал Олег – бывший муж Василины. Она хочет с ним развестись и выселить из квартиры. Олег сам несколько месяцев назад ушел от нее и живет сейчас в общежитии с какой-то бабенкой. Сидят вдвоем и ожидают, когда Василина умрет, чтобы заселиться в ее квартиру на все готовое.
– А как же ее дочь?
– А, что дочь? По документам она ей не дочь. У девочки есть живая и здоровая мать, которая проживает в деревне. Василина так и не смогла удочерить свое любимое дитя. Ты ведь знаешь наши суровые законы – без согласия мужа органы опеки решение об удочерении принять не могут. А сейчас, чтобы как-то устроить дочку в жизни, Василина получила от нашего банкира направление в банковский техникум на обучение Зоси за счет средств банка. Девочка умная и трудолюбивая, думаю, что справится. Но вот выписаться Зосе из квартиры и прописаться по месту учебы придется. И если судом Олега не выпишут, то квартира останется за ним.
– Да, страшно подумать, как жестока, иногда бывает жизнь с порядочными и умными людьми. А проходимцы при этом процветают – у них все нормально. Скажи, а с Василиной у тебя действительно было продолжение ваших отношений?
– Про наши отношения с Василиной ты все знаешь. Молодые мы все тогда были и только начинали работать – ты инструктором в райкоме, я инспектором в райисполкоме, а Василина агрономом в колхозе. Мы даже с тобой в свое время соперниками были, но Василина выбрала меня. И все бы было хорошо, но тут появилась Зина. Потом только узнал, что девчонка приехала по вызову своей тетки, у которой я квартировал. Намерения у них были простые и четкие. Женить меня – перспективный жених может уплыть на сторону. Начали слухи, сплетни раздувать по Ивановску, что, клялся я в вечной любви, на коленях просил руки и скоро, счастливый, женюсь на Зине. Слухи дошли до Василины. Не стала она меня слушать – побежала, от будущего ребенка избавилась и замуж выскочила за первого, кто ей предложение сделал. Это и был Олег. Василина его в колхозе подобрала, где агрономом работала. Ей тогда, по-моему, было абсолютно неважно за кого замуж выходить. И только потом, когда он стал поближе – она его рассмотрела, но человек Василина твердый и последовательный – после смерти своей жены я, грешен, уговаривал ее уйти от Олега ко мне. Но получил отказ – не простила, я ведь тогда все-таки женился на Зине. А может, боялась людской молвой запачкаться? Внешне у них с Олегом была образцовая семья – ни скандалов, ни драк, все тихо и мирно.
– Жаль, Ваня, жаль. Если бы я тогда правду знал, то Василина сейчас моей женой могла быть. Ну, ладно, чего старые раны бередить.
– К сожалению, все, что ушло вернуть невозможно. Может и я, если бы смог назад в прошлое вернуться, то многих бы ошибок избежал.
– А сейчас, что же Василина действительно так плохо себя чувствует, что не справляется с работой?
– На самом деле она больна, но по внешнему виду не скажешь, что ей очень плохо. Она всегда умела контролировать свои эмоции. И с болью справляется. А если быть совершенно объективным, то, конечно, Василина сейчас немного отстает от нашего рабочего ритма. Задор, что ли угас? Как-то меньше делами стала заниматься. Я думаю, что главная у нее забота сейчас – это дочь устроить, чтобы смогла дальше самостоятельно жить. Вот Василина рогом и уперлась в жизнь, не сдается болезни, а здесь ей и родные стены помогают. Она в райисполкоме уже почти двадцать лет работает, а последние десять – начальником сельхозуправления и моим замом. И всегда Василина Дмитриевна была безупречна в работе, ни замечаний от области, ни нареканий от всякого рода проверок. А теперь скажи: могу я ее в принудительном порядке отправить на больничный или пенсию по инвалидности?
– Нет! Конечно, нет! Ты правильное решение принял, Иван. Но давай вернемся к нашему анонимщику. С этим человеком тоже надо как-то разобраться – ему дай волю, то он всех дерьмом зальет. Где он работает?
– В нашей районной строительной организации – снабженцем. Там тоже от него страдают, но терпят из-за Василины. Он начальника управления уже несколько лет терроризирует анонимками. Пишет в трест о хищениях, недостачах, браке в работе. Трест вынужден направлять проверки, но ничего не подтверждается.
– Ну и славненько. Пусть больше не терпят. Мужичонка попробует самостоятельно устроиться на работу в нашем родном городке, где слухами не только земля, но воздух полнится, так и анонимки прекратит писать – сил не хватит. До пенсии будет улицы подметать и чистить мусорные баки – глядишь, и в доносах надобность отпадет. Разве, что на дворовых котов и собак, они сдачи не дадут.
И секретарь райкома взял в руки телефонную трубку.
Через два дня Олег был уволен с работы по сокращению штатов. Призадумался – а что бы это значило? И притих, хотя хотел еще одну анонимку на Ивана Сергеевича отправить в обком партии, чтобы уж наверняка. Но видимо понял, что получил оплеуху, а заступиться за него некому. Но на суд решил он, что все равно не пойдет, вот здесь его никто не заставит. Потянет время, пока умрет Василина. И помогут ему медики – радикулит, то, да се, больничный ему не нужен, а справочку о том, что болен, он всегда выбьет. Такие циничные планы строил Олег. И все из-за квартиры. Правда, не совсем обычной, а ухоженной, добротной и расположенной в самом центре городка.
А маленький городок Ивановск начала прихорашивать ранняя в этом году весна – розовыми почками на яблоньках и грушах и зеленоватой дымкой вокруг уличных посадок.
В былые времена в это время у Василины на подоконниках, на зависть соседям, уже на помидорной рассаде зелененькие виноградины помидорок висели. Василина, агроном по образованию, была привязана к своему маленькому загородному клочку земли, заботливо обихаживала его и каждый год засаживала все новыми сортами овощей и цветов. И где только находила столько невиданных в здешних краях огородных новинок? То у нее, упакованный в сетку, арбуз огромный вырастет, то дынька ароматная в аккуратном ящичке – тепличке. Соседи по даче частенько заходили к ней – на цветы полюбоваться или отросточек попросить. А-то и совет огородный нужен – то мучнистая роса на цвет любимый напала, то фитофтора овощи одолела. А кто еще поможет, как не Василина?
А этой весной на подоконниках Василининой квартиры рассады не было – Зося все ящики для рассады еще зимой с балкона убрала. К мусорному ящику отнесла, с глаз Василининых подальше. Василина и не возражала. Пропал интерес к дачному участку, даже цветы свои любимые она вспоминала все реже и реже. Звонил сосед по даче, предлагал свою помощь – землю под грядки перекопать или удобрения разбросать.
– Нет, спасибо, не нужно, – ответила Василина, – не буду я в этом году ничего сажать.
– Так травой все зарастет, многолетники погибнут.
– А вы выкопайте и пересадите на свой участок все, что вам приглянулось.
– Что вы, Василина Дмитриевна, рука не поднимется. Мы же видели, сколько сил и труда вы в каждый кустик вложили. Мы в своем дачном коллективе обсудим, и с вашего разрешения, засеем ваш участок травкой какой-нибудь декоративной. А цветы будем присматривать – прополоть, подрезать или подкормить – все будет сделано. И домик ваш присмотрим. Вы приезжайте летом к себе на дачу, просто отдохнуть от городского шума. Хотите, я буду за вами заезжать каждую субботу, когда окончательно установится летняя погода, чтобы печку не топить.
– Да, наверное, я когда-нибудь соберусь навестить свои цветы. Я вам тогда позвоню. А пока спасибо за заботу.
Василина поспешила закончить разговор – она не любила, когда ее откровенно жалели. И поездок на дачу больше никогда не будет – подальше от сочувствующих, а иногда и просто любопытных, глаз.
Зося сдала школьные экзамены за восьмой класс без единой четверки. Банковское направление на учебу в техникум лежало на тумбочке возле ее кровати. Оставалось только получить документы из школы и можно ехать в загадочный город Горевск, с заявлением в приемную комиссию техникума.
Получить документы в школьной канцелярии сразу не получилось – ее пригласили на разговор к директору школы.
– Здравствуй, Ромашова. Поздравляю тебя с отличным окончанием восьми классов. Ты, признаться, гордость нашей школы. Мне очень жаль, что ты уходишь от нас. Я считал, что ты будущая медалистка, кстати, пока единственная в районе. Может, передумаешь и останешься в школе до окончания десяти классов?
– Нет, все уже решено. Я уезжаю в Горевск, и буду пробовать поступить в банковский техникум.
– Поступишь, я не сомневаюсь. Но, если, что-то тебя не устроит, то возвращайся – примем с удовольствием назад, в школу.
Зося получила документы, и на следующий день, попутчиком, на райисполкомовской машине уехала в областной центр. Водитель город знал, и техникум отыскал без особых усилий:
– Ну, Зоя, ты иди и пиши свое заявление. А я освобожусь только к концу дня и заеду за тобой. Ожидай меня вон на той скамеечке, что возле техникума. Да смотри, никуда не уходи, а-то потеряешься. А я отчитывайся потом перед Василиной Дмитриевной.
Зоя вошла в старое, прекрасно отремонтированное, двухэтажное здание техникума по подготовке банковских специалистов, нашла дверь с броской табличкой «Приемная комиссия». В кабинете стояли несколько столов. За одним из них сидела женщина в строгом летнем костюме и с такой же строгой прической. За вторым столиком что-то писала девчонка Зосиного возраста, одетая в легкомысленный летний сарафанчик.
– Здравствуйте, я хочу сдать документы для поступления в техникум.
– Давай, посмотрим, что ты принесла, – протянула к ней руку строгая женщина, – на вот тебе бланочек, садись, заполни. А я пока посмотрю твои документы.
Зося взяла бланк и прошла к свободному столику.
– Ну, как ты восьмилетку окончила? – женщина заглянула в Зосино свидетельство об окончании восьми классов, – О, какая птичка к нам залетела! Ты ведь отличница! А кто тебя направляет на учебу? Проминвестбанк – солидно, солидно. Ты откуда приехала?
– Из Ивановска, – ответила Зося.
– А здесь у тебя есть какие-нибудь родственники?
– Нет.
– Тогда я сейчас выпишу тебе направление в наше студенческое общежитие на время сдачи вступительных экзаменов. Приезжай на денек пораньше, чтобы без суеты заселиться в общежитие. Здание общежития здесь рядышком с техникумом, через два дома. Найдешь?
– Конечно, найду.
– Ты подожди меня, – вступила в разговор девчонка, – я сейчас быстренько закончу писать заявление и тебе все покажу. Я живу в Горевске и город хорошо знаю.
В коридоре девочка протянула Зосе руку и сказала:
– Привет. Давай знакомиться. Меня зовут Люда. Для мамы и сестры я Мила. Но, ты учти, мне противна эта кликуха. Так коров в деревне зовут. Так, что ты лучше называй меня Людмилой – так красивее. Фамилия у меня тоже колхозная – Пименова. Я собираюсь фамилию поменять, когда буду получать паспорт. Мне мамина девичья фамилия больше подходит – Великанова. Заодно и имя поменяю на Елизавету. Буду Елизавета Великанова. Почти Елизавета Великая. Ты как считаешь, могут фамилия и имя внешность человека изменить? А-то посмотри на меня – ни рожи, ни кожи! Веснушчатый шарик с рыжими волосами. Какое имя, такой и вид.
– Ну, что ты говоришь? Ты очень даже симпатичная. И рыжие волосы подходят к твоим зеленым глазам. А похудеть ты, если захочешь, то всегда сможешь. Можно диету разумную подобрать. И фамилия у тебя красивая – корнями откуда-то из Сибири. Так мне кажется.