- -
- 100%
- +
– Ну что ты, мой друг! – воскликнул Бильбо. – Книги обязаны хорошо кончаться! Как тебе нравится такой вот конец: «С тех пор они больше никогда не расставались, и счастливей их не было никого на свете»?
Дж. Р. Р. Толкин. «Властелин Колец»
Предисловие для родителей, воспитанных на классической русской литературе
В нашей литературной культуре получило широкое распространение так называемое инверсивное благовестие – показывание зла во всей красе для того, чтобы подвигнуть читателя к добру. Сейчас тяжело судить, было ли оно оправдано, но факт остаётся фактом – большинство классиков русской литературы развивали именно это направление. Достаточно вспомнить многие произведения Николая Васильевича Гоголя, Фёдора Михайловича Достоевского, Михаила Афанасьевича Булгакова. В некоторых произведениях авторов, говоривших о добре через образы зла, фактически нет положительных персонажей – их нет в «Мёртвых душах» и «Ревизоре», их сложно найти в «Идиоте», «Мастере и Маргарите» и т. д. Конечно, во многих произведениях авторы пытались оттенять толпу погрязших в страстях людей одним‑двумя праведниками, но образы праведников зачастую получались жалкими и неубедительными.
Мы так прониклись духом инверсивного благовестия, что персонаж, поступающий согласно велениям своей совести, кажется нам надуманным и ненатуральным – например, мальчик, отказывающийся от мировой славы из‑за любви к отцу (а не рыдающий навзрыд из‑за своего провала, как дети‑участники известного шоу, понявшие, что не вписываются в «американскую мечту»); или юноша, который не захотел становиться самым богатым человеком на земле, а предпочёл вместо этого получить дар помощи ближним.
Мы знаем, что Евангелие – это благая весть, весть о том, что зло не всесильно, что в каждом человеке есть образ Божий, который в любой момент может восстать и превозмочь окружающее зло. Как выразить благую весть двумя словами? «Христос воскрес!» А чуть более полно? «Христос воскрес из мёртвых, смертью смерть поправ и тем, кто во гробах, жизнь даровав!» Показывать духовных мертвецов русские классики умели и любили – спору нет. Но много ли в их произведениях персонажей, которые приняли жизнь, даруемую Христом, и духовно воскресли? Очень и очень мало, что весьма и весьма печально. А ещё печальнее то, что метод инверсивного благовестия проник и в детскую литературу, и даже в сказки. А ведь сказки просто обязаны хорошо кончаться (как считал один из самых добрых сказочников XX века Дж. Р. Р. Толкин)! Но что мы видим в концовках сказок у наших классиков? «Карабас Барабас так и остался сидеть в луже под дождём»; «А с третьего щелка вышибло ум у старика»; «Слышен был плачь женщин и детей и голос министра Чернушки, который кричал: „Прощай, Алёша! Прощай навеки!“» и т. д.
У самой великой Книги на земле – самая светлая и жизнеутверждающая концовка: Христос воскрес! Почему бы русским писателям, особенно детским, не взять её на вооружение и не показывать в конце своих произведений чьё‑либо духовное воскресение?
Минус инверсивного благовестия в том, что оно не столько вызывает отвращение к греховному образу жизни, сколько подвигает человека к самооправданию. «А я ведь живу получше этих персонажей, – думает читатель, – зачем мне что‑то менять в своей жизни?»
Новозаветное благовестие показывает, каким должен быть настоящий человек, и подвигает читателя стремиться к этому идеалу.
Дорогие взрослые, милые дети! Перед вами редкий образец книги сказок, написанных в духе новозаветного благовестия! Пусть увеличится ваша радость и воспрянет душа от множества по‑настоящему добрых вестей, которые несёт эта книга!
Старый дом
Жил да был один старый деревянный дом. Дом был волшебный. Он умел менять душу человека, который в него заходил.
Зайдёт в него пьяница – выходит трезвенник. Зайдёт в него взяточник – выходит бескорыстный человек. Зайдёт злыдень – выходит добряк. Зайдёт грубиян – выходит интеллигент. Зайдёт выскочка – выходит скромняга. Зайдёт обжора – выходит постник. Зайдёт унывальщик – выходит жизнелюб. Зайдёт трус – выходит отважный воин. Зайдёт человеконенавистник – выходит человеколюбец.
Старый дом смотрел на то, как преображаются люди, и радовался.
Но вот однажды дом заболел. Пришёл какой‑то чиновник, осмотрел дом снаружи и определил его на снос. Зашёл чиновник внутрь и преобразился. Вышел из дома, радуется и детскую песенку поёт: «От улыбки станет всем светлей…» Думает: «Как же можно такой чудесный дом сносить? Надо его вылечить!»
Позвал плотников. Те в дом зашли – выходят и улыбаются, жизни радуются.
– Ну как? – спрашивает чиновник. – Можно что‑нибудь сделать для больного?
– Нет, – отвечают плотники. – Неизлечимая у него болезнь – сердце почти не бьётся… Однако как же на свете жить здорово!
Позвал чиновник каменщиков. Спрашивает:
– Можете вы этот чудесный дом кирпичом обложить со всех сторон, как панцирем. Может, тогда он выздоровеет?
Зашли каменщики в дом – выходят и смеются. Говорят чиновнику:
– Какие же вокруг нас все люди добрые! Как же прекрасно жить в нашей доброй стране!
– А для старого дома вы можете что‑нибудь сделать? – спрашивает их чиновник.
– Нет, тут мы бессильны помочь, – отвечают каменщики. – Чтобы дом кирпичом обложить, надо крючья железные в стены вбивать. Он как раз и рассыпется от этого в труху.
Огорчился чиновник, что для такого удивительного дома ничего сделать не может, и пошёл куда глаза глядят. Забыл и про работу свою, и про все свои дела, которые раньше ему такими важными казались. Идёт он по дороге и тяжко вздыхает, а навстречу ему – большой чёрный дятел в модной красной шапочке.
– Что вздыхаешь, мил‑человек? – спрашивает дятел.
– Знал бы ты, какой чудесный дом пропадает! – жалуется ему чиновник. – Я как в него вошёл – сразу другим человеком сделался. Всех люблю и радуюсь жизни, как дитя! Позвал плотников – они говорят, что у него сердце почти не бьётся. Позвал каменщиков – они говорят, что дом вот‑вот рассыпется в труху. Уж и не знаю теперь, что сделать, чтобы удивительный дом спасти!
Облизнулся дятел своим длинным‑предлинным языком. А на конце языка у него – костяная иголочка, чтоб жучков‑червячков на неё нанизывать, когда они удрать пытаются.
Говорит чёрный дятел чиновнику:
– Может быть, и смогу я тебе в твоей беде помочь. В определённых кругах я очень даже известный целитель. Ну‑ка, веди меня к этому чудесному дому!
Посадил чиновник дятла к себе на плечо и принёс к старому дому. А тот уже на ладан дышит, вот‑вот дух испустит.
Заходит чиновник внутрь.
– Отогни‑ка половую доску! – командует дятел.
Послушался его чиновник – отогнул одну доску. Заглядывает под неё и видит – там всё кишмя кишит злыми зубастыми термитами. Вот какая болезнь‑то, оказывается, со старым домом приключилась!
– Ну что ж, – говорит чёрный дятел, – через три дня пациент будет абсолютно здоров!
И давай термитов уплетать – только хруст стоит.
Не выдержали термиты такого массового своего истребления – собрали вещички и всей колонией покинули старый дом. Впереди идут детишки – маленькие термитики. За ними едет на носилках термитская королева. А позади регулярная армия – отход прикрывает.
Чёрный дятел так наелся, что неделю из своего дупла не вылезал – спал и видел волшебные сны. А дом выздоровел. Его доброе сердце громче прежнего бьётся, и любой, кто в него зайдёт, выходит абсолютно другим человеком. Потому что тому, у кого есть любовь, даётся ещё больше любви. Ведь любовь – это единственная вещь во вселенной, которая не умирает, а бесконечно преумножается!
Король королей
Один умный и красивый король, который правил небольшой, но процветающей страной, хотел стать королём всего мира. «Разве я не умён? – думал король Руперт. – Разве я не красив? Разве моя страна не процветает? Кто, как не я, заслуживает того, чтобы стать Королём всех королей?»
День и ночь представлял он, как будет сидеть на троне, высотою до небес, и отдавать королям, находящимся у него в подчинении, мудрые и важные распоряжения.
И вот однажды король Руперт почувствовал, что пришло время взять власть над миром в свои руки. Он разослал послов с предложением избрать себя Королём королей во все страны мира. Но ни один правитель не захотел считать Руперта своим господином. Одни правители гневно возмущались, другие вежливо отказывались, третьи расценивали предложение Руперта как весёлую шутку.
Король Руперт очень удивился. Почему никто не захотел стать вассалом такого умного и талантливого правителя, как он?
Думал‑думал наш король, как убедить всех мировых правителей в том, что они нуждаются в его мудром руководстве. И придумал вот что.
Собрал он своих лучших инженеров и наказал им построить Небесного Лебедя. «Я встану у штурвала своего Лебедя и облечу все королевские дворцы в мире, – думал Руперт. – Буду сходить по трапу в королевские покои и смотреть в глаза каждому правителю. Они не выдержат моего мудрого взгляда и признают меня Главным Королём».
Наконец Небесный Лебедь был готов. Король Руперт в гордом одиночестве взошёл на борт воздушного судна, распрощался со своими подданными и отчалил в небо.
Прошёл год, потом ещё один, и ещё один. Подданные стали переживать: уж не случилось ли чего с их королём? Ведь они очень любили своего гордого и безумного правителя! Многие жители королевства отправились на поиски Руперта, но никаких следов своего государя так и не обнаружили. Они спрашивали каждого человека, которого встречали на пути: не видел ли он Небесного Лебедя и высокого красивого мужчину с гордым взором? Нет, никто не видел ни воздушное судно, ни короля Руперта…
Один добрый и храбрый юноша по имени Марк дал клятву, что не вернётся в отчий дом, пока не отыщет пропавшего государя. Он обошёл многие страны, но нигде не смог найти исчезнувшего короля.
Однажды Марк забрёл в какую‑то горную деревушку, где попросился на ночлег к одной пожилой селянке. За ужином он описал женщине того, кого разыскивал, и она глубоко задумалась.
– Знаешь, добрый юноша, а ведь я, пожалуй, знаю похожего человека, – промолвила селянка. – Он высок и когда‑то был очень красивым. Он мудр и уравновешен, а глаза у него… тихие‑тихие, задумчивые такие глаза. Однако иногда в его взгляде проскальзывает искра былой гордости.
– Где ты видела этого человека? – встрепенулся Марк.
– Недалеко, – улыбнулась женщина. – Его хижина стоит чуть выше по склону горы. Тропинка, ведущая к ней, начинается как раз за нашей деревней.
Марк еле смог дождаться утра. Он поблагодарил свою добрую хозяйку и почти бегом стал подниматься по указанной тропинке. Не прошло и часа, как он вышел к отшельнической хижине.
– Хозяин! – тихо позвал Марк, боясь потревожить тишину этого уединённого места.
Из хижины вышел заросший волосами человек в изорванной одежде. На лице его сияла приветливая улыбка. Это был король Руперт!
Марк упал на колени перед своим государем. А тот в ответ тоже упал на колени – перед своим подданным. Так, стоя на коленях, они и обнялись.
А потом король Руперт угостил Марка мёдом диких пчёл и рассказал, чтом с ним произошло.
– Когда я всходил на борт Небесного Лебедя, я намеревался отправиться к соседнему правителю и поразить его своей красотой, мудростью и величием. Но когда я оказался в небе, мне в голову пришла мысль: «А не долетит ли мой Лебедь до Небесных Садов, о которых мне рассказывала в детстве няня? Может быть, там я смогу узнать, как подчинить всех земных правителей себе?» И я направил Небесного Лебедя ввысь. Корабль поднимался всё выше и выше – выше самых высоких облаков, выше солнца и звёзд. И вдруг я увидел Благословенную Землю! Её красота поражала ум и проникала в самую глубину сердца! Лебедь причалил к Небесному Саду, я спустил трап, сошёл на небесную траву, мягкую, словно шёлк, и пошёл по тропинке, которая чудесным образом оказалась у меня под ногами. Я видел, как лиса играет с зайчонком и ласково гладит его лапкой по голове. Видел, как волк помогает овце отнести домой заснувшего в поле ягнёнка. Видел, как тигр на человеческом языке рассказывает косуле смешную историю, а та улыбается в ответ… Наконец я увидел, что мне навстречу идёт человек. Его вид поразил меня: на руках его были сквозные раны от больших трёхгранных гвоздей, а на голове – венок, сплетённый из растения с острыми длинными шипами. И при этом человек был одет в королевскую мантию, переливающуюся всеми цветами радуги! Он был таким величественным и кротким, что я сразу догадался: передо мной Владыка Небесных Садов. Я упал перед ним на колени, хотя никогда прежде ни перед кем не вставал на колени и даже не знал, как это делается. «Что ты хочешь?» – спросил меня Владыка. «Хочу стать Королём всех королей земных!» – с дрожью в голосе ответил я. «Хочешь быть первым – стань последним, – сказал Владыка, – ибо только тот, кто смирит себя, возвысится!» Затем он поднял меня с колен, благословил, поцеловал в лоб. А потом покинул меня. Я вернулся на Небесного Лебедя и отправился назад в подлунный мир. И вот я здесь – хожу в рубище, питаюсь мёдом диких пчёл и плодами диких деревьев. И всем, кто приходит ко мне, рассказываю, как прекрасны Небесные Сады и как величествен и кроток их Владыка.
– А что стало с Небесным Лебедем? – спросил Марк.
– Он и сейчас летает по свету. Ищет людей, которые хотят возвыситься, и отвозит их в Небесные Сады, чтобы они познали кратчайший путь для осуществления своей мечты.
– И вы не вернётесь на трон?
– Мой трон – пенёк в углу моей хижины. Мои подданные – дикие пчёлы, которые делятся со мной своим мёдом. Мои братья и сёстры, короли и королевы – люди из окрестных деревень, которые приходят ко мне послушать рассказ про Небесные Сады.
– А кто же будет править нашей страной?
– Тот, кто нашёл дорогу к хижине отшельника! – сказал король Руперт. Затем он удалился в свою келью, вернулся со сверкающим венцом в руках и возложил свой венец на голову Марка.
Два богатыря на чужой земле
Послали русских солдат и офицеров на чужую землю воевать, в далёкую восточную страну. Наши ребята должны были одним арабам – передовым – помогать бить других арабов – отсталых. А отсталым арабам бить передовых помогали американцы.
Передовые арабы – трусливые, прячутся в бою за спины русских ребят. Но отсталые арабы – тоже трусливые, прячутся за спины американцев. Вот и получается, что не арабы с арабами воюют, а русские с американцами.
Воевали‑воевали наши с американцами, устали от войны. Соскучились по отцам да матерям, по жёнам да детишкам. А из генерального штаба и тем и другим поступает приказ: «стоять до победного конца». Что делать? Ведь если одни победямт, другие‑то обязательно проиграют. А на белом свете ещё пожить да родные семьи увидеть – ох как всем хочется!
Тогда решили офицеры выбрать двух самых сильных и умелых воинов – по одному с каждой стороны, – чтобы те друг с другом силой померялись. Чьей стороны боец в схватке победит, той стороны и общая победа. А вторая сторона, значит, добровольно сдастся на милость победителя, и все по домам поедут. Глядишь, в генеральных штабах и не узнают, как дело было.
Сказано – сделано.
С нашей стороны выбрали сержанта Ивана Кувалдина – настоящего богатыря. Он из муромских крестьян происходил, и говорили, будто Иван дальним родственником самому Илье Муромцу приходится.
А американцы провели голосование и избрали сержанта Джона Хаммера. Тот тоже богатырь, из техасских фермеров. Правда, в плечах Джон поуже Ивана будет, зато ростом повыше.
Вот сошлись богатыри посреди поля в рукопашной схватке – бьются не на жизнь, а на смерть. А все солдаты и офицеры – и русские, и американские – стоят вокруг и болеют каждый за своего. Только один богатырь начнёт побеждать (вся его сторона ликует!), как другой богатырь извернётся – и хрясть противника своим огромным кулаком по уху! И уже второй близок к победе.
Бились богатыри час, бились другой, бились третий. Наконец сжали друг друга в тугих объятьях и свалились на землю в изнеможении. Выплюнул Иван Кувалдин капу (это такая штука, которая во время схватки зубы защищает) и говорит американцу:
– У меня жена Маша и двое ребятишек под Муромом – мальчик и девочка… Может, не будем друг друга убивать?
Джон Хаммер тоже выплюнул капу и говорит:
– А у меня моя любимая Мэри и трое ребятишек на ферме под Далласом – два крепких пацана и дочурка‑красавица… И как же нам быть?
– Так ты из‑под Далласа? – улыбнулся Иван. – Я, когда маленький был, сериал про Даллас смотрел. Хороший… И чего мы промеж собой воюем?
– Видать, не тех правителей себе избрали, – говорит Джон. – Однако, я сдаться не могу – за мной вся Америка.
– А за мной – Россия‑матушка, – говорит Иван. – Ты во Христа веруешь?
– Ещё бы! У нас вся семья верует, что Иисус – Бог и Спаситель!
– Ну так давай Господу помолимся, чтобы Он помог нам и в живых остаться, и честь своей страны не уронить! – говорит Иван.
– Давай, – соглашается Джон.
И стали они Богу молиться.
А «болельщики» тем временем кричать начали – требуют, чтобы богатыри встали и смертельную схватку продолжили. Так разгорячились, что оружие на землю побросали и по сторонам не смотрят.
А передовые арабы в это время с отсталыми помирились, подкрались сзади к русским и американским войскам и взяли всех в плен безоружными. Посадили пленных в подземелье и потребовали от российских и американских властей немаленький выкуп за каждого пленного солдата, а за офицера – в десять раз больше.
Ох и хитрые бестии эти смуглокожие человечки! Только вот про богатырей‑то они забыли. Думали, что те задушили друг друга, да и оставили лежать их посреди поля.
А Иван с Джоном молиться закончили, глядят – а никого рядом нет. Только вдалеке слышатся выкрики на арабском языке – будто собаки лают. Это арабы – русские и американские войска в плен уводили.
Смекнули Джон с Иваном, что к чему, вырубили ночью охрану и освободили пленных собратьев из подземелья. А тут как раз вертолёты поналетели – всё небо ими кишит. Это российские и американские власти спасательную операцию начали – жалко им стало такие деньжищи арабам платить.
Арабы как увидели боевые вертолёты – все разбежались со страху и в скалах попрятались. Воевать‑то они не умеют, только исподтишка да со спины. А русские и американские солдаты с офицерами домой вернулись – жён любить да деток растить, родителей уважать да родину почитать.
Богатырь Иван Кувалдин тоже к своей любимой семье возвратился – целым и невредимым, на груди медаль «За отвагу». Обнял жену Машу, сыночка, дочурку, сел на трактор – и в поле. Май‑месяц на дворе!
А как посевная кампания закончилась, ему почтальон посылку принёс – от американского друга, богатыря Джона Хаммера. Открывает Иван посылку, а там: семьдесят два диска – подарочное издание сериала «Даллас», все триста пятьдесят семь серий!
Русалкина любовь
Пошёл Серёжа в лес гулять и встретил русалку у лесного пруда. Глаза у неё голубые, бездонные. Личико милое. Волосы русые в косу заплетены. А хвоста рыбьего нет – вместо хвоста ножки аккуратные в серебряных туфельках с золотыми застёжками. Одета русалка в платьице изумрудное. Серьги на ней малахитовые и колечко на мизинчике с бирюзой.
В общем, влюбился Серёжа в русалку с первого взгляда. Смотрит на неё и глаз оторвать не может.
– Ты в каком классе учишься? – спрашивает его русалка, нежно улыбаясь.
– В шестой перешёл, – говорит Серёжа побледневшими от волнения губами.
– Будешь со мной встречаться и по лесу гулять?
– Конечно, – кивает Серёжа и счастью своему поверить не может.
– Ну тогда завтра на это же место приходи в три часа дня! – говорит русалка.
Скинула она платьице изумрудное и туфельки серебряные – в одном купальнике цвета морской волны осталась, – засмеялась звонким смехом и нырь в пруд. Только её и видели!
Пошёл Серёжа домой – ни жив ни мёртв от любви нахлынувшей. Куда ни посмотрит – везде ему русалка мерещится. Смотрит на кошку, во сне улыбающуюся – а ему нежная русалкина улыбка видится. Слышит блеянье соседской козы – а ему звонкий русалкин голосок слышится.
А была у Серёжи в Москве невеста – девочка из православной семьи. Весь прошлый учебный год они с ней либо в театр, либо в храм на вечернюю службу ходили. Потом Серёжа невесту до дома провожал, а она его за руку держала. Хорошая девочка, скромная, начитанная. Поехала она на лето к бабушке в Крым, а Серёжа – к своей бабушке, под Киров.
Но как встретил Серёжа русалку, сразу позабыл про свою невесту…
Пришёл он на следующий день в три часа к заветному пруду, а русалка его уже поджидает. Уселась на нижней ветке плакучей ивы и ножками болтает. Взял Серёжа её под руку, и пошли они по лесу гулять.
– Ты чего такой зажатый? – спрашивает русалка. – Не умеешь раскрепощаться?
– Вообще‑то умею… – мямлит Серёжа.
– Ну так давай в догонялки играть!
Два часа носились они с русалкой по лесу, потом к пруду вернулись. Назначила русалка время следующей встречи и уплыла.
А Серёжа домой пришёл – ни есть ни пить от любви не может. Бабушка его попросила грядку вскопать, а у него руки дрожат и лопата из них выпадает. Испугалась бабушка, подумала, что заболел внук. Весь вечер его народными средствами лечила.
А он – ничего. Отоспался за ночь и опять к своей русалке побежал.
Гуляют они с русалкой по лесу.
– А откуда ты вообще? – набравшись смелости, спрашивает Серёжа.
– Из Болгарии вообще‑то, – смеётся русалка.
– А почему без акцента говоришь?
– Нам, русалкам, акцент не положен!
Сказала, и давай опять по лесу носиться. А Серёжа догоняет.
Так всё лето и пролетело. Ни одной книжки Серёжа не прочитал, отощал от любви, как мартовский волк. Даже бабушка его лечить перестала. Махнула рукой: что поделаешь, возраст такой!
Пришёл Серёжа на последнее свидание с русалкой грустный.
– Уезжаю я завтра в Москву, – говорит. – Не увидимся мы до следующего лета…
– Почему это не увидимся? – смеётся русалка. – Я тоже в Москве живу, а сюда на лето приехала.
Возликовало всё внутри у Серёжи.
– А будешь со мной в театр ходить? – спрашивает он.
– Чего я там забыла? – скривила личико русалка. – Может, ты меня ещё в православный храм потащишь?
– Нет, нет, я вообще туда никогда не хожу! – соврал Серёжа. – Давай лучше по Измайловскому парку гулять. Там тоже пруды есть.
– Вот это другое дело, – успокоилась русалка. – Я вообще‑то плаваньем занимаюсь, мне практика нужна…
Вечером первого сентября звонит Серёже его бывшая невеста. С началом учебного года поздравляет, рассказывает, какие книги за лето прочитала. А Серёжа её голос слышать не может. Кажется он ему каким‑то скрипучим и чужим.
А на следующий день русалка позвонила. Голосок её кажется нежным‑пренежным, и всё внутри у Серёжи от её голоса переворачивается. Назначила свидание в Измайловском парке, засмеялась своим звонким смехом и повесила трубку.
Вышел Сережа из метро, идёт к Красному пруду, где они с русалкой встретиться договорились. Навстречу ему – мужик с собакой. Пёс крупный, но порода – самая что ни на есть добрая – ризеншнауцер. Только поравнялись, пёс как зарычит и хвать Серёжу за ногу. Насилу его хозяин оттащил. Однако по штанине пятнышко крови растекается.
Мужик своего пса к дереву привязал и на колени перед Серёжей бухнулся.
– Только полицию не вызывайте! – умоляет. – Мне этот пёс – как сын родной! Он никогда в жизни никого не кусал. Не знаю, что на него нашло. Если вы полицию вызовете, его усыпят, а мне жизнь не мила станет!
Хоть и привитый был пёс от бешенства, а пришлось Серёже в травмпункт топать – вдруг в ранку грязь попала и заражение крови будет? Мужика‑то он пожалел – полицию не вызвал, – а вот на свидание опоздал. Пытался русалке на мобильный дозвониться, но она почему‑то не ответила.
Прибежал, хромая, на Красный пруд – думал, она его там дожидается. Не тут‑то было! Три раза пруд вокруг обошёл, а своей русалки не нашёл.
Вечером русалка ему сама позвонила.
– Вот как, значит, Серёженька, ты меня любишь? – говорит она злым голосом. – Я тебя что, по три часа ждать должна?