ОГО. Мишка по имени Герман

Глава шестая. Роли

Регинка с Мирой появились вскоре и мы еще некоторое время провели с дочкой, совместно сочиняя ей сказку на ночь. Сегодня это было повествование о принцессе, которая спасла и расколдовала принца. У главной героини, конечно же, были фиолетовые волосы и самые удивительные глаза в мире. А принца Регинка описывала с такой любовью и восхищением, что я даже засмущался.

Дочь, хоть и сильно хотела спать, все же дотерпела до счастливого конца и лишь потом отправилась в царство Морфея. А мы тихонько выскользнули из ее спальни и спустились на первый этаж, на кухню. Жена обязательно пьет на ночь кофе, чтобы крепче спалось. А я во второй раз ужинаю – с моей красоткой нужны силы!

– Кстати говоря! – вспомнил я, намазывая тост авокадо. – А с кем Мира разговаривала, когда мы вернулись домой?

Я бы еще раньше спросил, но поскольку лиса не придала значения факту беседы дочери с пустотой, решил поинтересоваться в удобное время. Вероятно, она в курсе происходящего, раз отреагировала так спокойно. Но природное любопытство, коим я обладаю, не позволило мне забыть этот факт вовсе.

– Не поверишь! У нее воображаемый друг появился. – поделилась новостью жена.

– Э? Не поздновато ли?

Удивившись, я постарался напрячь память и вспомнить все, что знаю о воображаемых друзьях. Был ли у меня таковой – вот даже не помню. Как я уже говорил, у нас в детстве быстро сложилась компания, поэтому нужды в дополнительных собеседниках, в том числе и вызванных собственным воображением, у меня не возникало. Но точно утверждать, что я не создавал силой мысли каких-нибудь приятелей, не могу. Давно это было.

Однако и у старших детей, насколько я знаю, тоже не имелось воображаемых друзей. И все по той же причине: им и в реальном мире есть с кем общаться. Младшей крохе, в принципе, тоже – мы все уделяем ей приоритетное внимание. Но у нее, как я уже тоже вспоминал, почти нет друзей-ровесников.

По этой причине, вероятно, она и создала воображаемого собеседника. Однако если я правильно помню, в ее возрасте про таких друзей уже забывают, а не только начинают общение. Точно, воображаемый друг – это удел трехлеток, а Мира уже в два раза старше. И психоэмоциональное развитие у нее в целом соответствует возрасту. Так почему же тогда она сейчас проходит то, что по идее должно было случиться несколько лет назад?

– Я думаю, это реакция на школу. – поделилась соображениями Регинка. – Дочь не слишком любит это дело. Но видит, что мы наоборот стараемся привить ей приязнь к обучению, мотивируем заниматься. Значит, мы в этом вопросе ей не союзники. Вот она и придумала для себя друга. Его Герман зовут.

– Даже имя есть!

– Он у нее даже не совсем воображаемый. Она со своим мишкой изволит светские беседы вести, с которым не расстается.

Медведя этого я знаю: а как можно не знать любимую игрушку дочери? И сам его выиграл несколько лет назад в тире, потому что нашей принцессе он понравился с первого же взгляда и она возжелала получить его в полное свое распоряжение. А я отлично стреляю, поэтому тут же выполнил желание крохи.

С тех пор Мира всюду берет его с собой. Вот только раньше никогда его никак не называла, просто мишка и мишка. И не разговаривала с ним. Вроде. Во всяком случае, раньше я за ней таких приколов не замечал. Но, вероятно, когда появилась надобность в соратнике по устремлениям и неприязни к школе, малышка решила воплотить такового именно в лице любимой игрушки. Что же, это логично: делиться наболевшим с тем, к кому испытываешь симпатию. Однако не слишком хорошо, что ее поверенным стала мягкая игрушка, а не родители. Ведь мы стараемся выстроить с дочкой доверительные отношения, а тут, значит, где-то ошибку допустили.

– Надо будет поговорить с малышкой. – решил я. – Напомнить, что мы всегда за нее, и что она может с нами поделиться всем.

– Не поверит. – фыркнула жена. – Ведь мы заставляем ее ходить в школу. Поймает на слове и потребует свернуть процесс обучения. Она хитрая.

– Вся в маму. – поймал я Регинку в свои объятия. – Я найду нужные слова.

– Конечно найдешь, ты ведь тоже хитрый. И дочка вся в тебя.

Я не стал спорить – хотя мне до моих девочек в плане хитрости пилить и пилить. Вот и сейчас хитрая лиса решила, что пора нам на время перестать быть родителями и надо переключаться на статус любовников. Поэтому, легонько цапнув меня за ухо, тут же сместила фокус моих мыслей.

Это она правильно рассудила. Ведь с появлением детей супружеская жизнь не заканчивается и не ставится на паузу. В первом браке я этого не понимал, впрочем, там все было как у людей и как надо. А во втором браке у нас все так, как хочется и так, как лучше нам обоим – мы теперь это интуитивно чувствуем.

Хотя конечно во всех семьях жизнь идет по-разному, но я давно заметил, что в обществе существуют определенные градации по возрасту, отсутствию или наличию детей, их количеству, по другим параметрам. И считается, что в определенный период пара ведет себя именно так, а не иначе.

Например, бурный и пылкий роман возможен только в самом начале отношений, когда гормоны не то, что пляшут, а бешено скачут по прериям органов, которые их вырабатывают. Мудрая природа дурманит нам головы и заставляет думать нижним этажом с целью скорейшего размножения. Это период розовых очков, когда ты видишь партнера исключительно в положительном свете, а его недостатки не замечаешь. Вообще, мне кажется, если бы не такая временная слепота – гуманоиды бы уже вымерли. Потому что многие попросту отказались бы размножаться, даже если подходили бы друг другу по биологическим соображениям. Чисто из-за того, что помимо химии у потенциальной парочки больше может и не быть точек соприкосновения и вообще они друг друга бесят.

В чудесный период розовых очков влюбленным предписывается не вылезать из кровати как минимум до того момента, пока они не удовлетворят свои интимные желания и немного не охладеют друг к другу. Как максимум – пока не случится то самое зачатие, ради которого и происходит это временное помутнение.

Однако подобное поведение, согласно укоренившемуся мнению, свойственно только людям молодым, горячим. Если же в отношения вступают гуманоиды постарше или те, у кого уже есть дети, общество им отказывает во всепоглощающей страсти. Считается, что отношения в такой паре изначально уже более спокойные, уравновешенные, без африканских страстей. Да и быта в них больше, чем постели.

Еще, насколько я могу судить, принято считать, что если в семье уже появились дети, почетная должность родителей присваивается раз и навсегда. Таким уж тем более стыдно изображать из себя пылких любовников, не по статусу как-то. Теперь их первостепенная задача – благополучие потомства. Да и возраст уже намекает, что нужно меньше думать о глупостях и больше о благе семьи.

Не спорю, иногда так и бывает. Некоторые женщины настолько втягиваются в процесс материнства, что в других ипостасях себя и не мыслят. Да и мужчины могут упереться только в роль главы семьи, добытчика или отца-молодца. А о том, чтобы снова стать самцом, оставшись наедине с возлюбленной, и не думают. То ли забывают, что это такое, то ли уже попросту не могут.

Вот только так происходит не всегда, к счастью. И благополучно исполняя одну роль, можно с легкостью переходить к другой, когда обстоятельства к тому располагают. Даже больше скажу: опасно зацикливаться только на одной грани личности, это тупик. Мы настолько многообразны, что это просто преступление по отношению к нам самим – ограничиваться чем-то одним. И преступление по отношению к партнеру.

Да и не бывает все как по нотам! Потому что, пусть у гуманоидов у всех и одинаковое количество рук и ног, голов и сердец – все равно мы разные. Взять, например, нас с Регинкой. Когда начались наши отношения, она пребывала в статусе молодой мамочки-одиночки маленького Оникса. К тому же ей уже было за три сотни лет. А я был женатым парнем, воспитывающим двоих детей.

Казалось бы, наши отношения должны были иметь спокойное и ровное течение, да еще носить на себе отпечаток тайны – как ни крути, это ведь адюльтер. Тайну мы действительно хотели сохранить, чтобы никто не взялся осуждать лису, как я недавно вспоминал. Точнее, это я хотел держать их в секрете по такой причине. Регинке было все равно, моральных ресурсов еще и об этом думать у нее не оставалось. Да и в целом это ведь только наше дело, так что посторонним о нем знать не обязательно. Хотя за время романа в него все равно оказалось посвящено больше людей, чем нам хотелось.

Помимо охранников, в курсе с самого начала были Саша и Алекс. Они изо всех сил старались не касаться наших дел. Но, думаю, именно благодаря им мы в итоге не спятили – было перед кем душу наизнанку вывернуть. Как же мы им надоели с нашими метаниями! Знала и другая родня, так получилось. Спасибо за то, что многие заняли позицию сторонних наблюдателей и просто поддерживали, чем могли.

А поддержка нам была нужна, потому что отношения у нас никогда спокойными и ровными не были. Казалось бы, два взрослых человека, должны вести себя адекватно. Куда там! Речь ведь про меня и Регинку, а не про адекватность. Я сам сходил с ума и ее сводил, так что крики, истерики, скандалы, слезы – это все про нас. Это те моменты, когда мы переживали очередной кризис. И двоюродные бабка с дедом нам тогда сильно помогли. Не представляю, сколько нерв мы им потрепали. Думаю, они едва ли не больше нас обрадовались, когда все устаканилось и мы смогли быть вместе.

Спокойными и ровными наши отношения не были и в остальных аспектах. Казалось бы, два взрослых человека, темперамент не такой бешеный, как у подростков. Ну да, ну да… Только это тоже совершенно не про нас. Мы действительно озабоченные, и в плане секса совпали, как считаем, очень удачно. Поэтому нашим африканским страстям ничто не мешает. Ни возраст, ни наличие детей, ни что-то иное.

Даже когда Регинка носила под сердцем Миру, мы проявляли отличный сексуальный аппетит и реализовывали его в рамках разумного. Хотя казалось бы, будущей матери вот это все уже не нужно, она уже беременна. Но нет. Мы любим любить друг друга всеми доступными способами и делаем это как можно чаще. И никогда не отказываемся от роли любовников, пусть нам уже и лет немало, и статус родителей никуда не делся.

Более того: мы рады, что наши роли внутри семьи и по отношению друг к другу не ограничиваются одним-двумя вариантами. Думаю, это и есть секрет счастливого брака, помимо любви, разумеется. Когда со второй половинкой можешь быть любым, в зависимости от обстоятельств. И не забываешь, что твоя драгоценная – мать, заботливая хранительница домашнего очага. Но одновременно с этим и любовница, женщина, с которой ты можешь быть настоящим мужчиной. Во всех отношениях.

Глава седьмая. Родители

Но, конечно, мы и родителями стараемся быть. Хорошими, должен сказать! Хотя в шутку называем себя родителями-ехиднами, потому что не порхаем вокруг детей двадцать четыре часа в сутки. Даже наоборот: мы считаем, что это вредно и для них, и для нас тоже. Поэтому стараемся соблюдать баланс.

Ведь если мы будем только мамой и папой, а наша спальня станет местом исключительно для сна – думаю, такой брак долго не продержится. Да, в его основе не только и не столько секс. Мы пять лет до свадьбы ныряли в койку при первой же возможности и могли оттуда сутками не вылезать, однако при этом разбегались с удручающей частотой. А в брак пошли только тогда, когда оба смогли испытывать взаимное доверие, а не только желание.

Однако надо помнить про наши темпераменты. Сублимация родительством их не утихомирит и нам не будет этого хватать. Да и чего ради жить монахами, если можно удачно сочетать в себе и родителя своим детям, и любовника супруге. Тем более то, что мы не сосредоточены на детях на все сто процентов полезно не только для нас, но и для них.

Ведь, во-первых, постоянная и навязчивая опека быстро надоедает. Это поначалу маленький человек не может обходиться без взрослых, но постепенно он становится все более самостоятельным. И в какой-то момент даже законченному эгоисту осточертеет, что папенька с маменькой подрываются на первый его чих и бегут сопельки вытирать. Когда же чадо испытает естественное желание отделиться, стать полноценной единицей общества, то навязчивая забота родителей его тем более начнет угнетать.

Во-вторых, это самая натуральная медвежья услуга! Мы, эдемчане, живем долго, однако все равно рано или поздно уходим в мир иной. И когда это случается, твой ребенок остается один на один с жизнью. Если до этого он успел наломать дров, совершить свои ошибки и сам научиться ликвидировать их последствия – он справится. А вот если ты всегда берег его, как хрустальную чашу, дитятке придется срочно учиться жить самому. Это в зрелом возрасте долго, больно и не всегда успешно. Лучше совершать ошибки в молодости, пока есть тыл. Тогда как обнаружить, что ты остался один и ничего не можешь, и никто теперь тебя не защитит и не поможет – такое себе открытие, честно говоря. Не хотел бы я, чтобы его вдруг совершили мои дети.

У нас даже был такой пример! К счастью, в облегченном варианте. Когда Ониксу-младшему стукнуло тринадцать годиков, он отправился в профильный лагерь, в котором детки должны были проявлять самостоятельность небывалую. И, если бы в том самом лагере его не похитил начинающий работорговец12[1], можно было бы сказать, что это было замечательное решение: сделать небольшой шажок к сепарации таким вот образом.

Нет, в лагеря он и раньше ездил, однако там было меньше самостоятельности, да и отсутствовал он максимум две недели – а тут целых три. В тех лагерях деткам готовили и постель застилали за них, такой вот полуотельный отдых. В этом – и готовить надо самому, и все бытовые вопросы, от застилания постели и до стирки, отдыхающие решали сами. И вот тут у нашего парня и начались трудности.

Он у нас вообще не фиалка, не избалованный и капризный недоросль, пусть по статусу и принц. Но мы с Регинкой никогда не стремились вырастить из него нежный цветок душистых прерий, а потому старались воспитать адекватным и самостоятельным человечком. Однако когда он отбыл в лагерь, обнажились некоторые проблемы.

Со стиркой наш наследник справился, в лагере были стиральные машинки, а с техникой он обращаться умеет – ту же посудомойку освоил даже раньше мамочки. А вот с пододеяльником у него поначалу не сложилось. Хорошо, что соседи по комнате помогли – так и наш малыш постепенно научился.

С готовкой тоже было непросто. Регинка потрясающе готовит и любит это дело. Я под ее руководством тоже навострился, а сынок раньше был на подхвате: что-то подать, что-то нарезать, смешать. Но полностью процесс от начала и до конца он еще не проходил. Так что в лагере поначалу питался салатами и тем, что можно сварить и оно не сгорит, не убежит: сосисками, яйцами. Потом тоже готовить научился – благодаря тому самому пирату, который не только ему с кулинарией помог, но и лапши на уши навешал.

К счастью, тогда нам удалось его найти и спасти, обошлись малой кровью, так сказать. С отпрыском мы провели тогда беседу насчет излишней доверчивости и того, что мы всегда готовы проговорить с ним все интересующие сына вопросы. Вроде бы даже помогло, хотя полтора года назад он снова проявил удивительную беззаботность в сложной ситуации13[1]. В результате, кстати, еще и спас нас всех. За это ему спасибо, потому что ни я, ни Регинка бы так не поступили и неизвестно, как бы мы выбрались вообще.

Однако сын все равно учится и ответственности, и думать на несколько шагов вперед, и представлять последствия своих действий. Так что в целом он, думаю, не пропадет, если что. Теперь же мы строго следим за тем, чтобы и Мире не пришлось когда-то обнаружить полную несостоятельность в этой жизни.

Это сложно. С Ониксом-младшим, пока он был совсем крохотным пупсиком, тоже было непросто. Приходилось проявлять недюжинную силу воли, чтобы видеть перед собой не умилительного карапуза, а будущего мужчину, которого нужно научить ответственности за себя и близких, сознательности, жизни по совести.

С дочкой еще сложнее и я это уже проходил с Лидией и Фениксом. Потому что хоть мы и за равноправие, отрицать разницу между мальчиком и девочкой невозможно. Только полный идиот решит, что мы во всем одинаковы. Любой патологоанатом подтвердит разницу, да и любой адекватный человек тоже.

Ведь организмы у нас кардинально разные, большинство женщин уступают мужчинам в физической силе, и об этом надо помнить. Девочки более хрупкие, хотя по выносливости нам, парням, дадут сто очков форы! А еще рядом с ними сама собой активируется функция отца-защитника. Да и у мамочек, уверен, тоже какие-то такие процессы происходят, и потому они не могут перестать порхать вокруг своих принцесс.

И вокруг Миры мы как раз и порхаем. Причем не только вдвоем: и старшие братья, и сестра, и бабушка с дедушкой – да вся родня, одним словом. И вот как в таких условиях не вырастить избалованную капризную девчонку? Хотя мы стараемся, да и потом, у нее хорошая наследственность. Уж как я вокруг Регинки прыгаю, но она не изменилась и ее по-прежнему это смущает, она не садится мне на шею. А дочь вся в мамочку.

И я надеюсь, что она поймет: порхаем мы вокруг нее потому что обожаем, а не потому что ей все дозволено. Да и учится по примеру мамочки, которая и в самом деле остается скромной и нетребовательной, что умеренность в действиях и желаниях – это настоящая добродетель. И хоть наша кроха иногда вредничает, иногда дуется, потому что характер там уже ого-го – в целом, она адекватный и разумный ребенок.

Привыкла же она постепенно к тому, что родители и брат принадлежат не только ей. До года Миры мы все старались с ней как можно меньше расставаться. Однако потом все же стали на некоторое время разлучаться – на работу нам и в школу Ониксу-младшему ведь ходить нужно. Первое время дочка возмущалась, но потом привыкла и поняла, что так устроена жизнь. Особенно когда сама в садик пошла.

И кстати говоря, смена ролей в семье, о которой я говорил, полезна не только для наших с Регинкой отношений, но и для детей тоже. Им надо осознать и принять, что папа с мамой тоже люди, а не обслуживающие роботы на круглосуточной смене. Это и самостоятельности на пользу, и нам. И, как ни парадоксально, нашим с детьми отношениям. Надо увидеть друг в друге человека, чтобы нормально с ним общаться.

Вот и теперь, прежде чем окончательно переключиться с роли папы на роль любовника, я подумал, что все у нас с дочкой обязательно наладится. Ей просто нужно освоить свою новую роль. Пока что она была только любимой сестренкой и обожаемой младшей дочерью. Теперь же еще и ученицей стала! Тяжело с непривычки, непонятно, может, даже и стесняется делиться с нами. Вот и высказывает все медведю Герману.

Со временем привыкнет, освоится и успокоится. А мы поможем. Регинка права, сейчас кроха может слегка поменять свою точку зрения на наш счет. Ведь это с нашей же легкой руки она пошла в школу, хоть и не стремилась туда. И хотя мы, подготавливая ее к новому жизненному этапу, объясняли, зачем и почему это нужно – сразу могла не понять.

Значит, надо еще поговорить, еще объяснить, привести примеры, найти мотивацию. И делать это несколько раз, чтобы ребенок понял: это для его же блага, а не потому что родителям какая-то дурь непонятная в голову взбрела. Ведь школа у нее хорошая, учителя замечательные. Но не они должны мотивировать нашего ребенка посещать их заведение – они учат, прежде всего. А мы не должны скидывать на них свои обязанности.

Так что с Мирой я обязательно поговорю вот прямо завтра. Постараюсь все объяснить, рассказать, ответить на ее вопросы и выслушать дочь. Пусть поймет, что прежде всего и всегда мы на ее стороне, нам важны ее чувства, мысли, ощущения. Иначе не будет между нами того доверия, к которому мы стремимся.

А именно оно, доверие, лежит в основе любых отношений. И является страховкой от бед. Сын попался в лапы к работорговцу как раз когда перестал нам доверять полностью, переживал кризис из-за появления в семье сестренки, хоть и ждал ее так же сильно, как и мы. Вот если бы он нам доверял так же, как до и после, безоговорочно, Ларс-Хайнц вряд ли смог бы сыграть на его чувствах и заманить в ловушку.

Отсутствие доверия и Регинке долго мешало меня принять. Хотя там это, возможно, было и не напрасно: я ведь был ею одержим14[1] и, если бы она тогда меня впустила в свою жизнь на правах мужа, наш союз мог бы обернуться кошмаром. Правда, сама лиса считает, что я бы постепенно успокоился. Но кто его знает!

Доверие очень сложно завоевать и так легко потерять! А еще это такая штука, которая очень даже не статична. Стоит один раз его обмануть – и потом будет очень сложно вернуть, если вообще возможно. Я знаю это из личного опыта. И однажды, когда мы уже были в браке, едва не прошелся по краю лезвия. Точнее, даже прошелся15[1]. Но моя мудрая лиса поняла, что я хотел как лучше и меня простила.

Однако я тогда окончательно усвоил: даже наше с ней безусловное доверие – справедливое и отнюдь не слепое. Больше с огнем не играюсь и стараюсь поступать по совести. Что же касается жены – однажды обманув мое доверие16[1], она, вернув его, урок выучила сразу и навсегда. Я же говорю: она лучше и мудрее меня. Все время удивляюсь, что же любимая во мне такого нашла?