Качели времени. Архимед

Глава четвертая. Особенный

Путешествие мое было недолгим и вскоре я ощутил, как на руке сомкнулось что-то холодное. Глянул на запястье – на нем оказался тонкий обруч браслета из светлого металла. Испуганно огляделся по сторонам и обнаружил себя в темной комнате, на удобном мягком диване. А прямо передо мной присела очень красивая женщина. Я таких красивых никогда не видел, хотя раньше думал, что моя мама – самая прекрасная из людей.

У незнакомки были седые волосы, бледная кожа и алые губы, сложившиеся в добрую, нежную улыбку. Я не смог понять, какого цвета у нее глаза – черный зрачок заполнил всю радужку. Но смотрела она приветливо, и агрессию от женщины я не ощущал.

– Здравствуй, маленький. – произнесла она высоким, чуть резковатым голосом.

Удивительно, но этот голос не показался мне отталкивающим, невзирая на всю мою нелюбовь к такой тональности. Было в нем столько нежности и любви, что я, испуганный четырехлетний кроха, который не понимал, где он вдруг оказался и что происходит, вдруг улыбнулся в ответ. Так я познакомился с Данией.

– Ничего страшного здесь с тобой не случится, Архимед. – услышал я и другой голос. Низкий, бархатный, обволакивающий.

К женщине подошел мужчина, тоже присел на корточки и улыбнулся мне – живо и весело. Шоколадные глаза смотрели лукаво и с хитринкой, да и улыбка была такой, словно незнакомец что-то задумал. А добрые мелкие морщинки, рассыпавшиеся вокруг его глаз и уголков рта подтверждали: ничего страшного не произойдет. Я удивленно посмотрел на волосы мужчины, которые торчали в разные стороны, словно жили отдельной жизнью. И засмеялся. Мне показалось забавным, что прическа взрослого дядьки так напоминает мою, когда я только встану с постели. Впоследствии я понял, что для Даниила это обычное состояние. Он, как и я, ученый, а не парикмахер. И вся его гениальность уходит на новые открытия и изобретения. На то, чтобы запомнить, где в этом доме водятся расчески, мужчина предпочитает ее не тратить.

Я еще раз внимательно окинул взглядом незнакомцев и успокоился окончательно. А когда Дан объявил, что в честь такого великого гостя, как я, к столу сейчас подадут великолепный яблочный пирог, сразу же проникся симпатией ко всемогущим. Вот только я еще не знал, что это именно они: во время своего краткого визита на планету Хроносы скрывали лица под капюшонами мантий.

Всемогущие протянули мне руки и я без колебаний вложил в них свои ладошки. Меня отвели на кухню, где на столе и стоял обещанный румяный пирог. А кроме него еще фрукты и сладости, за которые любой четырехлетний мальчишка душу готов отдать – и я не был исключением из этого правила! Даниил церемонно осведомился, употребляю ли я какао, и получив утвердительный ответ, занялся приготовлением напитка.

А Дания пригласила меня сесть там, где мне будет удобно. Сама она устроилась рядом и с улыбкой рассматривала меня. Я даже немного засмущался. Уже много позднее я узнал, что ей в свое время пришлось оставить собственного маленького сына, чтобы последовать во вневременность за мужем3[3]. Кто-то, возможно, осудил бы ее за это. Но она, сильная, яркая, невероятная, жизни не мыслила без Даниила. И рассудила, что ее малышу будет гораздо лучше в хорошей приемной семье, которую всемогущие подбирали тщательно, серьезно, вдумчиво – ведь они доверяли этим людям самое большое свое сокровище! Я думаю, да и их сын в итоге понял, что так и правда лучше. Жить там, где тебя любят, обожают – это счастье. А видеть мать, которая вечно заливается слезами, расти без отца, которого ты даже не успел запомнить… Что в этом хорошего?

Правда, сама Дания, несмотря на то, что проявила благоразумие и невероятную заботу о счастье собственного ребенка, все равно считала себя плохой матерью. Но это было не так. Я могу утверждать это с полной определенностью: ведь именно на меня пролилась вся ее материнская нежность, вся ее любовь, забота. Это прекрасная мама – и в нынешней жизни она тоже такая же.

Но в четыре года я этого еще, разумеется, не знал. Я много чего тогда не знал, но стремился это исправить.

– Зачем вы на меня это надели? – потряс я браслетом, когда все уселись за стол и близко познакомились с пирогом.

– Таковы особенности этого места, Архимед. – стал объяснять Даниил. – Этот браслет – твоя защита от его влияния, так что снимать его не нужно. Видишь, мы тоже носим аксессуары, которые помогают нам тут находиться.

Гостеприимные хозяева продемонстрировали мне свои обручальные кольца, в которые были вставлены зеленые камни. В момент, когда я глянул на них, по серебру, из которого выполнены аксессуары, пробежали зеленоватые молнии. Искоса посмотрев на свой браслет, я обнаружил, что и по нему бегают едва заметные всполохи.

– Они так реагируют, когда о них думаешь. Чувствительны к телепатии. – улыбнулась Дания.

– Я телепат! Вы тоже?

– Только Дан. Я учусь, но до вас обоих мне далеко.

– Нибиру тоже не сразу строилась, дорогая. – улыбнулся Дан и перевел взгляд на меня. – Как телепат телепату: я знаю, что у тебя есть еще вопросы. Задавай, не стесняйся, Архимед.

– Хорошо! – долго меня упрашивать не пришлось. – Кто вы такие? Что это за место? Как я тут оказался? И зачем я вам?

Кто-то, вероятно, мог бы удивиться тому, что я так легко поверил незнакомцам и сразу перестал их бояться, услышав, что они не причинят мне вреда. Бесстрашно отправился лопать пирог и пить какао, стал расспрашивать обо всем, расслабился и утратил всякую бдительность… Да, в нынешней своей жизни я бы так не сделал.

Но тогда я был нибирийцем, а не землянином. А на Нибиру уже в то далекое время удалось избавиться от преступности, прийти к процветанию. Мы являемся самым миролюбивым обществом, а жизнь на планете настолько безопасная, что маленьких детей даже перестали учить главному земному правилу: никогда не разговаривайте с незнакомцами.

А еще, будучи четырехлетним гением, я смутно подозревал: только что со мной случилось что-то невероятное. Невзирая на развитый потенциал нибирийцев, сжечь свиток только усилием мысли мало кто смог бы. Как и в принципе написать в нем что-то, подчинив себе чужую волю – мою, в данном случае. Да и перемещения без телепортационных платформ обычным людям недоступны. А я оказался в обители Хроносов явно без использования достижений нибирийской техники. И несмотря на то, что выглядело в этом месте все достаточно обычно, слова Даниила о необыкновенности пространства, защита в виде браслета – это намекало на то, что я оказался у весьма интересных существ. И если бы они хотели причинить мне вред, то уже бы это сделали.

Но вместо этого они рассмеялись и стали отвечать на мои вопросы. Дан мимоходом заметил, что любопытство и привычка в деталях интересоваться всем происходящим у нас в крови. Я тогда не понял, что это означает. Но позднее, когда я стал старше, мне поведали: я далекий потомок всемогущих Хроносов.

А пока постарались объяснить происходящее в доступной для четырехлетнего гения форме. Последовательно отвечая на мои вопросы, Даниил сообщил, что они с Данией управляют временем и некоторыми другими энергиями. Был бы я земным ребенком – решил бы, что они волшебники. Но, взрощенный на энциклопедиях, понял: передо мной очень умный и, скорее всего, тоже гениальный, ученый. И, как гений к гению, проникся к Дану еще большим доверием. Хорошо, что я тогда не знал: гении и злыми бывают, как еще один наш предок – Гедеон4[4]. А то бы мог и испугаться.

Потом мой новый знакомый поведал, что место, где мы все сейчас пребываем, называется вневременностью. Не нужно даже быть гением, чтобы понять: время тут не идет. И потому все процессы, которые протекают в организме при нормальном его функционировании здесь останавливаются, а сам человек погибает. Чтобы не допустить такого печального развития событий, всемогущие и защищают себя, а также всех гостей вневременности, специально созданными аксессуарами.

– Оказался ты тут потому, что мы тебя перенесли. Есть у нас и такая сила. – объяснил Даниил. – И ты нам очень нужен.

– Зачем?!

Мужчина тогда быстро меня просканировал и убедился, что о трагедии Атлантиды я ничего не знаю, равно как и о мацтиконах. Каким бы умным я ни был, в столь юном возрасте о таких вещах детям не рассказывают. А сам я до книг, где рассказывалось бы о падении города-музея и о страшных пришельцах, еще не добрался. Я вообще очень долго не интересовался историей – примерно всю свою первую жизнь. И лишь потом, когда уже лично соизволил стать частью этой самой историей, увлекся сей наукой.

Поэтому Даниилу пришлось основательно потрудиться, подбирая слова, чтобы рассказать о том, что случилось за век до моего рождения в далекой-далекой галактике. А потом, так же подбирая выражения, он объяснил, что нужно теперь откатить время назад, чтобы все изменить и не дать плохим парням сделать то, что они сделали. Ведь если не изменить прошлое, в будущем всем будет угрожать опасность.

И я, вот уж сюрприз, могу помочь! В этот момент я преисполнился великой важности. Четырехлеток на планете много, но повелители времени выбрали именно меня! Значит ли это, что я особенный?

– Ну конечно! – рассмеялся Даниил. – Ты действительно особенный, Архимед. Впрочем, каждая душа по-своему особенная, уникальная. А о том, в чем твои особенности, я буду рассказывать постепенно, чтобы информация не перемешалась в твоей голове. И чтобы ты смог понять то, что я сообщу.

– А когда я смогу вернуться к маме? – задал я еще один вопрос, который меня очень волновал.

Конечно, известие о моей особенности – это интересно. Как и необычное место, крутые повелители времени, какие-то важные дела, которые без меня никак нельзя сделать. Но все же я совсем еще малыш и мама – это самое главное, что есть в моей жизни.

– Насчет мамы… – мужчина вздохнул. – Понимаешь, тут надо запастись терпением и мы не сможем сегодня же отправить тебя домой.

– Вы будете видеться. – продолжила Дания. – Мы не собираемся изолировать тебя от родни ни в коем случае! Но пока ты должен быть тут.

– Зачем?

Известие о том, что мне придется сменить место жительства, омрачило и отодвинуло на задний план всю радость от моей уникальности. Оно отмыло от любопытства, которое завладело мной, едва я осознал необычность ситуации. Уже не хотелось ни пирога, ни мир спасать и я даже собрался заплакать, как какой-нибудь годовасик.

– Затем, наш юный гость, что именно от тебя зависит, продолжится ли жизнь во Вселенной. Или все живое уничтожат, сметут и растопчут. Не станет ничего и через тысячелетия такой же юный и особенный малыш, как ты, не сможет с удовольствием встретить рассвет и обнять свою маму, как ты обнимаешь свою, каждый день. Их попросту не будет. Ты здесь, чтобы этого не случилось. – ответил Даниил.

Глава пятая. Ученик

Аргумент, который привел Хронос, на меня тогда подействовал. Хоть я и не пережил еще кризис смерти, но тут же представил, каково это – когда с лица Вселенной насильно стирают все живое, не оставляя ничего взамен. И это ничего меня страшило. В тот момент я понял, что обязан это предотвратить. А если повелитель времени говорит, что только я могу это сделать – значит, надо приложить все усилия.

Так я стал учеником всемогущих. Не раз и не два впоследствии у меня мелькала мысль, что если бы в тот момент, когда мама пришла в Совет, ей сразу бы поверили, вся моя жизнь сложилась бы иначе. Дан это подтвердил. Меня не пришлось бы забирать из времени, а всемогущие, через мою драгоценную персону, рассказали бы, что нужно делать и как действовать, чтобы откатить время назад.

Но время – капризная материя со своим, весьма непростым, характером. Она не терпит сомнений и неверия. Да, после моего внезапного исчезновения все сразу же поняли: член Совета ошибался, я действительно посланник Хроносов. А в свитке, что моментально обратился в пепел, и правда содержались указания, следуя которым можно было осуществить обратный отсчет времени.

Однако поздно: само время уже передумало. Когда я впервые услышал о том, что эта энергия может думать, способно передумать, то весьма озадачился. До этого мне казалось, что все энергии и материи имеют мало общего с человеческими интеллектуальными и эмоциональными процессами.

– Время, мой милый, тоже живое. – откликнулся Дан. – Иначе бы оно не шло.

– Так что получается, мы находимся в мертвом пространстве, раз тут время не идет? – удивился я.

– Здесь двигаются наши мысли и чувства. Здесь мы дышим, вспоминаем. Здесь собирается энергия отжитого времени. Да и вообще, там, где есть что-то живое – там не бывать мертвому.

Как бы то ни было и насколько бы живым ни оказалось время, в момент, когда член Совета проявил недоверие – оно передумало. И Хроносам, наблюдавшим за происходящим из вневременности, пришлось срочно решать, как же успокоить капризную и своенравную материю. Выход был найден. Но теперь для проведения обратного отсчета недостаточно было просто скинуть на головы членов Совета новый свиток с указаниями. Время всегда требует жертву, если что-то идет не так.

Даниилу вот, за возможность им управлять, пришлось пожертвовать обычной жизнью. Дании – возможностью быть рядом с любимым сыном. А мне – ценными мгновениями детства рядом с родителями. Да, я потом к ним вернулся. Но ведь каждая секунда рядом с близкими людьми бесценна. А время у меня много таких секунд забрало и это были не все жертвы.

– Да, мы времени особо любы. – вздыхая, соглашался Дан. – Проклятие рода.

И впоследствии, наблюдая за нашими потомками, я с ним согласился. А пока жертвовал многими месяцами своего детства, чтобы спасти Вселенную. Впрочем, меня действительно старались почаще отпускать к маме, ведь она места себе не находила с того момента, как я исчез. И Дания приложила все усилия, чтобы успокоить ее и вселить уверенность: сын обязательно вернется, когда это станет возможным.

Я приходил к ней в тайне ото всех: даже отец не знал, что иногда, поздно ночью, сын возвращается в их дом. Это нужно было для того, чтобы когда всемогущие окончательно отправят меня обратно, никто уже не стал возражать против моего посредничества между высшей силой и обычными людьми. А обычные люди, увы, таковы, что порой приходится надавить на их чувства, чтобы добиться желаемого результата. Живя с осознанием того, что из-за неверия невесть куда делся юный нибириец, они впоследствии с облегчением воспримут мое возвращение. И уже не станут недоверчиво коситься на меня, а приступят наконец к выполнению того, о чем сами же и просили Хроносов. Став постарше и поняв, чего ради это все было затеяно, я восхитился и возмутился коварством Даниила. Ведь это же манипуляция чистой воды!

– Манипуляция – одна из форм социального взаимодействия, милый. – фыркнул хитрый всемогущий. – И не думай, что только человек обладает таким коварством. У тебя же есть кошка.

Я кивнул. Кошка Андромеда осталась у родителей и я скучал по ней тоже. Во вневременности долго не было животных из-за особенностей этого места. Если человеку можно объяснить, зачем он носит кольцо или браслет, попросить его не снимать их, чтобы не потерять защиту от влияния окружающего пространства, то как быть с животными? Даже телепатически Даниил не смог бы убедить условного пса избавляться от защиты. Да, можно было бы сделать специальный ошейник, например. Но любой ошейник имеет тенденцию к тому, чтобы порваться или же непослушный зверь может его снять. Поэтому, из любви к братьям нашим меньшим, Хроносы их и не заводили.

Впоследствии, по прошествии многих тысячелетий, домашние питомцы здесь все-таки появились: дракон Поттер5[5] и птеродактиль Северина. Первый – живое сосредоточие огромного энергетического запаса и ему даже губительное влияние вневременности не страшно. Он и в космосе может передвигаться абсолютно свободно, что и доказал при первом же удобном случае6[6]. А птеродактиль – это динозавр. Динозавры эволюционировали от драконов и сохранили их замечательные энергетические качества.

– Кошки, мой юный друг, те еще манипуляторы. – улыбнулся Дан. – Не вини их строго: они маленькие и стараются выжить, как и все животные, в том числе и человек. Но сила их тоже невелика и приходится пускать в ход ум. Вспомни, как старательно твоя кошка выпрашивает еду или игрушки, как ласкова и обходительна она с тобой в это время. И как легко игнорирует тебя тогда, когда ты ей не нужен.

Я вспомнил. Действительно, хитрая усатая морда становится необычайно ласковой, если хочет есть, нуждается в моем внимании или желает, чтобы ее погладили. Да и спит рядом со мной она не только от огромной любви. А потому что это тепло и безопасно.

– Вот хитрая! – возмутился я тогда еще и кошкой. За компанию.

– Животные выживают как могут и их сложно за это осудить. Они и не думают, что делают что-то плохое. Они вообще гораздо меньше заморачиваются и кое-чему у них стоит поучиться. Что же касается манипуляций – они бывают и во благо, как и все в этом мире. Лучше дать некоторым недоверчивым гражданам хороший ментальный пинок и спасти Вселенную. Нежели позволить им и дальше сомневаться, снова и снова упуская столь редкие моменты, когда можно осуществить задуманное. Сомнения порой очень дорого нам обходятся, потомок.

Увы, повернуть время вспять на такой, уже значительный срок, можно не в любой момент. Один нибирийцы прохлопали, не поверив мне. А следующий случился очень нескоро – в то время, когда одичавшие земляне уже снова станут достаточно цивилизованными для того, чтобы полететь в космос. Но для того, чтобы к тому моменту все было готово, я должен был действовать уже сейчас.