Качели времени. Архимед

Глава восьмая. Так прошло десять лет

До сих пор теряюсь в догадках: кто же из Хроносов решил сделать мое возвращение в обычный мир не тихим и незаметным, а более-менее эффектным? Даниил захотел похулиганить? Или Дания, множество веков назад служившая актрисой, и не растерявшая любви к театральным эффектам? Как бы то ни было, этот день нибирийцы запомнили навсегда. Да и я тоже. Хотя был бы не против, если бы меня тихо телепортировали прямо домой, не привлекая к этому факту внимание посторонних.

Маме заранее сообщили о моменте, когда я наконец-то вернусь на постоянное место жительства домой. Ведь так ей было легче. Когда знаешь точную дату, нужно просто ждать. А не теряться в догадках и сомнениях: случится ли это вообще и когда произойдет столь желанное и долгожданное событие.

В тот день, ранним утром, мама выбежала на улицу, едва только занялся рассвет. А во вневременности меня обняла Дания, похлопал по плечу Даниил. Мужчина открыл мою планету в обозревателе галактик. А на Нибиру в это время, в нескольких метрах от поверхности планеты, словно образовалась небольшая дверца – проход, через который я мягко опустился на дорожку из гравия во дворе. И сразу же попал в объятия матери и под пристальные взгляды любопытных прохожих.

Мама увела меня домой, где отец, не веря своим глазам, принялся меня ощупывать, осматривать. Он даже не надеялся, снова увидеть меня живым. А тут перед ним любимый сын, повзрослевший и разительно изменившийся. Я был уже не тем пухлым карапузом, как раньше. За четыре года я вытянулся, а постоянные физические нагрузки сделали мое тело поджарым и выносливым. Глаза и волосы посветлели – мои земляки в основном жгучие брюнеты с карими глазами. В этом я от них заметно отличаюсь. И кожа у меня стала более бледной: во вневременности почти всегда пасмурная погода. Забегая вперед, скажу, что этот оттенок у меня сохранился до конца первой жизни – даже загар не прилипал. В этой жизни, кстати, все точно так же.

Когда весть о том, что пропавший четыре года назад ребенок буквально свалился с неба на Нибиру, достигла Совета, нас туда тут же пригласили. Я и родители, которые первое время не находили в себе сил расставаться со мной даже на минуту, приняли приглашение и вскоре уже были на месте.

Конечно, меня буквально засыпали вопросами, просили рассказать о Хроносах, о месте, в котором я жил все это время, о том, что я там делал… Но удовлетворять всеобщее любопытство я не спешил: нельзя и к нашему делу это не имеет никакого отношения. Про всемогущих я вкратце сказал, что ко мне они были чрезвычайно добры и даже позволили навещать маму тайком от всего остального мира.

Про их обитель я не распространялся вовсе: незачем, запрещено. Да и где найдешь такие слова, чтобы описать место, в котором не идет время? Зато подробно ответил о том, как прошли для меня эти четыре года. Рассказал, что мне сообщили некоторые, очень важные даты и события. Но велели не оглашать их, если на то не окажется действительной надобности.

– Простым людям незачем и даже вредно знать про то, что случится. – сказал тогда Дан. – Тебе я рассказываю и показываю грядущее, чтобы ты был готов. Но людям ты расскажешь это только если потребуется.

– А как я узнаю, потребуется ли?

– Ты почувствуешь. Если что-то пойдет не так, ты поймешь.

Кстати говоря, открывать людям события грядущего мне так и не пришлось. Все шло гладко, по плану, и нужды в этом не представилось.

Сейчас же я перешел к главному и сообщил, что обратный отсчет начнется в двадцать первом веке по земному исчислению. Слушавшие меня люди сильно удивились, ведь до этой даты было еще десять тысяч лет! Они робко поинтересовались: а почему же придется ждать так долго? О, я им ответил.

С некоторым даже злорадством я пояснил, что время – материя очень тонкая и капризная. Есть всего несколько моментов, когда можно осуществить обратный отсчет с сохранением памяти о событиях, которые происходили в прошлом. И один нибирийцы успешно прохлопали четыре года назад.

Если бы тогда член Совета поверил мне, уже сейчас мы бы все жили во времени назад. Но история не знает сослагательного наклонения. Поэтому только тысячелетия спустя теперь можно будет повернуть время вспять. Для этого мне придется отправиться на Землю вместе с экспедицией – ее состав через меня сформируют Хроносы. Но улетим мы только через несколько лет. Пока же надо готовиться.

В этот раз все поверили мне безоговорочно. Из вневременности я принес чертежи, которыми меня снабдил Даниил. По ним наши ученые собрали особый аппарат, который впоследствии тоже отправился с нами на Землю. Я, по указанию всемогущих, находил людей, которые должны были войти в состав экспедиции. Некоторые из них пришли добровольцами. Другие были сильно удивлены, но в то же время и обрадованы, когда узнавали, что именно им предстоит отправиться на другую планету ради всеобщего блага.

Поначалу я не слишком понимал, какими принципами руководствуется Дан, подбирая членов экспедиции. Одной из первых стала девушка пятнадцати лет, которая только поступила в институт. Ладно бы она занималась изучением вопросов времени, энергий. Но она решила посвятить себя созданию и проектированию охранных систем. Зачем она нам? У потерявших память и дверей-то нет, сигнализации им точно ни к чему!

Другой человек как раз был из добровольцев и, когда ко мне пришли по поводу его кандидатуры, я согласно кивнул. Да, Хроносы про него тоже говорили. И молодой ученый, который изучал недра Нибиру, нам точно пригодится. Но зачем, например, нам специалист по ядам? Насчет гениального механика вопросов не было.

– Ты все узнаешь в свое время. – улыбался Даниил. – Видишь ли, родной, твоя задача заключается не только в том, чтобы доставить аппарат на Землю и разместить его в нужном месте. Все гораздо сложнее.

Я, уже знающий, что когда придет то самое время, всемогущий действительно все расскажет, успокаивался. Раз в неделю я снова отправлялся в место, где не двигаются стрелки часов. И где продолжалось мое обучение. Иногда оно напрямую касалось обратного отсчета. Иногда мы с Даном практиковались в телепатии. А порой Дания шлифовала мои боевые и стрелковые навыки или обучала водить все существующие виды транспорта.

Аппарат создавали достаточно долго, членов экспедиции обучали и тренировали. Чаще всего этим занимались профессионалы. Но время от времени и я сам выступал перед теми, кто полетит со мной на Землю, с лекциями. Очень странное ощущение: я же в этой компании был самым младшим. Но мои соратники уже успели усвоить, что возраст – это всего лишь количество, но не качество. И усердно внимали мне, тщательно записывая все, что я скажу.

Так прошло десять лет. Я, уже будучи юношей, закончил обучение в школе и в институте, а члены экспедиции подготовились должным образом. Был готов и наш аппарат, а на космодроме уже вовсю занимались огромным кораблем, который отправит нас в далекую-далекую галактику. Оставалось совсем немного.

Мои родители, которые до сих пор боялись потерять меня из виду, полетели вместе с экспедицией. Никто этому не препятствовал: ни местные, ни всемогущие. Всем были понятны их желания и опасения, поэтому в назначенный день мы навсегда покинули нашу уютную квартирку на юге Нибиру, взяли вещи и переноску с кошкой, а потом направились на космодром, откуда стартовали через несколько часов.

Полет был долгим и длился несколько месяцев. Но единственное неудобство, которое я ощутил в это время, выражалось в отсутствии связи с Даниилом. Все годы мы ежедневно общались телепатически, однако в космосе ему было трудно со мной связываться. Об этом мужчина предупредил заблаговременно.

А я уже привык к нашим многочасовым диалогам или его ехидным замечаниям по поводу разных жизненных ситуаций, в которых я оказывался. Да, Дан во всех жизнях тот еще язва. И я весь в него. Но теперь пришлось ждать, когда же я ступлю на поверхность Земли, чтобы опять услышать голос второго отца.

Однако вообще, должен признать, мы неплохо проводили время на борту. Знакомились с теми, кого не знали раньше – например, с членами экипажа, общались и продолжали наши занятия, даже играли в настольные игры в свободное время, отмечали праздники, устраивали тематические вечера, диспуты. Стали словно одной большой семьей. Вот только я, заранее предупрежденный Хроносом, старался не слишком привязываться к своим единомышленникам. Большинство из них, выполнив на Земле свою миссию, вернется обратно на Нибиру и мы с ними больше никогда не увидимся. Но это же люди – как к ним можно не привязаться?

Наконец, в иллюминаторах мы заметили небольшую голубую точку, которая росла и увеличивалась с каждым днем.

– Земля! – радостно кричали мы, как впоследствии кричали земные моряки, завидев вдалеке клочок суши.

Мы не терпели бедствие, но до чертиков надоело уже находиться в закрытом пространстве. Поэтому каждый день мы всей гурьбой заваливались на капитанский мостик или внимательными сусликами застывали перед любыми свободными иллюминаторами. И смотрели на приближавшуюся к нам планету. Да, вообще это мы к ней приближались, но казалось, что Земля сама спешит нам навстречу, ждет нас, хочет скорее принять дорогих гостей, которые помогут ее спасти…

Когда мы подлетели к планете на достаточное расстояние, то подивились ее красоте. Голубая лазурь морей и океанов, желтое солнце пустынь, зелень лесов, белоснежные шапки высоких гор… И огромное черное пятно – траурный след, оставшийся на месте погибшей Атлантиды. Бедная планета еще не успела затянуть эту рану. Выжженная земля, на которой до сих пор ржавела инопланетная тарелка, оставалась живым напоминанием о трагедии, которую я должен был предотвратить.

В этот момент я впервые ощутил ненависть. Ранее, когда Даниил рассказал мне о трагедии и впоследствии, вспоминая о ней, я всегда чувствовал боль. Больно было понимать, сколько людей погибло по вине мацтиконов, сколько жизней оборвалось на взлете. Сколько счастливых судеб вдруг искалечила чужая злая воля. Было больно.

Но теперь я впервые испытал и другое ощущение. Страшное для миролюбивого нибирийца – я едва не задохнулся в тот момент, когда потемнело в глазах и злость накатила на меня. Однако каким-то чудом сумел справиться с этим чувством, напомнил себе: я тут для того, чтобы этого не случилось. И чтобы никому не пришлось ненавидеть злобных тварей, которые играют с чужими жизнями. Чтобы спасти множество людей и навсегда избавить Вселенную от тех, кто лелеет противоположные замыслы.

– Поздравляю. – вдруг слабо прорезался Даниил. – Теперь ты знаешь обратную сторону любви. И ощутив ее негативное влияние, никогда более не захочешь ненавидеть. Я горжусь тобой, потомок.

Возникло ощущение, будто бы в тот момент я получил аттестат зрелости в школе жизни.

Глава девятая. Спасибо, прошлая жизнь!

– Архимед. – негромко позвал нынешний Дан.

– Я закончил. – улыбнулся я, закрывая журнал.

Потом отправился совершать все вечерние ритуалы, а после лег в постель. Даниил заглянул ко мне, пожелал спокойной ночи и удалился в их спальню. Дания уже видела десятый сон, как говорят земляне. Да и сонная Сашка, которую отец положил в кроватку, тут же заснула, чтобы разбудить его тихим мяуканьем через два часа. По ночам она удивительно деликатна. Если днем эта девчонка может реветь как слон, едва замешкаешься с кормлением или сменой подгузников, то в темное время суток Александра напоминает о своих потребностях очень тихо. Но на достаточной громкости, чтобы ее услышал один из родителей.

Сам экс-Хронос, удобно расположившись на кровати, обнял жену. Она тут же во сне закинула на него руку и улыбнулась. Вот как Дания его чувствует, даже не просыпаясь? А Даниил стал размышлять о теории поля. Я фыркнул – ему на работе времени мало? И незаметно погрузил мужчину в сон. Теория поля стала просто ромашковым полем, на которое во сне все наше семейство выбралось на пикник. Все же есть масса хорошего в нашем нынешнем положении. В прежней жизни Дан бы меня вышиб из своей головы раньше, чем я бы вообще понял, где оказался. А теперь можно хотя бы позаботиться об его отдыхе.

Еще бы самому заснуть! Сон не шел, я снова вспоминал прошлое, мысленно беседовал со своими первыми родителями, с женой, дочкой. Скучаю по ним, хоть и прошли уже тысячелетия после того как нам пришлось распрощаться навсегда. Кажется, мне самому нужен телепат, чтобы меня усыпить.

Но бойтесь своих желаний! Перевернувшись на другой бок, я понял, что меня и правда вызывает телепат. Снова Александра нащупывает нас. За двадцать с лишним лет она хорошо изучила наши мозговые волны, энергетические отпечатки и теперь старается найти по ним. Если бы не мои блокировки, она бы это уже сделала.

С одной стороны, я горжусь потомком. Саша многому научилась у Дана и Дании. Да и, смею надеяться, у меня тоже. Она теперь отличный телепат и эмпат, способна на многое и даже без всемогущества. А уж с ним и вовсе может совершить даже невероятное. Приятно, когда продолжение твоего рода добивается таких впечатляющих успехов.

С другой стороны – иногда хочется надавать гениальному, как я, потомству, по мягкому месту. Вот зачем она нас ищет? Чтобы что? Добро, если она просто беспокоится и хочет убедиться, что все в порядке, а потом оставит нас в покое. Но если нет? К сожалению, сосчитать ее желания я не способен – я-то не эмпат. Вот прабабушка моей жены, она да, она могла. Она вообще была удивительной и это понятно: сколько выпало на ее долю!

Прочитать мысли Александры я тоже не могу. Да, у меня обширный опыт практики в телепатии и я могу защитить нас от потомка. Но и у новой всемогущей защита ого-го, так что ее думы мне недоступны. К тому же она легко может меня вычислить, если я попытаюсь залезть к ней в голову.

Лучший способ разрешить все сомнения – просто выйти на связь с новым Хроносом и спросить, что ей, собственно, нужно. Однако останавливает меня все то же: я боюсь, что после этого она нас найдет. Хотя если женщина продолжит упорствовать, она и так нас обнаружит. К сожалению, я не могу постоянно держать разум закрытым. Например, когда я сплю, у меня остается только базовая защита. А для телепата ее уровня это все равно что старая калитка без замка. Даже усилия прилагать не надо, чтобы ее открыть.

Так что диалог неизбежен. Но как не выдать себя, общаясь с Александрой? Я, продолжая держать блокировку, нахмурился, пытаясь вспомнить. Что-то же Дан когда-то рассказывал на эту тему, учил меня, как не дать телепату отследить себя. Вот только я забыл, как именно это делать. Досадно, что нужное знание испарилось из головы тогда, когда оно необходимо!

К счастью, Александра к этому моменту уже перестала упорствовать и оставила меня в покое. Да и сон наконец-то вспомнил о своих обязанностях и катапультировал меня в страну Морфея. Я не шучу: создалось такое ощущение, словно меня со всего размаху перекинули из кровати в… В какую-то воду! Я вдруг почувствовал, что мне не хватает воздуха, забил руками, ногами и буквально выпрыгнул из водной толщи к неяркому солнцу.

Огляделся по сторонам и понял: это озеро во вневременности. Всемогущие используют его, в основном, чтобы посидеть на берегу и помедитировать, либо рыбу половить. Купаться здесь, да еще когда столбик термометра замер на отметке в десять градусов – плохая идея. Как и лазить по старому дереву, которое нависло над водой. Но мне, семилетнему шалопаю, все нипочем. Вот и поплатился: сорвался с ветки и полетел ласточкой в водичку.

Теперь же мокрой ласточкой я полетел к дому. Не хватало еще воспаление легких подхватить, ведь мой организм продолжает развиваться даже во вневременности. Так что с болезнями тут все как в реальности. Это я еще два года назад обнаружил, когда слопал три порции мороженого и слег с ангиной.

Забежав в дом, я уже хотел тихонько прокрасться в свою комнату и переодеться в сухое. А мокрые вещи бросить в стирку и скрыть факт происшествия. Дания замечательная мать, чудесная, добрая и заботливая. Но когда непокорное потомство изволит шалить, она может и выпустить своего внутреннего дракона, чтобы неповадно было. Наверное именно поэтому я вырос очень послушным.

Однако до своей комнаты я не дошел. Говорят, что кошку сгубило любопытство – и меня тоже. Услышав расстроенный голос всемогущей из кабинета, я подкрался к дверям и приник ухом к тоненькой щелочке. Хотелось понять, что же заставило ее печалиться. Нашу богиню обычно ничто не способно заставить огорчиться.

– Он снова спрятался от меня, Дан. – жаловалась она теперь. – Даже с твоим аппаратом я не смогла найти его.

– Все же он тоже хороший телепат, милая. – утешал ее мужчина. – Да и я, осел, в свое время ему пару приемов раскрыл.

– Ослы, конечно, трогательные животные, но не сравнивай себя с ними. Ты умнее. – задумалась Дания. А потом вздохнула. – Как же мне найти его?

– Я об этом подумаю. А пока сменим одну твою идею-фикс на другую, чтобы ты отвлеклась. Архимед!

Двери распахнулись, стукнув меня по любопытному носу. Я возмущенно посмотрел на Даниила: вот и как он мог меня так подставить? Где, спрашивается, мужская солидарность?! И лишь став отцом, наконец понял: любая солидарность мигом утрачивается, когда у твоего чада обнаруживаются мокрые ноги.

Вот и Дания утратила свою печаль и превратилась в дракона. Она мгновенно переодела меня, облепила горчичниками, заставила парить ноги в тазике. Отдельной строкой выписала нагоняй, когда узнала, что именно послужило причиной моего стремительного намокания с головы до пяток.

Вечером же, когда Даниил зашел посидеть со мной перед сном, я, уже лежа в кровати, сразу поинтересовался подробностями происходящего.

– Кто спрятался от Дании? – и поняв, что мужчина не намерен секретничать, сделал заявление. – Ты мне должен за то, что натравил ее на меня!

– Я расплатился по долгу, избавив тебя от перспективы заболеть, мой юный друг. – хитро усмехнулся всемогущий.

– Дан!

– Ну ладно. Только не говори Дании. Это будет наш маленький секрет.

Я кивнул и Даниил рассказал, что Дания все годы, пока они живут во вневременности, пытается найти своего отца. Для этого Хронос даже изобрел специальный аппарат. Если его использует человек, который не обладает телепатией, то он все равно может проникнуть в мысли другого. Но беда в том, что Гедеон – тоже прекрасный телепат и потому Дания может достучаться до него, даже поговорить с ним. Но отследить его, благодаря мыслительной активности папаши – увы, нет.

Помню, я тогда сильно удивился. Раньше всемогущие не говорили о том, что кто-то из их родителей тоже до сих пор жив. Позднее я понял: это, в общем-то, не мое дело. Тем более таким отцом, как Гедеон, не сильно погордишься. Но семилетнего меня не посвящали в подробности семейной истории. Однако я все равно нашел чему еще изумиться.

– Зачем прятаться от своего ребенка? И как он скрылся от твоего изобретения?

То, что Даниил гениальнее любого, даже меня, раз так во много, я понимал уже тогда. А потому для меня было странным то, что кто-то мог спрятаться от его приборов, тем более от таких, которые работают с мозговой активностью.

В ответ мужчина усмехнулся и пояснил, что не все отцы, к сожалению, одинаково полезны. У Дании с Гедеоном, увы, отношения не заладились с самого детства. И теперь мужчина не стремится все исправиться. А скрывается он благодаря ему же, Дану. Зять когда-то научил тестя некоторым ментальным приемам. Тот оказался хорошим и внимательным учеником с прекрасной памятью.

– Хороший телепат отследит тебя по следу, который идет от твоей энергии из мыслей в реальность. – объяснял он теперь. – Тем более мы так устроены, что при контакте, прямом разговоре с человеком, как правило, не беседуем в темноте. Все равно мы воссоздаем какой-то отрезок реальности в мысленном пространстве.

Я кивнул. Да, когда мы с Даниилом связывались телепатически, то обычно оба словно оказывались в каком-то месте, известном нам обоим или только кому-то одному.

– Либо, если мысленный диалог происходит без визуализации, хороший телепат все равно узнает, что сейчас находится перед твоими глазами и так определит твое местонахождение. Но есть простой, однако очень действенный прием, как обмануть его отслеживающий аппарат.

Прием оказался действительно очень простым, как и все гениальное. Допустим, я сижу в гостиной нашей квартиры на Нибиру. Но прежде чем связаться с кем-то, кому я не желаю открывать, где нахожусь, мне надо представить, например, класс в школе, которую я посещаю. Представить подробно и на некоторое время дать себе установку: я нахожусь именно тут. Сознание и правда на определенное, заранее мной же оговоренное, количество минут или часов, отправится в это место. А оттуда можно и вызвать телепата. Главное – закончить разговор с ним до того, как мое сознание отправится обратно. Тогда он, даже проследив мой импульс, придет в школьный класс, а не в гостиную моего дома.

– Гедеон с годами натренировался моментально переноситься сознанием на планету, которой уже не существует. – объяснил Даниил. – И потому даже мои приборы, а возможно, и я сам, не можем его отыскать и… И что это пищит?

Возле кровати тихо запищал будильник. Я открыл глаза, увидел сонный земной рассвет и улыбнулся. Спасибо, прошлая жизнь! Теперь, когда Александра в следующий раз захочет выйти на связь – я буду готов!

Глава десятая. Пострадали даже скалы

– Честно говоря, я не был готов к такому. – признался я, подтягивая высокие болотные сапоги.

– Увы, милый! К такому невозможно подготовиться! – откликнулся в моей голове Даниил.

Мы уже прилетели на Землю. Случилось это вчера, во второй половине дня. Покинув звездолет, который за эти месяцы уже стал нам родным домом и успел основательно поднадоесть, все поехали в лагерь сохранивших память. Они обосновались на Апеннинском полуострове, где впоследствии случилась одна история, смешавшая нам все карты. Но это произойдет только через семь с половиной тысяч лет.

Пока же мы с удовольствием бродили по поверхности планеты, а не по звездолету, знакомились с местными. Я, правда, прибыл в лагерь несколько позднее. Следил за разгрузкой нашего главного аппарата, и лишь когда убедился в том, что все в порядке, присоединился к остальным членам экспедиции. Пока все это происходило, на планету опустился вечер, дала знать о себе усталость, перенасыщенность новыми впечатлениями. Ведь после корабля, где почти ничего не происходит, знакомства и переезды – это действительно слишком много для одного дня. Поэтому все мы рухнули в постели, как подрубленные. Помню, на часах было всего семь вечера. Зато встал я в пять утра, как обычно.

Погулял по спящему лагерю, вернулся в дом, в котором меня поселили, на кухне тихонько приготовил завтрак и подкрепился. А когда в шесть утра начали просыпаться остальные, тут же изъявил желание отправиться в Атлантиду. Прежде чем действовать, я хотел бы лично посмотреть на место, где свершилась одна из величайших трагедий в истории актуальной версии Вселенной.

И хотя я сказал, что могу и сам добраться, было бы на чем, сопровождать меня все равно пожелали и местные, и члены экспедиции. Все быстро собрались и уже около семи мы оказались на месте. Сохранившие память еще в лагере выдали нам бродни – высокие рыбацкие сапоги, чтобы мы не замочили ноги.

За прошедшее столетие Атлантида уже обнаружила тенденцию к затоплению и воды в городе было чуть выше, чем мне по колено – а я достаточно высокий юноша. Но шокировала меня, конечно, не повышенная влажность. До сих пор, невзирая на то, что прошло уже много времени, улицы первого земного города хранили на себе отпечаток трагедии.

Храбрых защитников и невинных жертв те, кто сохранил память, со всеми возможными почестями предали земле еще до того, как прилетели нибирийцы. Мацтиконов, которые по каким-то причинам в прах не рассыпались, не трогали – время, солнце и вода сделали свое дело и похоронили их самостоятельно. Но все же сразу, как только мы высадились на берегу и обратили взгляды на поселение, стало понятно: тут произошло что-то ужасное.

Пострадали даже скалы, служившие городу естественной защитой: одна из них, огромная и, казалось, вечная, была расколота надвое, словно тут решил опробовать свой новый молот Тор. Каким-то чудом уцелевшие здания соседствовали с полуразрушенными, а то и вовсе с грудами огромных кирпичей. Через выбитые окна видна черепица, где-то уже покрытая мхом, где-то проглядывавшая через дикие кустарники.