Качели времени. Обилие времен

Глава шестая. Эволюция Евгения

– Алекс, вперед!

Муж поплыл по обозревателю галактик, и я напряженно следила за его удаляющейся фигурой. Но вот он вернулся, и кивнул. Я открыла Нибиру, где в это время обретался мой братец, закрыла глаза и сосредоточилась. Может быть, сейчас мне удастся вызволить Женьку?

Я призвала на помощь все свои телепатические силы и возможности Хроноса, чтобы перетащить парня к нам во вневременность. Но снова ничего не вышло. Евгений, думаю, даже не почувствовал, что я что-то пыталась с ним сделать. Как будто блок какой-то стоит, я не могу «нащупать» его физическую сущность. Хорошо хоть ментально мы связаться можем, а то все было бы совсем печально.

– Не получилось. – вздохнула я, сворачивая «окно» с Нибиру. – Размыкай петлю.

Александр снова поплыл вперед, а я перевела взгляд на сына, который валялся тут же на шезлонге.

– Итак, когда время идет своим чередом, я не могу его достать. Когда мы замыкаем ту же самую петлю, что была в момент его бегства – результат аналогичный.

– Мам, я же говорю, он должен пройти все уготованные ему испытания, и тогда освободится. И никак иначе.

– Давай просто подождем? – предложил вернувшийся Алекс.

– Я не могу просто ждать. Боюсь за брата. В конце концов, чувствую вину. Он же туда из-за меня попал.

– Ой, ма, ну только не говори, что ты унаследовала комплекс вины Даниила! Я его очень люблю, но наше всё иногда был до икоты зануден, считая, что все несчастья в мире случаются по его вине!

– Но ведь это и правда так! Я с ним поцапалась, вместо того, чтобы мирно поговорить, вот он и смылся. И вообще, я должна была как-то контейнировать энергию Гедеона, и лучше присматривать за братом, и…

– И церковь тоже ты развалила. Все, мам, хватит. История не знает сослагательного наклонения.

– Ты бы хоть сказал: долго он так будет по временам носиться? И не окажутся ли его путешествия чересчур опасны?

– Вспомни, когда я являлся из будущего к тебе тридцатилетней, каким зверем на меня смотрел Дан, едва я заикнулся о том, что у вас появится временной агент? Не, мам, если я тебе расскажу, ты обязательно вмешаешься. И кто знает, что в итоге случится… Пусть все идет своим чередом.

Вздохнув, я попыталась просверлить Майкла грозным взглядом. Но это же мой сын! Естественно, он не повелся, и лишь широко улыбнулся в ответ. Алекс же и вовсе ретировался с поля боя, и активно гремел на кухне чашками.

Я снова посмотрела на брата, который как раз в этот момент катался на колесе обозрения с Викторией.

– А она симпатичная. И Женьке нравится. Интересно, у них могло бы что-то получиться?

Вопрос это был не риторический. Задавая его, я одновременно пыталась прощупать сына, прочитать или почувствовать его реакцию. Но либо этот лоботряс, телеэмпат высшей категории, от меня закрылся, либо ему было все равно. И, зная Майкла, я с одинаковой вероятностью допускаю оба варианта.

– Ой, мам, я думаю, ему на пути встретится еще немало симпатичных девушек. А ты скажешь ему?

– О том, что она является нашим далеким потомком? Нет, конечно. Да и зачем, если они больше не встретятся?

– Ну да, ты права. А что у нас говорят насчет пожрать?

Сын вышел с террасы, а я возмущенно побежала за ним. Таким паровозиком мы пришли на кухню, где Алекс готовил ужин.

– Одно слово, мужчины! – фыркнула я. – Для вас еда всегда на первом месте. А я вот есть не могу от волнения.

– Поэтому ты такая тощая. Мои сверстники даже принимают тебя за мою старшую сестру. Приходится каждому объяснять, что вот такая у меня почтенная матушка.

– А ты не объясняй. Чести много. И потом – чего плохого-то?!

Сын, поганец такой, не ответил, хмыкнул, и принялся за еду. Муж последовал его примеру. Я тоже механически клевала то, что было у меня в тарелке, а сама думала о своем братишке. Угораздило же его встрять во все это!

Еще когда мы с Алексом встретились в двадцать первом веке, куда его перетащили прошлые Хроносы, то советом большой четверки решили: никто из моих родственников ничего не должен знать про наши вояжи по времени. Человечество в целом не готово к такой информации, а уж моя родня и подавно.

Отец с матерью просто не поверили бы во все это – для них мои приключения звучали бы неправдоподобно, даже фантастично. А фантастика никогда не была их любимым жанром. И даже если бы мы доказали, что все мной пережитое случилось на самом деле – они не были бы рады таким известиям. У родителей уже была привычная и прочная картина мира. В их возрасте узнавать, что все на самом деле не так, как кажется, опасно, и это могло бы стать для них огромным стрессом. Поэтому мы решили поберечь их нервы. А заодно и нервы Даниила и Дании. Ведь мама наверняка рассказала бы всем о моих приключениях, и о муже из прошлого. И неизвестно, во что бы это вылилось.

Женька, напротив, с радостью бы узнал о том, что путешествия во времени возможны. И стал бы проситься отправить его куда-нибудь… А потом куда-нибудь еще, и так до бесконечности. Он и сейчас довольно легко ко всему отнесся, быстро принял то, что мир гораздо обширнее и интереснее, чем нам кажется. Он еще молод, поэтому его психика лабильна, и это огромный плюс.

Но мой братик сейчас и мой же братик в первой версии своей жизни – это два разных человека. Вот Майкл забыл уже, каким вредным был Евгений. А я, как Хронос, все помню. Женя умный, наблюдательный и, невзирая на все его легкомыслие, способен сложить два и два. И он сам, без посторонней помощи догадался, что к чему.

Однако прошлый Евгеша повел себя крайне возмутительно. Начал требовать, угрожать, шантажировать… Я часто задумывалась о том, что если бы он тогда пришел по-хорошему, возможно, Дан бы и взялся его обучать, как временного агента. А что? Потенциал у него хороший, да и мог бы вместо Алекса по эпохам полетать, жажду приключений удовлетворить. Всемогущий и сам признавался, что рассматривал его кандидатуру еще до того, как я полезла в машину времени американских ученых. Но отказался – уж слишком легкомысленным был братишка. Не дорос он еще до великих тайн вселенной.

К слову сказать, меня ребята не рассматривали вовсе: до моей драгоценной персоны женщин среди временных агентов не было. Да и я стала им случайно, всего лишь из-за своего неуемного желания всем помочь, а мацтиконам показать, где раки зимуют. И получилось все неплохо.

Однако вернемся к Женьке. Когда он угрожал собственной сестре, нападал на беззащитную женщину, мать с маленьким ребенком, мы с Даниилом поняли: ему посвящение в наши тайны не грозит. Хотя Дан еще продолжал надеяться на лучшее, со временем и он понял: этот парень безнадежен.

Я потому и бунтовала, когда Александр сказал, что Женю можно бы сделать нашим агентом. Мне казалось, что горбатого только могила исправит. Но последующие события показали, что я ошибалась. Дедушка Гедеон, своим собственным, не самым привлекательным, примером, враз перевоспитал братца! Да и еще парень, впервые в жизни, ощутил ответственность за кого-то, кроме себя, ведь рядом с ним оказался малыш Иксион, нуждавшийся в опеке. Пребывая во вневременности не так уж и долго, Женя повзрослел сразу на несколько лет. Впрочем, в стрессе изменения всегда более впечатляющие, нежели в спокойном состоянии. В этом и заключается движущий принцип эволюции.

Еще до встречи со всемогущими, в своей обычной жизни я вдруг как-то увлеклась домашним фитнесом. Нашла тренера, которая мне понравилась, и занималась по видео с ней. А потом, уже после родов, восстанавливала форму, и мне компанию составляла Дания. Оказывается, она раньше никогда не тренировалась по видео!

В один из прекрасных дней мы решили позаниматься во вневременности на улице. Погода была чудесная, Дан вытащил нам телевизор, и пока мы бодро махали ногами под энергичные подбадривания тренера, возился с маленьким Майклом. И тут из динамиков прозвучала моя любимая фраза:

– Только выходя из зоны комфорта, мы добиваемся изменений!

– О, основной принцип эволюции. – лениво откликнулся всемогущий, делая «козу» моему сыну.

– Это как? – заинтересовалась я.

– Закончите – объясню. Ты же не будешь слушать одновременно и ее, и меня?

– Дань, я еще и не то могу!

Мужчина хмыкнул, но читать лекцию не стал. Уже потом, когда мы и потренировались, и попарились в настоящей русской баньке, которую всемогущий недавно у себя соорудил, он объяснил, что двигателем прогресса всегда был дискомфорт. Если бы условной амебе было удобно в своей среде обитания, она никогда не выросла бы в человека. Это если глобально смотреть. А если бы, например, было удобно и приятно стирать вручную, мы бы сейчас не знали стиральных машинок. Это частный пример.

То же случилось и с Женей. Оказавшись в непривычных и непростых условиях, он изменился в лучшую сторону. В той, другой его жизни, условия были достаточно тепличными. И он тоже поменялся – в худшую сторону, но постепенно. А в экстремальной ситуации эволюционировал, а не регрессировал. Что подтверждает: мой брат, в сущности, неплохой парень. Надо было только вовремя показать ему зеркало в виде Гедеона. Увидев себя со стороны, он ужаснулся, и свернул на путь истинный. А так как наш всеобщий дедуля еще и собирался лишить его жизни, брат задумался о том, что он, в принципе, в этой самой жизни собой представляет, какой он, что сделал. И это, думаю, тоже послужило поводом для изменений.

Теперь бы и мне вернуть Евгения на истинный в плане времени путь! Да, Майкл говорит, что его приключения закончатся, и парень вернется домой. Но когда это будет? Хуже всего для меня две вещи: неизвестность и беспомощность. Особенно теперь, когда я сама обрела немалую мощь, сложно осознавать, что я ничем не могу помочь брату. И не в силах контролировать то, что с ним связано. Ведь я за него отвечаю!

Да, по жизни все наоборот: Женька старший, и это он должен нести ответственность за свою сестрицу. Он, кстати, и старается это делать: когда Гедеон выстрелил в меня, это стало еще одним переломным моментом для парня, и он стал опекать меня так же, как когда-то в детстве. Но фактически сейчас старшая – я. И, являясь к тому же хозяйкой времени, должна отвечать за брата, который сюда вляпался. И…

– Саш, ты бы отдохнула? – вмешался в мои мысли муж. – Почитай журнал, посмотри телевизор, поспи, в конце концов.

– Нет. Я пошла к обозревателю, а вы занимайтесь своими делами. Было бы неплохо, если бы через несколько часиков кто-то из вас сменил меня. Ненадолго.

Муж вздохнул, и кивнул, а я вышла на террасу. Поспи! Ах, если бы я могла. С самого начала путешествия брата я не в состоянии сомкнуть веки.

Глава седьмая. Новые знакомые и старые друзья

Очередное утро на Нибиру началось с бодрящего душа. После я, тщательно бреясь, пританцовывал в такт музыке, которая лилась из динамиков. День, как и два предыдущих, обещал быть просто замечательным. Виктория говорила, что возьмет напрокат небольшой вертолет – забыл, как они по-местному называются, и мы облетим всю планету!

Честно говоря, я уже начал привыкать к этому месту. И к девушке, с которой мы всего за три дня успели крепко сдружиться. Мы с ней так похожи во вкусах, взглядах и привычках, что это даже удивительно! Конечно, она лучше меня, ведь росла в таком чудесном месте. Но в остальном мы и правда похожи. И еще мне все больше нравится эта планета. За три дня ни одного злого или хмурого лица я не увидел. Да это же просто чудо какое-то!

Зато еще пару раз увидел парня с черным камнем на шее. Правда, я не сказал бы, что он специально за мной следил. В первый раз он прошел мимо нас, когда мы сидели в очередном кафе. И, кажется, даже не заметил мою персону. Во второй раз я увидел его из окна своего номера. Он говорил по арновуду, и явно куда-то спешил. Думаю, это все случайности – людей в городе не так уж и много, так что нет ничего странного в том, что я периодически вижу одного и того же человека.

Странно другое: я никак не мог понять, а что же я тут должен сделать? Если Сашка права, и кто-то неведомый отправил меня путешествовать по времени и пространству, чтобы исправлять всякие жизненные несправедливости, то где же мое задание? На этой планете, кажется, все в порядке… Хотя, наверное, и тут бывают разочарования, несчастные случаи, неприятности. Но если в предыдущие два раза я прямо видел опасность или знал о ней, то тут – ничего подобного.

А может, мой неведомый «начальник» прислал меня, чтобы я присматривал за Викторией? Что же, с такой миссией я согласен. И не против, чтобы она длилась подольше: девочка мне очень нравится, чудесный человечек!

Улыбнувшись, как и всегда, когда вспоминаю о Вике, я быстро собрался, и по привычке взял рюкзак. Хотя, думаю, он мне не пригодится и сегодня. Так что, поразмышляв немного, я оставил его на кровати, и направился к двери. Сегодня буду гулять налегке. Не успела эта мысль оформиться в голове, как я почувствовал знакомое онемение во всем теле. Нет, только не сейчас!

В этот момент я всей душой желал остаться в этом мире, и даже физически пытался воспрепятствовать перемещавшей меня силе: вцепился немеющими ладонями в ручку двери. Но что какой-то высшей силе мои робкие протесты? В ушах звучала давешняя какофония, но стала она еще противнее и громче, а перед глазами взрывались фейерверки. Сам я будто протискивался через игольное ушко, а легкие просто раздирало, иначе не скажешь – нехватка кислорода. Я даже стал задыхаться, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Кажется, я теряю сознание от удушья. Почему же в этот раз перемещение проходит еще неприятнее, чем обычно?!

Не успел я ни найти ответ на этот вопрос, ни окончательно грохнуться в обморок, как все вдруг резко прекратилось. Я оказался в каком-то темном помещении, судя по обстановке, кузнице. Спиной ко мне стоял какой-то высокий мужчина, и, кажется, что-то рассматривал. Я хотел его поприветствовать, но вместо адекватных звуков из горла вырвался громкий хрип.

– Матка боска! – заорал незнакомец, развернулся, и от всей души зарядил мне в челюсть.

Я послушно и печально полетел в заданном направлении, и по пути успел понять две вещи. Первая: наверняка я в Польше, судя по восклицанию незнакомца. Вторая: силой этот мужик обладает немереной, если с такой легкостью все мои девяносто килограмм быстрой ласточкой выпорхнули на улицу. Я плюхнулся прямо на мостовую и, как будто этого мало, тут же на голову свалился мой походный рюкзак! Спасибо, сестра! Однако утешает то, что Сашка, по-видимому, где-то рядом.

Вещмешок с лица я стянул как раз вовремя для того, чтобы увидеть, что из здания, которое я только что стремительно покинул, выскочил медведь… Ой нет, хуже. Мужик, благодаря кулаку которого я познал чувство невесомости, несся на меня. Я тут же зажмурился, готовый встретить смерть с широко закрытыми глазами!

– Антей, нет! – раздался вдруг такой родной и любимый голосок сестренки.

– Папа, стой! – вторил ей какой-то мужчина.

И это точно не мой шеф и муж Сашки, хотя голос похож.

Я снова распахнул глаза, и увидел, что Александра стоит как раз на пути разъяренного гибрида носорога и буйвола. Он же ее снесет и не заметит!

Но едва я об этом подумал, как мужик резко замер в сантиметре от сестры. А она даже не отклонилась в сторону. В этот момент я завидовал им обоим: его реакции и ее нервам.

– Сашка, да ты это, не того… – смущенно забормотал тот. – Я извиниться хотел.

– Папа всегда сначала бьет, потом думает. – засмеялся рядом все тот же неведомый мне мужчина. – Вставай, Жень.

Передо мной возникла чья-то ладонь с длинными музыкальными пальцами. Удивленный тем, что здесь кому-то известно мое имя, я посмотрел на обладателя дружественной длани, и тут же подпрыгнул.

– Иксион?!

Точнее, я хотел это сказать, но с губ моих слетело невразумительное мычание, а нижнюю часть лица прошило болью. Черт, да этот медведь мне челюсть сломал!

– И не сломал, а вывихнул. – конкретизировала Саша, которая незаметно подошла к нам.

Я гневно помычал на нее. Какая разница, вывихнул или сломал!

– Не мычи, тебе же больнее. Разница есть: вправить будет легче, чем срастить.

Не сказал бы, что это было особо радостной вестью. Все равно больно. Хотя, если не пытаться говорить, терпимо.

– Вот и не говори. И да, это Иксион.

– Узнал! – Икси обнял меня, и похлопал по спине. А я удивленно таращился на него. И было от чего: мой юный друг повзрослел лет на тридцать, и был сейчас старше меня!

– Вы знакомы? – удивился тот, кого Саша назвала диковинным именем Антей.

– Да, но все потом, пап. Пока что отведем Женьку в больницу.

Иксион пошел впереди, а мы с Сашей за ним. В арьергарде тащился Антей, трогательно краснел, и бурчал извинения.

– Да не переживай ты так! – отмахнулась от него Александра. Я возмущенно булькнул. – А ты не бузи! Мне Антей, вскоре после знакомства, едва не сломал грудную клетку, и угрожал свернуть шею. Но я ему отомстила: вышла замуж за его старшего сына!

Мужчины, услышав ее последние слова, неприлично заржали, да и я тоже улыбнулся. А потом скривился от боли. Интересно, он на всех с кулаками бросается? Мамочка, наверное, не научила его здороваться…

– Не на всех. – уточнила Саша, прочитавшая мои мысли. – А правда, Антей, ты чего на людей кидаешься?

– Да я у вас когда был, посмотрел этих, как их… «Других»!

– «Чужих», что ли?

– Ага, их, все фильмы. Знаешь, испугался сильно. И тут стою я себе в кузнице, не трогаю никого, а сзади хрип, ну будто тварь подкралась, и сейчас то ли съест, то ли яйца отложит.

– Яйца лицехваты откладывают. – внес поправки Иксион.

– Мне, знаешь, в тот момент было немного не до их репродуктивных особенностей. – доверчиво признался Антей. – Испугался я. Вот.

Я покосился на мужчину, и порадовался, что он просто испугался. Наверное, если бы он разозлился, от меня сейчас даже мокрого места не осталось бы. Сашка кивнула, а потом, прищурившись, посмотрела вперед.

– О, скорая помощь сама к нам спешит!

Я глянул в том же направлении, и на время забыл о ноющей челюсти. Было от чего: к нам спешила попросту сногсшибательная дама! Длинные черные волосы развевались по ветру, глаза-кинжалы будто бы пронзили меня насквозь, и заодно сделал рентгенограмму всего Евгения, брови разлетелись над очами, словно крылья птицы. Острый носик и пухлые губы картину довершали. А сидевший на ладной фигурке белый халат дал понять, что перед нами врач.

– Замри! – велела она, даже не здороваясь.

Я послушался, и мне в нос тут же пшикнули чем-то. Что-то пахло алоэ. Не успел я возмутиться, как почувствовал, что челюсть онемела, и боль ушла.

– Теперь идите в больницу! Я все подготовлю. – скомандовала дама, и унеслась так же стремительно, как и появилась.

Однако не успели мы двинуться с места, как у Антея зазвонил арновуд. Он активизировал его, и над экранчиком появилась голографическая женская фигурка.

– Антейчик, кого ты побил?! – требовательно вопросила она.

– Все в порядке. – ответил тот. Я с ним не был согласен, но кто меня спрашивал? Мужчина же продолжил разговор, кажется, с женой. – Лина проснулась?

– Да, я потому и звоню! Но…

– Милая, я бегу, все дома! – скороговоркой произнес тот, и действительно умчался.

Но тут же вернулся.

– Извини меня, парень. И жду тебя в гости!

После он хлопнул меня по плечу, от чего я едва не сел на землю, и снова убежал. Я, ожидая, что его опять принесет нелегкая, шел и оглядывался. Однако кажется в этот раз он исчез с концами, так что можно было спокойно подумать о собственной челюсти.

И о враче. Ах, какая женщина! Конечно, она немного меня старше, может, ровесница Иксиона… Но это же не помешает мне пригласить ее на свидание?

– Помешает. – хмыкнула бессовестная Александра, которая снова прочитала мои мысли. – Люди тут живут в два раза дольше, и дольше сохраняют молодость. Гигии уже за сто лет. Ты для нее малыш, как и все мы.

Сколько?! Я аж подпрыгнул на месте. Нет, в принципе, и это не помеха, ведь в пересчете на наши годы ей по-прежнему около сорока. Но, боюсь, дама не воспримет меня всерьез. Я действительно младенец в ее глазах. Интересно, а у нее есть внучка или правнучка приблизительно моего возраста?

– Есть. Но там занято, с ней Майкл какие-то отношения пытается построить.

Подумаешь, Майкл! Мог бы и уступить дяде. Какие его годы, у него тех девчонок еще столько будет!