Хорья фабрика

Из мешка

На пол рассыпались вещи.

И я думаю,

Что мир —

Только усмешка,

Что теплится

На устах повешенного.

Велимир Хлебников. 1908

Пролог

Это была бескрайняя пустыня, способная поразить своими масштабами любое воображение. Сквозь красную потрескавшуюся почву с трудом пробивались жалкие пучки растительности, а подняв взгляд выше, можно было видеть возвышающиеся тут и там каменные утесы нелепой прямоугольной формы. Цвет их, так же, как и цвета земли, был близок к красному, а их рваные очертания напоминали о ничтожности всего сущего перед вечностью и непогодой.

Довершали картину медленно плывущие, ощипанные со всех сторон ветром облака, подсвеченные солнцем такого же красного оттенка. И они, и вся эта пустыня, и время в ней были тягучи и густы, как кисель, поэтому все предметы расплывались, разъезжались и мгновенно трансформировались по-новому.

По пустыне неспешно брела девушка с длинными прямыми волосами цвета пшеницы, к которым стороннему наблюдателю непременно захотелось бы прикоснуться рукой, чтобы ощутить их чарующую мягкость. Одета она была в белое платье с короткой юбкой-тюльпаном, отделанное кружевами, нарядное, но заметно поношенное, а ее не в меру массивные теплые ботинки, которые совершенно не вязались с платьем, пылили по красной земле. Этой девушке не было жарко, ее не мучила жажда, она просто неторопливо, и, по всей видимости, бесцельно шла вперед сквозь сонное марево, превращающее все в дымку.

Ее путь пролегал вдоль полотна железной дороги, которое служило девушке единственным ориентиром. Слой красной пыли, покрывающий темные полосы рельс, свидетельствовал о том, что поезда здесь ходят нечасто.

Но внезапно издалека донесся стук колес, и, спустя какое-то время, окутанный густым облаком, показался черный паровоз, тянущий за собой состав вагонеток. Завидев идущую девушку, машинист начал сбрасывать скорость – девушка поняла это по изменившемуся звуку за своей спиной, а когда паровоз, наконец, поравнялся с ней, она оторвала глаза от земли и посмотрела в кабину. Машинист, управлявший этим составом, практически с ним сливался, поскольку был одет во все черное, а на голове его красовалась шляпа-цилиндр такого же цвета. Но самым странным оказалось то, что рукава сюртука машиниста состояли из текучего вещества и струились двумя неиссякающими густыми реками куда-то вниз, ему под ноги.

Пока девушка находилась в поле зрения машиниста, тот смотрел на нее выжидающим взглядом, но она совершенно не изменила, ни выражения лица, ни темпа походки, и вскоре поезд обогнал ее, скрывшись в густом воздухе пустыни.

Девушка продолжила свое путешествие в гордом одиночестве, но спустя пару часов (а может, пару минут – сложно сказать) ее нагнал другой человек. Это был мужчина в годах, обладающий солидной внешностью, по большей части, благодаря своей полноте. Однако такое строение тела имело и негативные стороны: мужчина тяжело и с присвистом дышал, было видно, что он утомлен долгой дорогой, ведь этот путь ему пришлось преодолеть довольно быстрым шагом. Его тугой живот обтягивал сюртук, сшитый умелыми руками из дорогого бархата, на голове, как и у машиниста, был надет цилиндр, а в руке мужчина сжимал круглые золотые часы, к которым из его кармана тянулась длинная цепочка.

Утирая свободной рукой пот, мужчина взмолился:

− Стойте! Остановитесь, пожалуйста…

Девушка повиновалась и с недоумением уставилась на толстяка.

Тот поначалу просто молчал, выталкивая нездоровый свист из своих легких, а, когда, наконец, отдышался, серьезно произнес, глядя в ее зеленые глаза:

− Я бежал за вами. Возвращайтесь.

− За мной? – устало спросила девушка. – Но куда именно вы хотите меня вернуть?

− Домой.

− Не уверена, что вы имеете в виду мой дом. Здесь все перевернуто с ног на голову, а понятия так же растяжимы, как эта пустыня.

В подтверждение своим словам девушка попыталась поднять с земли камень, который оказался вязким, словно тесто, и сильно вытянулся, но так и не пожелал отлипнуть от почвы.

Мужчина продолжал уговоры:

− Мы так и подумали, что ваш рассудок повредился. Вспомните отца, вспомните окно в его доме, возле которого вас венчали…

− Пф, − фыркнула девушка и зашагала прочь.

Глава 1

Местоположение: 1

Дата: вторник, 22 января 2013 г.

Первое, что увидел Дмитрий Совин, открыв утром глаза – снегопад за окном. Ошеломляюще красивые крупные хлопья снега, словно пепел после войны, ложились на город Долгореченск, принося с собой мертвую тишину.

Дима сделал попытку приподняться на постели, но, едва он оторвался от подушки, его голову пронзила боль. Комната покачнулась, а затем погрузилась во тьму, и, чтобы удержать внутри содержимое желудка, мужчине пришлось лечь обратно.

В комнате было очень тихо, не было слышно даже дыхания Алевтины, которая спала на другой половине кровати, укутанная пышным одеялом, словно летним безмятежным облаком.

Некоторое время Дмитрий так и лежал на спине с открытыми глазами, пугаясь непривычного ощущения вакуума, вызванного практически полным беззвучием. Тишину нарушали только бухающие удары в голове Совина, кажущиеся ему армией какой-то неведомой величественной империи, которая шествовала стройным маршем завоевывать далекие дикие замели.

Внезапно раздавшийся телефонный звонок безжалостно разорвал пополам ватное тело тишины. Резкий звук заставил Дмитрия вздрогнуть, что разбудило в его голове новую волну боли. Он не без труда протянул руку к своему мобильному, лежащему на тумбочке.

− Совин, частный детектив, слушаю, − просипел он в трубку.

От звонка проснулась Алевтина, не спеша встала с постели, и прошлепала босыми ногами в ванную. Уже на ходу она вспомнила свою вчерашнюю обиду на Диму за то, что он вчера слишком рьяно загулял со своими друзьями детства, и пришел домой только под утро. Из-за того, что ее мужчина не ночевал дома, Алевтина всю ночь не могла спокойно спать, она, то и дело, просыпалась, бросала взгляд на его часть кровати, затем на часы, после чего хваталась за телефон, чтобы в очередной раз выяснить, скоро ли Дмитрий вернется. Тот пьяным голосом убеждал ее в том, что скоро, и не забывал добавлять, как сильно ее любит, чтобы смягчить предстоящую расплату за содеянное. Алевтина ложилась обратно и с грустью размышляла: «Без него не спишь, потому что плохо, и с ним не спишь, потому что хорошо. Видимо, я высплюсь только на том свете».

Пока Алевтина чистила зубы, сквозь плеск воды из комнаты до нее доносился голос Дмитрия. Он старался вести разговор с подчеркнуто-вежливой интонацией:

− Надежда, пожалуйста, не волнуйтесь. В моей практике каждый второй случай похож на ваш, и велика вероятность, что я смогу помочь вам. Скажите, куда подъехать…

Алевтина привыкла к подобного рода общению, поскольку Диме очень часто звонили взволнованные клиенты, но каждого он мог успокоить и вывести на конструктивный диалог. Как считала девушка, пересмотревшая, в свое время, много детективных сериалов, и повидавшая в них множество гениальных сыщиков, Дмитрий являлся весьма посредственным специалистом в своей области. Но это было неважно, главное, что это занятие нравилось ему самому.

Закончив юридический факультет, Дмитрий Совин три года проработал в долгореченской прокуратуре, но этого короткого времени ему с лихвой хватило, чтобы ясно понять, что либо это место не предназначено для него, либо он не создан для тяжелой и неблагодарной работы. Поэтому молодой человек уволился, не испытав ни малейшего сожаления о неудавшейся карьере в органах, и занялся тем, что было ему действительно по душе – частным сыском.

К сожалению, не все дела, за которые он брался, были захватывающими. В основном ему поручали слежку за неверными мужьями или женами, иногда приходилось искать сбежавших из дома подростков, но в таком небольшом городе, как Долгореченск, другого ожидать не следовало. Зато у Совина не имелось конкурентов, а сыскная деятельность приносила ему достаточно прибыли, поэтому он ни на что не жаловался.

Когда Алевтина вернулась в комнату, Дима уже закончил телефонный разговор. Она присела к нему на кровать и стала внимательно вглядываться в его глаза, ожидая извинений по поводу вчерашнего. Дмитрий приподнялся и поцеловал ее, но коротко и немного отстраненно, из чего Алевтина сделала вывод, что мыслями он уже погружен в работу.

− Аль, сделай быстренько покушать чего-нибудь легкого, и я убегаю, − сказал он, растрепав ее по-утреннему спутанные волосы.

Девушка скорчила недовольную гримасу.

− Только не тяни, пожалуйста. У меня новый клиент, − серьезно добавил он.

Алевтина хоть и поселилась у Димы не так давно, но уже успела изучить его поведение в разнообразных ситуациях. Поэтому она отправилась готовить завтрак, поняв, что сейчас бесполезно проявлять свою обиду, и будет правильнее оставить неприятный разговор на потом.

В основном в их недавно образовавшейся паре царило взаимопонимание, которое сложилась во многом благодаря тому, что Дима и Алевтина были знакомы давно, еще со времен учебы на юрфаке.

Правда, в то время Дима не рассматривал Алевтину в качестве своей девушки, и уделял больше внимания Марии, известной своим тяжелым характером и легким поведением. Причем, второе с лихвой компенсировалось первым, поэтому с ней вполне можно было иметь отношения, особенно, если они сводились к удовлетворению физических потребностей. Собственно говоря, только этим Дмитрий и занимался с Машей, не утруждая себя попытками завести с ней хоть какую-то серьезную беседу. Однако тогда он еще не знал, что одновременно с ним эта девушка «обслуживала» еще нескольких парней из их потока, принимая от них за это небольшие, но ценные презенты.

Алевтина же, прекрасно все понимавшая, несколько раз пыталась намекнуть своему одногруппнику Диме, что его девушка, мягко говоря, принадлежит не только ему. Совин же упорно отказывался принимать эту информацию за чистую монету, считая, что Алевтина все выдумала, возможно, даже с целью занять место Маши.

Но, теперь вся эта история осталась в прошлом, и Дима уже забыл о своем студенческом романе, как о страшном сне. Сейчас ему было тридцать с небольшим, за плечами толпились воспоминания о бывших подругах, ни с одной из которых ничего не сложилось всерьез. В последнее время, живя с Алевтиной, он начал ловить себя на мысли, что возможно, она, как это называют в сопливых романтических фильмах, «та самая», но старался не делать поспешных выводов.

Справившись с едой, Дмитрий с трудом оделся, стараясь принять как можно более аккуратный вид. Обычно, собираясь по рабочим делам, он добивался того, чтобы его внешность вызывала доверие и располагала к нему людей, но сейчас важно было хотя бы с помощью свежей одежды отвлечь внимание от несвежего лица. Мужчина собрался, поцеловал Алевтину, и со словами «не скучай тут» вышел из квартиры.

За ночь снегопад успел сделать свое дело, и Диме пришлось потратить время, чтобы отчистить машину от мокрого снега. Пока мотор прогревался, он достал свою записную книжку и прочел адрес, который продиктовала звонившая ему Надежда Чернобурова. Ехать следовало на улицу Набережную, и Совин, всю свою жизнь проживший в Долгореченске, отлично знал, что находится она в самом центре. Вот только с номером дома он мог промахнуться, поэтому на всякий случай вбил адрес в навигатор.

Дмитрию повезло не встретить на своем пути ДПС, и равнодушный женский голос навигатора, привел Дмитрия к дому, расположенному на самом берегу реки и построенному здесь в конце позапрошлого века. Совин вошел в просторный, но запущенный подъезд, в котором стоял запах мочи, а старые стены, уставшие от всего, что повидали на своем веку, были испещрены наскальной живописью из баллончика.

Детектив нажал кнопку звонка, и массивную дверь перед ним открыла миниатюрная приятная женщина в цветастом халате. Ее движения были суетливы, из-за чего ее аккуратно подстриженная темная головка постоянно дергалась и вертелась, а в ушах беспокойно покачивались золотые серьги.

− Наконец вы пришли, для меня ожидание было вечностью, − нервно тараторила Надежда, − проходите. Нет, нет, не стоит разуваться. Ах, вы уже разулись. Тогда вот, наденьте тапочки.

От Дмитрия не укрылось то, как подрагивают руки женщины. Более того, ее глаза были красными и припухшими, что свидетельствовало о немалом количестве пролитых накануне слез. Сейчас, когда детектив пришел к ней, они снова стали наполняться влагой.

Женщина, которая и была той самой Надеждой, пригласила Совина на кухню, и он проследовал за хозяйкой по широкому коридору просторной и светлой квартиры.

− Может быть, вы хотите чай или кофе?

− Нет, спасибо, ничего не нужно, − вежливо ответил Дмитрий, усаживаясь за стол и открывая свою записную книжку.

Надежда почему-то осталась стоять, и, немного помявшись, подошла к кухонному шкафу. Оттуда она извлекала початую бутылку армянского коньяка и спросила скромно, словно находясь в гостях:

− А это хотите?

Дмитрий, еще не оклемавшийся от бурной ночи, почувствовал резкую тошноту, но, справившись с собой, улыбнулся женщине.

− Спасибо, но я за рулем.

Надежда потупила взор.

− А вы не против, если я немного…

− Если вам нужно, то ради бога! Я все прекрасно понимаю, стресс…

− Ужасный стресс, − закивала она, доставая рюмку, − как только я осознаю, что с воскресенья ее не было дома, а сегодня уже вторник… Я еще вчера вечером позвонила в полицию, но там меня буквально послали куда подальше, потому что, видите ли, они не начинают поиски раньше третьего дня с момента пропажи.

Дима с жалостью посмотрел на Надежду.

− Вас нещадно обманули, о трех днях в законе нет и речи.

− Я так и знала, никто там не хочет работать. Но вы-то ведь найдете ее?

− Найду, − пообещал Дима, − если вы присядете и все мне спокойно расскажете.

Совин подождал, пока Надежда примет свою успокоительную дозу алкоголя и задал первый вопрос:

− Итак, когда вы в последний раз видели вашу дочь?

− Пропала она в воскресенье, но в последний раз я видела ее в субботу, − на этих словах глаза Надежды вновь заблестели, но стало заметно, что она немного успокоилась. – Если по порядку, то дело обстояло так. В субботу вечером Майя ушла гулять с друзьями, а ночь с субботы на воскресенье она провела у своей подруги. В воскресенье нас с мужем, ее отцом, не было дома, мы ездили в гости к родственникам, но она позвонила нам утром, и сказала, что пришла домой. Вернулись мы вечером, Майи уже не было дома, а ее телефон с того момента был недоступен.

− Как складывались ее отношения с вами и отцом?

− Мы с ней всегда отлично ладили, даже если она и вела себя вздорно, то сама приходила ко мне мириться. В последнее время у нас также не возникало никаких разногласий.

− Как вам кажется, во что была одета Майя, когда в последний раз ушла из дома? Какой одежды не хватает в ее комнате?

− Белого платья. И это меня больше всего беспокоит.

− Поясните, − Дмитрий непонимающе нахмурился. – Это какой-то свадебный наряд?

− Нет, это обычное, немного украшенное кружевами. Но, понимаете ли, в чем дело. Это платье давно надоело ей, она считала его глупым, и в последнее время ходила в нем исключительно дома.

− То есть, никакие причины не могли заставить ее по своей воле выйти в этом платье из дома?

− Именно так, − сказала Надежда, начав всхлипывать, − по своей воле – никакие… К тому же, эта одежда не предназначена для зимы. Правда, в прихожей отсутствуют ее теплое пальто и зимние ботинки, но…

− Я вас понял, − произнес Дмитрий, заканчивая фиксировать эти детали в записную книжку. – В таком случае, могу я осмотреть ее комнату, если она у нее есть?

− Конечно. Идемте! – Надежда резко вскочила с места, и повела за собой Дмитрия все по тому же просторному коридору, но теперь в противоположный его конец.

В отличие от остальной квартиры, по большей части обставленной старой массивной мебелью и антикварными вещицами, комната девушки, напротив, выглядела очень современно. В помещении имелся шкаф-купе и несколько полок на стенах, но большую часть пространства занимала широкая и довольно низкая кровать, застеленная покрывалом. Больше из мебели ничего не было, благодаря этому комнату буквально пронизывал свет, несмотря на то, что за окном стоял серый зимний полдень. Свет в помещение пропускали два высоких окна, расположенных на одной стороне, а между ними к стене было прислонено зеркало, в котором мог увидеть себя в полный рост даже такой высокий человек, как Дима.

− Когда вы вошли в квартиру после пропажи дочери, дверь была закрыта? – спросил Совин.

− Она была закрыта, но на ключ не заперта.

− А вы замечали что-либо необычное?

− Что именно? – не поняла Надежда.

− Я имею в виду, возможно, вы находили какие-то посторонние предметы. Или, может быть, вещи стояли не на своих местах?

− Вы правы, у нас дома все было… не то, чтобы перевернуто, но… Понимаете, как будто кто-то неаккуратно ходил по квартире и задевал предметы.

− То есть, это не похоже на следы борьбы? – уточнил Дмитрий.

− Нет. Просто человек ходил. Знаете, как ходят пьяные?

Совин кивнул.

− Надеюсь, вы оставили все, как было?

− Нет, конечно! – возмутилась Надежда. – Этот бардак я сразу же убрала.

Дмитрию оставалось только молча вздохнуть.

После первого беглого осмотра комнаты Совин извлек упаковку с новыми белыми перчатками и задал вопрос матери пропавшей:

− Вы позволите? Мне нужно все изучить немного более тщательно.

Надежда молча кивнула и деликатно вышла.

Поскольку комната была небольшой, и мебели в ней было немного, ее исследование заняло у Дмитрия не более получаса. Обычно, осматривая жилье пропавших людей, он в первую очередь старался обнаружить хоть какие-нибудь дневники или личные записи, потому что именно они, как ничто другое, могли указать нужное направление поиска. Однако в комнатах юношей и девушек такие вещи теперь попадались редко, поскольку те предпочитали оставлять записи подобного рода в социальных сетях, или же, если не хотели разглашать свои тайны, в файлах на личных компьютерах. Поэтому, не найдя ничего, написанного рукой Майи, кроме того, что относилось к ее занятиям в институте, Совин поднял с кровати ноутбук девушки. Его он планировал взять с собой, чтобы позже заняться изучением содержимого.

Собираясь уходить, Дмитрий в последний раз окинул взглядом помещение, не надеясь больше обнаружить в нем ничего значимого. Однако нечто из ряда вон выходящее привлекло его внимание и так подействовало на подсознание, что заставило застыть в дверях.

Детектив глубоко вдохнул и выдохнул воздух, после чего еще раз прошелся взглядом по всем предметам, пока, наконец, не понял, что в этом помещении было не так. Вся мебель в комнате была новой и пребывала в хорошем состоянии. Только зеркало портило картину: вся его поверхность была чистой и идеально гладкой, не считая одного места. Дмитрий опустился на пол перед зеркалом, и прямо напротив его лица оказалась неровно выцарапанная на зеркальной поверхности спираль. Рисунок был не очень большим и проявлялся для смотрящего только под определенными углами. Видимо, поэтому никто до этого времени не обратил на спираль внимание.

Дмитрию показалось более чем очевидным, что случайным повреждением эта царапина не является, поэтому, он достал мобильный телефон и на всякий случай сфотографировал загадочный рисунок.

Немного посидев на полу и обдумав увиденное, Дмитрий направился к Надежде, которая находилась на кухне.

− Мне придется позаимствовать это у вас на время, − сказал Совин, показывая ноутбук.

− Если это поможет вам в поисках, то, разумеется, я не против.

− Хорошо. Но на этом мои вопросы не иссякли, − сказал Дима, опускаясь на стул. − Меня также интересует круг общения вашей дочери. Кто ее самые близкие подруги, друзья? Есть ли у Майи молодой человек?

Надежда вздохнула. Стало заметно, что за время пребывания Дмитрия в комнате девушки, она снова предпринимала попытки успокоить свои нервы.

− Парня, насколько я знаю, у нее нет. Но есть один мальчик, его зовут Илья Черун, они с моей дочерью одногруппники и хорошо общаются вне института.

− У вас есть его контакты, чтобы я мог с ним связаться? – спросил Совин, фиксируя в блокнот услышанное имя.

Надежда закивала.

− Да, у меня где-то был записан его номер. Еще я могу дать вам телефон Бургомистровой Жанны, это близкая подружка Майи, еще со школы.

− Не у нее ли случайно ваша дочь ночевала с субботы на воскресенье?

− Именно у нее. Майя по выходным часто там остается. Мы живем в центре, а Жанна − на окраине, в Комсомольском районе, где недавно отстроили новый торговый центр «Гринн», слышали о таком?

Дмитрий утвердительно кивнул.

− В нем много развлечений для молодежи, − продолжала Надежда, − и по вечерам они проводят время там. А чтобы потом не добираться поздно домой, Майя ночует у Жанны, благо до нее из «Гринна» можно дойти пешком за пять минут.

− Я понял. Тогда продиктуйте мне номера Ильи и Жанны, а после я попрошу вас заполнить некоторые бумаги. Это формальности, необходимые для нашего расследования.

***

После посещения Надежды Чернобуровой, Дмитрий вышел из подъезда и сел в автомобиль. К тому моменту его самочувствие немного улучшилось. Он не стал сразу заводить мотор, а немного посидел, бесцельно глядя в одну точку − обычно это помогало систематизировать в голове полученную информацию.

«Что-то эта история совершенно не вписывается в концепцию типичного побега из дома, − думал он. − Либо глубокоуважаемая мама мне чего-то не договаривает».

Пока Совин сидел в машине, снегопад начался с новой силой, и сквозь белые хлопья на улице мелькали черные пуховики случайных прохожих. Все эти люди были ужасно схожи, их походка по скользкому тротуару была одинаково неуверенной, а плечи и головы – опущенными.

«Даже в этом маленьком городе легко потеряться» − подумал Дмитрий, почувствовав как необъяснимая тоска, словно серая бетонная плита, накрыла его с головой. Такое иногда случалось с ним, в основном, в середине или в конце зимы, когда казалось, что холод будет длиться вечно.

Чтобы побороть в себе это неприятное чувство, он решил не тянуть с делами и набрал номер Илья Черуна. Парень практически сразу взял трубку, и после того, как Дмитрий изложил ему цель своего звонка, согласился встретиться с ним.

− Приезжайте прямо сейчас ко мне домой, − сказал Илья.

− Я думал, вы еще на занятиях, − ответил Совин.

− Нет, сегодня я никуда не пошел, − честно признался молодой человек без малейшего намека на радость по этому поводу.

Дмитрию не пришлось далеко ехать, поскольку одногруппник Майи жил в паре кварталов от нее, в таком же старом доме, с огромными окнами и высокими потолками.

Едва Совин ступил на порог квартиры Черуна, жилистого темноглазого парня с впалыми щеками, из глубины комнат раздался скрежещущий старческий голос:

− Илюша, кто там?

− Ба, да это ко мне! – прокричал ей в ответ Илья, закрывая за Димой дверь.

В ответ прозвучало:

− Нечего тут ходить, гони всех в шею!

− Все нормально, ба, успокойся, пожалуйста.

− Не надо меня успокаивать, − не унималась старушка, − мать с отцом придут с работы, я им расскажу, что ты тут проходной двор устроил.

Илья посмотрел на детектива извиняющимся взглядом, и Совин подметил, что лицо парня, наделенное аккуратными чертами и обрамленное каштановыми непослушными волосами, очень располагает к себе.

− Извините, у бабушки с головой не все в порядке, обычно она добрая, но иногда на нее что-то находит, − оправдывался Илья, притворяя дверь в комнату старушки. – Дед в девяностые кое-как пытался бизнесом заниматься, но куда там! Кончилось тем, что застрелили его, и с тех пор крыша у бабушки не совсем на месте… Пойдемте, наверное, в мою комнату.

Жилище парня по размеру было схоже с комнатой Майи, с тем отличием, что порядка в нем было куда меньше, а все четыре стены были украшены яркими коллекционными постерами, помещенными в рамы. Помимо этого, над кроватью был подвешен череп какого-то крупного животного, по всей видимости, натуральный.

− Это чей? – поинтересовался Дмитрий, присаживаясь на незаправленную кровать, предварительно подстелив под себя краешек пледа.

− Лошадиный, − лаконично ответил Илья, не в силах сдержать улыбку.

Совин улыбнулся в ответ:

− А зачем он тебе?

− Не спрашивайте, я и сам не знаю. Купил его на барахолке за смешные деньги, − пояснил парень, но улыбка с его лица почему-то сразу пропала.

− Давай, может быть, к делу. Когда в последний раз ты виделся с Майей?