Приют души

«Душа смиряется, и любит, и прощает …»

В новую книгу стихов дмитровской поэтессы Ольги Левонович «Приют души» вошли произведения разных лет.

Автор сборника – человек глубоко православный, и это, конечно же, отражается на общем восприятии его содержания. Хотя тематика стихов разнообразна и выходит порой за рамки православия, читатель невольно учится видеть Божий промысел во всём – в красоте и гармонии природы, в человеческих отношениях, в творчестве, в хитросплетениях судьбы … Широко представлена тема любви в разных её проявлениях, интересны философские размышления о жизни и смерти …

Зачем тебе громада тёмных сплетен?

Зачем обиды, едкая молва?

Есть мир иной. Он невесом и светел.

Там обитают чистые слова.

Стихи Ольги Михайловны широко известны в Дмитрове и за его пределами. Её перо отточено годами и десятилетиями творчества. За видимой лёгкостью, воздушностью и лаконичностью стихотворных строк, помимо божьего дара, стоят кропотливый труд, знания секретов поэтического мастерства. Отсюда работа со словом, интересные находки, как например, в стихотворении «Весна»:

…Какие чудные мне принесла подарки!

Вот зелень первая, цвет неба сине-яркий.

Здесь акцент на слове «яркий» даёт совсем иной цветовой оттенок, чем привычный «ярко-синий».

В стихах о природе немало интересных сравнений, образов: «Осень капли на ветки нижет, словно бусинки из стекла». В утреннем саду «Дремлет синяя прохлада в каждой чашечке цветка». А вот какие ассоциации вызывает у автора последний месяц лета август в стихотворении с одноимённым названием: «Горячий воздух влит в сосуд прохладный поры вечерней, что остудит пыл».

Тема любви представлена довольно многогранно. Здесь и земное женское счастье, и самопожертвование, и благодарность Богу за этот чудесный дар, и горечь разлуки, и, наконец, искренняя вера в Вечную любовь, которая не заканчивается с уходом человека в мир иной.

Любимый образ носим мы с собой,

Друг друга не теряя во Вселенной.

Трагические страницы истории нашей страны, наряду со многими семьями, затронули и семью Ольги Михайловны. В стихотворении «Страницы дела» – впечатления о знакомстве с документами по делу расстрелянного прадеда.

Но со страниц, сквозь дебри строчек

Кричит он мне: не виноват!

Бумажный серенький клочочек

Пронзает сердце, мутит взгляд…

Думаю, конёк Ольги Левонович это – лирика. Но жизнь такова, что приходится высказываться по разным вопросам. И стихи на гражданскую тему у неё не менее метафоричны:

Нас пустят первыми под нож.

Придёт пора проверить стадо.

Не блеешь, скажут, а поёшь,

А нам не блеющих не надо.

Несмотря на ощущение грусти, а порой и душевной боли, испытываемой лирической героиней, здесь нет уныния. Автор в итоге принимает мир таким, какой он есть. А в нём есть как драматические события, так и счастье – материнство, любовь, природа, творчество, гармония.

…Но я молюсь, и тихий-тихий свет

Измученную душу освещает.

Душа смиряется, и любит, и прощает…

Тамара КРАВЕЦ.

Синий путь

Заплачено тревогою родных

За синий путь над облачною цепью.

А в городе чужом – другие сны,

Дрожит душа, опоры ищет слепо.

По нитям собирает, торопясь,

Отзывчивых сердец живую силу.

Иной узор плетётся в этот раз,

Но кажется – когда-то это было…

В полёте

Гул мотора, узенькое кресло…

Клонит в сон, и всё же не до сна.

Распахнулись дали поднебесья,

А земля едва-едва видна.

Вдруг блеснет реки текучей змейка.

Засверкают зеркальца озёр.

Сквозь леса – дорога, по линейке.

Склоны гор – разлапистый узор…

Солнце, утро – в семь часов длиною!

Облака застыли вдалеке.

Говорят соседки за спиною

На каком-то птичьем языке.

Встречный самолёт промчался мимо.

Наяву молюсь я, и во сне.

Знать, душе побыть необходимо

В белоснежной сказочной стране.

Груды, горы облачных сугробов!

Держит нас невидимая нить.

От Земли оторвались мы, чтобы,

Обретя, сильнее полюбить.

Полёт

Готова к полету серьезная птица.

Стрелою сейчас она в небо вонзится.

И будет лететь средь густых облаков,

Сверкая, рыча, высоко-высоко.

А мы, пассажиры, к окошкам прильнем.

Увидим ковер. Горы, реки на нём,

Зеркальные плошки, витые дорожки,

И много чего через наши окошки.

Сквозь тучи пройдет серебристый огонь,

И ласково встретит земная ладонь.

Поезд

Из повседневности – да в бесприютность,

В стук-перестук, пересуды вагонные,

В однообразность, в оконную мутность,

Вневременную тоску, внепогодную…

Влагой овеет наш поезд усталый.

Солнце расколется в льдинах прибрежных,

И – распахнутся байкальские дали,

И оживет, встрепенется надежда.

Солнечный ветер! Он скуку разгонит,

Вырвет из плена томительной лени…

В сумрак тоннелей уносит вагоны –

В черные дыры, к новой вселенной…

Дорога домой

Зеленой дымкой вдоль дороги

Клубятся майские кусты…

Пружинят влажные мосты…

Вдоль сопок,

Вдоль холмов пологих,

Лилово-черных болотин,

Где озерко, осоки клин

Да чей-то ветхий стан покосный,

То степью,

То под сенью сосен,

Вдоль сёл – домой!

… Остановись –

И время перестанет биться,

Затихнет, как ручная птица,

Но – в путь! –

И снова взмоет ввысь!

Дороги есть такие…

Дороги есть такие – в никуда.

Идёшь, идёшь, вдруг – каменная россыпь.

Зелёных сопок низкая гряда.

Глушь, тишь… Спускаешься с откоса:

Оградка кладбища, жестяная звезда…

На месте дома – рощица сквозная…

Дороги есть такие – в никуда,

Но лишь для тех, кто ничего не знает.

Предки

Офицер с молодыми глазами,

Сутулый священник с котомкой…

С фотографий, умытых слезами,

Смотрят на нас, потомков.

Прямая дорога на муки

Их ждет. Они знают об этом.

Но слишком беспечны их внуки, -

Такого предчувствия нету.

А путь, как всегда, неизменен –

За дух мы заплатим кровью,

И выступят предки из тени,

Сияя нездешней любовью.

Страницы дела

Страницы дела кровью пахнут…

Тоской и болью, без конца…

Казалось – имя будет прахом,

Ни памяти, и ни лица…

Но со страниц, сквозь дебри строчек,

Кричит он мне: не виноват!

Бумажный серенький клочочек

Пронзает сердце, мутит взгляд.

Расстрелян… Рощица сквозная

Бросает красную листву…

Я дело прадеда листаю.

Читаю медленно… Реву…

Поэт – 30-х

Покуда страх не одолеет,

Клещей зловещих не сомкнет,

Сквозь крики, что от часа злее,

Он о своем поет, поет…

Его облепят сотни гурий,

Снесет клокочущей волной.

Он – точка зарожденья бури.

Стеклянен временный покой.

Беги в распахнутую небыль,

Пей книг тягучее вино…

Ждет север и седое небо –

Страны тюремное окно.

Судьбы смертельные уколы

Не значат, впрочем, ничего.

Падут стальные частоколы

Пред… беззащитностью его.

Огонь и вешняя трава

Что от него останется? Глаза

на фотографиях… А в них – живет гроза.

Что от него останется?

Слова. А в них – огонь и вешняя трава.

Что от него останется?

Душа. Вне времени. Пугающе свежа.

Шлифует время

Выдувают ветры ил и пепел.

Омывают волны твердь, основу.

Так шлифует неустанно время.

…Галька, что на берег ляжет, -

Это мысль законченная камня.

Куда везёшь…

Куда везёшь, полуслепая лошадь?

Ты мимо мельницы провозишь третий раз!

У кучера притихшего не спросишь:

Надвинул шляпу – и не видно глаз.

Зачем доверилась я тихому вознице!

Он в мыслях утонул, иль просто спит?

У встречных путников – измученные лица.

Да и у нас самих не лучше вид…

Похоже, не узнать, куда мы едем.

Вот так и будем медленно кружить…

То дождь… То солнце… Странные соседи…

Дорога – состояние души…

Домишко

Чудом держится домишко,

Из последних сил стоит.

Ветер хлопает бельишком,

И в окошке свет горит…

Провалилась крыша слишком,

Стены в доме повело,

Но лежат рядком дровишки:

Видно – топят, и тепло…

Пёс в коморке возле дома,

Отлежится – и во двор.

Обежит забор знакомый –

Устрашится всякий вор.

На забор без слёз не глянешь.

Доски рубят, в печке жгут.

…Разве жить сюда заманишь?

Но, как видите, живут.

Заменили стёкла плёнкой…

…Пусть не верит и не ждёт,

Но стоит-живёт избёнка…

Чьи-то души бережёт…

Старый сад

Заросший, словно дед щетиной,

Живёт суровый, старый сад.

Во мхах, чащобах, паутинах,

Он самому себе не рад.

В нём что ни куст – то зверь косматый.

Деревья хворые скрипят.

Не оживляет снега вата,

Не красит осени наряд.

Живёт, и сам себя не слышит.

Давно тропинки заросли.

Строений непонятных крыши

Уже прогнулись до земли.

…Однажды яркий свет вечерний

Прошёл сквозь ветки и листву,

Нашёл скамейку и качели,

Беседку, как по волшебству…

И расцвели воспоминанья!

Теперь в заветный тёплый час,

В лучах любви, тепла, вниманья,

Сад оживает каждый раз.

Бабка

На больничной койке – бабка тощая.

Что сухая веточка – рука…

В чём и держится душа?

Живые мощи…

Но – синющие глаза из-под платка.

– Выгнала давно я мужа-пьяницу,

Четверых детишек подняла.

Вволю довелось хлебнуть – намаяться,

Дал Господь – здоровою была.

Попустил – пришла болезнь-захватчица,

Видишь – руки плетями висят…

Не дают с внучатками понянчиться…

– Сколько лет Вам?

Улыбнулась:

– Пятьдесят.

Женщина

Она вошла легко, непринужденно,

Как эвенкийка в стойбище свое,

По сторонам не глядя удивленно,

Как будто знала –

Все здесь – для нее.

Ее приход не отмечали пышно.

Но сразу понял каждый старожил,

Что до неё, неброской и неслышной,

Никто по-настоящему не жил.

Там, где мама

Неумолчный шум больницы,

Шорох вьюги за окном…

Безмятежно сыну спится:

Там, где мама – там и дом.

Дочка спит

Зимний вечер в ночь уходит,

Иней окна залепил.

В небе месяц на исходе…

Баю, маленькая, спи…

Ночь густеет за окном.

Темноты боялась, помню,

Но теперь наш старый дом

Светом нежности наполнен.

Дочь в кроватку уложу.

Пусть малышке сладко спится…

И.… боюсь, пока иду:

Вдруг да скрипнет половица…

Заболел

Дома скучно, серо, пыльно.

Опустел. В больнице – сын.

Говорит: «Тоскую сильно,

Я лежу почти один».

Дом, работа и больница…

Я мечусь туда, сюда…

Как ему там естся, спится?

Врач подходит иногда?

Был бы хоть диагноз точен,

Потерпеть хватило сил –

Исскучались очень-очень…

Вот уж август наступил…

…Замер, худ, в трико и тапках

У дождливого стекла.

Так схватила бы в охапку

И домой уволокла…

Отрадой для души

Отрадой для души – одно словечко:

Жив. Более не нужно ничего.

Я в храме помолюсь, поставлю свечку,

И троеперстье ляжет на чело.

А мне казалось – сына оторвали

Навеки – так потеряна душа,

Покой и благодушие украли,

Бессмысленно жалеть и утешать…

Но телефонный голос в ухо впрыгнул,

Душа воспряла, дёрнулась к нему.

Насытилась одним лишь кратким мигом,

Что разметал переживаний тьму.

Апрельский дождь

Апрельский дождь! Вечерний, золотой!

Садится солнце, в капле каждой – лучик.

Не страшно им, что синевой густой

На юге поднялась до неба туча.

Им хорошо, им весело сверкать!

Купаться в лужах, ледяных, прозрачных.

Бурлит водою трасса, что река.

В окно на дождик грустно смотрит дачник…

Я вышла в сырость, свежесть – подышать.

Гляжу на туч тяжелое движенье.

Я – молода. Мне снова – двадцать пять!

А у сынишек завтра – День Рожденья!

Осенний этюд

Осень капли на ветки нижет,

Словно бусинки из стекла…

Небо сумрачнее и ниже…

Мягкой тканью листва легла…

В доме тихо, тепло, уютно…

Вместо компа гляжу в окно.

Дремлет рощица в дымке мутной,

Стынет пруд, околдован сном.

Мама с дочкой идут на горку,

Обе в куртках, с большим зонтом,

Отражаясь в асфальте мокром

Ярким розово-жёлтым пятном…

Пролетая, шуршат машины.

В доме рядом зажёгся свет…

От желания звякнуть сыну

Никакого спасенья нет…

Уходишь

Памяти мамы

Сплю я – в ритме скупого дыхания.

Тормошу уговорами сердце.

Только склонно оно к затиханию.

Ты уходишь. Уходишь! Не верится.

Негодует земное сознание.

А душа лишь вздыхает прерывисто.

Было ей лучезарное знание,

Быстротечней синичьего высвиста.

Было ей голубое видение.

Пусть сознание с тенью сражается,

Но душа вобрала убеждение:

Жизнь и там, за чертой, продолжается.

Портрет

Портрет на стене в опустевшей квартире.

Теперь ты – везде. Ты рассеянна в мире.

Ты – девочка, с бабкой бредешь по дороге.

Промозглость, распутица, мокрые ноги…

Смешливая девушка… Кружатся снимки…

Ты – мама с детьми, на диване, в обнимку…

Ты – бабушка, щурясь, очки протираешь…

Ты… девочка, руки раскинув, взлетаешь…

Ты всюду. Ты снишься мне, снишься и таешь.

Реальна, как жизнь, и легко ускользаешь…

Утратой нелепой, немыслимой самой,

Всегдашнею раною стала ты, мама.

На другом берегу

1.

Заботы, страсти – глуше и скучнее.

Душа почти не держится за них.

Порою кажется, что связь её прочнее

С той, что уже не числится в живых.

2.

Ты обо мне тоскуешь? Не тоскуй.

Мы встретимся – от радости заплачем…

Наш переезд, ты знаешь, не оплачен.

Мы копим горести на этом берегу.

А перевозчик в белом стар и строг.

Молчит, не говорит, когда же срок.

Ты не тоскуй. Дождёмся как-нибудь.

Качнётся вдруг прибрежная ветла,

Волна плеснёт, шипуча и светла…

Нас наберут до полного числа,

И – в путь…

Ты знаешь, как в Раю?

Ты знаешь, как в Раю?

Там – любовь.

Там можно быть маленькой-маленькой.

Там ждёт меня мама.

Она возьмёт меня на руки

И я крепко-крепко обниму её,

И скажу сквозь слёзы:

«Где ты была так долго?!»

А ещё там можно быть большой-большой,

И взять на руки своих деток,

И маму, которая станет маленькой.

Рай – это любовь.

Гитара

Папе

Гитара под неверными твоими

Задумчивыми пальцами грустит.

Прерывистый, зыбучий звук доныне

Живет в душе, трепещет и болит.

Не вынесла. Ушла и дверь прикрыла.

Но звуки проступали за стеной.

Гитара смолкла, а они все… были,

Струну перебирая за струной.

Когда я в электричке задремала,

Гудел гитарный бок, смолист, бордов.

Свои колки оставив у вокзала

Вослед бежали струны проводов…

Наивная, безжалостная память!

Как сладки и остры твои лучи…

Дань требуя, до неба призрак встанет,

И каждый нерв ответно зазвучит.

Письмо отцу

Скупее дыхание, меньше сил…

Ты уйдешь – будем жить не планами,

Не проектами твоими, а полянами,

Лесом, небом, которые ты любил.

В слезах дождей осенних,

В гомоне птиц весенних…

Тоскую по тебе, настоящему,

Тоскую по тебе, уходящему,

Недолюбившему, недолюбленному,

С жизнью, наискосок разрубленною…

С непониманием, одиночеством…

Как в детстве, прильнуть к тебе хочется.

Прости меня за молитвы скудные.

Твои дни для меня – неподсудные.

Жизнь пройдет, и случайное в узел свяжется.

Между нами связь крепче, чем кажется.

Жизнь – река

Жизнь не бессмысленна. И не длинна.

Она – река, со спазмами водоворотов.

А ночью в глуби звезда видна,

В лесу камышовом плещется кто-то…

Едва шевелятся плавники

Живущих в ней серебристых тварей.

Плывут селения вдоль реки,

Лес пробегает – зелено-карий…

Мосты упрямо висят над ней,

Полощет ива седые косы…

Чем глубже дно, тем она полней,

Тем отвлечённей встают вопросы.

О смерти – главный… Ей вечно жить!

Душою впасть в океан стремится,

И не заметит, как добежит,

И в нём до капельки растворится…

Отчаянья глухая глубина

Отчаянья глухая глубина…

Ища виновных – ищем наказанья.

Их нет. И почва донная – видна.

Бежит вода, уносит все признанья,

Шумит – живи. Как поле, как леса.

Всё понимая – принимай без боли.

Губительны движенья сильной воли,

Пока безмолвны, слепы небеса…

Всему – черёд. Свершится, подожди.

Мы торопливы, и в ошибках тонем.

Хохочет смерть, сжимая виражи…

Спаси нас Бог от собственной погони.

Жизнь земная

Жизнь беспокойная земная…

Сегодня – жизнь, а завтра – прах.

Всплакну, над прожитым взмывая.

Обрывки нитей на крылах…

Мне никогда не возвратиться

В мир, ослепительно-живой,

Ни плеском волн, ни быстрой птицей,

Ни говорливою листвой.

Я не вернусь. Без повторенья

Я дверь неслышно затворю.

И потому за каждый день я,

За миг – любой! – благодарю!

Тайны

Открываются тайны земные,

Прозреваются тайны Небес…

Кто сказал, что глухие, немые,

Равнодушные – поле и лес?

Проникая в сознанье природы,

Слышим мысли травинки, цветка…

Лес, вздыхающий от непогоды…

Засыпающая река…

Когда жизни окончатся сроки,

Будет явной реальность души.

И молитвы знакомые строки

Поплывут в поминальной тиши.

Не увидят друзья и родные,

Сокровенное чудо чудес:

Закрываются очи земные -

Открываются очи Небес.

Гроза

Трещит скорлупа небосвода.

На синем – слепящие реки и нервы.

Из бездны небесной рождаются воды…

Но нерв нашей связи с Землею – не прерван.

Пока под ногами земля, не уходит,

И небо пока не свернулось, как свиток…

Пока еще дышит больная природа,

Не чувствуем мы, как друг с другом мы слиты…

День

К обеду небо – выгоревшей сини.

Березы в знойном мареве дрожат.

Под солнцем грея выпуклые спины,

Цепочкой сопки лысые лежат.

По жухлым склонам соснам не взобраться.

На осыпях кустарнички живут.

Сухи, как йоги. Не впервой цепляться,

Ловить песчинки, строить почву тут.

А у реки дымок молочный вьется.

Из плавника – веселый костерок.

Сидит рыбак. Скользит по леске солнце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.