Возлюбленная Лунного Ветра

Глава 1

– Что мне с тобой делать, Рейна? – спросил отец, – скажи, на милость, что мне с тобой делать?

Взгляд его был устремлён куда-то в небо, и я не могла понять, обращается ли он ко мне, или разговаривает сам с собой. Это были его первые слова за последние два часа, что мы неслись над долинами Межгорья. Я, грешным делом, подумала, что у него от ярости челюсть свело. Или готовится обругать, на чём свет стоит. Или…

– Рейна!

Значит, всё-таки ко мне. Что я могла ему ответить? Вернее, я могла бы рассказать, чего со мной делать не надо, но список был очень длинный, и я боялась, что он не выслушает и половины, убьёт на месте. Поэтому благоразумно молчала.

– Смотри на меня, позор моих предков, – хрипло продолжал отец, – твоя мать мне все уши прожужжала, что пора отдавать тебя замуж. Но, Рейна! Я не знаю, найдётся ли на свете хоть один владыка в здравом уме, кто захочет тебя взять?

– Так я под венец и не рвусь, – робко начала я, но тут же зажмурилась. Глаза отца полыхали.

– Молчать! Молчать, несносная девка!

Отец замахнулся, однако рука его замерла в воздухе, затем убралась на пояс. Я знала, что не ударит. Он мог колотить братьев, когда они выпрашивали, но меня – никогда. Хотя я порою выпрашивала больше. Намного. И это я сейчас изрядно преуменьшаю.

Возможно, тешилась я, потому что любимая дочь? Однако сейчас отец наверняка так не думал. И, если честно, я и вправду перегнула палку. Самую малость. Один волосок до беды межгорского размаха. Как подумать, что всё, что я затеяла, выплыло наружу – волосы становятся дыбом.

Скверно, что отец всё узнал. Скверно, что неугомонная дочь опять его разочаровала. Ей-Горы, я не хотела выставлять его… дураком? Как ни крути, а именно так и вышло.

Отец определённо такого не заслужил. Я бы сейчас с удовольствием утопилась в Вечном Мороке, если б не знала, что это причинит ему сильную боль…

Дьявол дёрнул меня подслушать родительский разговор. Вернее, дьявола звали Флоризель, и она так противно хихикала, сидя в кустах, что я не выдержала и пристроилась рядом. Как оказалось, не зря. Родители говорили обо мне.

В основном, говорила матушка, а отец слушал. И как она говорила! Заливалась соловьём, я даже чувствовала, как у отца горели уши, и радовалась, полагая, что он всецело на моей стороне.

Но матушка… При всей моей безумной любви к ней, в тот момент я готова была наслать на неё морок молчания… Годика, эдак, на два. А может, на пять. Да что уж там – пока не иссякнет пыл выдать меня замуж. А зная матушку, это была бы вечность.

– Эй, – позвала меня сестра. Я посмотрела на синее лицо Флоризель, расплывшееся в коварной улыбке, и мне вдруг стало не по себе.

– Чего?

– Да хотела видеть твои глаза.

– Ну, видишь. Дальше что?

– Тебя замуж выдают.

– Я уже лет десять слышу эти разговоры, – отмахнулась я, но в груди зашевелился червячок. И впрямь, лет десять. И каждый раз матушка говорила, что «ещё годок, и я созрею». Она, наверное, забыла, что я – не яблоко. И могу «зреть» ни много ни мало – восемьсот лет. И, как по мне, так чудесно было бы остаться «вечно зелёной».

– Тебя не было, когда мать сообщила что дед сговорил тебя с Ярами.

– Врешь! – я подпрыгнула на месте так, что пташки-болтушки, прикорнувшие тут же в кустах, взвизгнули и сорвались в чащу. А я даже и не заметила, что эти паскудницы тоже греют уши. Вот разговоры пойдут…

– Чтоб мне провалиться на этом месте, Рейна. Такая правда куда слаще лжи, – довольно вещала Флоризель. А я всё думала, до чего ж несправедливо, что у сестрицы до сих пор все зубы целые. Может, исправить, а?

– Дед не стал бы сговаривать меня за спиной у отца, – неуверенно сказала я. Но тут же вспомнила о братьях. Отец так удручён их скорым отъездом, что его почти и не видно дома. А вот дед несколько раз приезжал. И каждый раз смотрел на меня недобрым взглядом. Но я не заморачивалась – он каждый раз так смотрел, будто бы я в чём-то перед ним была виновата. Ах, вот как, оказывается, обстояли дела…

– Отец, как обычно, тебя отмазывал. Но наша дорогая матушка-квочка решительно заделалась свахой.

– Эй, как ты матушку назвала? – возмутилась я. И руки зачесались надавать ей затрещин. Но мерзавка показала язык и встала фертом.

– Станешь драться, не скажу с кем сговорили, – пообещала она, и я ей верила.

– Да мне всё равно, – фыркнула я. Но Флоризель на мою уловку не купилась. Молчала и скалилась, наблюдая, как во мне закипает злость.

– Кто-то из старших наследников вот-вот покинет школу Велеса, – наконец, выдала она, – с ним и сговорили. Славная из вас выйдет пара. Ты такая дылда, сестрица. А Яры ростом невелики.

– Как зовут? – меньше всего на свете меня сейчас волновало, как мы будем смотреться со свалившимся мне на голову женишком.

– Не запомнила.

– Опять врёшь.

– Конечно, вру, – противно улыбнулась Флоризель, – но тебе ни за что не скажу. Мучайся. А отец, похоже, уже не против.

– Что? – кажется, голоса смолкли. Но всё ж слышался какой-то шум.

Я высунулась из кустов и подтянулась к подоконнику, заглянула, но тут же отпрянула назад. Не знаю, кто там и о чём сговаривался, но родителям определённо было уже не до меня. Я отряхнула штаны, чувствуя, как краснею, и шикнула на Флоризель, которая тоже вознамерилась залезть и поглядеть, что там творится.

– Ступай отсюда, – велела я сестре.

– А ты куда? Небось, платье подбирать? Так матушка уже и торговцев позвала.

– Всё-то ты знаешь! Везде глаза понатыкала.

– Ну, в отличие от тебя я здесь живу, а не шастаю по долине.

– Вот и иди к себе, а будешь ехидничать, в крысу превращу.

Это я, конечно, шутила. Хотя иногда хотелось. Но отец с матерью, боюсь, не поймут. Сестра ещё поломалась немного, испытывая моё любопытство, однако очень скоро я поняла, что мало чего от неё добьюсь. Флоризель вовсю наслаждалась моей досадой и не собиралась сдаваться. Поэтому я махнула на неё рукой, перелезла через забор и помчалась в лес.

Путь был неблизким. Верхом на ядокрыле я преодолела бы его в два счёта, но сейчас мне не хотелось летать. Я любила бегать – быстро, перескакивая через кочки, холмики, так, чтобы прохладный ветер ласкал мои щёки. Бегать, не думая ни о чём, кроме славных земель Межгорья… ну, и разве что о том, чтобы не угодить ступнёй в чью-то лепёшку или нору.

– Мальва!

Я повисла на шее у ведьмы и расцеловала в обе щеки. Мальва растрогалась, и, зарывшись пальцами в мои волосы, стала вынимать из них листочки и щепки, которых я нахваталась в лесу. Глядя на её дрожащие ресницы, я поняла: вот-вот заплачет. И так всегда.

С тех пор, как все мы – я, Данила, Орест, Сурья – выросли, Мальва вдруг стала очень сентиментальной. Хотя в детстве нередко гоняла розгами. Особенно меня, как главную зачинщицу всяких пакостей. Но с недавнего времени всё изменилось.

Мальва перестала быть просто тёткой. Скорее, подругой. И пусть неохотно, но всё ж делилась со мной ведьмовскими секретами, а я слушала, жадно впитывая каждое слово. Я страсть как люблю колдовать, и за последние годы изрядно в этом поднаторела. Большей частью благодаря Мальве. Но сейчас мне нужно было кое-что посерьёзней обычных шалостей.

– Мальва, погадай мне на жениха!

От неожиданности ведьма даже присела. Слёзы мигом высохли, а из-под алых ресниц на меня внимательно уставились два белёсых лукавых глаза.

– И ты туда же? Только твои братцы тут были. Очаг мне разрушили, чтоб им пусто было…

– Как так? – удивилась я. На братцев это было не сильно похоже. Сурья – тихоня. А Ореста ведьмы интересовали совсем в другом смысле. Трудно представить, чтобы они вдруг стали громить очаг.

– А вот так, – проворчала Мальва, – тоже хотелось сунуть нос в дела сердечные.

– Так и мне погадай, – попросила я, – обещаю ничего не рушить. Даже близко не подойду.

– А с чего вдруг тебе понадобилось? Ты ж у нас птица вольная.

– Сговорили меня, Мальва. А с кем – не знаю. Оттого и мучаюсь.

– Что-то раненько Ирвальд деток своих сговаривает…

– Это всё матушка, – призналась я, – ну и я как обычно… наломала дровишек маленько.

– Гадать нам не велено, – насупилась ведьма, – всё, что могу – веночек пустить. Будет суженый, али нет. Добрый будет али лихой.

– А так, чтоб увидеть?

– Ох, Рейна, – мальва всплеснула руками и покачала головой, – во всём Межгорье едва ли найдётся с пяток колдунов, которые могут заглянуть в колесо времени, не боясь, что их туда затащит. Куда мне, обычной ведьме.

– Не совсем обычной, – подмазалась я, – а самой лучшей в долинах Синих Гор.

Как я и ожидала, маковица растаяла. Волосы заструились по плечам роскошной красной волной, а кончики губ довольно подрагивали. Мальва ещё поломалась немного, поцокала языком, затем оглянулась украдкой и поманила за собой в пещеру.

– Очаг мой сейчас совсем не тот, но так даже лучше. Никто не прознает.

Она стала вдруг такой серьёзной, что мне было немного смешно. Ну, подумаешь, заглянуть в будущее, самую малость. Ведьмы и не такое творят. Всего делов-то – посмотреть на одну-единственную рожу. Посмотреть и сдержаться, чтобы не плюнуть…

Мальва разожгла огонь, а я уставилась на неё, как завороженная, с восхищением глядя, как мелькают её проворные пальцы, играя с колдовскими стеблями, потянувшимися из котла.

– Дьявол, – выругалась Мальва.

Зелёные стебли обвились вокруг запястий ведьмы и не желали отпускать. Маковица что-то пошептала, хлопнула в ладоши, в воздух взметнулась россыпь розоватых цветов.

– Могу тебе одно сказать, вертихвостка, суженый у тебя уж точно есть. И не один.

– И-и-и-х! – воскликнула я и подскочила к котлу.

Мальва не шутила – на поверхности колдовского варева плавали целых два венка. Каждый из них поочерёдно то погружался в воду, то выныривал на поверхность.

– Один утонет, – вдруг сказала Мальва.

– А, может, два? – с надеждой спросила я.

– Много ли счастья в одиночестве? – вздохнула ведьма, а на лбу пролегли две глубокие складки, и я едва сдержалась, чтобы не ляпнуть лишнего. Болтушки щебетали, что у Мальвы когда-то была любовь, но говорить об этом она не хотела. Я и не спрашивала. Но теперь вдруг стало ужасно интересно. И я уже было открыла рот, чтобы спросить, однако Мальва неожиданно хмыкнула.

– Вижу одного. Юнец, едва ли старше тебя. Лицо, как у печёной жабы.

– Мерзкое?

– Красное.

– Стало быть, Флоризель не врала насчёт красных владык… А я могу посмотреть?

– Нет уж. Давай подальше от котла. Не ровен час, духи проснутся. Вижу твоего братца. Крутится рядом. Видать, они сейчас вместе.

– Сурья? – охнула я.

– Он самый.

– Дьявол. А что ещё?

– С этим всё, – задумчиво ответила Мальва. Голос её вдруг стал тихим, едва слышным, а сама она побелела и заморгала часто-часто, так что мне показалось, будто вместо глаз у неё две бабочки, которые вот-вот сорвутся с места и улетят.

– Эй, ты что?

Я не на шутку испугалась, схватила её за плечи и стала трясти. Голова Мальвы беспомощно болталась, словно тряпичная кукла. Затем она выдохнула и вцепилась пальцами в мои предплечья. Больно, но я стерпела.

– Я не знаю, кто он. И откуда взялся.

– Кто? – не поняла я.

– Тот, кого я сейчас увидела… Ох, девочка, и зачем мы полезли, куда не просят!

– Кого ты увидела, Мальва?

Ведьма вдруг ступила назад, но я крепко держала её запястья. Она была пониже ростом, и намного слабее, поэтому попытки вырваться из моих рук не увенчались успехом.

– Я не знаю… Был ли это разгневанный дух времени или кто-то другой… Я их прежде никогда не видела. Но он опасен. Мне до сих пор страшно…

– Всё позади. Мальва, – прошептала я и поцеловала её в лоб, – давай затушим очаг…

Слова замерли у меня на губах. В пещере внезапно похолодало, так что паутина по углам покрылась инеем, а пауки недовольно перебирали лапками и шипели. Мальва часто дышала, а изо рта у неё вырывался пар. Очаг потух, вода в котле покрылась ледяной коркой. Один из венцов остался на поверхности, прихваченный льдом, другой, стало быть, пошёл ко дну.

– Хлопот с вами, Кошами, – запричитала Мальва, стряхивая иней с ресниц, – последний раз я гляжу на чьего-либо жениха.

– Да будет тебе, Мальва! – я улыбнулась, стараясь выглядеть храброй, хотя по коже пробежал холодок, – пойдём в замок, немного погостишь у нас. К тому времени дух про тебя забудет.

– Нет уж. Свои подушка с перинкой помягче будут. Я тут как-нибудь сама управлюсь. А ты ступай… да береги себя.

– Я помогу тебе, – начала было я, но Мальва замахала руками и стала выпроваживать меня наружу.

– Будет с тебя ведьмовских дел!

– Мальва, а второго ты ни капельки не разглядела? – не унималась я.

Ведьма застыла на месте, нервно теребя краешек фартука. Точно видела что-то плутовка. Видела и не хочет рассказать. Но кто сказал, что от меня так легко отделаться?

– Я не уйду, пока не расскажешь.

– Ничего хорошего не могу я сказать. Было видение. Но какое-то странное. Ты и вроде не ты. А рядом… я не знаю кто это был, Рейна. Но он далеко не юнец. Ростом выше. Волос длинный, светлый. Кожа белая. Много шрамов… только я не поняла – снаружи или изнутри.

– И всего-то? – усмехнулась я, – и чей венок утонул?

– Надеюсь, что его. Краснолицый попроще будет. А этот, – Мальва пожевала губами, видно, раздумывала, – коварен. То ли маг, то ли колдун, то ли дух… То ли все вместе сразу.

– А так бывает?

– Я его взгляд на себе прочувствовала… Аж кровь стынет…

Покинув Мальву, я ещё долго бегала по полям, сбивая засохшие маковые головки, и размышляла о том, что она рассказала. То-ли-дух-то-ли-маг меня совершенно не заботил. Отцу вряд ли придёт в голову сговаривать меня с таким существом. Но, если что, я уж точно знаю, от кого следует держаться подальше. Кончики волос до сих пор были влажными и противно скользили по локтям. От такого женишка я уж точно смотаюсь в Горы.

Хуже было с красным владыкой. Единственным, кого я знала, был противный Кассиль Яр. А что, если и вся семейка такая? Что если и впрямь будет дышать мне в пупок?

Я всё моталась и моталась по долинам, пока не упала на траву, полностью выбившись из сил. Прохладные стебельки ласково щекотали разгорячённую кожу, мелкие букашки, почуяв живое тепло, стайками поползли в мою шевелюру, и кувыркались там, приятно щекоча. Над головой повизгивали драчуньи-стрекозы, сцепившись в очередном бою, и на щёки сыпались обрывки сетчатых крыльев, а я чувствовала себя почти счастливой. И как от этого можно было отказаться? Ради чего?

Ради того, чтобы быть привязанной к мужу, как к прялке веретено? Терпеть не могу прясть. Хотя некоторым по нраву…

Но я не такая. Я другая. И чьей-то тенью уж точно стать не хочу…

Прошло несколько дней, а я всё не могла найти себе покоя. Матушка лукаво молчала, но по глазам видела – неспроста. Отца так просто не спросишь – потребует рассказать, откуда узнала, пожурит за то, что подслушивала, да и вряд ли ответит. А Флоризель так и не соизволила надумать, что потребовать у меня за имя. Так что я стала подозревать, что она и впрямь ничего не знает.

Решение пришло, само собой. Как яблоко на голову свалилось.

Мальва, прознав про мои планы, конечно, выставила меня вон, да ещё и метлой огрела. Но вот Шаринка, злобная, но с некоторых пор молчаливая ведьма, с удовольствием продала мне колдовство. И было почти не жалко смотреть на опустевший сундучок, в котором ещё вчера приветливо блестела горка серебра… и вот спустя неделю я уже сидела верхом на ядокрыле, а матушка махала мне вслед влажным от слёз платком. Я взмыла в облака, откупорила бутылочку с колдовством и обратилась княжичем – славным владыкой Белых Гор.

Тимьян Зюз. Имя я придумала сама, и оно мне жутко нравилось.

Белокожий, высокий, светловолосый… Быть может, маковица видела меня рядом с самой собой? Этот вариант меня более чем устраивал.

Как же я ненавижу лгать…

Но, да простят меня Горы, иного способа я не видела. Я должна была узнать, на кого указала судьба. Заодно и проверить, как там живётся моему человеческому братцу. Не «съели» его там княжичи? Если что, я была готова за него постоять.

И постояла…

Кто ж мог угадать, что всё так выйдет? И дьявол меня побрал затесаться среди княжичей, ведь всего-то нужно было посмотреть! Проще простого было стать невидимой, узнать, что необходимо, и смыться…

Так нет же! Меня опять понесло… В Чёрные Горы, чтоб им пусто было!

И как назло, первым, кого я увидела, был Кассиль Яр. Стоял рядом с Сурьей, глазел на меня и скалился. А мне опять захотелось надрать ему зад – совсем как тогда, во время нашей первой встречи…

Конечно, там были и другие красные княжичи. Однако на них я и не смотрела. Нутром чувствовала – это именно он, гадкий Кассиль Яр…

И нутро не обмануло – из-за этого засранца всё и выплыло наружу. Сурью обвинили в непотребстве и поколотили. Слава Горам, остался цел, иначе я бы точно кого-то на части порвала.

А меня с позором везут домой. И я даже не знаю, что хуже – гадать, как меня накажут, или представлять, как горько сейчас отцу…

– Я не знаю, что с тобой делать, Рейна, – грустно сказал отец.

И мне хотелось сквозь землю провалиться. Уж лучше бы он кричал. Я бы злилась и не думала о том, что натворила.

– Твой дед говорил с Каспием Яром о тебе. Нам хотят предложить союз.

– У Авгура много дочерей, – робко начала я, однако осеклась, услышав, как отец хмыкнул. Дочерей Авгура мало кто хотел. Иной раз они бывали довольно милыми, однако рядом с любой из них даже Флоризель казалась красавицей.

– Я всегда был против такого замужества, дочь. Также, как был против женитьбы Ореста. Но в случае с твоим братом у меня не было выбора. А с тобой… боюсь, ты сама его не оставила…

Глава 2

– Нет, отец! – взревел Кассиль и что было силы стукнул кулаком по столу. Каменная столешница отозвалась печальным скрежетом треснувших краёв.

Так вот зачем его внезапно оторвали от учений. Он-то думал, опять случилось что-то с кем-нибудь из семьи, и нёсся, сломя голову, как оголтелый. А оказалось ещё хуже – его всерьёз надумали женить.

– Остынь, княжич, – спокойно посоветовал Малис Яр, равнодушно рассматривая собственные ладони, сложенные домиком прямо перед носом. И только взгляд его прищуренных красных глаз, то и дело вспыхивающих от гнева, говорил о том, какой ценой ему давалось спокойствие.

Кассиль смотрел на него с надеждой: он подозревал, что отцу не нравится эта идея, и очень рассчитывал на поддержку. Однако Малис упорно молчал, а дед, похоже, уже всё за него решил. Проклятье! В этой семье все слушались деда, какая причуда не стукнула бы ему в голову. Ей-Горы, это же великий Каспий Яр! Хотя раньше дед не слишком часто вмешивался в выбор своих отпрысков. Почему ж именно на Кассиле вдруг закончилось везение?

– Что ты имеешь против дочери Коша? – спросил дед. Взгляд его глубоко посаженных глаз, густо подведенных тёмно-коричневой поволокой, пронизывал насквозь, и Кассиль терялся. Однако на кону была его судьба, так что он вздохнул, отправляя все свои страхи к тиранам, и встал перед Каспием, упрямо сложив руки на груди.

– Я видел обеих. Они страшны, как… Ей-Горы, у меня не найдётся приличных слов, чтобы описать, насколько они страшны. Синемордая малявка, злющая, как крыса. И крылатая заноза в… Вторая ещё страшнее.

– Неужто твои ведьмы краше? – хмыкнул Каспий.

– Так я на ведьмах жениться и не думал. Но если настаиваешь на свадьбе, то уж лучше ведьма!

– Смотри, княжич, как бы не пришлось пожалеть о таких словах.

– Не пожалею, – хорохорился Кассиль, – но дочери Коша… Нет, никогда.

– Думаю, отец, будет мало проку от такого союза, – осторожно вмешался Малис.

Кассиль хлопнул себя ладонями по бёдрам: наконец-то! Хвала Горам и Небесам, отец всё-таки снизошёл до его защиты. Только бы дед не заупрямился…

– Ну что ж, – после некоторой паузы выдал Каспий, – если невеста тебе совсем не по нраву, то неволить не станем. Но не забывай, что с тех пор, как исчез Антей, с небесными мы не в ладах. А ведьм своих даже не вздумай и на порог приводить.

– Благодарю, дед!

Кассиль Яр готов был петь. И даже плясать. Как представил себе, что пришлось бы вести под венец ту крылатую кикимору… Да что там – кикиморы краше! Нет уж, дудки. С Кошами можно разве что языком почесать, да и то, с опаской.

Хотя жена у князя Ирвальда хороша. Он бы не прочь отхватить такую красотку. Скверно, что в жену пошли сыновья. Сурья – ну прям вылитая мать. И девки к нему липнут, как мухи. И пусть Лилиша Велес никому не по зубам, но та синеглазая ведьма, которая выдавала себя за белого княжича!

Кассиль шумно вздохнул, вспоминая, как его до дрожи пробрало, когда он увидел это чудное золотоволосое создание в мужском кафтане.

«До встречи, прекрасный мой княжич!» – голос звонкий, как у девчонки, но ласковый. В первый момент он даже растерялся и застыл с дурацкой ухмылкой на лице, а потом вдруг до него дошло, что это было сказано вовсе не ему, а Сурье. Этому жалкому человековладыке, у которого даже когтей нет. И что она в нём нашла?

– Ступай, княжич, – велел ему дед, искоса поглядывая из-под кустистых бровей, – и хорошенько запомни: выбор есть не всегда.

Как будто Кассиль этого не знал! Однако промолчал, поклонился и ушёл восвояси. И отчего-то в груди бушевала злость…

Глава 3

– Яры отказались от свадьбы, – раздражённо сказал дед, а я мысленно воспарила к небесам, – зато хранители весьма заинтересовались.

И я с грохотом свалилась на землю, чувствуя, как в ушах звенят осколки моих надежд. Жители Межгорья были невысокого мнения о заносчивых хранителях небес, но почему-то охотно с ними сговаривались.

– Небеса так высоко, – задумчиво сказала матушка, – а как часто они спускаются в Межгорье?

– Да уж почти никогда, – буркнул дед, – но есть ещё владыки Серебряных и Мёртвых Гор, а также песков, но будь я проклят, если мой род соединится с песчаным отребьем.

Ну, а я за пределы Межгорья уж точно не рвалась. Хотя, какая разница: что далёкие небеса, что чужие Горы…

– Хранители, так хранители, – улыбнулась матушка, – когда смотрины?

– На той неделе прибудет жених.

– Так скоро? – разочарованно воскликнула я.

– А тебе слова никто не давал, – шикнул на меня дед и отвернулся. Злился. А я всё гадала, кто же ему донёс. Отец не стал бы, матушка – тем более, о Кшише я вообще молчу. Неужто о моём позоре судачит всё Межгорье? Ох… жаль, отец отобрал мой меч, не то я прогулялась бы, поукорачивала длинные языки…

– Рейна, идём, – матушка поманила меня пальцем, – времени мало, а ещё столько дел!

Столько дел… Каких дел, если шкафы ломятся от ни разу не надёванных платьев? Хотя половину из них, как пить дать, уже подпортила Флоризель.

Всю неделю слуги только и занимались тем, что чистили и без того сверкающий замок. Сестра вилась за мной хвостом, изображая ласковую подружку – видно, ждала, плутовка, когда я разревусь, но я не слишком спешила её радовать.

В день смотрин матушка встала ни свет, ни заря и, тихонько прокравшись в мою опочивальню, прилегла рядом на кровать. Я всю ночь не спала, поэтому мигом потянулась к ней и уткнулась носом в её грудь. Она поцеловала меня в макушку, и я почувствовала, как на щеку упала тёплая слеза.

Как же она будет без меня? С моей своенравной сестрицей, которая только и умеет, что пакостить да пить матушкину кровь, добавляя седых волосков. От досады я и сама была готова заплакать…

– Ох, девочка моя, – сказала матушка, – совсем взрослая стала.

– Ты ведь сама этого хотела, – прошептала я.

– Хотела… Каждой женщине важно зажечь свой очаг… Как бы больно ни было отпускать тебя, дочка, но так правильно.

– Я ведь даже его не видела!

– Сегодня увидишь. И мы с отцом посмотрим. Не думаю, что он плох. Твой дед, как бы он ни ворчал, тебя любит.