Андрюша

I

Было приятное майское утро, сквозь белые кружевные занавески в комнату Андрюши просачивался мягкий согревающий солнечный свет. Нежась в постели, десятилетний мальчик смотрел в потолок и размышлял, куда деваются днем звезды. Он многое знал про Млечный путь: например, что звезды на самом деле не желтые, а красные и синие, а возраст одной звезды может достигать 10 триллионов лет (правда, эта цифра казалась ему немыслимой, ведь в жизни он никогда не сталкивался с числами больше тысячи), однако он все не мог понять, в какой момент звезды над крышей его дома исчезают. Стоит сказать, Андрюша всегда пытался докопаться до самой сути вещей, до правды, даже если ему говорили, что он был слишком маленьким, чтобы ее понять. Поэтому его так увлекал процесс утренних раздумий, и в это время жизнь для Андрюши казалась как никогда приятной и беззаботной.

Когда он належался вдоволь и пришел к выводу, что звезды просто устают постоянно гореть и им на смену приходят облака, он с удовлетворением встал с кровати и пошел к маме в спальню, чтобы поделиться открытием. Однако на углу коридора при входе в спальню он замедлился, поскольку услышал весьма занимательный телефонный разговор.

–Просто понимаешь, я сильно переживаю. Вдруг его обижают, а он мне просто не говорит?… Я не хочу, чтобы он был изгоем. Я просто хочу, чтобы у него были друзья, как у всех… Как у нормальных детей… Думаешь?… Не знаю, может его в кружок какой-то отдать, чтобы социализировался как-то… Да, согласна с тобой. Я хочу, чтобы он был счастлив…

Андрюша стоял на цыпочках и слушал. Ему хотелось сейчас же сорваться с места и подбежать к маме или скрыться у себя в комнате, потому что он чувствовал, что делает что-то плохое, подслушивая разговор, однако любопытство одержало в нем верх и он продолжал слушать. После пятнадцати минут мама с неопознанным Андрюшей лицом начали обсуждать рецепт шарлотки, так что ему стало невыносимо скучно, и он решил, что может заняться более интересными вещами: например, поразмыслить, почему так получается, что какие-то существа на планете живут около 200 лет, например, киты, а какие-то- всего несколько минут-как бабочки, и насколько длина жизни зависит от размеров животного. И значит ли это, что он, Андрюша, проживет дольше всех из его класса, поскольку он самый крупный.

Этот вопрос, однако, оказался сложнее предыдущего и не по силам десятилетнему мальчику, потому что оказалось, что некоторые блохи живут дольше выхухолей, не говоря уже о крысах и бурундуках. Это привело Андрюшу к выводу, что совсем не факт, что он переживет своих одноклассников, и его настроение испортилось.

Наконец, избавившись от назойливых мыслей о китах, блохах и выхухолях, Андрюша оказался в тишине. Однако вакуум его мыслей длился недолго, поскольку в голове у мальчика всплыл услышанный телефонный разговор. Ему было интересно узнать, о ком с таким сочувствием говорила мама и почему она решила, что этот человек жалок и несчастен, не спросив его самого. Может, он чувствует себя самым счастливым человеком на свете, живя в одиночестве и будучи не таким «нормальным», как все остальные.

II

Крышка старого фортепиано с тихим скрипом открылась; за шуршанием листов нотной тетради, открытой в конечном счете на 5 странице, последовала мягкая мелодия Шопена. Ноктюрн номер 2 ми-бемоль мажор, сочинение девятое, было одно из самых часто играемых произведений в этой комнате за последние 30 лет. Проникнутая светлой грустью и нотками детской наивности, мелодия разливалась по каждому уголку маленькой неприметной комнаты, полностью заставленной старой деревянной мебелью, с крохотным окном и фикусом на подоконнике.

Спустя несколько минут мелодия стихла и из-за массивного инструмента на солнечный свет, едва освещающий половину комнаты, встал человек лет 45. Он выглядел старше своего возраста, в чем большую роль сыграли отросшая щетина, покрывавшая его неровный подбородок, и множество морщин и складок на лице, вызванные, скорее, не старостью, а постоянной грустью или ненавистью, или и тем, и другим. Человек был полон; несмотря на крупное телосложение, он выглядел слабым, и весь его вид: от стертых до дыр носков до отросшей челки, скрывающей бОльшую часть лба- делал его жалким и нелепым.

Его руки, которыми он утонченно исполнял произведения искусства, некогда красивые и ухоженные, сейчас выглядели толстыми, ладони покрывали волдыри и мозоли от тяжелых физических работ. Глаза его, однако, серые, помутневшие со временем и потерявшие глубину цвета, все ещё сохраняли отражение детского добра и любви.

Было между двенадцатью и двумя часами дня, точно сказать выдавалось сложным, поскольку часов в квартире не было. Мужчина медленно подошёл к окну и посмотрел на улицу сквозь грязно-желтые тюлевые шторы. Шёл снег. На лице мужчины на долю секунды проскользнула едва уловимая улыбка- в детстве это была его любимая погода.

Тогда ему было шесть с половиной лет, его любимая мама заболела- то ли инфаркт, то ли инсульт, в общем, что-то на «ин». За окном стояла машина скорой помощи, отсвечивая на соседние окна синими огнями, а в комнате столпились врачи с разными аппаратами и трубками. Самый главный доктор сказал Андрюше выйти из комнаты, поэтому он сидел на кухне и смотрел от скуки в окно. Он решил пересчитать все снежинки, но на 163 сбился, когда внезапно увидел очень красивую снежинку, пролетевшую ну очень близко к окну. Тогда у Андрюши вырвалось:

«Вот вы, снежинки, летаете-летаете, хоть бы остановились и спросили, как дела у окружающих. Не всем так хорошо, как вам. У меня, например, мама умирает и, кажется, из-за меня… Сегодня Катя из детского сада сегодня назвала меня «толстобрюхим крендебобелем на ножках». Меня очень рассмешило слово «крендебобель», поэтому я начал смеяться вместе со всеми, а Катя на это обиделась и крикнула: «А вы знали, что Андрей на завтрак съедает все, что есть в доме, и поэтому на обед мама готовит ему ботинки в сливочном соусе». И тут все в группе обернулись сначала на нее, а потом на меня и начали смеяться во весь голос. И мне в целом без разницы, что обо мне думают, и на этих девчонок плевать, но ведь она говорила абсолютную неправду! Если бы я попробовал башмаки, я бы первым всем об этом рассказал. Но я никогда их не пробовал и, конечно же, я не съедаю все в доме! А когда я рассказал все маме, она как-то странно грустно на меня посмотрела и сказала, что обязательно с этим разберется. Она спросила, как часто меня так обижают и почему я не говорил этого раньше, но я ведь даже не думал обижаться, меня просто расстроило, что Катя говорила неправду. А мама расспрашивала меня с такой интонацией, будто со мной происходит что-то плохое, ну словно я умираю. А сейчас умирает она. И я думаю, что, возможно, из-за меня. Видимо я ее сильно расстроил тогда, рассказав правду, хотя я ничего плохого не делал.

Снежинки, я знаю, вы меня слышите. И душа у вас есть. А еще вы много путешествуете и у Бога, наверное, часто бываете. Бабушка говорила, что все, кто оказывался перед Богом, очень мудрые и чистые. Вы и правда чистые. Передайте Богу, пожалуйста, чтобы маму не забирал. Я знаю, что люди умирают и что обычно в таких ситуациях приезжает скорая помощь. Но я не хочу, чтобы мама умирала сегодня. Это нечестно, Бог и так забрал у меня папу, передайте ему это, пожалуйста. Я изменюсь и не буду больше расстраивать маму, если это поможет».

Снег все шел и шел, снежинки, медленно кружась, спускались и ложились на машины во дворе и постепенно покрывали кроны деревьев. Загипнотизированный снегопадом, мальчик постепенно погружался в сон, представляя, как он рассказывает маме о дружбе со снежинками и как мама широко улыбается, осознавая, что с ее сыном все хоршо. Сквозь сон Андрюша почувствовал, как сзади на его плечи опустились большие мягкие ладони. Он не открывал глаза и не оборачивался, но знал, что это была мама. Живая мама. Он почувствовал на себе ее мягкую улыбку и любящий взгляд. Тогда его душа успокоилась, и он с облегчением смог погрузиться в сон. «Я так и знал. Снежинки живые, и Бог есть.»

Было время обеда, желудок Андрея уже подавал сигналы в мозг, поэтому мужчина не торопливо, прихрамывая от боли в бедре, подошёл к холодильнику. Открыв его, он увидел там лишь два яйца, банку законсервированных огурцов двухлетней давности и кусок сыра. Тогда он глубоко вздохнул, порылся в шкафу на самой дальней полке и в конверте с деньгами взял последние две купюры, с крючка в коридоре – авоську и вышел на улицу. В магазине он, как обычно, с хмурым выражением лица долго бродил среди полок в поисках самых дешевых продуктов, и в итоге в его корзине оказались пачка макарон, бутылка молока, очерствелый хлеб и упаковка сосисок.

Когда на кассе Андрей, не глядя в лицо кассирше, протянул ей грязные помятые купюры в сумме номиналом в 300 рублей, девушка, стоящая за ним в очереди, до этого долго с сожалением рассматривающая корзину покупок Андрея, аккуратно дотронулась до его плеча и с вежливым участием предложила:

–Мужчина, давайте я вам оплачу?

Андрей нахмурился, на его лице выступили красные пятна от злости, и, не поворачиваясь в сторону девушки, он грубо ответил:

– А давайте вы не будете лезть не в свое дело? Вроде как сейчас моя очередь оплачивать, нет?– он вычеканил каждое слово, расставляя долгие паузы между частями предложения.

Недоуменная девушка в растерянности замолчала, а Андрей неторопливо расплатился, собрал покупки в пакет и, прежде чем отойти от кассы, подумав, обернулся и уже в спокойном тоне произнес:

–Девушка, смотрите правде в глаза. Вы предложили оплатить мне покупки, не потому что вы хотели сделать мне приятно или помочь, вам просто было меня жалко. Не надо.

И ушел. Хмурый приготовил обед, поел, полежал на диване, посмотрел в окно, снова полежал, оделся и вышел на улицу.

Регулярно каждый день (за исключением редких дней, когда вечером он ездил на бесплатный симфонический концерт в центре города) около 6 вечера Андрей выходил гулять. Маршрут его прогулок не изменялся вот уже 20 лет и был до удивления прост: он выходил из подъезда, шел по двору, заворачивал за угол дома и прогуливался вдоль него несколько раз туда и обратно, что занимало у него ровно 22 минуты. Затем Андрей обходил дом с другой стороны и возвращался в свою квартирку. Соседки Андрея по парадной- бабушки-сплетницы, сидя целыми днями на скамейках у дома, с нетерпением ждали его выхода, чтобы в сотый раз обсудить его одиночество и неопрятность.

Привычка гулять вокруг дома зародилась в нем еще в подростковом возрасте.

Андрюше было 15 лет, когда все его ровесники резко повзрослели и начали увлекаться девочками. У одноклассниц за одно лето выросла грудь и появились пышные формы, а мальчики, как сумасшедшие, носились около них в попытках привлечь женское внимание. Диалоги детей сквозь были пронизаны пошлыми шутками и намеками, и учеба далеко и напрочь была ими забыта. Андрюшу же, в отличие от остальных мальчиков, мало интересовала физиология одноклассниц. Он никогда не придавал телесности слишком большого значения, хотя переходный возраст косвенно, но коснулся и его самого. Тем не менее, он по-прежнему предпочитал уделять время фантазии, изучению интересных фактов и музыке, прислушиваясь к звукам жизни. Его не интересовали отношения, которые пропагандировало все окружавшее его общество, не влекли алкоголь и сигареты, он проводил много времени наедине с собой и мамой, познавая окружающий мир и жизнь как явление. Однажды, правда, он чуть было не влюбился в девочку из 11 класса, однако она начала встречаться с парнем вне школы, и поэтому Андрюша, не успев проникнуться привязанностью к ней, быстро ее забыл.

За последующие несколько лет давление на Андрюшу усилилось, и, пока все его одноклассники c воодушевлением обсуждали отношения и спорили о видах поцелуев в зависимости от культурной среды человека, он воображал себе в голове, как встретит Ту Самую, которая будет отличаться от пошлых вульгарных девчонок из его класса, не будет требовать от него многого и поймет его увлечения. По вечерам, лежа в постели, Андрюша с улыбкой мечтал о платонической любви и выстраивал разные сценарии идеальной жизни. Все они неизменно начинались со встречи с Той Самой.

«Яркий снежный январский день. Я получил пятерку за контрольную по физике. На улице идет сильный снегопад, и снежинки крупными хлопьями кружатся и падают на землю… Ложатся на мой нос, щеки, я подставляю ладони и пытаюсь поймать снежинку, но они ускользают сквозь пальцы, а те, что ложатся на руку, тают в одно мгновение. Постоянно смотря вверх, удивляясь каждой не похожей друг на друга снежинке, я уже подхожу к дому, собираюсь сворачивать за угол, как вдруг мое тело врезается во что-то приятное и живое, и, еле устояв на ногах, я резко останавливаюсь и опускаю глаза. Та Самая. Она так же, как и я, неловко улыбается, поправляет задетую моим плечом куртку и смотрит мне прямо в глаза. «Ой, извини, пожалуйста. Я..э.. видимо засмотрелся». «Да ничего страшного, у меня тоже такое часто бывает. Люблю разглядывать снежинки». «Правда?» «Да.» «Они т-такие красивые, и все разные, и..и.. и их так много.. Я в детстве думал, что их вручную изготавливает Бог». «А я представляла, что они все кусочки облаков» «Ого!» И вот я уже провожаю ее до дома, мы обсуждаем снежинки, и искусство, и смысл жизни, и то, почему блохи живут дольше выхухолей. Она заинтересованно смотрит на меня, когда я делюсь с ней идеей о происхождении звезд, а она, внимательно выслушав, мило оспаривает мои аргументы и приводит даже более интересные. Мы полюбили друг друга с первого взгляда, с первого столкновения, с первой встречи. Я поцеловал ее на третьем свидании. Когда я рассказал о моей новой девушке маме, она сильно обрадовалась, хотя и старалась сильно не показывать эмоций. Но я заметил, что после этого она словно расцвела и начала по-другому ко мне относиться. Она перестала меня жалеть и переживать о моем моральном состоянии. Теперь они с подругой реже обсуждали меня и все чаще рецепты шарлоток. Это хорошо. Пусть мама будет счастлива.»

Так размышлял он каждый день, придумывая разные сценарии встречи с Той Самой, которые все неизменно приводили к одному- удовлетворению мамы и счастью самого Андрея.

Однако в реальности Андрей не встречал ни одной девушки, даже немного похожей на образ из головы. Да даже если бы встретил, он понимал, что ни за что бы не осмелился первым с ней заговорить. Но он пытался: он пытался подстроиться по времени, останавливался на полпути, чтобы завязать шнурки, дабы встретить ее случайно; пробовал выходить из школы в разное время, идти по разным маршрутам, в свободное время он бродил вокруг дома в поиске Той Самой, но года неумолимо шли, и каждую зиму, несмотря на большие надежды, он оставался один.

Так, с годами его вера в случайную встречу с возлюбленной угасла, но привычка ходить по истоптанному маршруту осталась.

В тот день он вышел, как обычно, в то же время и в той же истрепанной куртке, и не рассчитывал ни на что. Во время прогулки он ни о чем не думал, хотя в детстве обожал это время, так как можно было хорошенько помечтать. Однако со взрослением и приобретенным жизненным опытом воображение его стало утихать, он все меньше времени уделял на утренние мечтания, перестал создавать в голове сценарии, поскольку они никогда не сбывались.

Возможно, это была одна из причин его вечной грусти и озлобленности на весь мир, хотя, наверное, истинные причины крылись глубже.

После прогулки он направился в сторону парадной, однако по пути заметил женщину средних лет, она шла перед ним с двумя пакетами, полными продуктов. В первую очередь он обратил внимание на ее длинные шелковистые волосы, спускающиеся ниже лопаток и ласково развевающиеся на холодном зимнем воздухе. Он не видел ее лица, но четко смог его представить: она была по-женски красива: в меру упитанная и чем-то напомнила Андрею одиннадцатиклассницу, в которую от чуть не влюбился в девятом классе: то ли длиной волос, то ли фигурой. Возможно, походкой или уверенным чувством самодостаточности, которое исходило от нее. Не осознавая своих действий, Андрей, поддавшись незримой, но очень сильной энергии, исходившей от незнакомки, последовал за ней, миновав собственную парадную, а затем и весь дом. Его влек не то романтический интерес, не то судорожное желание увидеть в лице этой женщины кого-то, кто способен изменить его жизнь. Он знал, он чувствовал, что в ней кроется нечто большее, чем бытовая посредственность- возможно- свобода, возможно- любовь. В тот момент в нем расцвела какая-то давно забытая им самим часть души. Он начал воображать. Мысли сначала медленно и натужно доходили до его головы, но спустя пару минут поток их уже было не остановить. Андрей представлял, как выглядит квартира незнакомки, где она работает, какой у нее голос и какой парфюм она использует.

Спустя пару минут женщина остановилась чтобы поменять в руках пакеты, и тогда Андрей с удивлением для себя обнаружил, что подходит к ней и начинает говорить:

–Д-девушка, извините, э, я вас не отвлекаю.. ну то есть я хотел спросить не были бы вы против, если бы я вам помог сумки донести… Ну, если вы хотите конечно..только вы не подумайте, я не маньяк.. В общем вот ..может быть, вы не против…

Она сначала растерянно смотрела на Андрея, а затем ласково открыто улыбнулась ему:

–Не против, конечно. Вы можете меня проводить до дома, если вы готовы пройти несколько кварталов,– ее голос был ласковый и мягкий, он напомнил Андрею голос матери, когда она рассказывала ему разные истории перед сном.

–Ко-конечно готов..ну, то есть мне несложно. То есть с радостью,– он смущенно посмотрел на нее, и, увидев поддержку в ее взгляде и искреннюю добрую улыбку, взял из ее рук пакеты.

Они шли около пятнадцати минут прогулочным шагом. Андрей впервые за долгое время уходил так далеко от своего дома, но он не обращал внимание на окружающую его обстановку, на сменяющиеся друг другом типичные хрущевки, на людей, проходивших мимо, он даже не заметил невероятно красивого снегопада- такого красивого, какого не было долгие годы. Крупные хлопья снежинок, словно замедляя движение времени, очень плавно кружились в воздухе и, попадая на одежду, сохраняли свою форму еще продолжительные несколько секунд. Но Андрей всего этого не замечал- так сильно он был увлечен разговором. В основном диалог вел он, однако по ее реакции на его слова он чувствовал, что она была не против. Она выслушивала его с неподдельным интересом, смеялась, слыша непривычные для себя формулировки и уточняла детали его рассказов. Его же интонации в тот момент была присуща некоторая детскость и наивность, его взгляд впервые за десятилетия был беззаботно открыт, и в его глазах, казалось, что-то засияло- доброта? доверие?

–А вы никогда не задумывались, почему у разных животных разный срок жизни?.. Подождите, не говорите. Вы можете предположить, что это зависит от его размера, так? Ну допустим кит и муха. Но это не так, оказывается! Вы знали, что блохи живут дольше крыс?

В ответ она удивленно поднимала брови и, давая ему полностью договорить, отвечала:

–Знаете, а это очень интересно. Я правда никогда об этом не задумывалась.

Спустя 15 минут они остановились у ее парадной. Он стоял с абсолютно счастливым выражением лица, не веря происходящему с ним. Он ощущал легкий мандраж от нахождения так близко с женщиной, и на долю секунды ему показалось, что он снова поверил в Бога.

– Спасибо вам. Ну, что выслушали. Знаете, вы о-очень хорошая. Я э.. может, мы могли бы.. ну встретиться еще раз? Ну если вы не против..– он поднял слегка покрасневшее от смущения лицо и посмотрел ей в глаза- в его взгляде читалась истинная преданность и готовность подчиниться любым ее действиям.

– Знаете, я замужем,– каким-то простым, ненавязчивым тоном сказала она, плотно сжала губы и пожала плечами, – но я думаю, мы могли бы встретиться еще раз. Мне было бы очень интересно услышать продолжение о том, почему же все-таки мухи-или кто там?!– так долго живут.– Снова уголки ее губ растянулись в разные стороны, и на ее лице появились две милые ямочки на щеках. Она посмотрела на него таким проникновенным, понимающим, добрым взглядом, что он, сам того не чувствуя, покраснел и улыбнулся так широко, как только было возможно. В ту секунду все складки на его лбу разгладились, плечи расправились, и он впервые за долгое время почувствовал почву под ногами.

–..Т-тогда до встречи..?– робко от смущения произнес он и ласково отдал ей пакеты с продуктами.

–До встречи,– в последний раз она взглянула на него и улыбнулась.

Она не оставила своих контактов. Ни номера телефона, ни адреса. Он знал только ее подъезд, да и его он помнил смутно и вряд ли бы второй раз смог найти ее дом- он не запомнил маршрута, по которому они шли. Прощаясь, они оба понимали, что вряд ли когда-либо снова увидятся, но для обоих этот момент был уже второстепенным.

Он шел как-то по-особенному легко, шел куда глаза глядят, и в его голове оживленно крутились слова, которые от скорости его мыслей не могли выстроиться в предложение: «звезды, кружевные занавески, снежинки, Бог, Та Самая».

В тот день с той встречи в нем что-то изменилось. Теперь он был уверен, что встретил Ту Самую. Он встретил ее, как и в своих мечтах, абсолютно нечаянно, наткнувшись на улице «в нечто приятное и живое». Словно следуя сценарию своей жизни, он поделился с ней всеми сокровенными мыслями, она улыбалась и понимала каждое сказанное им слово. Она возродила в нем детскую трепещущую душу, желание быть услышанным и понятым.

Он пришел к себе в квартиру непривычно поздно, снял куртку и посмотрелся в зеркало. В отражении он увидел человека средних лет приятной внешности с добрым лицом и светящимися от счастья глазами. У этого человека все еще было впереди. Затем он прошел в комнату, с тихим скрипом открыл крышку старого фортепиано и начал играть мелодию, которую стены этой квартиры еще никогда не слышали. Мелодия была не похожа ни на светло-печальный ноктюрн Шопена, ни на произведения других классиков- это было что-то новое и самобытное. Тихие и нежные звуки плавно переплетались с сильными и громкими, словно дающими о себе знать на всю планету. Это была красивая мелодия, рассказывающая историю о человеке- не о маленьком и жалком, но о человеке с уникальной судьбой и умением видеть прекрасное. О человеке, единственном в таком роде, но не одиноким на этой планете, мечтающем, с богатым воображением и неустанно детской душой.