Маги острова Финадель и их волшебный друг Ди-ди

Глава шестая

Необычное в обычном

или

Было ли то, чего не было

Не смотря на волнения Даниэля, по поводу того, что в одно прекрасное посленовогоднее утро, удивительная магия признания его чужой семьей, – развеется, – с течением времени, она никуда не исчезала. И Алена, и Александр Орловы продолжали считать мальчика своим сыном, который жил с ними с самого своего рождения, как, впрочем, и до него. И даже то, что у Даниэля в доме Орловых не было ни одной своей вещи – их ни капельки не смущало. Отсутствие вещей Даниэля оправдывалось очень просто, хотя и странно, – Даниэль совершенно внезапно вырос из всей своей одежды, и родители отдали ее нуждающимся многодетным соседям. Ну и, конечно же, сразу по окончании праздничных выходных, у Даниэля в доме Орловых появился, как бы, новый собственный гардероб – в кортом была и домашняя одежда, и одежда для прогулки, и… одежда для школы.

Кстати, мысли о школе вызывали в сердце Даниэля особые переживания – он не представлял, как будет учиться в обыкновенном не волшебном мире, среди совершенно незнакомых ему не волшебников; и как объяснит и одноклассникам, и учителям, как сумел родиться на целых семь лет позже своего младшего брата. Но проводя с семьей чудесные каникулы, Даниэль просто не подозревал, что впереди его ждет нечто еще более странное, чем чудо с родителями.

В первый же послепраздничный день, новоиспеченные братья столкнулись с тем, что, ну, совсем никак не укладывалось в их головах. Даниэля признавали практически все подряд. Его знали все одноклассники. Более того, двое из одноклассников даже считали мальчика своим лучшим другом, и сразу при его появлении на пороге школы, засыпали кучей вопросов о том, где и как он провел новогодние каникулы. И стали наперебой рассказывать о своих волшебных – разумеется, в переносном смысле, – приключениях. А потом долго смеялись, вспоминая, как на прошлый новогодний праздник в школе, Даниэль сбил с ног Деда Мороза, который шел на утренник первоклашек. И потом сам вынужден был нарядиться в оного. Причем, новый Дед мороз выглядел весьма комично – его чрезмерно длинное пальто волочилось по полу, а борода, свисающая до самых колен, росла от самых глаз.

Знали Даниэля и учителя, и даже ставили его в пример другим детям, как одного из лучших учеников младших классов их школы. Даниэль удивленно слушал похвалы в свой адрес и страшно конфузился, потому как не знал, как должен вести себя один из лучших учеников обыкновенной не волшебной школы, и какими знаниями он должен обладать.

Но и чудес со школой, видимо, было мало какому-то великому тайному магу, – Даниэля узнавали все соседи. Среди коих, была та самая, упоминаемая родителями, многодетная семья. И эта семья, при каждой встрече, демонстрировала Даниэлю, якобы, его расчудесную одежду, надетую на четверых детей разного возраста, которые благодарно улыбались юному магу улыбками, почти достигающими ушей – мол, вот, какой ты молодец, что так внезапно вырос сразу из целого гигантского гардероба.

В общем, жизнь Даниэля в неволшебном мире, была для всех чем-то естественным. А для самого Даниэля и Кристиана – сверхъестественным.

Благодаря своей сообразительности и, возможно, не оставляющей его и здесь, силе волшебства, Даниэль постепенно начал привыкать к не необычному для него обычному миру, и скоро, действительно, стал одним из лучших учеников и в неволшебной школе. Но время от времени мальчика все-таки беспокоил тот факт, что окружающие помнят ни капельки не знакомое ему его прошлое.

И как-то, – уже в один из последних учебных дней перед новыми новогодними праздниками, Даниэль дождался Кристиана у школы после уроков, и указал на своих, якобы, лучших друзей, стоящих в сторонке.

– А ты знаешь, что Алеша и Вадик дружат со мной с самого детского сада? – криво усмехнувшись, спросил он.

– Не знаю. Но уже не удивился бы, даже узнав, что они дружат с тобой с самого рождения, – тоже усмехнулся Кристиан.

– Тебе, все – шутки…, – Даниэль немного помолчал и проскреб ногтями за ухом. – А я, вот, тут думаю…. Нас с тобой двое, верно?

– Ну…, – Кристиан сделал вид, что тоже задумался и, ткнув в грудь брата пальцем, медленно произнес: – Один. – Затем, ткнул в свою грудь, – Два. Ну, да, все правильно, – нас – двое.

Даниэль проигнорировал вторую шутку.

– Двое – это мало. Нас – мало. – А их…, – он обвел взглядом снующих туда-сюда многочисленных учеников, чувствующих себя почти совершенно счастливыми, потому как их носы, в отличие от носов юных волшебников, уже улавливали сладкие ароматы долгожданных новогодних каникул. – А их…, да еще и вместе с учителями, директором, соседями, и прочими, прочими, прочими…, – много. Их – очень много.

– Ну, да. И?

– И вот как ты думаешь, – что наиболее вероятно – то, что с нами двоими что-то не так, или со всеми ними?

– Ну…, не смотря на то, что их много, а нас… – мало, я думаю, что что-то не так, все же с ними. Ведь мы-то помним, как все было на самом деле, до этого странного поворота в нашей жизни.

– До поворота? Скорее, до перетягивания меня из одного мира – в другой. Тогда, скажи мне, – чья это магия? Кому ее нужно было создавать, и зачем??? – Если ты прав, что мы правы…. Ведь и все эти люди тоже помнят, как было, – Даниэль повторно скользнул взглядом по окружающим, – только совсем по-другому помнят. Так что, наличие, как бы «правдивых воспоминаний» в наших с тобой головах – не аргумент.

– И все же я остаюсь при своем, – не уступил Кристиан – и без всяких там «как бы». А ты?

– Ну, и я тоже, – Даниэль пожал плечами. – Мы же, в самом деле, волшебники…. Или как?

– В самом деле, – и в доказательство, Кристиан щелкнул пальцами, отчего те слегка заискрились. Этому горячему щелчку прошедшим летом научил Кристиана сам Даниэль, когда они с родителями ходили в поход, во время которого, при приближении темной ночи в темном лесу, выяснилось, что все четверо забыли взять с собой спички для розжига костра. – И уже через несколько дней, ты точно перестанешь задавать такие смешные вопросы.

– Хорошо бы, – выдохнув, Даниэль довольно улыбнулся. – Побежали уже домой. Нам ведь сейчас надо как можно больше времени с родителями проводить. А то скоро по ним скучать придется. Сильно скучать.

– Ага, теперь мы вместе будем скучать по нашим родителям, – слово «нашим» Кристиан заметно подчеркнул. – Эх, жаль, Ди-ди здесь нет, с ним бы, вмиг до дому долетели. Но, ничего – еще налетаемся. А пока, так уж и быть – побежали! И, кстати, я тебя в этот мир вовсе не перетягивал.

– Ну, я же – в переносном смысле, – оправдался брат.

– А в «переносном смысле», – это в смысле, что тебя Ди-ди сюда перетянул?

– Ага, именно.

И мальчики, обгоняя друг друга, с веселым смехом, помчались в сторону их общего любимого дома.

Дома, как и в школе, кипела предпраздничная работа – родители боялись не успеть нарядить и украсить все, что можно было украсить – начиная с чудом не пронзившей потолок своей длинной макушкой елки, и заканчивая – окнами, которым было недостаточно льнущих к ним снежинок снаружи.

– А ведь они и не представляют, что до праздника еще чуть ли ни целый год, – подмигнув Кристиану, сказал Даниэль, уже вечером двадцать девятого декабря, рисуя белоснежной зубной пастой на холодном стекле очередную гигантскую снежинку.

– Ничего, – в ответ подмигнул Кристиан. – Главное, что ни снежинки на улице, ни наши – до праздника не успеют растаять.

– Ну, да, только вот твоя снежинка уже тающей выглядит.

– Это оттого, что у меня руки немного дрожат от волнения. А ты разве не волнуешься? Ведь уже сегодня….

– Да, уже сегодня, – рука Даниэля, как по приказу, немного дрогнула, и его снежинка тоже превратилась в тающую. – Естественно, волнуюсь. Но, в отличие от тебя, не из-за встречи с волшебной школой. Чего я там не видел? Я волнуюсь из-за возвращения назад.

– Так назад-то еще не скоро. Да и что об этом волноваться – ты же не хуже меня знаешь, что родители даже не заметят нашего долгого отсутствия.

– Да не в том же дело….

– А в чем? Из-за чего ты еще можешь волноваться по поводу возвращения сюда?

– Из-за возможного…, – начал объяснять Даниэль. Но его прервали вошедшие в гостиную родители, при которых мальчик, естественно, не мог продолжать говорить о чем-либо связанном с волшебством.

– Отличные снежинки, – сходу похвалил детей папа.

– Это в том смысле, что они отличаются от нормальных снежинок? – не очень весело пошутил старший сын.

– Это в том смысле, что они замечательные, – засмеялась мама.

– Ну, да, не заметить кривые снежинки, сложно, – поддержал брата Кристиан.

– Как и вас, – закивал папа, уперев руки в бока. – Мы же вас, вроде, стекло разрисовать попросили, а не себя. Чего вы чумазые-то такие?

– Чумазые – те, кто грязью пачкаются, а мы белой пастой намазались, которая, между прочим, не пачкает, а чистит.

– Ага, – поддакнул брату Даниэль, – мы же зубной пастой зубы дважды в день чистим, а не пачкаем.

– Значит, вас правильнее называть не испачкавшимися, а почистившимися? – усмехнулся папа, поднимаясь на стул, стоящий рядом с елкой.

– А мне не важно, как это называется, – сказала мама – мне такими наши дети даже больше нравятся. Потому что пахнут волшебством.

– Ну, не волшебством, а мятой, – папа, кряхтя, встал на цыпочки, чтобы дотянуться до макушки.

– А мне почему-то кажется, что волшебство пахнет именно мятой, – пожала плечами мама.

Мальчики озадаченно переглянулись и тоже пожали плечами – откуда их маме было знать, чем пахнет волшебство.

– Ну, не знаю, как по-моему, так волшебство пахнет мандаринами и хрустящим снегом, – уже сквозь зубы процедил папа, с огромными усилиями вкручивая сложенную вдвое макушку в основание сияющей звезды. – И…, и еще, конечно…, елкой, – в этот момент он неосознанно поставил одну ногу на спинку стула, а стул оторвал от пола сразу две свои ножки.

Видя, что папа вот-вот повалится прямо на колючее дерево, мальчики, – тоже, кстати, неосознанно, – вытянули перед собой руки и, мысленно поймав воображаемое волшебное сияние, столь же воображаемой удочкой, нарисовали в воздухе волшебный знак, который должен был преобразовать силу волшебства в равновесие. И толи воображаемое волшебство, действительно сработало, толи папе просто очень повезло, – но его стул передумал сбрасывать с себя неловкого наездника и, в момент, перестав брыкаться, глубже, чем прежде, вдавил ножки в мягкий ковер.

– Уфф, – выдохнуло все семейство одновременно.

Папа спрыгнул на пол, и повторно уперев руки в бока, высоко поднял голову, говоря такой позой, что он очень гордится своими достижениями. И ни мама, ни дети, не упрекнули главу семейства в том, что звезда уперлась верхним лучом не в потолок, а в стену.

– Замечательно, – только сказала мама и поцеловала папу в раскрасневшуюся щеку.

– Точно! И даже отлично! – поддержали ее мальчики, при этом покосившись на свои тающие снежинки.

– Ну, вот, до нового года еще два дня, а мы уже почти готовы! – заключил папа.

– Ага, – до нового года еще два школьных полугодия, – а мы уже готовы, – прошептал Кристиан.

– Смотря к чему…, – туманно шепнул Даниэль, и спрыгнул с подоконника прямо в мамины объятья.

– И все-таки волшебство пахнет мятой, – сказала мама, поцеловав старшего сына, а потом и младшего – в их мятные щеки, и с наслаждением сделав глубокий вдох. – Ну, что, пришло время тратить зубную пасту по ее прямому назначению? Чистить зубки – и спать!

Дети тоже поцеловали маму – раз так по десять, и бросились расцеловывать папу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.