Записки Чудоголовой

Запись четвертая

Чудо

Вера накрывала на стол и рассказывала мне о своих планах по поводу будущих фотосессий. Она тараторила так быстро, что я с трудом улавливала смысл. Передо мной возник стакан с газированной водой.

– На, охладись, – вставила Вера в свою речь так, будто эти слова были частью описания, только что нафантазированного ею костюма.

В этот день я забросила все свои дела, чтобы помочь подруге найти в магазинах точно те ткани, что она нарисовала в воображении, и наскоро сляпать шедевральные наряды, от которых Верины клиенты будут просто обязаны прийти в полнейший восторг. Как вы, наверняка, уже догадались – Вера – фотограф. Преимущественно – семейный.

Я угукнула, и опустила взгляд в стакан. Да-да, именно в стакан, даже, если еще точнее, – практически на самое его дно, от которого отскочил пузырек газа, не похожий на все остальные. Поднимаясь наверх, он сначала отразил в себе плохо различимую улицу; затем, – магазин с крупными буквами – «ЗОО»; чуть позже, – забавные мордочки различных животных; раскрылся подобно лотосу, и… я отключилась. Точнее, – нырнула в тот самый зоомагазин и зависла над большой клеткой с кроликами. К клетке подошли двое мужчин. Один из них был увлечен разговором по телефону.

– Какого вам? – спросил второй мужчина, и я поняла, что он продавец.

Мужчина с телефоном, не глядя, опустил свободную руку к клетке, поблуждал по ней указательным пальцем, и ткнул в белоснежного кролика с черным пятном в форме сердца за правым ушком.

– Вот этого.

– Отличный выбор! Клетку брать будете, или в коробочке заберете?

– Да все равно.

– Это как? – не понял продавец.

– Да это я не вам, – покупатель полез в карман за бумажником, по-прежнему не глядя ни на кролика, ни на собеседника. – Дайте самую дорогую.

– Самая дорогая – для птиц.

– Да все равно.

– Это вы, конечно же, не мне, – натянуто улыбнулся продавец.

– Это, как раз, именно вам.

Продавец скорчил гримасу, совершенно не беспокоясь о том, что покупатель заметит, – так как, такого действия, для привлечения внимания сверхзанятого человека, было точно недостаточно, – и запихал кролика в птичью клетку.

Я тоже скорчила гримасу, тем более не переживая, что ее кто-то заметит, и хотела переместиться к птичьему отделу, – ведь разноцветные болтуньи меня всегда привлекали больше пушистых комочков, – но не смогла, – к клетке с кроликами меня будто приклеили самым качественным клеем.

– «У меня что, сегодня миссия по спасению ушастиков?» – мелькнуло в невидимой голове.

Покупатель, успевший получить от меня прозвище «Все равно», ушел. Время замедлило ход. Уже даже начало казаться, что у меня затекла спина, когда в магазин ворвалась девочка лет восьми, тянущая за собой маму.

– Иди скорее сюда. Он там. Там, смотри!

– Который? – спросила мама, склонившись над клеткой с кроликами.

Девочка присела на корточки и ее радость резко сменилась на сильную тревогу.

– Дяденька, а где он?

– Кто? – не понял продавец.

– Мой кролик – с сердечком за ушком.

– Ой, простите, я не знал, что это ваш кролик, – улыбнулся мужчина. – Его забрали. Минут десять назад. Вы чуточку опоздали, но….

– Мама! – девочка разрыдалась – прямо вот так сразу и по-настоящему. – Я же говорила, что нужно было пойти вчера!

– Ты же знаешь, милая, – вчера я не могла, – женщина обняла дочку. – Я только вернулась с работы и должна была приготовить нам ужин.

– Но у нас осталось еще несколько самых очаровательных кроликов, – предпринял вторую попытку продавец. – Любой из них будет счастлив, отправиться жить к такой прекрасной принцессе.

– Мне нужен мой кролик! – выпалила девочка, вытерла нос рукавом платья, и потянула маму в обратном направлении.

– Простите, – оглянувшись, шепнула женщина.

– Какой избалованный ребенок! – бросил продавец толи кроликам, то ли мне, и вернулся за прилавок.

Я проследила глазами за несостоявшимися покупателями. Тонкие плечи девочки вздрагивали на каждом шагу. А ее мама вынула из сумочки платок и, пройдясь им по лицу дочки, промокнула свое.

Я поняла – женщина тоже плачет.

– Странная история, – пробубнила я, и… едва не клюнула носом в стакан с уже выдохшейся водой.

– Вот и я о том же, – отозвалась Вера, судя по запаху, как всегда, пережарившая омлет. Но, творческому человеку простительно. – Я уж думала, ты там заснула. Впервые кто-то слушает меня так внимательно, ни разу не перебивая.

– Ну…, ты интересно очень рассказываешь, – выпалила я и, залпом выпив невкусную соленую воду, побежала к выходу.

– Ты это куда? – Вера побежала за мной прямо с истекающей маслом кухонной лопаткой.

– Я скоро вернусь.

– Не-ет…, мы завтракаем и идем по магазинам.

– Успеем. А я могу опоздать. Понимаешь, там кролика могут купить. И тогда девочка….

– Какого еще кролика?

– С сердечком за ушком. Белого.

– Ты что, в стакане с водой это увидела? – подколола меня подруга.

– Да…, ну, то есть, вчера он еще был в магазине. А дочка одной моей знакомой, искала именно такого. И, если его заберут до них, девочка очень расстроится. Понимаешь?

– Не понимаю. Девочка расстроится из-за зверушки…. Ты что, детей не знаешь? Сегодня ей подавай кролика с листочком….

– С сердечком.

– Да все одно. Завтра – в цветочек. Послезавтра – полосатого, как тигр. А через неделю – вообще крокодильчика захочет, или того хуже – крысу. Фу! Кто их только покупает? – подруга брезгливо поморщилась.

– Не знаю, – я сдернула с крючка свою сумочку. – И девочке нужен именно кролик. И это важно! Жди! Омлет можешь слопать, а печенье – мне оставь.

– Из-за твоего зай… кролика, весь пол заляпала! – вместо «пока», крикнула мне вслед Вера.

Я оббежала три похожих зоомагазина. И в каждом сначала пугалась, что сердечный кролик уже продан, а потом, внимательнее оглядывая обстановку, успокаивалась, – магазин не тот.

И вот, я влетела – ну, не в таком буквальном смысле, как в первый раз, – влетела в четвертый магазин. И сразу увидела его – господина «Все равно».

Его палец уже прицеливался, чтобы совершить роковой выстрел. У меня перехватило дыхание. – «Такой не уступит», – мелькнуло уже в видимой голове.

Я совершила несколько кроличьих прыжков, едва не снеся стоящие на пути клетки сегодняшнего завоза и, в последний момент, успев перехватить выстрел, выпалила:

– Мне – этого!

– Соблюдайте очередь, – сказал продавец. Но, к моей, – или не моей, – великой радости, палец господина «Все равно» поменял цель.

– Я возьму просто в коробочке, – опередила я вопрос продавца и, теперь уже соблюдая очередь, встала у прилавка за сверхзанятым мужчиной.

Присев отдохнуть в уличном кафе в десятке метров от зоомагазина, я заказала стакан не выдохшейся газировки, хотя и немного опасалась ее. К счастью, все ее пузырьки оказались совершенно обычными – лишенными сюрпризов. За что я даже поблагодарила официантку, вручив ей чаевые.

– А что, бывает вода с сюрпризами? – спросила девушка. – Это же просто минералка.

– Вы и не представляете, чем в наше время могут напичкать даже просто минералку, – многозначительно закивала я. И тут…, снова чувство дежавю.

Я сорвалась с места, но, добежав до магазина, поняла, что забыла коробку на сиденье в кафе.

– Наш хозяин уже чуть саперов не вызвал, – улыбнулась мне официантка. – Прислушался…, не выходя из кухни…, говорит: – «Слышите, тикает?».

– Скребется, – объяснила я. – Так я же только….

– Да его и салфетка, уложенная домиком, сразу пугает.

– Салфетка… домиком…. Ну, волнения, относительно коробки, я, конечно, понимаю. Но салфетка… домиком…. – Я почесала себя за ухом, думая в этот момент все же больше о кролике, чем о салфетке и, не дождавшись разъяснений, уже через две секунды, второй… или третий раз, влетела в зоомагазин.

– Неужели, брак обнаружили? – оглянулся на меня продавец, уже разочаровавшийся угодить разрыдавшейся девочке.

Я хихикнула, мысленно укусила себя за то, что допустила детские слезы, и преградила девочке путь.

Та воззрилась на меня глазами, в которых могли бы плавать рыбки.

– Это не тебя тут кое-кто разыскивает?

– Кто? – от неожиданного вопроса, девочка перестала всхлипывать.

Я раскрыла коробку.

– Чудо! – вырвалось у малышки. – Меня-меня!

– Ну, тогда – он твой.

– Но, ведь, так нельзя…, – мама девочки попыталась вернуть мне зверька, но я стояла на своем.

– Я слышала ваш разговор. Забирайте. Даже и не переживайте. Я все равно больше птичек люблю.

– А сколько он стоил?

– Знаете, у меня сегодня хороший день. Так что, пусть будет подарком. Пожалуйста. Мне будет приятно.

– Пожалуйста! – повторила за мной девочка, – моря в ее глазах уже пересохли. Хорошо, что в них не было рыбок.

– Вы и не представляете, какое большое дело сейчас сделали, – на глазах мамы все-таки выступили слезы, которые я надеялась не увидеть. Впрочем, это были совсем не те слезы. – Можно, мы вас, хотя бы, пирожным в кафе угостим?

– Можно, – не без удовольствия согласилась я. – Только вы там коробку не оставляйте, и из салфеток домиков не стройте.

– Почему? – подняла брови девочка. – Я люблю домики делать… из салфеток. Уже делала. В этом кафе.

– А…, тогда понятно, откуда эти мысли про салфетки, – засмеялась я. – Говорят, там хозяин очень боится необычных салфеток и живых коробок.

– Думает, из них привидение какое-нибудь ка-ак выпрыгнет? – теперь засмеялась девочка.

Я кивнула, глядя в ее счастливые глаза.

– Понимаете, у моего папы – Дашиного дедушки, был точно такой кролик. – Принялась объяснять женщина, пока Даша убежала выбирать за всех пирожные. – Месяц назад папы не стало. А дочка очень его любила. Они были как самые лучшие друзья. Понимали друг друга, как у них говорилось, – с полувзгляда. И вместе нянчили дедушкиного любимца – кролика с сердечком за ушком. Однажды Даша даже попросила меня сшить кролику ошейник, – на случай, если тот потеряется, и просто для красоты. Она пожертвовала на этот ошейник свое сокровище – выкопанную из земли большую серебряную пуговицу с нацарапанным на ней кем-то словом: «Чудо». Я сделала ошейник из красной ленточки и пришила к нему пуговицу, как медаль. С того дня кролик получил свое чудесное имя – Чудо.

– Теперь я понимаю, почему Даша так огорчилась, – сказала я.

– И еще…, для Даши это не просто кролик, похожий на дедушкиного. Для нее это – тот самый кролик. Вчера вечером она прибежала ко мне вся запыхавшаяся, и сообщила, что Чудо нашелся, и мы просто обязаны прямо сейчас пойти и принести его домой.

– А кролик вашего папы потерялся?

– Мой брат, не успев спросить Дашу, отдал его кому-то из соседей. Говорит, волновался, что без заботы отца, зверушка пропадет. Для дочки это было трагедией. Как будто у нее уже во второй раз отняли дедушку. Не знаю, права я или нет, но я не стала переубеждать Дашу. Наверное…, пусть пока верит в чудо. Она же еще такая маленькая. Разве можно….

Услышав очередную привязку чуда к детскому возрасту, я невольно скривила рот набок.

– Вы со мной не согласны?

– Нет, совсем наоборот, – одернула я себя. – Еще как согласна. Вы никому не позволяйте разрушать ее чудо. Пусть продолжает верить.

– Пусть. Жаль, что настоящих чудес не бывает.

– Жаль, что вы в этом уверены, – неразборчиво произнесла я, и в четвертый раз увидела перед собой продавца из зоомагазина.

– Простите, совсем забыл, – отчеканил он, вынимая из кармана красную ленточку, с болтающимся на ней серебряным кругляшком. – Это идет вместе с кроликом. Снял на время, чтобы других кроликов не дразнил…, ну, чтобы не возгордился, – лицо продавца расплылось в улыбке, он, казалось, как и я, чувствовал, что участвует в совершении какого-то чуда. – Держи, – и мужчина протянул бонус как раз подоспевшей Даше.

Даша едва не уронила тарелочку с пирожными.

Серебряный кругляшок блеснул на солнце, и повернулся ко мне обратной стороной.

Дашина мама ахнула и онемела. А я прочла четко нацарапанное на металле слово: «Чудо».

Сияющая Даша открыла коробку, и кролик, как дрессированный, сам вытянул шею. Ленточка заняла свое законное место, мокрый носик вздернулся кверху.

– Вот видите, – возгордился, – засмеялся продавец.

И мы все тоже засмеялись. И девушка официантка – засмеялась, заразив при этом улыбкой молодую семью за соседним столиком.

Радость она штука заразная. И мне кажется, что обязанность каждого жителя нашей тесной планеты – делать ее все более и более заразной. Ни один заразившийся мне точно не возразит. А вы? Заразились?

Молодая семья, кстати, чуть позже даже подошла поиграть с Чудом.

Такая вот история. Вам, конечно, самим судить, что бывает, а чего – нет. А я верила в чудеса, верю, и буду верить! Чудоголовым быть, как говорится, не запретишь.

Ну, вот, только собралась закончить запись на милых моему сердцу словах о чуде, как вспомнила, что вас, наверное, волнует, ожидавшая меня все это время Вера. Не волнуйтесь, я успела вернуться к ее столу раньше, чем она отшкрябала от сковородки, пригоревший омлет. Подруга у меня не очень расторопная, особенно, когда фантазирует о своих расчудесных костюмах. Так что, это еще вопрос – кто из нас более чудоголовый. Хотя…, учитывая события последнего месяца, – все ж таки, я.

Запись пятая

Перерождение

Я вышла от Веры – мы только что закончили пошив последнего из придуманных ею костюмов для фотосессии. Это было замечательное, совершенно сказочное детское платье.

– Как жаль, что я уже не ребенок, – позавидовала я маленьким Вериным клиенткам и, чтобы хоть как-то утешить себя, села на качели. Мой взгляд упал на песочницу. Там пожилая женщина лепила куличики со своей внучкой. И делала она это с таким увлечением, что я снова позавидовала маленькой девочке. – Вот бы мне такую бабушку, которая, вместо того, чтобы бранить за испачканные руки, и пугать миллионом вредных существ, способных переместиться из песка в мое тело, сама не брезгует усесться прямо на песок и даже сварить из него кашу.

Бабушка как раз насыпала в пластиковую формочку песок и собралась залить его водой. Ее большие очки сползли на нос, она поправила.

– «Какие мутные линзы», – подумала я. По одному из стекол очков пошли круги, как круги от упавшего в воду камня. И вот, я уже не на качелях. Я в доме номер тридцать восемь, на Памятной улице. Молодая женщина плачет, жестикулируя руками у самого лица молодого мужчины.

– Я уже трижды позвонила в дом престарелых. Я уже обзвонила всех ее знакомых. Я обзвонила больницы, и даже переполошила все отделение полиции. Но никто не знает, где они. Зачем твоей маме наша малышка?

– Я не знаю, – пожал плечами мужчина, взволнованный не меньше. – Ты же понимаешь – она не осознает, что делает. Она же совсем впала в детство.

– Понимаю…. Но почему бы ей не делать то, чего она не осознает, в одиночестве? Зачем она увела с собой нашу Асю? А главное – куда? Ку-да?

– Я сейчас же отправлюсь на поиски сам. Позвоню только на работу, предупредить, что сегодня больше не вернусь.

Я снова на детской площадке. Бабушка уже намешала кашу. Почерпнула ее самодельной деревянной ложечкой и поднесла ко рту внучки.

– «Да она же вовсе не играет! Для нее все взаправду!» – сообразила я.

– Ешь скорее, – сказала бабушка, – у меня еще куча дел, а я тоже играть хочу.

Малышка опустошила ложечку и закашлялась.

Я моргнула, вздрогнула от того, что качели подо мной качнулись – я уже и забыла, где сидела. Поднялась на ноги, чтобы как-то помочь малышке, и обнаружила, что самодельная ложечка только нырнула в формочку с кашей.

Обрадовавшись возможности оставить малышку голодной, я бесцеремонно выхватила ложечку из руки пожилой женщины, отвернулась и, выбросив содержимое в траву, сделала вид, что жую.

– Простите, я просто очень-очень хочу есть.

– Ничего, – немного испуганно ответила пожилая женщина. – Не бойтесь, тетенька, здесь на всех хватит.

– Тетенька? – я немного растерялась. Меня даже дети тетенькой никогда не называли, а тут….

– Ну, вы же не дяденька. – Бабушка малышки забыла про страх и рассмеялась.

– Не дяденька, – согласилась я, и поняла, что должна подыграть. – А вы, девочки, почему одни гуляете? Где ваши взрослые?

– Взрослая здесь я, – заявила пожилая женщина, заставляя меня растеряться вторично.

– В самом деле?

– Ну…, не взрослая, конечно, – бабушка стыдливо втянула голову в плечи. – Просто родители оставили меня за старшую. И вот, мне приходится с Аськой нянчиться. А я, между прочим, с подружками хотела поиграть. В куклы! Не честно же так, да?

– В самом деле, – не честно, – энергично закивала я. – А давай, я поговорю с вашими родителями. Думаю, я смогу убедить их, отпустить тебя к подружкам. Пусть с Асей понянчится кто-нибудь другой.

– Правда? – обрадовалась бабушка.

– Правда.

– Правда-правда?

– Правда-правда.

– Правда-приправда-приправда?

– Тысячу раз – правда, – пресекла я дальнейшие переспросы.

Пожилая женщина встала, лишь частично отряхнула с себя песок, и потянула за руку маленькую внучку.

– Пойдем, Аська, домой. Слышала? Теперь с тобой не я возиться буду. Бее…, – она показала внучке язык. Та сморщила носик и ответно высунула язычок.