- -
- 100%
- +
Такого отстранённого взгляда я ещё не видел. Глаза лишь механически бегали из стороны в сторону: ни интереса, ни испуга, ни тревоги или злости. В них не было ничего. Пустота. Такая пугающая пустота, что хотелось убежать от неё подальше, лишь бы она не поглотила и тебя заодно, словно чёрная дыра.
Таким Виктор Иванович приходил на работу каждый день, в своём стареньком пальто цвета пасмурного неба и грязно-коричневых ботинках. Он совершенно не казался неряшливым или странным, но он чем-то, помимо глаз, точно отличался от всего остального коллектива, и от меня, в том числе. Его обязанность заключалась в проведении самых тяжелых операций, за что его уважал весь город и даже за его пределами. Только делать он это стал без былой увлечённости, интереса, но с той же сосредоточенностью и аккуратностью. За его плечами одна единственная смерть, и то, ситуация была безвыходная.
Странно мне было слышать о совместных выходных и праздниках у коллег по работе, ведь Виктор Иванович и я, его подопечный в хирургическом кабинете, даже редко когда разговаривали друг с другом не о пациентах. Но однажды я всё же не вытерпел:
– Ну вот, спасли, казалось бы, ещё одного безнадёжного бедолагу! Неужели вы даже не улыбнётесь? Да что же с вами такое?
На секунду мне показалось, что в его глазах что-то сверкнуло, но это оказались очки, плотно прилегающие к носу врача.
– Не идёт дело… не идёт.
– Что? Какое ещё дело? Вот же, смотрите, дорогой Виктор Иванович, все живы здоровы!
Но я заработал лишь ещё один мимолётный блеск серебристых очков и кроткое «не отвлекайся», хотя отвлекаться уже было не на что. Желание узнать, в чём дело, и если будет необходимость, предоставить свою помощь, только сильнее запылало жарким огнём в моём сердце. Но на сегодня разговор уже был исчерпан, поэтому я поплёлся домой, обдумывая, какая сильная буря могла так сильно засыпать человеку глаза, что он перестаёт видеть всё вокруг, кроме рутинной работы.
Однажды я решил наведаться прямо домой к Виктору Ивановичу, хоть и не был абсолютно уверен в том, что не останусь стоять за дверью до самого утра. Но прежде чем постучать в массивную железную дверь, я приложился ухом к замочной скважине. А услышал я то, чего не слышал, наверное, несколько лет. Его смех. Удивительно, каким звонким оказался его бас, какой детской весёлостью было наполнено каждое «ха-ха-ха». Гадая, над чем же так сердечно потешается Виктор Иванович, я смог постучаться только минуты через три. И, кажется, сделал это зря, так как смех тут же прекратился, будто кто-то заморозил голосовые связки многоуважаемого хирурга.
Виктор Иванович пристально посмотрел в глазок, затем нехотя отворил дверь и уставился на меня таким строгим взглядом, что мне захотелось закрыть дверь с внешней стороны и больше никогда не беспокоить этого странного человека. Лишь в первую секунду, когда наши взгляды пересеклись, мне показалось, будто глаза его были чуть менее пустыми, чем обычно. Все оттенки коричневого и серого были собраны здесь, в квартирке хирурга. Я успел заметить кусочек обоев, уныло свисающий со стены, да небольшую табуретку, а под ней две пары обуви. Странно, ведь такие люди как он, обычно прилично зарабатывают! Двери были наглухо закрыты, а всё остальное я просто не мог разглядеть за врачом.
– Почему бы вам немного не обновить интерьер? – Улыбнуться и сказать что-то более приветливое у меня не получилось: уголки губ, будто сами ползли вниз от пристального и серьёзного прищура Виктора Ивановича.
– Почему бы тебе не убраться отсюда? – Я понял, что он хотел задать этот грубый вопрос как можно надменнее, но у него не вышло. Последние искорки смеха в его голосе бесследно исчезли, а пустота вернулась вновь. Я был в растерянности.
– Над чем это вы так безудержно смеялись? Давно я не слышал вашего смеха, – Я вновь попытался начать разговор как можно добродушнее.
– Я? Смеялся? Дружок, ну и покажется же такое…
– Да нет же, я точно слышал ваш смех! – Изо всех сил я старался не переходить на крик, но возмущение в моём голосе слышалось всё отчётливее, всё яснее, – Почему вы это отрицаете? Вы прячете что-то запрещённое?
– Абсолютно ничего. А ты впредь постарайся не докучать людям, приходя к ним домой без какого-либо предупреждения. Будь добр, оставь меня в покое.
Хирург не то чтобы с хлопком, но с некоторой силой закрыл дверь, выпроводив меня в мрачный и холодный подъезд. Больше стучаться я не намеревался. Недовольным взглядом я в последний раз скользнул по двери Виктора Ивановича и вышел из подъезда в сторону своего дома. Не ночной свежий воздух наполнял мои лёгкие, а темнота, такая скользкая и прохладная, что мурашки пробирали до самой спины. Я не обладал хорошим зрением с самого детства, но смог увидеть отдалённые мигающие огоньки в небе – звёзды. Я замедлил шаг, затем остановился совсем, запрокинул голову, практически расслабляя шею. Я не мог до конца осознать, что в буквальном смысле вижу прошлое, смотрю на эти звёзды, вглядываясь до боли в глазных мышцах. Видеть прошлое. Скорее всего, этих удивительных громадных небесных светил уже не существует, а я, как бывалый путешественник во времени, могу любоваться ими чуть ли не каждую ночь. Космос – крайне загадочная штука.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.