Полет в Эгвекинот

Продвигались перебежками. Со стороны это может показаться комичным, но мы были настроены серьезно. Алеша на карачках переползал от дерева к дереву, выглядывал, делал очередной взмах рукой. Следом бежала я. В один из таких бесконечных переходов я едва не навернулась на скользкой грязи и посчитала нужным предупредить товарищей, но в ответ получила только сердитое: «Шшшшш!» от Алеши и Тимофея, а после того как Яна благополучно достигла укрытия, раздался шлепок, к которому прилагалось несколько комбинативно-сложных непечатных выражений, весьма громкий и не менее изобретательный ответ спереди, с искусно завуалированной «просьбой» вести себя потише, а еще через мгновение из кустов, ломая ветки, пятясь, вынырнул Тимофей. Левая брючина была по колено в грязи, рубашка порвалась.

– Кажется, я его видел!

– Страйкболиста!? – оживился Алеша

– Нет, только ствол. Точнее блик прицела ствола. Мне отсвечивало…

– Тшшшш! – завопил Алеша, – сам-то не отсвечивай, а то нас заметят, – и махнул рукой, командуя Тимофею лезть за дерево.

Пока Алеша силился незаметно переползти к полуразвалившейся бетонной плите, Тимофей стал стращать нас с Яной рассказами о злобной натуре страйкбольной братии:

– Они вообще часто на заброшках играют. Арендуют и играют. И им ну очень не нравятся проходимцы! Как увидят – сразу огонь открывают! И попасть могут куда угодно! У меня у друга вот сотрясение мозга было…

– В лоб попали? – поинтересовалась подруга, поправляя волосы.

– Нет, попали-то в ногу, но падал головой, – со знанием дела произнес Тимофей и уставился на Яну в ожидании реакции и, не дождавшись, добавил, – но тебе, ты знаешь, бояться нечего. Я же с тобой. Я тебя от пуль защищу, а если не защищу, хотя бы поймаю, – и снова выжидающе уставился.

Яна говорить «Ах!» и падать в объятия мужественного Тимофея не торопилась, отвечать ничего не собиралась, а только загадочно улыбалась, размышляя, очевидно, о том, каково жить с «сотрясенным» мозгом. Зато мне было что сказать:

– А меня тут типа не существует?

– А тебя можно в качестве щита использовать. Тем более, если уж ты «типа» на кого-то упадешь, тут сотрясение всего тела будет.

– Яночка, надеюсь, страусы в твоем вкусе, потому что еще пара слов – и я зарою голову этой длинноусой птицы в песок.

– ТШШШШ! – раздалось возмущенное шипение спереди, за которым последовал душераздирающий вопль.

– Попали! – в один голос ахнули мы с Яной, да так и застыли с открытыми ртами.

Вопль приближался, а вместе с ним приближался и хруст веток, и хлюпанье тяжелых сапог, и вот уже можно было разобрать нарастающее: «БЕГИТЕ!!!», и вот уже появился из кустов взъерошенный Алеша, и мы побежали. Теперь впереди несся Тимофей, за ним – Яна и я, а замыкал процессию неудачливый разведчик. Место, где навернулся Тимофей, наша, наученная горьким опытом, троица благополучно перемахнула, а вот Алеша повторил судьбу друга. Мы уже выбрались наружу и тяжело дышали, когда тот, весь в грязи, вылез из-за забора. На лбу у него назревала многообещающих размеров шишка.

– Что, попали?! – радостно взвизгнула Яна.

– Никуда не попали. Я упал, – мрачно ответил Алеша и отвернулся.

– Хорошо, что у тебя нечему сотрясаться, – не удержалась я, – а с рогом на лбу ты, может, даже более органично смотреться будешь.

– Сейчас договоришься…

– Погоди, Алеша, а чего мы тогда бежали? – перебила Яна.

– Я их видел. Клянусь четвертями Барса, они стреляли мне в спину, но я уворачивался и, не без потерь, ушел от пуль!

Мы уважительно уставились на, раньше нелепую, шишку:

– А много их было? – не без зависти спросил Тимофей.

– Черт знает! В темноте не разглядел.

– Так светло же…

– Стреляли из-за кустов!

– А как же…

– Я только тени видел!

– И сколько…?

– Да не до считал я! Меня в тот момент другие вопросы волновали, знаете ли! – окончательно разозлился Алеша и, смерив нас взглядом исподлобья, затих.

Больше мы ничего не спрашивали и всю дорогу до метро обсуждали, кто храбрее. Алеша орал, что он, потому как шел впереди, Тимофей на это возражал, что тяжелее всего прикрывать тыл, а я твердила, что, будучи центральным звеном, отвечала за Яну, да и бежать мне было тяжелее всего: не отстать – не ускориться! Яна не доказывала ничего и только время от времени силилась внести свою лепту:

– А я с братом тоже однажды на заброшку ходила, и там нас страйкболисты поймали, и они…

Но нам было не до историй. Мы мерились, кто из нас больше мужик!