12 причин моей ненависти

Слабый однажды может стать сильным,

и начать вершить свою справедливость —

праведную месть.

Глава 1. Почему мы здесь?

Катя очнулась, испытывая боль — будто её тело пыталось вспомнить, что с ней случилось, но мозг отказывался. Голова была тяжёлой. Лоб горел. Каштановые кудри — мокрые и тяжёлые от пота, прилипли к коже, как клейкие лапы медузы, и не отпускали. Дышать было трудно. В горле саднило. Запах травы ударил в нос, заставив её поморщиться. Резкий крик мужчины пронзил уши, отдаваясь пульсом в висках:

— Что здесь происходит? Это что, какая-то шутка? Эй, где я?

Руки почти не слушались. Слабость раздражала. Катя собралась с силами, чтобы стянуть с глаз повязку. Теперь она могла видеть источник шума. Это был мужчина лет шестидесяти-шестидесятипяти. Он ходил по пляжу из стороны в сторону, размахивая руками и причитая:

— Кто-нибудь мне объяснит, наконец? Что происходит?!

Девушка огляделась: вокруг — только пальмы, песок и вода. Берег ласкали волны. «Нужно осмотреться», — подумала она. Пошатываясь, сделала несколько шагов. Но ноги не слушались — её повело в сторону. Приземлилась у подножья дерева. Кружилась голова.

— Полегче, красотка, — сказал парень, оказавшийся рядом. — Посиди немного. Похоже, нас чем-то опоили. Нужно дать телу время, чтобы прийти в себя.

Сил для решительных действий больше не осталось. Катя прислушалась — и села подле него. Он обаятельно улыбнулся, слегка наклонившись в её сторону. Зелёные глаза сверкнули — не просто дружелюбно, а с тёплой искрой, будто он знал: его очарование не знает границ.

— Я Дима, а ты?

— Катя.

Пожилой человек всё ещё кричал — до тех пор, пока один из мужчин, сидевших в нескольких метрах от него, не гаркнул:

— Закрой свой рот, чёрт возьми! И так в ушах звенит!

Тот, в ответ, тихо извинился — и замолчал. Опустился у ближайшей пальмы. Не сел, а упал. Казалось, всё это время он держался лишь на своей вредности. А теперь силы вытекли из него — как песок сквозь пальцы.

На пляже — дюжина человек. Ни один не уходил. Все медленно и осторожно начали сдвигаться ближе, будто ища в соседях не столько ответы, сколько подтверждение того, что происходящее — не сон.

— Значит, никто из вас не знает, почему мы здесь… Это жутко.

— Наверное, какой-нибудь чертов розыгрыш!

— Вы что-то помните?

День был теплым и ясным. Солнечные лучи мягко грели кожу, легкий бриз освежал. А двенадцать человек копались в своих воспоминаниях, чтобы восстановить цепочку событий.

— Я выходила из кофейни. Это последнее, что помню, — медленно сказала Катя. Её взгляд был туманным — будто смотрела внутрь себя.

— Я был в барбершопе. Потом — ничего. — Мужчина лет сорока пригладил волосы — медленно, будто проверяя, что прическа не испорчена.

— Я была в клубе, — прошептала третья.

— А я выходил из вуза, был ветреный вечер…

— Возможно, каждый из нас что-то выпил, — сказал кто-то тихо. — Чай, кофе или коктейль. — Несказанное слово «доза» ядом пропитало воздух. — …с транквилизаторами. Или чем-то похожим.

— Но почему это сделали с нами?

Все замолчали, погрузившись в размышления. Предположения были разными.

— Это может быть частью шоу, — сказал один из мужчин. — Но на участие нужно согласие. Я его не давал.

— А может, это просто сон? — прошептала миловидная блондинка.

Дима ущипнул её за запястье — не нежно, а проверяя. Она вскрикнула, и ударила его маленьким кулачком по предплечью. Он рассмеялся.

— Не очень похоже на сон, правда, милочка?

— Не называй меня так. Меня зовут Вика. — Голос её дрожал от обиды. Она могла бы выглядеть глупо — но детские черты лица и тонкая, будто вырезанная из камня, фигурка сделали её капризность, её хрупкость милыми.

Несколько мужчин застыли, глядя на неё. На секунду забыли о своей беде.

— Нас накачали чем-то и привезли сюда. — Полная девушка с русыми волосами пригладила и без того прилизанные волосы. — Не думаю, что это случайность. Возможно — эксперимент правительства. Или богачи со скуки балуются. Не удивлюсь, если здесь и камеры есть.

Присутствующие огляделись. Ни следов объективов, ни мигающих лампочек. Никаких намеков на технику. Но всем стало жутко. Вика обняла себя руками, в попытке успокоится. Катя скрестила руки на груди и поджала губы.

— Как тебя зовут? — спросила Катя, глядя на девушку.

— Лиана.

— Лиана, не нужно разводить панику, — ответила девушка сухо, почти безэмоционально, не отрывая взгляда от горизонта. — Всем и так страшно. И нет — здесь нет камер. Посмотри вокруг: этот пляж — дикий. Ни следов ног, ни окурков, ни бутылок. Ни единого намёка на то, что здесь кто-то был.

— Ха, — Шатенка, стоявшая в тени дерева, скривила губы в язвительной усмешке.

Все обернулись.

— Если ты думала, что эти слова нас успокоят… — она произнесла это медленно, словно каждое слово было иглой, — ты ошиблась.

Катя игнорировала её замечание. Она поднялась и медленно обошла присутствующих, заглядывая каждому в глаза — шаги были ровными, уверенными. Тошнота всё ещё клокотала в горле, головокружение искажало мир, превращая его в колышущееся отражение в волнах — но она не останавливалась.

— Давайте пойдём вдоль берега, — предложила она. — Рано или поздно найдём других людей. Связь, спасатели… они должны быть где-то.

— А я за то, чтобы подняться выше, — сказал пожилой мужчина, промокая лоб потрёпанным платком. Пот стекал по вискам тонкими струйками, неся с собой жар тропического дня. — Здесь есть скалы. Можем забраться на одну из них. — Он указал рукой в сторону. — На ту, что видна отсюда.

— В фильмах про выживание — а их я, кстати, смотрела очень много — рекомендуют оставаться на месте. Лично я никуда не пойду, — Вика надула губки и уперла руки в бока.

Несколько человек, соглашаясь, закивали. Рисковать никому не хотелось.

— Мы сейчас не в кино, милочка, — ответил Дима, с лёгкой усмешкой, будто говорил с ребёнком, который только что заявил, что не будет спать без плюшевого мишки.

— Не называй меня так!

Вика топнула ножкой. Мужчины посмеялись — так, будто её эмоции были маленькой сценкой, устроенной для их удовольствия: яркой, безобидной, сладкой. Как будто её гнев — просто ещё один аксессуар её миловидности.

— Сейчас не время для споров, — сказала Катя. Её интонация не оставляла места для возражений. — Мы разделимся. Все, кто хочет пойти вдоль берега и найти помощь, пойдут со мной. Кто хочет осмотреться — идите с… простите, как вас зовут?

— Константин Иванович, — прокашлялся мужчина в возрасте.

— …с Константином Ивановичем. А кто хочет остаться и ждать помощи — оставайтесь. На самом деле, это тоже разумная идея.

Вика подняла подбородок. Её мысль услышали — не как шалость ребёнка, а как серьёзное предложение.

— Спасибо, — прошептала она, ощущая внутри маленькую победу.

— Подниматься на склон через лес, где могут быть всякие твари — насекомые и дикие животные? Это глупо! А толпой идти неизвестно сколько километров? Ну уж нет. Вы идите, если хотите, а я посижу здесь и подожду, пока приведёте спасателей.

— А вас как зовут?

— Тимур, — уверенно ответил крупный мужчина, расправив плечи и посмотрев на Катю с холодной, почти презрительной улыбкой.

— Тимур. Хорошо. — Катя потерла виски, унимая боль. — Значит, вы и Вика останетесь ждать помощи.

— Лично я тоже считаю, что разумно оставаться на месте, — бросил ещё один из мужчин.

— И я.

— Я тоже!

В итоге все разделились на три группы.

С Катей отправились трое: Дима, Алексей и Амир.

С Константином Ивановичем — две женщины: Лиана и Нина.

Остальные пять — Вика, Тимур, Данил, Максим и Алина — остались на месте.

Никто не возразил. Не потому что решение было идеальным — а потому что оно казалось неизбежным. Кто бы осмелился оспорить Катю? Она не повышала голоса, не спорила — только сухо, чётко, без лишних слов аргументировала. Каждое слово — как удар молота по льду: не крик, а трещина, которая неизбежно ведёт к расколу. Один её взгляд — рассекал возражения ещё до того, как они успевали выйти на свет.

Глава 2. В поисках ответов.

Они шли вдоль берега уже около трёх часов. Песок забивался в обувь, и пальцы ног неприятно пощипывало; солнце пекло головы — лица были мокрыми и солёными от пота. Горло драло от сухости, мучила жажда. Амир, из-за своей тучности, переносил поход тяжелее остальных.

— Давайте перерыв на пять минут? — предложил он.

Катя, Дима и Амир устроились на камнях, отдыхая и разминая ноги. Алексей же стоял рядом, выполняя упражнения — мужчина выглядел самодовольно, почти гордо, будто только и ждал повода, чтобы продемонстрировать свои знания, подчеркнуть свою исключительность.

— Поэтому и нужно заниматься спортом, — произнёс он, резко крутя руками в стороны и поворачивая шею, — чтобы выносливость была. Вот я — ежедневно занимаюсь. Совсем не устал. Для меня это вообще не нагрузка. А вы? — он бросил взгляд на троих, — смотрю, еле живые.

Катя и Дима переглянулись. На их лицах заиграли улыбки.

— Да, наверное, ты прав. Здорово быть таким спортивным и целеустремлённым. Нам остаётся только поучиться этой стойкости, — ответила девушка. В её голосе сквозила ирония, которую, кажется, Алексей не заметил.

Дима же тихо хихикнул в кулак, прикрывая смех кашлем.

— Да, и это совсем не сложно. Вы тоже так можете — только нужна дисциплина, а ещё — старательность. Это столпы, основа всего. Сейчас этих качеств многим не хватает, особенно молодёжи — вот они и ленятся, вот и набирают лишний вес. А я какой, смотрите, — Алексей поднял футболку почти до подбородка и показал свой пресс с разных ракурсов, поворачиваясь то вправо, то влево, — вот так вот. Всё это достигнуто благодаря тренировкам и дисциплине. А ведь мне уже тридцать девять лет!

Катя еле сдерживала смех, Дима раскашлялся ещё сильнее, а Амир обиделся на упоминание лишнего веса — лицо его вспыхнуло, и он нервно выдавил:

— Некоторым просто некогда заниматься спортом — слишком много работы, нужно ещё и новую информацию изучать, анализировать, думать, как улучшить показатели, чтобы зарабатывать больше. Не всех устраивает иллюзия деятельности — работа на дядю за пятьдесят тысяч в месяц.

Алексея сказанное задело. Он мгновенно взорвался:

— А ты что, знаешь что-нибудь о моих доходах? О моей работе?! Я — руководитель отдела! У меня и показатели, и всё, что нужно — всё как надо! Не лезь в чужое, чего не понимаешь. Я — в своём роде эксперт. В своём деле… я — единственный, кто всё знает.

— Ой, так разнервничался, что запутался. С чего ты вообще взял, что я о тебе говорил? Я это так, в общем… — спокойно, с легкой улыбкой, ответил Амир, довольный тем, что вывел оппонента на эмоции.

— Кого ты пытаешься надуть? Не делай из меня дурака! — ноздри Алексея раздувались от ярости.

Катя удивлённо наблюдала за происходящим, отвернувшись и прижав ладонь ко рту, чтобы не выдать улыбку; Дима же сдерживал смех из последних сил.

— Кажется, все отдохнули, можем продолжать путь, — сказал Дима, пытаясь разрядить обстановку.

Девушка кивнула и поднялась с камня.

— Скоро начнёт темнеть, нужно поспешить, — поддержала она.

Амир и Алексей злобно переглянулись — но перебранку продолжать не стали. В конце концов, всё сводилось к простой жажде: из-за неё нервы натянулись, как струны гитары. Они были измождённы — и мечтали лишь об одном: как можно скорее вернуться домой, в привычную жизнь. Четверо людей сжали последние силы в кулак и снова двинулись вдоль берега.

В это же время Константин Иванович, Лиана и Нина держали путь через лес. Целью их было подняться на скалу, которую они заметили с пляжа.

Сначала они шли сквозь густые заросли высоких кустов, трава в этих местах обвивала лодыжки, цепляясь за них, будто нарочно задерживая путников. Вскоре вышли на тенистую равнину, где среди влажной земли густо росли папоротники и лишайники. Затем путь лежал через бамбуковую рощу — было жарко и душно, как в теплице. А после они вышли на красивую поляну, где росли яркие растения — Бромелии и Геликонии. Пальмы укрывали это место от солнечного жара, и лишь тонкие струйки лучей пробивались сквозь листья, играя светом на цветах и коре деревьев.

— Стар я уже для таких прогулок. Отдохнём здесь немного, — предложил Константин Иванович, вытирая лоб мокрым до нитки платком — в чем, впрочем, не было и смысла. Он и сам это понял, когда влага с лица не ушла. Посмотрел на солёный, влажный платок, сморщил сухие, слегка потрескавшиеся губы и засунул его в карман.

Лиана и Нина спорить не стали — они тоже устали. Присели на упавшее дерево и начали разминать ноги.

— Нас похитили, и привезли в том, что было на нас. В босоножках так неудобно… Я бы не отказалась сейчас от пары кроссовок. — сказала Лиана.

— Это ещё что! В туфлях ещё хуже, — ответила Нина, сняв обувь и позволив ступням, наконец, дышать. — Всю кожу натерла до крови. Ужас.

Лиана огляделась — в тени дерева заметила куст алоэ: толстые, серовато-зелёные листья хранили в себе прохладу и тайну целителей древности. Бережно сорвав кусочек листа, она протянула его женщине.

— Помажьте соком растения — станет легче.

Нина взглянула на алое с недоверием, и засыпала девушку вопросами:

— От чего это? Что такое? А хуже не будет?

— Это от ранок. Сок алоэ. Он оказывает противовоспалительное и антимикробное действие — хуже точно не будет.

— Хм… ну, ладно, попробуем ваше алоэ. Давай сюда.

Она вырвала лист из рук Лианы — резко, жадно, будто забирая последний кусок добычи — и принялась натирать им покрасневшие участки ступней и мозоли: грубо, почти яростно, будто пытаясь выцарапать боль из самой кожи.

Лиана ждала. Несколько секунд — и ни слова, ни взгляда. Благодарности не последовало. Она пожала плечами, не гневно, а будто снимала с себя невидимый груз — и отвернулась.

— Почему вы пошли с нами? — спросила она, не оборачиваясь. В ее интонации легкой пеленой лежала обида. — Остались бы с другими на пляже. Там безопаснее.

— Честно говоря, я ушла лишь потому, что оставшиеся мужчины похожи на бандитов. Что один бугай с наглой рожей, что другой. И такие грубые, аж мурашки по спине! Я пошла бы с Катей и другими, но не хотела задержать ребят. Они молодые и шустрые, быстрее приведут помощь…

— Тсс! — шикнул мужчина. Из-за деревьев донеслось хрюканье. — Рядом кабаны. Они могут и не напасть, если не провоцировать их… Но давайте лучше поскорее уйдем отсюда, — шептал он.

Они тихо побрели в кусты, подальше от звука. Но неожиданно навстречу выбежал миленький кабанчик — с поросячьим визгом:

— Уиии!

— А это очень плохо! — воскликнул Константин Иванович. — Значит, в кустах хрюкала его мама — кабаниха. Бежим!

Все трое побежали вдоль деревьев. За спинами раздавался угрожающий рев. Адреналин ударил в голову — страх заставил двигаться быстрее, чем когда-либо прежде: он был и спасением, и погибелью, ведь в спешке так легко совершить ошибку. Нина вдруг не заметила торчащий из земли сук — споткнулась и упала. Лиана и Константин Иванович могли бы помочь. Но кабан был слишком близко. А страх за собственную жизнь оказался сильнее, чем желание спасти почти незнакомую женщину.

— Ей уже не помочь, — прошептал мужчина, испуганно обернувшись.

Он схватил Лиану за руку — и они побежали. Пронзительный крик Нины бил им в спину, но они не оборачивались.

Тем временем пятеро — Вика, Тимур, Данил, Алина и Максим, ждали спасателей на берегу, и их напряжение превратилось в язвительный спор.

— Почему это я должен собирать ветки для костра? — возмущённо бросил Тимур, обращаясь к Алине.

— А почему я должна искать фрукты? — добавила Вика, сведя брови.

— Просто эта, — он ткнул пальцем в Алину, — возомнила себя главной. Принцесса, сидит здесь, отсиживает себе пятую точку и раздает приказы. Не много ли ты на себя берешь?

Алина спокойно гладила свои длинные волосы, завязанные в тонкий хвост.

— Может, у кого-то ещё есть опыт руководства? — спросила она, вызывающе глядя в глаза.

— Мы не твои подчиненные! Все здесь в одинаковой заднице, неважно, кем ты себя возомнила. Ты такая же, как и все, и уж точно ничем не лучше нас.

— Тогда как вы собираетесь распределять обязанности? — спросила Алина, голос её оставался твёрдым. — Скоро вечер. Неизвестно, придут ли спасатели сегодня. Вы хотите лечь спать голодными и умирая от жажды?

— Тогда иди и найди еду сама, раз ты такая умная! — крикнула Вика.

— Зачем идти мне, если есть вы? — ответила Алина, не дрогнув.

— Она совсем обнаглела… — пробормотал Максим, всё это время молча наблюдавший за происходящим.

— Ты идёшь добывать нам еду. Поняла? — Тимур шагнул вперёд, лицо его стало каменным. — Или я тебя сейчас за шкирку возьму и искупаю в этой чудесной водичке. — Он кивнул в сторону океана — волны, будто откликаясь на его злость, резко бились о берег, словно в ярости повторяя его слова.

— Серьёзно? Запугиваешь? Как это примитивно…

Она хотела продолжить, но замолкла — её взгляд упал на его кулаки: пальцы сжаты до бела, кости выступили, как камень под кожей. Их глаза встретились. В его взгляде была ярость, готовая перерасти в насилие. В её — только страх. Она сделала шаг назад и прижимисто улыбнулась, пытаясь скрыть эмоции.

— Ладно, поищу какую-нибудь еду. Сама. Но давить силой — это пережиток прошлого, чтоб ты знал…

— Ещё слово — и я тебе глотку перекрою, — прошипел Тимур.

— Всё ясно. Выхожу сейчас же.

Перепугавшись, что он исполнит угрозу, она вскочила, отряхнула песок с бёдер и рванула к краю тропического леса. Когда она исчезла из виду, трое вздохнули с облегчением.

— Ну и фурия! — воскликнул Тимур, усмехнувшись.

Вика, поражённая нахальством Алины, всё ещё была вне себя. Она надула пухлые губки и, скрестив руки на груди, села у дерева — будто отгородившись от всего мира. К ней тут же подсел Данил: высокий, с тёмными кудрями и греческим профилем, он всё это время наблюдал за спором с лёгкой усмешкой, словно перед ним разыгрывался спектакль.

Ему понравилась Вика — как ягнёнок нравится волку. Но она не видела в нём угрозы. И, не скрывая интереса, она улыбнулась — и начала говорить с ним легко, мило, будто всё плохое осталось позади.

Максим же, с грустью и плохо скрываемым желанием, наблюдал за Викой издалека. Он не заметил, как к нему подошёл Тимур.

— Долго будешь пялиться? — спросил тот с лёгкой насмешкой. — Не твой уровень.

— Я и не думал ничего такого.

— Ну, конечно, — недоверчиво произнёс Тимур, растягивая слово. — Ладно. Не суть. Я пришёл по другому делу. Эта Алина, хоть и наглая, но неглупая — права она: костёр нужен. Не охота вечером в темноте сидеть. Ты займёшься?

— Так ведь спичек всё равно нет.

— Спорить будешь? — вопрос Тимура звучал не как просьба, а как угроза.

Максим не хотел конфликта. Он понял: доказывать что-то человеку, который выше его почти на голову, тяжелее раза в полтора — и чей ум, скорее всего, устроен совсем иначе, — дело бессмысленное.

— Уже иду собирать ветки, — ответил он, вставая с песка.

Тимур властно кивнул. Такой ответ был именно тем, что он ожидал услышать, но, чтобы подчеркнуть свой авторитет, добавил:

— И поскорее.

Глава 3. Похоже, мы дальше, чем думали.

Катя и трое мужчин продолжали свой путь. Берег сужался, впереди поднимались высокие скалы. Наступал вечер, и звуки будто бы застыли — кроме резкого, пронзительного писка землероек, который иногда внезапно раздавался в кустах, заставляя каждого почувствовать, как по спине бегут мурашки.

— Мы идём уже так долго… я умираю от жажды, — Амир облизнул пересохшие губы. — Может, пора сделать привал?

Дима бросил на Катю вопросительный взгляд. Она кивнула. Они отошли от кромки берега и остановились. Амир упал на песок — сначала сел, потом лег, раскинув руки.

— Придётся заночевать здесь. Дальше — только через лес. По скалам пути нет. А ночью по лесу ходить — не вариант. Скоро совсем стемнеет. — сказала Катя.

Все кивнули.

— Пока ещё не совсем темно, пойду поищу фруктов поблизости, — добавила она.

— Я пойду с тобой, — ответил Дима.

— А я… соберу веток для костра, — неохотно предложил Алексей.

— А я подожду вас здесь — до жути боюсь этих прогулок по лесу в темноте, — сказал Амир, разминая ноги.

— Отлично, — недовольно бросил Алексей. — Может, хоть теперь будешь полезным?

— Ты и сам не хочешь помогать! — воскликнул Амир, привстав на локтях. — Просто “ваше высочество” не хочет оставаться со мной наедине!

Алексей шагнул вперёд, встав над Амиром — словно пытаясь задавить его своей тенью.

— Да что ты знаешь! — его слюни, липкими каплями, летели в оппонента. — Вообще-то я такое знаю и умею, что тебе и не снилось!

— Да? Такое умеешь? Интересно — что именно? Плеваться во время разговора?

Амир рассмеялся ему прямо в лицо.

— Ах, ты! — Алексей сжал кулаки, голос дрожал от бессильного гнева. — Да что я тебе доказываю?!

Катя и Дима переглянулись. На лицах читались смятение и неловкость за этих двух. Их перебранки уже не смешили — только утомляли. Не говоря ни слова, они повернулись к лесу. А двое мужчин так и остались разбираться между собой.

Лиана и Константин Иванович в это время шли по склону. Они изрядно устали: ныли колени, сводило икры. Но хотя бы жажду им утолить удалось — нашли манговое дерево, насытились соком фруктов и запаслись плодами, положив их в большие карманы пиджака мужчины.

На их лицах плясали последние тени, брошенные закатным солнцем — словно сама природа пыталась стереть то, что нельзя забыть. Происшествие в лесу оставило на них отпечаток: Лиана была подавлена случившимся, а мужчина — раздражен.

— Может, вернемся? — предложила она. — Кабан наверняка ушел. Я могла бы оказать Нине первую помощь — я врач…

— Слишком поздно. Материнский инстинкт у кабанов слишком силен. Почуяв опасность за потомство, кабаниха могла разорвать ее в клочья. Скорее всего, эта женщина…

— Нина.

— Да. Скорее всего, она уже мертва.

— И всё же…

— Если хочешь идти — иди! — перебил он, резко остановившись и повернувшись к ней лицом: глаза его зло сверкали. — А я собираюсь дойти до вершины. — Сделав глубокий вдох, он продолжил уже спокойнее: — Наша миссия слишком важна, чтобы сворачивать назад — тем более что мы почти у цели.

Лиане было страшно. Она не хотела оставаться одна в лесу, поэтому решила молча следовать за мужчиной, несмотря на внутреннюю неуверенность в правильности такого выбора.

Они поднимались всё выше и выше — без спешки, без разговоров. Напряжение, царившее между ними, вскоре сменилось усталостью.

— Почти пришли, — тихо сказал Константин Иванович.

Они сделали ещё несколько шагов и вышли на небольшую платформу на скале. На пару минут они сели, прежде чем оглядеться — просто чтобы перевести дух. Мужчина старался восстановить дыхание, девушка разминала ноги. Её распущенные, слегка спутанные пушистые волосы развевались в стороны, будто шептали о той тревоге, которую она не могла в себе подавить.

— Здесь ветрено, — сказала Лиана, собирая волосы в пучок.

— Да. На вершине ветер не находит препятствий — налегает со всех сторон.

Константин Иванович нагнулся, опустив локти на колени — и ощутил, как хорошо наконец-то сидеть, а не идти.

Лиана устала — но любопытство оказалось сильнее. Она первой встала и огляделась.

— О боже... нет... неужели…

Мужчина собрал последние крохи сил и поднялся — и тут его глаза расширились от удивления. С этой площадки открывался вид на весь участок суши, на котором они оказались.

— Мы на острове, — одними губами произнес он. А после паузы добавил, — Заночуем на склоне. Завтра вернемся на пляж и сообщим новости.

Тем временем обстановка на пляже накалялась. Флирт между Викой и Данилом перерос в опасную игру — он уже не просто касался её, он присваивал себе её тело: пальцы скользили по руке, затем — по колену, будто проверяя границы, которые она не решалась озвучить. Вика улыбалась — неловко, напряжённо, будто улыбка была единственным щитом между ней и тем, что происходило. Она отступала — и он немедленно сокращал дистанцию. В нём проснулся инстинкт хищника: как зверь запугивает жертву перед тем, как съесть её — чтобы вдоволь насладиться дрожью, — так и Данил игнорировал волю девушки, разогревая свой интерес до предела.

Тимур, сидевший неподалеку, всё видел. Но вмешиваться в чужие дела было не в его стиле. «Он не удерживает её. Если она не уходит — значит, ей всё нравится», — думал он. И всё же — он испытывал неловкость, дискомфорт и что-то ещё. То, что в полной мере не осознавал. Может сомнение, а может — жалость. Чувство было смутным и неуверенным, как тихий отзвук на дне души.