Хуже и быть не может

Глава 24. Там же и те же

29 апреля

Всю ночь следователю снились несущиеся за ним паровозы со светящимися фарами всевозможных цветов от фиолетового и до оранжевого. Только он успевал убежать от одного, как тут же откуда-то появлялся следующий и так вновь и вновь. Наутро, проснувшись разбитым и измученным, Прохоров поехал в управление.

Мужик из лифта был точно шизик. Явный кандидат для психушки. Правда, накачанный обезболивающими и успокоительными, он не кусался и не плевался, но бормотал что-то невразумительное. Какая-то абракадабра, рожденная, видимо, его воспаленным мозгом. Вызванный эксперт-криминолог, взял отпечатки пальцев, образец черного вещества, которым была сделана надпись. Выглядел задержанный страшно. Лицо худющее, тонкий длинный нос, загнутый крючком. Глаза, как и предполагал Прохоров, не светились, но смотрели на все вокруг с такой злобой и ненавистью, что становилось не по себе. На обеих руках отрублено по два пальца. Врач сказал, что не далее как несколько часов назад. Острым лезвием, по одному удару на каждую руку. Одежда и обувь тоже странная престранная. Прохоров даже позвонил Синицыну. Попросил позвонить дядьке историку, что бы приехал, на этот раз в частном порядке, взглянул. Пусть фанат древности порадуется. Может, скажет чего дельное.

Через час, после прихода Прохорова на работу, в кабинет влетел один из его ребят с глазами, вылезающими из орбит, от возбуждения:

– Иван Степанович! Пойдемте скорее! Посмотрите, что на записи, которую вам Вчера дали! Ни за что не догадаетесь! – тараторил подчиненный. Видимо теперь все, кто окружал следователя, слегка слетали с катушек. «Может это я с ума сошел? А вокруг все нормально. Тихая мирная жизнь. Никаких мертвых рыцарей. Никаких сумасшедших с отрубленными пальцами и светящимися глазами».

– Твою же мать! – громко выругался Прохоров, просмотрев запись, и стукнул по столу кулаком. – Твою мать!

– Здравствуйте! Следователь Прохоров из следственного отдела прокуратуры. Разрешите войти? – Прохоров неприязненно смотрел на хозяина квартиры, расположенной в элитном доме. Под глазом на гладком, холеном, привыкшем к хорошей жизни лице, красовался, уже начавший сходить, здоровенный фингал. «Я б тебе сейчас и второй поставил, сукин ты сын!» – подумал Прохоров, протискиваясь вперед, не дожидаясь приглашения.

– Конечно, проходите, – насмешливо сказал обладатель фингала, уже вошедшему следователю. – Прошу. – Хозяин шикарнючей квартиры указал куда-то вдаль, видимо, гостей, а может, работников прокуратуры, он принимал там.

Войдя на необъятную кухню, совмещенную, как это теперь принято со столовой, или с гостиной, Прохоров не особо разбирался в тонкостях предназначения комнат в богатых домах, хозяин предложил чай, кофе, «чего покрепче». Прохоров решил, что хоть хозяин квартиры и мудак, но кофе выпить можно.

– И чем же я обязан визиту служителя закона? – нахально спросил зарвавшийся мужик.

– А, Вы, в курсе, что возбуждено дело о вашей пропаже и пропаже еще троих граждан? – Ехидно спросил Прохоров. Но мужик был не так прост. Не моргнув глазом, сукин сын пожал плечами и, мило улыбнувшись, сказал:

– Нет. А на каком основании возбуждено это самое дело?

– Господин Скворцов, где Вы были с середины дня двадцать третьего апреля до девяти часов вечера вчерашнего дня?

Гадкий бизнесменишка снова пожал плечами:

– Отдыхал. А вы собственно, приехали меня об этом спросить? – он смерил следователя надменным взглядом. – А прокуратура, вообще, имеет право вторгаться в частную жизнь граждан и задавать подобные вопросы, не имея на то оснований? Или вы меня в чем-то подозреваете?

– Нет, господин Скворцов. На данный момент, Вас ни в чем не подозревают, – сквозь зубы процедил Прохоров. – Просто, как я уже сказал, Вы и еще трое, ехавших в лифте 23-го апреля, пропали. На несколько дней, никого не предупредив.

– А это противозаконно? Или теперь граждане обязаны сообщать в прокуратуру, если они вдруг собрались поехать отдохнуть с друзьями? Что-то я не слышал о таком никогда.

– Нет, не обязаны. – Скучным голосом сказал следователь. Он уже ненавидел этого мужика. И уже понял, что, скорее всего, ничего от него не добьется. – Дело в том, что после того как вы пропали. Вы четверо. В лифте был обнаружен труп мужчины. На видеозаписи все четко зафиксировано. Вы едете. Гаснет свет. Свет загорается. Вас нет, вместо вас труп.

Бизнесмен снова пожал плечами. Прохоров чувствовал, что сейчас сорвется и все-таки двинет ему.

– Конечно, это ужасно. Но я-то тут причем?

– Возможно ни при чем, но уж больно странное совпадение. Не находите?

– Нет, – глядя в глаза следователю, спокойно сказал Скворцов. – Не нахожу. И ни какого совпадения тут не вижу. Мы с друзьями вышли из лифта, а что там дальше происходило, понятия не имею.

Прохоров мысленно сосчитал до десяти. Руки так и чесались, и следователь убрал их со стола на колени, от греха подальше.

– А вчера, вы появляетесь на записи, сделанной камерой установленной в лифте том же самом, что и в первый раз, прошу заметить. Причем, как и в первый раз, когда вы, не известно, как и куда, пропали, Вчера, вы непонятно откуда появляетесь, и с вами очень странный гражданин, – Прохоров достал фотографию странного гражданина. – Узнаете?

– Да. Я его помню, – ответил, не теряющий самообладания, богатый придурок.

– И, что? Вы видите связанного человека, истекающего кровью и, вот так, просто оставляете его в лифте? Не пытаетесь помочь, спросить, что с ним? – начиная закипать, спросил следователь.

– Он выглядел подозрительным. Мы побоялись его трогать. Позвали охрану, – спокойно ответил мерзопакостный паразит.

– Вас было три мужика!!! Три мужика!!! И вы испугались одного калеки? Что вы мне голову морочите? – заорал Прохоров.

– Успокойтесь, товарищ следователь. Вы что? Да, мы испугались, это, что преступление? Может он псих или маньяк. Вы видели надпись у него на лбу? Нормальному человеку такое напишут? – с видом пай мальчика сказал Скворцов. – Бояться за свою жизнь и соблюдать осторожность, надеюсь, не преступление?

Прохоров вдохнул глубоко-глубоко, пытаясь отогнать черно-багровую пелену, заволакивающую глаза. Еще пять секунд, и он точно набросится на этого говнюка.

– Где вы были, Скворцов? Скажите правду, черт вас дери, где вы были все это время?

– Мне кажется вы устали. Я понимаю, работа нервная напряженная. Поэтому, несмотря на ваше грубое поведение, я отвечу. Я и мои друзья ездили отдохнуть.

– Куда? На чем вы поехали. На камерах вас нет. Вы не покидали здание.

– Куда поехали и на чем, не ваше дело. Я не обязан отвечать, если вы не предъявляете мне никаких обвинений. Если предъявляете, то я тоже не обязан отвечать и сейчас же звоню своему адвокату. Все переговоры будете вести с ним, – сказал бизнесмен. – А если камеры неисправны или по какой-то другой причине, нас, как вы выражаетесь, нет на записи, то это не моя проблема. Надеюсь, у Вас все?

– Вы все врете. Я Вам не верю. Скажите правду, Скворцов, – сверля бизнесмена неприязненным взглядом, сказал следователь.

– А мне плевать, верите вы или нет, – холодно сказал Скорцов, – думаю, Вам пора. Если вы продолжите вести свой допрос, не имея на то оснований, да еще находясь в моей квартире, я подам жалобу Вашему начальству о злоупотреблении служебным положением и неправомерных действиях. Думаю, по головке Вас не погладят.

– Валяйте. Начальство уже подтирается этими жалобами! – огрызнулся следователь. У него закончились силы. Ему все надоело. И это дело и этот наглый мужик, не сказавший за все время разговора ни одного слова правды.

– Так плохо работаете? – ухмыльнулся Скворцов. – Мне на работу нужно, Вы меня задерживаете. Я-то, не бюджетник. Буду плохо работать, никто мне не заплатит. Так что вынужден еще раз попросить Вас удалиться.

Следователь смерил хозяина квартиры тяжелым взглядом.

– Аркадий Леонидович, расскажите правду. Это дело связано с убийством, а вы тут комедию ломаете. Эта ваша история про отдых чушь собачья. Что на самом деле произошло? Просто скажите правду и все. Что может быть проще?

Зазвонил телефон и Прохоров, чертыхнувшись, про себя, ответил:

– Да. Я не могу сейчас…Что?! – глаза у следователя полезли на лоб. Повесив трубку, он внимательно посмотрел на собеседника.

– Экспертиза показала, что ваш вчерашний странный пассажир из лифта возможно убийца человека, тело которого появилось в кабине лифта после вашего внезапного исчезновения. Я прошу вас. Просто скажите правду. Ни Вас, ни Ваших друзей, ни в чем не обвиняют. Но мне нужна правда. Что произошло после того как в лифте погас свет? – Почти умоляюще сказал следователь. Скворцову даже стало жалко его. Подумать только, у мужика, наверное, от всей этой истории ум за разум заходит. Любой бы сорвался. Но сказать правду он не мог. Да и не нужна следователю такая правда. Она ничем ему не поможет. У него есть труп, и есть убийца. Это главное. Те, кто пропал, нашлись. Все живы здоровы. Так что придется ему пережить, что в этом деле не на все вопросы будут получены ответы.

– Мы ездили отдыхать, – твердо сказал Скворцов. – Если Вы ничего мне не предъявляете, то я совершенно не обязан с Вами говорить. Но так, как Вы, очевидно, меня не понимаете или не желаете слушать то, что я говорю, то могу предложить Вам другую версию произошедшего. Она Вам не понравится. Нас четверых похитили из лифта. Кто это был, куда нас отвезли, мы не знаем. Нас сразу усыпили. В течение нескольких дней нас истязали и подвергали пыткам. – Скворцов выразительно показал на остатки своего фингала. – А прокуратура ничего не предприняла и ничем нам не помогла нам, несчастным, безвинным жертвам. В конце концов, нас просто вернули обратно в лифт. Может это какая-то банда. Может, маньяк, с садистскими наклонностями, и бог знает, что он в следующий раз вытворит. А прокуратура понятия не имеет, кто это и что это. Пребывает в полном неведении пока опасные преступники или преступник, разгуливает на свободе и, возможно, готовит следующее преступление. Как вам? Думаю, СМИ и интернет взорвется, особенно узнав, что с нами был Юлиан Краснов, небезызвестный человек, прямо скажем, звезда. Вас завалят вопросами и звонками, как продвигается расследование, что уже известно, какие меры по предотвращению подобных случаев в будущем приняты? – Скворцов насмешливо посмотрел на идущего красными пятнами следователя. – Ну что, какая из двух версий вам больше нравится, господин следователь?

– Первая, – Прохрипел Прохоров и направился к дверям.

Скворцов вошел в спальню и опустился на кровать рядом с, вопросительно смотрящей на него, Аней.

– Это из полиции? – глаза у нее были испуганные.

– Из прокуратуры, – улыбнулся Скворцов и поцеловал ее.

– Что они хотят? Нас в чем-то обвинят?

– Им не в чем нас обвинить. Мы ничего не сделали, – он улегся рядом и обнял ее. – Не бойся. Все будет хорошо.

– Мне даже не верится, что за одну неделю произошло столько событий, – она улыбнулась, и, повернувшись к нему лицом, прижалась к широкой груди.

– Все хорошо, – прошептал он.

Когда, накануне, они подъехали к Аниному дому, она судорожно начала соображать стоит ли пригласить нового знакомого на кофе. Вернее, пригласить ей его хотелось, но… Они, наверняка, больше никогда не увидятся, ей не хотелось вот так расставаться. Он стал ей за эти дни близким человеком, он стал ей не безразличен. Хотя, это было глупо. Никаких намеков или особых знаков внимания с его стороны она не замечала.

– Спасибо, что довез. Увидимся, – проговорила она обычные слова вежливости, принятые в таких случаях. Скворцов ухватил ее за руку и посмотрел в глаза.

– Знаешь, насчет дома, похожего на замок я не уверен. Мне кажется у меня на замки теперь аллергия, а от мальчика и девочки я бы не отказался, – он улыбнулся, – и на большую собаку я тоже согласен.

После того, как они целую вечность целовались сидя в машине, Скворцов предложил сходить к Ане за одеждой, а потом поехать к нему. «Почему нет?!» – подумала она.

Когда они лежали в необъятной кровати, посреди такой же необъятной спальни, Аня спросила:

– А ты о чем мечтал в детстве? Все тогда рассказали, а ты нет.

Она почувствовала, что он улыбается.

– Я мечтал стать хирургом, как мой отец.

Приподнявшись на локтях, Аня заглянула в его лицо.

– Почему не стал? Передумал?

– Нет. Я поступил в медицинский. Все было нормально, до тех пор, пока нас, в первый раз, не привели в анатомический театр. Мне дали скальпель. Я начал делать надрез и грохнулся в обморок, – он засмеялся.

– Ты меня разыгрываешь? – улыбаясь, спросила Аня.

– Нет. Это правда. Возможно, я бы привык. Но я понял, что я никогда не буду как отец. Я другой. Я забрал документы и перевелся в плешку.

– Не жалеешь?

– Нет, – он посмотрел на нее, – я никогда ни о чем не жалею. Я рад, что случилась эта странная, дурацкая история. Я на многие вещи взглянул по-другому. Понял, что вся моя жизнь это бег, непонятно зачем. Я все время бегу, пытаюсь что-то успеть, а жизнь уходит, так и не прожитой, потому что на нее не остается времени и сил. Все уходит на бессмысленную погоню за призрачной целью. Не хочу больше так жить. Хочу быть счастливым. Хочу ощущать полноту жизни. Замечать красоту, радоваться, грустить. Ты согласна делать это вместе со мной?

Она улыбнулась.

– Мы знаем друг друга меньше недели.

– Да, ладно. Мы знакомы со времен средневековья. Мне кажется, это очень серьезный срок! – засмеялся Скворцов.

– Ну, тогда согласна. Несмотря на то, что ты оказывается не такой отважный, как я думала. – Рассмеялась она.

– Надеюсь, это будет наша семейная тайна?

– Конечно. У нас уже порядочно тайн накопилось. Не находишь?

Следователь Прохоров уже, наверное, в десятый раз просматривал запись.

– А может это все она? Ведь странно, что она появляется каждый раз. Может она сообщница?

– Может. Но если это так, то помоги нам бог. С ней связываться, себе дороже. Потом света белого невзвидишь.

– Ну, главное, что убийца найден. Пропавшие нашлись. Дело, можно сказать, закрыто.

– Ой, Саня, все в этом деле через одно место. Чую я, что все, вообще, не так как кажется.

– И чего, будем дальше копать?

– Упаси бог, Саня! Упаси бог. С глаз долой, из сердца вон. Закончить с бумажной работой и сдать, к чертовой матери.

– А она?

– Не знаю. Совпадение. Злой рок. Этим вообще не мы, а полиция должна была заниматься, пропавшие – это по их части. – Прохоров поднялся и направился к двери. – Я к себе. Оформляю бумаги, вы тоже все хвосты подчищайте. Все сдаем. А с этим, он кивнул на экран, потом будем разбираться. Тем более, что муж-то, по-моему, не убит горем. Глаза прямо сияли, когда мы с ним беседовали. Да, собственно, не могу его за это осуждать, я бы сам на его месте колесом ходил.

28 апреля

21.18

Лучик света от телефона выхватил из темноты деревянную дверь. Рука с бледно розовым лаком на ногтях толкнула металлическую ручку. Раздался скрип несмазанных петель. Темная комната, заваленная книгами. Тишина. Запахнув на груди песцовую безрукавку, женщина крикнула:

– Немедленно, подойдите кто-нибудь сюда! Лифт сломался! Безобразие! Мне нужно в аэропорт. Я вас всех в порошок сотру, если из-за вас я опоздаю на самолет. Эй! Если сейчас же не подойдете и не исправите, этот чертов лифт, можете считать себя безработными! Слышите?!

Вышедшие на работу после майских праздников, многочисленные сотрудники фирм и фирмочек, расположенных в здании, вынуждены были занимать очередь на лифт. Два работающих, не справлялись с утренним потоком желающих. На дверях третьего висела табличка «Приносим извинения за неудобства. Ведутся ремонтные работы по замене лифта. Администрация».

Глава последняя. Новая эра. Начало…

28 апреля

Изящная рука отпустила расшитую золотом ткань. Тяжелая штора упала вниз, плотно закрыв резное окно. Правительница откинулась на мягкие подушки и улыбнулась. Карета плавно покачивалась. Сильные откормленные кони резво несли ее в сторону Главного дворца. Позади, ехали две тяжелые повозки, нагруженные большими, потемневшими от времени, коваными сундуками, доверху наполненными золотом. Богатства из замка колдуна, впервые за многие столетия, покинули сокровищницу замка и теперь следовали за новой владелицей.

«Наконец-то! Пятнадцать лет я ждала этого момента! Богатство и безраздельная власть!» – Правительница нежно погладила мягкий мех своего любимца. Зверь зевнул, широко раскрыв вытянутую ярко-розовую пасть с двумя рядами острых белоснежных зубов. Мягкий влажный язык лизнул руку хозяйки, и животное вновь погрузилось в блаженную дрему.

«Когда западные владения падут к моим ногам, можно будет подумать и о северянах. У них много богатых рудников. – Легонько перебирая мех, размышляла правительница. – И нужно будет растрясти несколько самых богатых семейств. Всегда считала, что они слишком много имеют для простых подданных. Это недопустимое проявление непочтения к власти». Она звонко рассмеялась. Наконец-то она начнет жить по настоящему, так как она всегда мечтала. Не оглядываясь на напыщенного, занятого исключительно собственным величием мужа. Он всегда, как и его престарелый папаша, мнил себя центром мироздания, а на самом деле, что один, что другой, глупые никчемные болваны. Все прекрасно сложилось! Отлично, что колдун избавил ее от самовлюбленного дурака Астарха. Не пришлось придумывать что-нибудь и возиться самой. Жизнь прекрасна!

На секунду вспомнился голубоглазый чужеземец. Рука правительницы замерла. «Неужели он догадался? У него был такой взгляд…» – красивые губы вновь растянулись, на этот раз, в хищной улыбке. Вполне возможно. Что-то в нем было такое. Какая-то притягательная сила. «Может, стоило оставить его себе? – Она посмотрела на чутко спавшего зверя и покачала головой. – Нет. От мужчин, способных мыслить, одни проблемы. Так же, как и от глупцов».

Карета повернула на дорогу, ведущую к дворцу. Еще пара миль и она будет дома. Начнется новая эра в жизни ее страны. Ее эра…