Маленькие истории. Которые произошли давным-давно в большом городе

От автора

История про Ваню

1915 год. Зима. Было очень холодно. Дул пронизывающий ветер. Приближалось Рождество и Новогодние празднества. Город жил в тревожном ожидании. Но несмотря на события, происходящие где-то там далеко, на фронтах, за пределами большого города, праздничное настроение всё равно ощущалось. Торговцы на рынках громко зазывали покупателей, хозяева магазинов украшали витрины и прилавки елочными игрушками, разноцветной мишурой и гирляндами, вывешивали рекламу новых товаров, которые с большим трудом доставляли от производителей. Бакалейщики, булочники, мясники и прочие продавцы вовсю старались, с утра до ночи работали у плиты, чтобы хоть как-то заработать на жизнь, не разориться, да и побаловать своих постоянных покупателей.

Маленький мальчик по имени Ваня стоял у витрины большого магазина «Настоящая пекарня» и с вожделением смотрел сквозь стекло на подносы с пирожными, тортами, мягкими булочками с маком, повидлом и ещё бог знает с чем, а крендели и расстегаи так и приковывали к себе его взгляд, так и говорили «съешь меня». Он через стекло чувствовал запах ванили, мяты, корицы, меда, ароматного заварного теста. Ваня очень хотел есть, у него с утра не было ни маковой росинки во рту, в животе громко заурчало, и Ваня проглотил с краю слюну, так предательски заполнившую рот.

У Вани не было денег, ни копеечки, чтобы купить хотя бы маленький кусочек из этого выставленного на витрине роскошного богатства, хотя бы крохотную свежеиспеченную сайку, вон ту, что лежит с краю, цена которой в базарный день копейка. Но у него даже и этой копейки не было.

– А ну-ка, брысь отседа! – услышал он грозный окрик.

Это дворник Степан нарисовался неизвестно откуда:

– Ну-ка, иди, иди, нечего здесь топтаться, – грубо пригрозил он и замахнулся метлой, пытаясь отпихнуть мальчика от витрины. – Небось чтой-то задумал! Знаю я вашу братву. Одни проблемы и неприятности от вас и убытки. Однажды такой же вот пацаненок стащил булку, а наказали меня за его преступление. О как! Так что иди-ка ты подобру-поздорову, пока я тебя метлой не огрел. – И он опять замахнулся на всё это время молчавшего мальчика.

Ваня отступил на шаг, судорожно сглотнул слюну, в животе опять жалобно заурчало. Он поправил картуз, поплотнее запахнул короткую курточку, далеко не зимнюю, засунул озябшие руки в карманы и, низко наклонив голову, развернулся, делая вид, что ему всё равно, пошёл прочь.

Он медленно брёл по улице и судорожно думал, что скажет своей тетке, как будет оправдываться, почему сегодня не заработал ни копейки. Плохой сегодня день. С утра не задалось. Всё метёт и метёт, и прохожих мало, на улицу никто носа не кажет, в магазинах совсем нет покупателей. А его заработок целиком и полностью зависит от них, от покупателей: кому помочь, кому тяжелую сумку с покупками до дома донести. Его дружбан Васька надоумил, да и что там говорить, научил, как можно по-легкому заработать денег. На шикарную жизнь конечно не хватит, но при удачном раскладе можно поесть хорошо и вкусно.

А тетка будет опять ворчать, читать нотации, а то и того хуже, отстегает полотенцем, бывало и такое. Опять будет кричать, что он нахлебник и дармоед, зазря на свет народился. Марфа, так звали тетку, была ему неродной. Ваня остался сиротой совсем недавно. Отец ушёл на фронт. Они с мамой его ждали. Каждую весточку, письмо – маленький треугольничек вместо конверта, любую оказию. Волновались страшно, особенно мама. И вот полгода назад пришел почтальон и принёс страшную весть – похоронку. Папа погиб на поле боя.

Мама затосковала, заболела и слегла. Ванька как мог ухаживал за ней, старался помогать во всем, даже в гимназию перестал ходить, не было у него на это времени. Тяжело и страшно было оставить её одну. А потом пришли люди в белых халатах и увезли мать в районную больницу. Ванька каждый день ходил и стоял под окнами. Всё ждал и надеялся, что она выздоровеет и они опять заживут, как прежде. Он даже научился молиться, как посоветовала одна сердобольная старушка: «Молись, милок, Бог милостив! Он поможет!»

Не помог. Чуда не случилось. Вышел дядька в белом халате и сказал, что его мама умерла – скоротечная чахотка. Так Ваня и остался совсем один.

У него были какие-то родственники по материнской линии, но он ничего про них не знал. Да и не приезжали они к ним никогда. И вот недавно нарисовалась тетка со своим семейством: мужем и двумя маленькими детьми, как выяснилось, из Самары. Ох и злющей оказалась его тетка. Поначалу была очень даже приветливая, ласковая, но это только поначалу. Втиралась в доверие, прикидывалась добренькой. Ведь у Ваньки была по тем временам роскошная квартира в центре города, аж в две комнаты, с просторной кухней, отдельным клозетом, прихожей и маленьким чуланчиком. Отец до войны работал инженером на заводе и ему выделили это жильё. А теперь его заняла злющая-презлющая тетка Марфа со всем своим семейством, а его отправила в чулан, где он теперь и обретался. Учебу он окончательно забросил, оплачивать 25 рублей в год – столько стоило обучение в Ванькиной гимназии – она была не намерена. «Не к чему тебе учиться! Иди работай, ишь нахлебник выискался. Корми его ещё, бездаря, – кричала она ему в лицо и устрашающе махала руками перед носом. – И чтоб каждый день приносил по копейке, а то быстро сдам в приют! Нахлебник, сиротинка!» И выталкивала его на улицу каждое утро.

Когда он познакомился с Васькой, ему стало немного легче. Хотя как можно сказать легче, ведь Васька был и вовсе беспризорником, и водился с очень нехорошими пацанами. Но Васька отличался от них, был добрым, так показалось Ваньке поначалу, немного простодушным что ли, но и не по-детски пронырливым и самостоятельным. У Ваньки не было выбора, и он прикипел к Ваське.

– Эй! – услышал Ванька за спиной звонкий голос друга, – Чего нос повесил?

Ванька обернулся.

– Привет! – обрадовался он, – Ты как сегодня? Есть охота! – сморщился Ванька. – Прям мочи нет.

– Слушай, а давай я отвлеку Степана, а ты зайдешь в магазин и стыришь чего-нибудь.

Ваня напрягся. Слово «стыришь» резануло, совсем ему не понравилось. И воровать ему никогда не приходилось, да и не приемлемо это для него. Ну вот совсем. Лучше уж от голода умереть.

Он молча посмотрел на Ваську, а потом спросил: «Да ты что? Разве так можно?»

– Нужно! Хочешь с голоду помереть? Ну-ну! Посмотри, сколько у этих буржуев жратвы, вон сколько пирожных, булок, хлеба. Завтра всё это зачерствеет и испортится. И… Ты знаешь куда они выбросят всю эту вкуснятину?

Ванька молча ждал и, видя хитрый взгляд друга, замотал головой.

– Нет! А куда?

– Вот дурья башка! Не знает он. Свезут на помойку. Сам видел, как два раза в неделю приезжает грузовик и отвозит всё на корм скоту, – со знанием дела важно проговорил Васька. – Мы люди-человеки, и мы хотим есть. Значит, мы должны взять всё это, пока не зачерствеет.

Ванька переступил с ноги на ногу. Ему вдруг стало так страшно, но в животе опять так призывно заурчало, что даже голова закружилась.

– Ну что, согласен? Я отвлекаю дворника! Ты заходишь и тихонько берёшь, что ближе лежит. Они даже не заметят. Смотри, сколько там всего! – продолжал давить Васька на друга.

Ванька протестующе замотал головой. Ему было очень страшно и стыдно. Ведь это же настоящее воровство.

– Ну как знаешь! – Васька махнул рукой, – ходи голодный. Я-то сегодня три копейки заработал, а вот как ты будешь перед теткой оправдываться? – и он сморщился и сделал грозное лицо, подражая тётке, но исподтишка продолжал наблюдать за Ванькой.

– Хорошо, – наконец-то решился Ванька. – Хорошо. Но я боюсь.

– Не дрейфь! – обрадовался Васька, – заходишь спокойно, главное, не суетись. Делаешь вид, что хочешь чего-нибудь купить, разглядывай с умным видом. Постой у витрины. Когда продавщица отвернется, хватай и беги. Быстро, со всех ног! Понял?

– Понял, – кивнул Ванька. Ему так всё это претило. Его внутренний голос кричал и протестовал: «Нет! Так нельзя! Это плохо! Это воровство!»

Они не спеша подошли к магазину. Витрина ярким светом призывно зазывала покупателей разнообразной выпечкой.

– А вот и дворник. Смотри, сейчас будет метлой грозить, – проговорил Ваня.

– Степана беру на себя. А ты не теряй время! Понял? Ну всё, я пошёл.

И он, надвинув кепку на глаза, стремительно пошёл в атаку на дворника. Начал задирать его, ругаться и обзывать нехорошими словами. Степан оторопел от неожиданности, на секунду замер, а потом, подняв высоко метлу, замахнулся на Ваську, норовя ударить со всей силы по спине, но Васька был шустрый, верткий, быстро уворачивался, и дворник никак не мог его достать.

Мальчишка всё дальше и дальше уводил дворника от дверей магазина, дразнил и отвлекал. Ванька тихонько открыл дверь кондитерской, но колокольчик предательски громко звякнул. «Как некстати!» – подумал Ванька про себя и переступил через порог.

Продавщица в высоком колпаке и белом фартуке, женщина тучная, пышная, как и все её пироги, услышав звякнувший колокольчик, вышла из подсобки, внимательно посмотрела на вошедшего Ваньку и неприветливо спросила: «Чего тебе?» Внимательно оглядела его, начала что-то подозревать. Ваня робко подошел к прилавку и стал делать вид, что интересуется хлебом.

– У тебя деньги-то есть? – грубо спросила она. – Небось, и денег-то нету? Ну-ка покажь! – и уж было собралась выйти из-за прилавка, как тут опять звякнул колокольчик. И в магазин вошла худенькая стройная невысокая миловидная молодая женщина в сером заячьем полушубке, в длинной шерстяной юбке и модной шляпке с пером.

– А! Варвара Леопольдовна, добрый вечер! Добро пожаловать! – расплылась торговка в деланной любезности. – Чего изволите? – сладким голосом запела она, – У нас сегодня свежие сайки, сдобы с пылу с жару, только что испекли, – начала она быстро рассказывать, – пироги с капустой, расстегаи, вот курник, – продолжала она громко рекламировать свой товар.

Дама замешкалась от такого напора:

– Здравствуйте. Да я прям и не знаю. Чего-то хочется сегодня сладкого, – проговорила она и посмотрела на мальчика, трущегося у прилавка.

Ванька покосился на женщину, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания, придвинулся поближе к противню с сайками. «Сейчас, вот сейчас, – думал он про себя, подбираясь всё ближе и ближе к заветному, ещё горячему хлебу. – Вот ещё чуть-чуть!» И он протянул руку и почти схватил булку, но тут продавщица вцепилась в Ванин локоть и сжала так сильно, что тот от неожиданности и боли вскрикнул. Слезы навернулись на глаза. Он ойкнул и хотел было выдернуть руку, но тетка держала его цепко и не отпускала.

– Ага! Попался, – закричала она. – Стырить захотел! Знаю я вас, шантрапу!

Варвара Леопольдовна смотрела на то, как продавщица расправляется с мальчиком, и вдруг проговорила:

– Ваня! Ванечка! Это ты?

Продавщица оторопела, замолчала и посмотрела на даму.

– Ванечка, куда же Вы пропали? Гимназию не посещаете! Что с Вами приключилось? Да отпустите же Вы его! – недовольно посмотрев на толстую тётку, громко и возмущенно прокричала дама. Продавщица разжала пальцы, и Ваня затряс рукой.

– Варвара Леопольдовна, – промямлил Ванька и потупился.

Это была его учительница словесности из гимназии. Ванька очень любил её предмет, ведь он много читал и любил читать книжки. Отец, когда был еще жив, регулярно заходил в книжную лавку и с каждой зарплаты обязательно покупал что-нибудь новенькое и интересное из приключенческой и фантастической литературы для Вани, модные дамские романы заграничных авторов для мамы, а для себя научные журналы. Так в их доме и собралась очень большая библиотека. А теперь тетка даже близко не подпускала к книгам. «Никчёмное это дело», – грозно говорила она и закрывала перед носом дверь. А вечером в чулане, где Ваня спал, даже ночника, даже маленькой настольной лампы вовсе не было. Да и не позволила бы Марфа такой роскоши и лишней траты денег.

– Ты голодный? – мягкий голос Варвары вывел его из тяжких раздумий. – У тебя наверное нет денег? – догадалась она. – Так, что ты хочешь? Говори! Я всё оплачу.

Ваня отшатнулся и испуганно посмотрел на Варвару Леопольдовну.

– Нет-нет, что Вы, – стушевался он, и хотя разум протестовал, голод переборол все стеснения.

– И не говори ничего. Это даже не обсуждается, – безапелляционно сказала она, – Берем всё, что тебе понравится. Что тебе хочется? Выбирай.

И Варвара начала перечислять за Ваньку. Продавщица расплылась от удовольствия и масляным голосом стала ещё предлагать и пирожки, и калачи: «Мадам, возьмите ещё и вот эту булочку с маком, политую шоколадом. Мальцу очень понравится». Уложив всё в корзинку и улыбаясь натянутой улыбкой, отдала покупку Варваре, получила деньги и удовлетворённо потирала руки от удачной продажи.

– Ну вот! Бери! Это тебе! – и Варвара протянула корзинку Ваньке. – Я же вижу, что ты голодный.

– Нет, – замотал головой Ваня, – я возьму только этот калач. Больше нельзя, а то тётка рассердится и накажет. Подумает, что украл, – опустив голову, произнёс он.

Взяв булку, Ванька быстро засунул её за пазуху, поблагодарил Варвару, пулей выскочил из магазина и, не разбирая дороги, помчался домой. На ходу отрывая большие куски ароматного мягкого хлеба, он заталкивал их в рот, почти не жуя, глотал. Так ему хотелось есть. Мочи терпеть не было.

Прибежал к дому и, поднявшись по лестнице на этаж, только хотел нажать на звонок, как дверь с шумом распахнулась. На пороге стояла Марфа с раскрасневшимся от злости лицом, руками подпирая бока, она строго смотрела на Ваньку.

– Ну наконец-то явился, бездельник. Где тебя черти носят? Деньги принёс? Давай сюда.

Ваня испуганно отступил назад и пролепетал: «День сегодня совсем плохой, промозглый».

– Ах, денег нет! – заорала тетка, – «промозглый», слова-то какие он знает. Так значит и обеда не будет.

Заметив оттопыренный борт на груди у куртки, она протянула руку: «И что ты там прячешь? Ну-ка показывай, шалопай».

Ванька шарахнулся, прижимая остатки хлеба к груди, пригнувшись, быстро юркнул в распахнутую дверь, слыша нелестные эпитеты в свой адрес, понесся по коридору, забежал в ванную комнату и закрылся на защелку, надеясь таким образом избежать расправы, которую периодически учиняла Марфа.

«Уфф! Тут она меня не достанет. Но… – Ванька задумался, – но придется выйти когда-нибудь. Не сидеть же здесь вечно. Мне бы только дядьку дождаться, только он может защитить меня от тёткиного гнева».

Он умылся, посмотрелся в давно не мытое зеркало, выключил воду и прислушался. «Громы и молнии» утихли. Вроде тетка угомонилась, и он, стараясь не шуметь, отодвинул защелку, приоткрыл дверь и юркнул в свой чуланчик. Забрался на огромный сундук, укрылся с головой ватным лоскутным одеялом, которое милостиво выделила тётка, забрав себе хорошее шерстяное мамино.

Ванька очень сильно расстраивался, когда вспоминал родителей. В носу сразу что-то щекотало, а потом предательские слёзы катились из глаз, и он начинал себя жалеть и сетовать на судьбу. Вот и в этот раз он про себя пробормотал: «Ну почему мне так не везёт? Почему судьба такая жестокая?» И он вспомнил, как однажды ему Васька сказал: «Она повернулась к тебе задом! Несчастливый ты».

И он, утирая слезы, хлюпая носом, не заметил, как задремал, и приснился ему чудесный сон.

Яркое синее небо, высокое-превысокое, слепящее солнце, теплый ветерок. Лето. Они всей семьёй идут по дороге в городском саду. Кругом люди, много людей. Все улыбаются, и он хохочет. Отец рассказывает какую-то смешную историю. Мама счастливо смотрит на отца. Они едят мороженое, его любимое – вафельный фунтик с шоколадным пломбиром…

Ванька проснулся внезапно от неясного бормотания. Прислушался. И правда, из-за неплотно закрытой двери доносятся приглушенные голоса: теткин визгливый и низкий дядькин.

– Не трогай мальца. Как тебе не стыдно. Он же сирота. Ему и так плохо. Мы же живём в его квартире, – говорил дядька.

– А ничего, что я его кормлю, пою, обстирываю, – шипела тетка.

– Не смей так говорить с ним. Он ещё ребенок. Перед соседями стыдно. Что люди подумают про нас?

– Да плевать мне на людей, – визжала приглушенно Марфа, – не люблю я его. Весь такой светленький, чистенький, говорит красиво, правильно, не то, что наши оболтусы.

– Ну так отдай их в школу. И Ваньке тоже надо восстановиться в гимназии.

И тут голоса стихли. Дверь захлопнулась. Больше он ничего не услышал.

«Ну уж нет! Я не дам им решать свою судьбу. Надо бежать. Как в одном приключенческом романе, когда-то давно прочитанном, бежать из дома, сесть на какой-нибудь корабль, отплывающий в дальние страны… Стоп. Но у нас же нет рядом моря, и кораблей тоже нет. Только речной паром. Надо с Васькой посоветоваться. Может, он тоже захочет бежать вместе со мной. Ведь вдвоём веселее путешествовать. А если не захочет, тогда я один сбегу», – и с этими счастливыми мыслями он заснул.

На другой день, встретившись с Васькой, Ваня поделился своими мыслями о побеге.

– Давай убежим! Давай станем путешественниками, первооткрывателями дальних стран и необитаемых островов.

Васька с недоумением смотрел на размечтавшегося друга и молчал. А тот, захлебываясь и брызжа слюной, воодушевлённо рассказывал, как это здорово – путешествовать, переезжать с одного континента на другой на огромных морских пароходах. В азарте размахивая покрасневшими от мороза руками, не замечая удивленного Васькиного взгляда, все фантазировал и соблазнял рассказами о теплых странах, красивых городах, и о том, как ему хочется поскорее убраться из этого неприветливого города.

– Ты что молчишь? – осекся Ваня, заметив наконец-то, что друг смотрит на него как-то странно.

– У тебя с головой всё в порядке? Тебя часом тётка не трахнула по голове так, что твой мозг повернулся не в ту сторону. Эк тебя понесло, – серьёзно, даже не улыбаясь, произнес Васька. Он был немного старше Вани и однажды уже пробовал убежать в теплый Ташкент. Друзья соблазнили. Но поездка не задалась. Друзья оказались похитрее, подставили его. Полицейские схватили Ваську, а друзья сбежали. Его вернули в детдом, откуда он потом всё равно сбежал.

– Не… Ничего у тебя не выйдет!

– Это почему? – разочарованно спросил Ванька.

– Глупый ты и не приспособленный. Тебя сразу с поезда снимут и пикнуть не успеешь. Ты даже врать не умеешь. Да и не хочу я. Мне и здесь неплохо. Я на учете состою! Если меня опять поймают, колония светит на горизонте, а то и того хуже – на фронт отправят! Не!!! Я не хочу. А ты беги, Вань, беги, – и он хитро ухмыльнулся, подумав про себя: «Дохляк! Ничего у него не выйдет. Слабак и рохля».

– Пошли лучше вон той даме поможем. Гляди, сколько коробок тащит. А то сейчас извозчик перехватит и нам ничего не перепадёт.

И он быстро побежал предлагать свои услуги даме в модном манто с дорогим соболиным воротником и в широкополой шляпе с пером, закрывавшем практически полностью лицо. Ванька нехотя поплелся следом. Мысль о побеге целиком захватила его и не давала покоя. Овладела им полностью и не отпускала.

«Надо сходить на вокзал, посмотреть расписание, разведать, что и как. Ведь когда-то, в той, прошлой жизни, он с родителями ездил на море в отпуск. Узнать, как можно незаметно пробраться на поезд и спрятаться. Денег на билет у него конечно же нет, да и не продадут ему билет, паспорта-то тоже ещё нет, а без документа кассир билета не продаст», – рассуждал про себя Ваня. С этими мыслями он пришёл на центральную привокзальную площадь.

Вокзал кипел, шумел и гудел паровозными гудками. Было многолюдно. Казалось, что народ, обвешанный баулами, авоськами и тюками, сновал туда-сюда хаотично и бессмысленно. Военные с рюкзаками за спиной и чемоданами в руках строем шагали по перрону. Носильщики с пыхтением толкали тяжелые тачки, нагруженные мешками. Извозчики громко предлагали свои услуги. Повсюду царила суета. В воздухе витал угольный смог, запах креона и гудрона, и от этого казалось, что на вокзал опустился плотный туман из вонючего пара, людских голосов, стука и лязга вагонных колес отбывающих и прибывающих поездов.

– Простите, – обратился он к носильщику, – а где тут кассы?

– Не путайся под ногами! Прочь с дороги, – грубо ответил тот. – Что встал на проходе? Вон там! – и он махнул рукой в сторону высокого здания.

Ваня поблагодарил неприветливого носильщика. Он старался держать себя в руках и не привлекать к себе внимания.

Войдя в здание вокзала, Ванька осмотрелся, увидев окошки с надписью «касса» уж было отважился подойти, но заметил огромную очередь. Люди плотно стояли друг за другом и не было видно конца очереди. Нет, здесь ничего не выйдет. Встал у стенки и решил послушать о чем говорят люди, куда идут поезда и вообще узнать как тут и что. Вдруг повезет?

Ванька обратил внимание на роту солдат, которые строем шли по перрону к прибывающему поезду. Капитан отдал команду, и солдаты остановились. Ванька решил, что это шанс, это то, что нужно: попробовать затеряться между ними. Но быстро передумал, ведь их, наверное, на фронт отправляют, а ему этого ну совсем не хотелось, совсем не хотелось воевать. Он ведь на море хочет, на пароход, в дальние страны. Присев на лавочку, Ванька продолжал наблюдать за пассажирами и ждать. И тут он обратил внимание на маленькую странную старушку с большущей сумкой, на вид очень тяжелой. Старушка всё время оглядывалась, растерянно всматривалась подслеповатыми глазами, похоже кого-то искала. Ванька решил подойти и спросить у неё, может ей какая помощь нужна. Та благодарно оглядела его.