- -
- 100%
- +
Глава
Глава 1
Южный Кройдон замерзал так, словно сама смерть решила выскоблить этот убогий рабочий пригород до костей. Стужа, которой Лондон не видел испокон веков, вытесняла из груди остатки жизни. Метель швыряла в лицо жесткую снежную крупу, заметая кирпичные фасады фабричных окраин и растрескавшиеся надгробия Кройдонского кладбища. Ветер завывал между закопченными трубами, смешивая ледяную пыль с едкой угольной гарью.
Селена Гринн едва волочила ноги, увязая по колено в глубоких сугробах, под которыми скрывался острый щебень железнодорожной насыпи, больно резавший ступни сквозь тонкую подошву старых ботинок. Она плохо помнила, как преодолела три мили от своей сырой мансарды. Последние три недели плоть пожирала странная хворь: по утрам пальцы сводило судорогой, кожа серела, а изо рта пахло влажным известняком. Местные лекари из трущоб только испуганно крестили дрожащие руки, забирали последние шиллинги и советовали готовить саван. К вечеру беспамятство окончательно затуманило разум. Охваченная бредом, она вышла на улицу и побрела вслепую, полностью потеряв счет минутам и дорогам. Сковывающий изнутри холод вел её сквозь бурю на окраину города, пока ноги сами не вынесли к глухому месту — туда, где за каменной оградой спали те, кто уже отмучился.
Забитые снегом ботинки со скрежетом цеплялись за обледенелый шлак, оставляя в снегу глубокие борозды. Подошвы скользили на стыках рельсов, а закоченевшие пальцы ног уже совершенно не ощущались. Она задыхалась. Воздух обжигал гортань, а густой пар, вырывавшийся изо рта, тут же оседал плотным инеем на опушке глубокого капюшона. С каждым движением конечности наливались свинцом, словно на плечи наваливали мешки с рудой. Мороз будил то, что дремало в жилах, и эта магия сейчас убивала своего носителя.
Локти и колени окончательно заклинило. При малейшем повороте головы в шее раздавался отчетливый хруст — так трескается перемерзшая вековая глина. Девушка физически чувствовала, как глубоко под кожей вместо жидкой крови медленно и тяжело ворочается острая крошка. Каменные жилы пульсировали тупой болью, отдаваясь в кончики пальцев рук. Сердце делало натужный толчок, замирало на долгие секунды, а затем с титаническим трудом проталкивало этот тяжелый гранитный мусор дальше по сосудам.
Носок старого ботинка зацепился за скрытый под настом обледенелый край могильной ограды. Опора ушла из-под ног. Селена не успела выставить руки — одеревеневшие локти просто не согнулись — и плашмя рухнула в глубокий сугроб у самой стены. Чугунный прут кладбищенских ворот оказался прямо перед лицом, покрытый мутным слоем наледи. Попытка подняться отозвалась тупой болью. Магия внутри нее замерзла окончательно, намертво сдавив запястья. Пальцы стали серыми, как известняк. Девушка замерла в ледяном крошеве, чувствуя, как стужа забирает последние мысли.
Внезапно сквозь свист и завывание ветра донесся резкий металлический лязг. Рядом, всего в нескольких ярдах, глухо захлопали тяжелые кованые створки, заставив вздрогнуть железную ограду. Метель разрезал чужой, низкий голос. Он звучал так плотно и весомо, словно срывались со скалы осевшие глыбы породы.
— Ты опоздал, Кэрроу. Я плачу тебе не за то, чтобы ты отсиживался у печи, пока земля промерзает на три фута.
Селена содрала намерзшую корку с ресниц и приоткрыла веки. Глаза жгло. Всего в пяти шагах от неё, у намеченного места для новой могилы, стоял мужчина. Метель бешено кружила вокруг его высокой фигуры, но хлопья почему-то не ложились на плечи, подтаивая еще на подлете. От его тела исходила удушливая волна жара, и воздух вокруг шеи шел прозрачными тепловыми волнами, превращая падающий снег в едва заметный пар.
Перед ним на коленях стоял сгорбленный старик. Гробовщик судорожно, до белых костяшек сжимал обледенелую рукоять тяжелого железного кайла, которым безуспешно пытался долбить каменную землю. Его зубы отчаянно чеканили дробь.
— Ваша… Ваша милость, — старик попытался подняться, но колени скользили по ледяной кромке, и он едва не ухнул головой вперед. — Всё исполнено! В точности, как изволили приказывать. Покойника доставили из больницы Святого Луки скрытно, в телеге под рогожей. Парень испустил дух еще прошлой ночью. В госпитальных книгах дежурный писарь вывел: «остановка сердца от переохлаждения». Кому нужен беглый подмастерья из швейных трущоб? Ни одна душа не хватится, милорд, клянусь вам!
Дракон сделал шаг к стоящей у ворот телеге. Налипший на его тяжелые ботинки снег с шипением задымился, под подошвой наст мгновенно подтаивал и превращался в сухую серую пыль. Золотые глаза с узкими, нитяными зрачками медленно опустились вниз, туда, где под рогожей желтели свежие сосновые доски привезенного гроба. В этом неподвижном взоре не было брезгливости или жалости — так опытный мясник осматривает ценную, но павшую скотину перед утилизацией.
— Кровь чистая?
От этого вопроса у Селены заложило уши. Низкий звук прозвучал подобно утробному рокоту изголодавшегося пламени. По кройдонскому кладбищу прокатилась тяжелая звуковая волна, заставив воздух вокруг телеги пойти рябью, а ржавые кованые пики старой готической ограды со скрежетом заходили ходуном в своих гнездах. Селена почувствовала, как каменная крошка в её собственных венах болезненно дернулась, отзываясь на этот пугающий резонанс. Она судорожно сжала пальцы, пытаясь сдержать стон.
— Да, милорд! Чистейшая, чтоб мне провалиться на этом самом месте! — старик испуганно закивал, едва не роняя кайло, и протянул грязную ладонь с обломанными ногтями. — Земляная жила в парне клокотала наперекор холоду, хоть и спала до последней ночи. Когда лекари вскрыли ему вену, чтобы пустить дурную кровь, комар носа подточить не успел. Пальцы мальчишки прямо на глазах побелели, закостенели и превратились в известковые шпоры. Покуда мы его в саван заворачивали, ноги парня стали тяжелыми, точно могильные плиты. Едва крышку заколотить сумели, гроб чуть дно не выронил от такой тяжести! В больнице Святого Луки всё шито-крыто, списали на обморожение бездомного бродяги. Как уговаривались, господин... Только... расчет. Нам бы, со старшим, за молчание...
Мужчина небрежно скользнул рукой в глубокий карман брюк, заставив полы длинного черного пальто слегка разойтись. Когда его ладонь вернулась в ледяной воздух, Селена вздрогнула. Под бледной кожей мужчины на секунду вспыхнули тонкие нити. Морозно-белые разветвленные сосуды уходили глубоко под рукав пальто, напоминая пульсирующее светящееся корневище.
Быстрый щелчок пальцев — и к ногам старика полетел тяжелый золотой диск.
Монета рухнула в толщу подтаявшего наста. Но золото не увязло в снегу. Стоило металлу коснуться поверхности, как раздался яростный свист. Заключенное в чеканном золоте белое драконье пламя принялось пожирать холод: снег вокруг мгновенно испарился. Тяжелая монета с шипением пропаливала промерзшую корку, уходя все глубже, словно раскаленный уголь сквозь кусок масла. Через пару секунд на месте падения осталась сквозная, выжженная до самого известняка дыра, из которой повалил густой пар, пахнущий серой и паленым озоном.
— Закопай его. И забудь, что этот гроб вообще существовал, — голос незнакомца прозвучал вкрадчиво, но от этой обманчивой мягкости по спине пробежала волна ледяной судороги. Мужчина развернулся к телеге спиной, даже не взглянув на покойника. — Мои люди заберут образцы до рассвета. Если я узнаю, что ты срезал с покойника хотя бы лоскут ткани, твоя собственная туша отправится на растопку плавильных печей.
Лицо гробовщика сделалось землисто-серым. Старик не стал спорить — он рухнул на колени и, скуля от страха, сунул пальцы прямо в дымящуюся воронку, сдирая ногти в кровь о раскаленные края земли, лишь бы перехватить уходящее на глубину золото.
У Селены перехватило дыхание. Паника ударила в виски тяжелым гонгом. Ей нужно было немедленно отползти обратно в тень ворот, но левое бедро окончательно закостенело, налившись неподъемным свинцом. Окоченевшая нога отказалась подчиняться. Носок ботинка со скрежетом соскользнул с обледеневшего выступа ограды. Не удержав равновесия, Селена потеряла опору и тяжело рухнула навстречу каменным плитам вниз по склону насыпи. Девушка со всего маху врезалась в соседнее надгробие, с сухим треском ломая наросшие на него тяжелые сосульки. На всю кладбищенскую тишину раздался отчетливый удар о гранит.
— Кто здесь?! — сорвался на визг гробовщик. Старик вскинул перед собой кайло, выставив рукоять, словно штык.
Мужчина не произнес ни слова. Он двигался со скоростью атакующей змеи. Селена уловила лишь смазанный взмах длинного пальто, и в ту же секунду тяжелая подошва его ботинка с хрустом припечатала наст у самого её уха. Незнакомец резко опустился на одно колено, сминая под собой сугроб, и его рука в кожаной перчатке мертвой хваткой вцепилась в воротник её куртки. Он с силой рванул ткань вверх, заставляя Селену запрокинуть голову и смотреть прямо на него.
От этого человека повеяло удушливым зноем, какой бывает у открытых плавильных печей. Воздух вокруг него мгновенно закипел, задрожав прозрачными волнами. Снежная корка под телом Селены с шипением осела, превращаясь в грязную лужу, а ткань куртки на плечах задымилась, отдавая остатки влаги. Этот жар должен был выжечь легкие, но произошло странное. Гранитная крошка, сковавшая суставы, под действием чужого тепла болезненно поплыла. Словно кусок замерзшей глины бросили в кипяток: камень внутри вен размяк, возвращая коленям пугающую подвижность. Девушка шумно, с хрипом втянула раскаленный воздух, чувствуя, как внутри плавится монолит.
— Смотри-ка, — губы мужчины тронула едва заметная усмешка.
Его рука переместилась к обнажившейся над воротником шее. Пальцы с силой прижались прямо к сонной артерии, фиксируя пульс. Золотые нитяные зрачки незнакомца замерли, впившись в её лицо. Он хищно разглядывал серо-зеленые глаза Селены, по краям которых уже проступала мутная кайма — бледный известняковый налет, похожий на накипь. В этом жестком взгляде читался интерес исследователя, обнаружившего редкую, но бесполезную окаменелость в дорожной грязи. От его ладони сквозь кожу Селены толчком хлынуло дикий жар, заставляя камень в её сосудах закипать.
— Живое надгробие решило выползти на свет, — мужчина резко отдернул руку, словно его самого обожгло этим ледяным соприкосновением. Он брезгливо вытер ладонь о борт своего пальто, точно испачкался в мелу. — Кэрроу, избавься от девки. Закопай вместе с трупом.
Кэрроу перехватил рукоять кайла повыше и шагнул вперед. Железный клюв оружия зловеще качнулся в полумраке. Селена рванулась в сторону, пытаясь закричать, но из горла вырвался лишь хриплый клекот. Страх и ярость столкнулись внутри нее, как два мчащихся на полной скорости локомотива. Растопленный зноем дракона гранит в венах больше не сковывал движения — он требовал выхода. Внутри черепа раздался оглушительный, чистый звон, будто кувалдой со всего маху ударили по рельсу.
Серо-зеленая радужка мгновенно растворилась. Белки глаз за секунду залило зеркально-черной обсидиановой массой. Кожа на лице натянулась и потеряла остатки румянца, приобретя мертвенную бледность известняка. По шее, уходя под глухой воротник куртки, ветвистыми грозовыми молниями побежали вздувшиеся угольные вены. Воздух вокруг резко остыл, заставив метель замереть. Бешено стучавшее сердце сделало последний удар в ребра и остановилось. Пульс пропал. Вместо него глубоко в груди закачался тяжелый маятник, отсчитывающий секунды в такт движению тектонических плит под городскими мостовыми.
Селена поднялась на ноги — безмолвно, единым слитным движением, словно ее вытолкнула наверх сама подземная твердь.
— Назад, — выдохнула девушка.
Из её рта вылетело облако ледяной пыли, а голос стал чужим, скрежещущим, будто терлись друг о друга вековые могильные плиты. Пальцы судорожно сжались, и под подошвой её ботинок растрескался обледенелый шлак.
Импульс ушел глубоко вниз. Селена ударила носком ботинка по насыпи. Она инстинктивно приказала камню под своими ногами стать щитом. Тонкая подошва лопнула на сгибе, когда земля отозвалась на этот приказ мгновенно, с утробным рокотом.
Из-под ног девушки во все стороны веером брызнула серая щебеночная крошка. Промерзший грунт и остатки старой брусчатки разошлись сеткой глубоких, рваных трещин. Воздух вокруг Селены в радиусе пяти ярдов мгновенно загустел, налившись неподъемным весом.
Гробовщика вместе с тяжелым кайло швырнуло ничком. Сила тектонического сдвига была такой, что Кэрроу приложился лицом об обледенелую колею, из носа у него брызнула кровь. Навалившаяся сверху тяжесть намертво прижала его к сугробу. Старик хрипел, пускал багровые пузыри в наст и тщетно пытался приподнять хотя бы плечи — невидимый вес давил на лопатки, точно чугунная плита. В десяти шагах кованая ограда кладбища со скрежетом просела, её массивные столбы с глухим чавканьем ушли на фут глубже в расколотую породу.
Незнакомец тяжело качнулся вперед. Накатившая волна Селены заставила его сделать короткий шаг, чтобы удержать равновесие.
Тяжелая подошва его ботинок со скрежетом погрузилась в свежую трещину, расколовшую надвое лежавшую под снегом гранитную плиту старого склепа. Полы его пальто взметнулись от удара наэлектризованного воздуха. На его бледном лице на долю секунды промелькнуло удивление. Замешательство тут же сменилось расчетливым интересом коллекционера, обнаружившего редкую вещь в груде фабричного мусора. Мужчина хищно окинул взглядом её растрепавшийся рыжий пучок волос и тяжело вздымающийся силуэт, мысленно признавая: этот гранит слишком ценен, чтобы зарывать его в Кройдоне.
В ушах Селены пронзительно зазвенело. Земля резко качнулась, словно палуба корабля во время шторма. Черная обсидиановая масса, заливавшая белки, начала стремительно отступать, возвращая серо-зеленый цвет, а вместе с этим пришла тупая, пульсирующая боль в висках. Она посмотрела на свои руки — пальцы всё ещё подрагивали, и под кожей, казалось, что-то шевелилось, тёплое и чужое. Она отдёрнула их, словно обожглась. На смену ярости накатила волна паники. Она посмотрела на расколотую брусчатку, на хрипящего в серой пыли гробовщика — и не могла поверить, что это сделала она. В этот момент девушка испытала ужас от самой себя.
— Сколько огня в умирающем камне, — мужчина сделал шаг вперед, лениво переступая через свежую трещину в грунте. — Ты ведь даже не знаешь, кто ты, верно, кройдонская дрянь? Думаешь, будто просто дохнешь от неизвестной болезни?
Силы оставили Селену разом. Колени подогнулись, конечности перестали подчиняться, и она тяжело осела в сухую, перемешанную с углем пыль, чувствуя, как жар раскаленной земли всё ещё пробивается сквозь плотную ткань куртки.
Мужчина посмотрел на распластанную у его ног девушку. Он запустил руку во внутренний карман своего пальто и извлек тяжелый металлический прямоугольник с рельефным золотым тиснением.
— Твоя «хворь» выжрет твои кости изнутри меньше чем за неделю, если ты останешься в этих трущобах, — равнодушно произнес он, разжимая пальцы.
Тяжелая карточка упала на грудь Селены, прямо на промокшую куртку. Воротник под металлом мгновенно пошел горячим паром. Плотная ткань за несколько секунд просохла, побелела и покрылась тонкой корочкой соли. Выбитый на золоте герб с разинутой драконьей пастью вспыхнул янтарным светом. Селена судорожно вздохнула — жар растапливал сковавший ребра лед, согревая онемевшую грудную клетку.
— Подобный редкий ресурс преступно хоронить в Кройдоне. Посмотрим, хватит ли у тебя сил уцелеть в северных ледниках.
Дракон резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу с погоста, оставляя за собой дорожку из выжженной серой пыли. Потрясенный Кэрроу, судорожно вцепившись в рукоять кайла, семенящей походкой кинулся за ним, боясь остаться один на один с расколотой землей.
Селена осталась лежать среди дымящейся каменной крошки. На остывающей металлической поверхности карточки проступила четкая надпись: «Высшая Академия Альбион».
— Эй! Стой! — хриплый, налитый свинцовой тяжестью окрик полетел в спину убегающему Кэрроу.
Могильщик резко застыл всего в пяти шагах от кованых ворот. Он медленно, с явным животным страхом повернул голову, боясь, что девчонка снова заставит промерзшую колею вздыбиться под его ногами.
— Что это за место?! — Селена приподняла металлический билет. — Куда ведет этот чертов пропуск? Говори, иначе я пущу трещину прямо под твоей обувью!
Гробовщика крупно заколотило.
— П-полночь! Экспресс в Шотландию! — давясь словами, выкрикнул он, отступая спиной к выходу. — Кингс-Кросс! Тайный перрон за подсобкой для обходчиков... Поторапливайся! Если до рассвета патрули найдут тебя здесь, то скормят гончим Ищейкам!
Кэрроу развернулся и опрометью бросился прочь, растворяясь в темноте кладбищенской аллеи.
Селена осталась одна. Стрелки на часах подходили к половине одиннадцатого вечера. До отправления поезда оставалось меньше полутора часов. Пешком до вокзала Кингс-Кросс через занесенный сугробами Лондон не дойти и за семь часов — промерзшие конечности откажут на первой же миле.
Последней надеждой оставалась товарная станция Кройдона. Там, у закопченных стен фабричных депо, путейцы гоняли нелегальные почтовые платформы на паровой тяге — тяжелые, неуправляемые машины, способные долететь до центральных узлов за сорок минут – достаточно лишь, чтобы кочегар забросил в топку пару лопат запретного угля. Если у неё хватит сил доползти до ремонтных доков и отдать машинисту последнее заветное серебряное кольцо матери – последнюю вещь, которую она не отдала даже лекарям… шанс оставался.
В трущобах Лондона её ждала быстрая смерть, а на заброшенном перроне Кингс-Кросс — призрачная, пугающая возможность уцелеть.
Селена крепче сжала металлический билет в руке. Она заставила себя подняться и, тяжело волоча скованную камнем конечность в лопнувшем ботинке, двинулась к выходу с погоста. А далеко позади, за глухой стеной ледяной бури, раздался первый протяжный вой — утробный, жадный рык гончих Ищеек, почуявших вибрацию и сдвиг породы после её недавнего удара.
Глава 2
Ночной Кингс-Кросс содрогался от грохота паровых турбин и гула сотен голосов. Опоздавшие пассажиры, груженные тяжелыми дорожными баулами, брезгливо задевали Селену локтями, мгновенно растворяясь в серой привокзальной толпе. Ни одна живая душа в этой суматохе не замечала, что пальцы девушки, глубоко спрятанные в карманы куртки, уже покрылись матовым известняковым налетом, стягивающим кожу.
Большие стрелки вокзальных часов над расписанием подходили к полуночи. С трудом превозмогая тупую боль в коленях, Селена волочила ноги мимо шумных платформ к техническому коридору. Вот и нужное место. Старая, почерневшая от многолетних слоев въевшейся угольной копоти железная дверь. Покосившаяся жестяная табличка строго предупреждала: «Вход только для обходчиков пути». Всё сошлось в точности с тем, что в панике выкрикнул кладбищенский старик. Девушка навалилась плечом на тугую створку, перешагнула порог и резко застыла на месте.
Вместо тесной каморки перед Селеной открылся монументальный, выложенный массивными гранитными плитами подземный перрон, уходящий глубоко под глиняное русло города. Там, окутанный тяжелым, едким запахом мазута и горячей угольной гари, застыл исполинский состав — экспресс «Хайленд-Лайн». Его иссиня-черные стальные бока отливали зеркальным блеском в тусклом полумраке глубокого яруса.
У подножек вагонов толпилась столичная молодежь. Эти люди держались уверенно, с холодным высокомерием на ухоженных лицах. Плотные пальто из тонкого сукна, идеальные стрижки, тяжелые перстни. Те, ради кого этот поезд вообще пустили на север. На дверях одних вагонов красовались литые латунные эмблемы крылатых драконов — символы гордого Мэйфэйра, а на других — высеченные в металле гербы горных кланов Гринвича. Огонь и камень. Две стихии, запертые на одной платформе.
От масштаба подземного вокзала и новой вспышки боли в коленях Селена покачнулась. Голова закружилась, а перед глазами поплыли темные пятна. Чтобы удержать равновесие и не рухнуть прямо под колеса, она со всей силы вцепилась в толстый кованый поручень у края платформы. Железо под её побелевшими пальцами, неожиданно подалось. Опорный металл со скрежетом прогнулся и пополз в сторону, легко скручиваясь под давлением её окаменевшей хватки, будто мягкий свинец. Из-под ткани на ладонях Селены хлопьями посыпалась серая известь.
— Эй, полегче. Ты так весь перрон по винтикам разберешь еще до отправления, — раздался рядом уверенный, чуть хрипловатый голос.
Селена резко обернулась, отчего известняк на шее болезненно натянулся. Перед ней стояла девушка с огромной копной непослушных черных кудрей, падавших на плечи. Её темные карие глаза блестели от избытка энергии, а уголки губ были иронично приподняты. Собеседница оценивающе перевела взгляд с покореженного железа на побелевшее лицо Селены, скользнув глазами по забитой фабричной копотью ткани её куртки.
— Меня зовут Селена, — хрипло процедила она, неохотно разжимая сведенные судорогой пальцы. — Но я ничего не ломаю. Просто проверяю, надежно ли Лондон закрутил гайки перед тем, как вышвырнуть нас на этот каторжный север.
Брюнетка на мгновение удивленно моргнула, а затем запрокинула голову и открыто, громко расхохоталась.
— В прочности здешних гаек я как раз уверена, а вот за сохранность кованой стали начинаю переживать, — призналась девушка. — Металл под твоими пальцами гнется, точно нагретое олово. Я Мэйси Торн. Сразу видно, что в Кройдоне детей вместо молока растят на рудных жилах. Посадку объявили, двигаемся. Нам нужно в вагон для гринвичей.
У дверей тамбура девушек встретил рослый служащий в плотной куртке с вышитым на груди тяжелым молотом. Он мельком взглянул на их металлические пропуска и равнодушно бросил:
— Маги, первый курс. Хвостовые вагоны, сектор «С». Проходите.
Внутреннее пространство вагона встречало основательной отделкой: массивные панели из лакированного темного дуба, полированный шотландский гранит в простенках и изумрудный бархат обивки диванов. Попутчица уверенно навалилась на дверь углового купе.
— Ну вот, — Мэйси небрежно сбросила на сиденье свой суконный плащ. — Согласно табели о рангах, это наше временное стойло на ближайшие несколько часов пути. Располагайся, кройдонская.
Селена осторожно опустилась на мягкий диван у самого окна, стараясь лишний раз не шевелить онемевшими локтями. Суставы тупо ныли, отзываясь изматывающей болью на каждое мизерное движение. За толстым стеклом раздался протяжный, вибрирующий гудок, вагон тяжело качнуло, и состав медленно двинулся вперед, унося их прочь из заснеженного Лондона.
— Что это за место, Мэйси? И что со мной происходит? — Селена заговорила глухо, почти не шевеля губами. — Мои вены... они будто забиты гранитной крошкой. Я была уверена, что подцепила смертельную заразу.
Ирония Мэйси сразу сошла на нет. Она резким движением смахнула со лба непослушный черный локон — и вдруг замерла, судорожно сжав пальцами собственное горло. Из-под ткани на её шее с сухим треском посыпалась серая известь.
— Заразу? — выдохнула она, с трудом разжимая сведённые судорогой челюсти. — Милая, это не хворь. Это наследие. Магия Земли. Без чужого жара этот дар костенеет... заживо превращает в изваяние.
Она закашлялась, и Селена с ужасом увидела, как на щеках попутчицы проступает матовый известковый налёт.
— Нас отправили сюда не ради лечения, — продолжила Мэйси, когда кашель утих. — Из нас собираются выбивать искры. Заставить кровь двигаться — иначе этот внутренний гранит заменит мышцы и сухожилия.
— Но как? — Селена пораженно уставилась на свои каменеющие пальцы.
— Через прямой телесный контакт. — Мэйси подалась вперёд, и в глубине её тёмных зрачков отразился свет вагонной лампы. — Мы зависим от ящеров, также, как и они от нас — это физический закон. Они выгорают изнутри, их собственное тело — слишком тесная, раскалённая оболочка. А мы для них...
Она не договорила. Её пальцы внезапно побелели, и с тихим хрустом на суставах выступила каменная корка. Мэйси тихо выругалась, растирая ладонь о бедро, пока известь не осыпалась.
Конец ознакомительного фрагмента.