Уго Пилигрим. сказочная повесть

Глава I

Случилась эта история давным-давно, в те времена, когда безжалостные орды викингов опустошали Европу до самого Рима. Территорией, которая сейчас называется Франция, правили герцоги, графы, бароны и прочие сеньоры. Король же только назывался королем. Он не часто покидал Париж, и власть его была слаба и ни для кого не опасна. Все друг с другом воевали, города, которые не могли себя защитить, покупали мир за деньги, а малые селения и деревни оставались на поругание бандам разбойников и дезертиров.

Наш герой – Уго жил с мамой вдалеке от людных дорог. Лес, небольшая избушка на краю, речушка с берегами поросшими камышом, и дикие звери – это все, что окружало Уго с малых лет.

Но однажды случайный подорожный, старик-монах, сел отдохнуть под их забором. Мальчик, как ни приглашал его в гости, но тот ни за что не соглашался, принял только кружку воды да краюху хлеба из рук Уго.

Подремав немного, дедушка сердечно поблагодарил и ушел, а когда Уго огляделся, то увидел позабытый монахом мешок.

Упросив маму разрешить ему вернуть старику его потерянную вещь, мальчик ненадолго простился с ней и пустился в дорогу.

***

Уго настиг старика в тот момент, когда тот собирался уже ступить ногой на мост через реку.

Подбежав сзади, он, запыхавшись, не нашел ничего иного как громко прокричать:

– Здравствуйте, дедушка!

Старик обернулся и от удивления выронил из рук посох.

– Уго, друг мой…

После этих слов они минуту молча смотрели друг на друга. Потом мальчик протянул монаху мешок и выдохнул.

– Вот, это, наверное, ваше, – я нашел у забора.

Глаза монаха вспыхнули. Он схватился за пояс и нечаянно распахнул рясу. Уго обнаружил секрет хромоты старика, у его левой ноги висел тяжелый меч. Монах увидел удивленный взгляд и, как будто оправдываясь, сказал:

– Я им никогда не пользуюсь, так храню как подарок очень дорогого моему сердцу человека.

Они вместе перешли мост. Уго впервые в жизни уходил от своего дома так далеко. Мальчик пытался уговорить монаха вернуться и переждать ночь у них, но старик отказался.

– Понимаешь, если мы вернемся, то мне завтра придется пройти этот же путь заново, а сил почти не осталось.

Уго видел, как монах часто останавливается и закрывает глаза. Иногда он незаметно подхватывал его под руку и вел. Спустя некоторое время, попутчики нашли удобное место, где пара поваленных деревьев заменили им лавку и стол.

Уго пошел собирать хворост и монах сказал, чтобы кроме палок он наломал еще веток.

– Мы из них устроим себе роскошную постель.

Ночь наступила незаметно. Только попутчики разожгли огонь, Уго заметил, как на небе засияла первая звезда. Монах достал из котомки краюху хлеба и кусок сыра. Сердце Уго часто забилось, он подумал о маме и будто увидел, как она сейчас стоит у двери, выглядывая его, и украдкой плачет.

– Мама меня обязательно поймет, – думал он.

Она всегда учила уважать старость, помогать бедным, даже тогда, когда тебе самому нечего есть.

– Ты – мужчина, а значит, обязан следовать кодексу чести, – говорила она.

Уго понимал из ее разговоров, что означает это слово, но все равно, когда оставался наедине с собой, чаще мечтал о битвах и сражениях, а не о том, как кормит нищих и стариков.

Честь мужчины в его понимании была в том, чтобы сражаться со злом и несправедливостью.

Старик затушил огонь, когда увидел, что углей нагорело достаточно для того, чтобы давать тепло.

– Посидим немного в темноте, – сказал он.

– А чтобы не уснуть, я расскажу тебе историю. Я их знаю великое множество, потому что живу на земле очень давно.

Он разворошил жар, и продолжил.

– Это редкая удача, что сегодня ты встретился на моем пути. У тебя большое сердце, и когда-нибудь ты обязательно совершишь великий подвиг и прославишь имя своего отца на тысячелетия.

Голос монаха был слишком серьезным для шутки, и Уго с благодарностью посмотрел на него. Не часто взрослые говорят такие слова детям, а зря.

– Скажите, пожалуйста, а куда вы идете?

Лица старика не было видно, и Уго слышал только ровное дыхание. Еще он слышал шум листвы, на деревьях которой играет ветер, крик ночной птицы и осторожные шорохи отовсюду под ногами. Уго абсолютно не боялся и даже любил ночь.

– Все живое создано Богом и не может причинить тебе вреда, сынок, – говорила мама.

– Ты должен понимать: птицы, звери и насекомые – живут по своим законам. Чтобы жить с ними в мире, прежде всего, необходимо уважать их жизнь и свободу. И абсолютно не важно, какого роста и как выглядит существо.

Мама как будто знала, что однажды Уго останется один, и учила его знать и уважать окружающий мир.

– Страх преследует только бездельников и людей с нечистой совестью. Будь честным и всегда занимайся делом, и не будет в мире силы, которая сможет тебя испугать, – всегда говорила она, и Уго бесконечно верил этим словам.

Мальчику очень сильно захотелось вернуться домой. Он мечтал обнять маму не потому, что она была единственный родной человек, а потому, что лучшего человека он никогда не встречал.

Сквозь размышления Уго услышал тихий голос монаха:

– Ты уснул сынок?

Мальчик открыл глаза и увидел протянутую руку, которая держала хлеб.

– Ой, это мне? Спасибо, – сказал он.

– Действительно я задремал немного, наверное, с непривычки.

Уго встал и несколько раз обошел костер, разминая затекшие ноги. Монах подбросил сухих веток, елочные иголки зашипели и ярко вспыхнули.

Уго сел обратно на свое место, и уже собирался приступить к еде, как ветер донес еле слышный крик о помощи. Он снова вскочил и повернулся в ту сторону, откуда доносился голос. Крик вскоре повторился. Теперь его услышал и монах.

Уго повернулся к старику, взглядом спрашивая – что делать дальше?

Старик поднял с земли упавшую еду и спрятал в дорожной сумке.

– Надо спешить!

Уго одобрительно кивнул, хотя сердце бешено застучало в груди. Слишком много впечатлений, сначала погоня, потом ночевка вне дома, теперь этот крик. Но чтобы монах не дай Бог не подумал, что он испугался, Уго громко и как можно безразличней сказал:

– Это, наверное, какая-то девчонка в лесу заблудилась.

Монах приложил палец к губам, приказав ему замолчать, и быстро засыпал песком костер.

– Я тебе сейчас преподам маленький урок сынок, – сказал старик тихим голосом.

– Во-первых, осторожный не значит трусливый. Иногда бывают ситуации, когда Бог хочет чтобы ты в такой ситуации продемонстрировал не только смелость и силу, а еще и ум. Человек – единственное известное существо на земле, которое обладает умом и имеет возможность использовать его по своему усмотрению.

Сейчас мы с тобой поиграем в следопытов. Наша задача подойти незаметно, выяснить что происходит, потом вместе подумать и решить, что мы будем делать. Ты согласен?

– По рукам! – подражая голосу старика, ответил Уго. Передвигаясь по лесу, как можно тише, они пошли в сторону, откуда и звали на помощь.

Через несколько минут попутчики увидели в глубине леса свет костра. Они подошли ближе и уже отчетливо слышали, как несколько человек ругались друг с другом.

Монах показал жестом, – опуститься на землю – и прошептал.

– Судя по голосам, их человек пять. Ты постарайся обойти лагерь справа. Держись на таком же расстоянии, что и сейчас. Встретимся на той стороне. Будь аккуратен сынок, – он рукой взлохматил чуб Уго.

– И помни – скоро выйдет луна. Ее свет может раскрыть твое присутствие. Избегай кустов, от них шум, ночью звук распространяется дальше и быстрее чем днем. Внимательно смотри под ноги и выбирай дорогу. Хорошо?

Уго кивнул в знак согласия. Они еще минуту постояли и разошлись.

Пройдя десять шагов, Уго остановился и присмотрелся. На опушке стоял цирковой фургон. Распряженные лошади со связанными ногами паслись неподалеку. Посреди поляны горел костер. Возле него без движения лежало три человека. Уго сделал вывод, что кричал кто-то из них.

Двое огромных мужиков копались в вещах, разбросанных вокруг. Кто-то, один или двое, выбрасывали из фургона мешки и прочее цирковое снаряжение. Люди ругались между собой. Уго увидел, как самый здоровый, видимо главарь, отобрал у другого накидку, украшенную блестящими звездами. Он развернул ее, подойдя близко к огню, и внимательно рассматривал.

Мальчик помнил указания монаха, и когда увидел, что тень под ногами потемнела и стала расти, спрятался за деревом. Выглядывая, он теперь уже внимательно сосчитал людей на поляне.

– Четверо злодеев и три жертвы, – суммировал он в уме.

Осторожно пробираясь, он обошел поляну и через пару минут оказался на противоположной стороне, как они и договорились с дедушкой.

Занимаясь разведкой, Уго вдруг обнаружил, что совершенно спокоен и полон решимости действовать. Конечно, он понимал, что вдвоем они не представляют собой опасности для взрослых грабителей. Но мальчик твердо верил в то, что монах что-то уже придумал, тем более, они были вооружены прекрасным боевым мечом.

Уго услышал легкий шорох и на всякий случай присел, прислонившись к дереву. Вскоре прозвучал шепот.

– Это я, сынок, не бойся.

Старик был похож на какого-то мифического жителя леса. Собранный сзади капюшон казался огромным горбом, а широкие рукава походили на крылья летучей мыши.

– Ну, что ты выяснил?

Он наклонился так, чтобы удобней было слушать мальчика.

Уго четко выдал:

– Четверо злодеев, трое на улице один в фургоне. Его окликнули по имени, кажется, Жан. Потом трое, связанные на земле. Это то, что сразу видно. Но, я думаю, в фургоне может быть и двое, он большой и вместительный.

Монах после каждого слова довольно кивал.

– Ты молодец, сынок. Я, признаться, не ожидал. Все точно описал, глаз у тебя наметан, все замечаешь. А про вооружение что-то расскажешь.

Уго поднял глаза к небу и задумался.

– Значит, у одного копье, а остальные…, у остальных ничего не увидел, темно было, – как будто оправдываясь, сказал он.

Монах отвернулся и развязал веревку, которой была подвязана ряса. Он аккуратно отстегнул от пояса меч, и бережно взяв его двумя руками, облокотил о ствол дерева.

– Значит так, Уго, сынок. Я пойду к ним и попытаюсь освободить пленников. Ты оставайся здесь и в случае неудачи, если со мной что-то случится, отнеси меч и этот мешок в город, брату Целестину. Он служит там в соборе.

Монах подробно описал все детали.

– Договорились?

Старик крепко привязал мешок Уго на пояс, и на всякий случай потянул вниз, проверяя. Бернард улыбался и казался абсолютно спокойным, как будто они обсуждали сейчас несостоявшийся ужин.

– Понимаю твое недоумение, но выбор судьба нам предоставила не богатый. Я не могу не отнести эти вещи в пункт назначения и не могу не помочь людям, попавшим в беду. Даст бог, все обойдется благополучно.

Уго жестом возразил и когда старик закончил, спросил.

– Чем вы собираетесь сразить четырех здоровых мужиков, если оставляете бездействовать оружие.

– Словом сынок.

– Словом? – чуть громче, чем это было позволительно в данной ситуации, возразил Уго.

– Именно. Есть еще одна причина: я не могу поднимать свое оружие против христиан. – Потом с грустью добавил. – Даже если они отъявленные негодяи.

Уго после этих слов подумал, что монах сошел с ума, в это время на поляне оживились, здоровяк ударил плашмя копьем одного из лежащих на земле, потом приставил острие к его горлу и что-то спросил.

Старик прижал указательный палец к губам, и пока Уго пришел в себя – скрылся.

Мальчик опустился на колени возле меча и внимательно стал смотреть, что же произойдет дальше.

Глава II

Первые минуты тишины для Уго были невыносимы. Сердце опять вылетало из груди, от былого спокойствия не осталось и следа.

Когда монах неожиданно появился на поляне, Уго перестал думать, а просто следил за каждым движением старика, словно кошка на охоте, он был готов в любую минуту прийти на помощь и броситься на противника. Мальчик вытащил из ножен меч, положил лезвием себе на плечо и аккуратно, крадучись, приблизился к краю поляны.

Уго решил, что внезапное нападение может испугать врагов, а он в эти секунды освободит лежащих на земле пленников. Он понимал, что план слабоват, но все равно, сидеть и наблюдать не собирался.

В это время монах с поднятыми над головой руками подошел к первому стоящему у фургона злодею. Он все также пошатывался и хромал на левую ногу.

Мальчику стало даже стыдно, что такой дряхлый старик оставил его за спиной, а сам пошел разбираться с разбойниками.

Монах тем временем говорил. Уго хорошо слышал его. Он говорил и с каждым словом делал шаг. Слово, шаг. Слово, шаг. Уго сам не заметил, как старик подошел к разбойнику вплотную, и когда тот спохватился, уже держал рукой копье.

Потом резким ударом кулака, сверху, по голове, он повалил на землю огромного детину. Все случилось в один миг.

От такой стремительности товарищи злодея просто опешили. Не зная как себя вести, они ошарашено вращали глазами. Старик, как будто наставляя непослушных внуков, вдруг начал ходить от одного к другому и отчитывать.

– Как не стыдно, ни бога, ни людей не боитесь.

После каждого такого предложения он не сильно бил древком то по плечам, то по голове. Через минуту разбойники стояли, насупив носы, как нашкодившие школяры.

– Все! – закончил монах свои наставления.

– Теперь вывернули карманы, оставили награбленное вот здесь, – он указал на лежащий у костра плащ звездочета.

– И по домам! Давайте, чтобы я больше не видел вас за таким занятием. И товарища не забудьте.

Злодеи как заколдованные выполняли указания монаха без каких либо возражений. Как только они скрылись в лесу, Уго выбежал на поляну, чтобы помочь пленным. Ими оказались двое взрослых мужчин и мальчик, по виду его одногодка.

Уго сначала подумал, что это девочка, слишком уж нежным лицо показалось, но голос у парня был сиплый, и говорил он, не отводя взгляда.

Уго быстро освободил всех от веревок. Потом воодушевленно произнес.

– Вы не монах, вы настоящий волшебник.

Говоря эти слова, Уго стал искать глазами старика, тот сидел у телеги, облокотившись спиной о колесо.

Уго даже в сумеречном свете костра отчетливо видел, как побледнело его лицо. Старик глубоко дышал, и ладонью правой руки держался за сердце. Встретившись глазами с Уго, он дал знак подойти.

– Уго, сынок.

Он снова замолчал, а мальчик спросил.

– Что с вами дедушка? Вы так искусно победили врага, что я до сих пор думаю, что нахожусь в какой-то сказке. Почему вы держитесь за грудь? Вас ранили?

– Нет, сынок, – ответил монах. – Просто мое сердце истратило все силы на победу.

Он улыбнулся.

– Видишь, негодным стало, и теперь только жалуется. Принеси-ка мне воды.

Уго вернулся к циркачам, они хором стали благодарить за освобождение от разбойников, но мальчик оборвал их на полуслове.

– Ему нужна вода, у вас есть?

Циркач юркнул в фургон и достал оттуда флягу.

– Возьми, мы набрали ее в колодце по дороге.

Уго поднес горлышко к губам старика и вспомнил, как совсем недавно также протягивал ему воду, только в кружке.

Старик заметил его взгляд, сделал большой глоток и сказал:

– Да, Уго, судьба иногда показывает такие фокусы. Этот день оказался слишком долгим для тебя?

Мальчик возразил.

– Что вы, я просто немного волнуюсь из-за вас.

– Не волнуйся сынок. Все происходит только так, как должно произойти, и не иначе. Дай мне несколько минут, и я приду в себя.

Монах закрыл глаза, а Уго воспользовался этим временем, чтобы найти меч и ножны.

***

Страсти потихоньку улеглись. Луна полностью взошла над головами, и Уго зачарованно рассматривал причудливые рисунки на шатре фургона. Маленькие сценки сражений и изображения прекрасных драконов. Люди с загадочными конструкциями в руках, все они были расположены на причудливой карте, в левом и правом углу которой лица с огромными щеками выдували ветер.

Мама научила его читать, и теперь он с удивлением произносил незнакомые слова, написанные знакомыми буквами. Он внимательно прислушивался к тому, как они звучат. Вдруг за спиной прозвучал сдавленный смех. Уго сначала разозлился, но потом, когда представил себя со стороны, тоже рассмеялся.

– Тебя зовут, – сказал мальчик и показал в сторону костра, вокруг которого сидели взрослые.

К Уго подошел первый, который был с огромной черной бородой, косматыми бровями и пышной шевелюрой на голове. Он протянул руку и сказал:

– Меня зовут Балтазар.

Потом, указывая на второго, абсолютно лысого, с большими удивленными глазами, продолжил.

– А это Викториус, человек-змея. Если бы его разбойники не оглушили, то он без проблем бы распутал любые путы.

В доказательство бородач за одну секунду набросил товарищу на шею петлю, и свободным концом крепко связал за спиной обе руки. Потом громко крикнув, – А-ап! – толкнул его на землю.

Лысый повалился как бревно и скорчился, прижав колени ко лбу. Уго зачарованно смотрел, как человек-змея начал двигаться вокруг своей оси. Его руки оставались на месте, а тело совершило полный круг. В мгновение ока он уже зубами развязал узел, снял через ноги петлю, вскочил во весь рост и, раскинув в сторону руки, поклонился на три стороны.

– Да, здорово!

Уго уже забыл, что это он на самом деле герой и освободитель. Ему хотелось посмотреть еще какой-нибудь фокус.

– А это бесстрашный акробат – Юн. Он гибкий как зеленый тростник и отважный как лев.

Мальчик с места сделал сальто назад и поклонился.

– А как зовут нашего освободителя?

Уго вдруг обнаружил, что до сих пор не знает имени монаха. Он подошел к старику.

– Я, наверное, самый не воспитанный мальчик, – произнес Уго виновато.

– Я до сих пор не знаю вашего имени.

Дедушка нежно улыбнулся и показал жестом, что хочет подняться.

– Это моя вина, – возразил монах.

– Ты умный мальчик и правильно поступил, что не задавал взрослому человеку лишних вопросов. Ты ведь не знаешь, что меня заставило начать свой путь, может, я намеренно скрываю свое имя. Не проявляя лишнего любопытства, ты позволяешь мне не лгать, а значит, избавляешь от греха.

Речь прозвучала немного длинновато. Монах, не прекращая улыбаться, извинился.

– Простите мои нравоучения, я соскучился по своим проповедям.

– Меня зовут Бернар.

– А ну-ка помоги мне, сынок.

Монах облокотился на плечо Уго и подошел ближе к огню.

– Значит Балтазар, Викториус, Юн? – Что привело вас в столь враждебный край.

Балтазар вышел вперед, и демонстративно погладив бороду, – ответил:

– Мы служители Мельпомены, и подумать не могли, что столь небогатый скарб может кого-нибудь прельстить. У нас нет ни денег, ни сокровищ, все скудное вознаграждение, которое приносит благодарный зритель, мы меняем на еду для себя и животных.

Его голос звучал ровно, жестикулируя, он как будто разыграл сценку из спектакля.

– Вы видите только половину бродячего цирка Балтазара. Мою дочь пленил злой властелин этих земель. Он назначил выкуп, который мы должны будем заплатить за ее свободу.

– Грабители, из рук которых вы освободили нас, – приставленная стража, они должны были выдворить нас за пределы территории баронства.

Монах сочувственно выслушал речь.

Бородач вытер слезу, было видно, что воспоминания ранили его.

– В плену осталась моя приемная дочь. Она предсказала на площади смерть тирану. Я предупреждал ее, просил, но она не может говорить неправду. И когда кто-то из толпы задал такой вопрос – она произнесла пророчество.

Монах сложил руки в молитве и сказал.

– Пусть Бог хранит ее.

– Друзья, давайте отпразднуем счастливое освобождение, у нас есть хлеб и сыр.

Он протянул котомку стоящему рядом Юну. Циркачи засуетились и стали накрывать стол.

– Нам с Уго необходимо поговорить наедине, вы не обидитесь, если мы на минуту покинем ваш лагерь?

Балтазар, Викториус и Юн низко поклонились.

– Пойдем, Уго, мне необходимо вернуть меч на прежнее место.

Он похлопал себя по левому бедру.

До условленного места было шагов двадцать, но монах преодолел их с большим трудом. Опустившись на корточки, он опять закрыл глаза и прижал правую руку к сердцу. Прошло несколько минут, прежде чем он стал говорить.

– Видишь сынок, силы оставляют меня, видно я больше не ходок.

– Он делал большие паузы между словами.

– Сам Бог послал тебя на моем пути.

Он улыбнулся и показал Уго жестом сесть напротив.

– Сейчас я буду говорить, а ты выслушай меня, пожалуйста, до конца. Потом сам сделаешь вывод. Я хочу, чтобы ты знал, неважно какое решение ты примешь, я все равно буду любить и уважать тебя.

Уго только кивнул в ответ.

– Сейчас мы должны спрятать меч и уже знакомый тебе мешок. Только ты и я будем знать место этого тайника.

Монах ножом стал рыть землю. У него плохо получалось из-за постоянной боли, и Уго попросил позволить ему самому все сделать.

Земля легко поддавалась, и через десять минут тайник был готов. Тщательно замаскировав все листьями, Уго поставил ножом отметку на северной стороне ствола дерева.

Монах внимательно следил за его действиями и одобрительно кивал.

– Теперь подойди ближе, тайну, которую ты сейчас услышишь, на протяжении столетий доверяли только королям и священникам моего ордена. Сам Бог послал тебя на моем пути, потому что именно сегодня, когда ты появился, мои силы иссякли.

Уго попытался возразить, но монах жестом попросил не перебивать его.

– Выслушай меня молча, пожалуйста, а о том, какой ты сделал вывод, скажешь утром. Хорошо?

Уго кивнул в знак согласия. А старик продолжил словами.

– Я пришел из очень далекого края, там никогда не бывает зимы, и берега той далекой земли омывает теплое море. Но там я жил не всегда, двенадцать лет назад я служил в этой земле духовником одного благородного рыцаря и теперь вернулся, чтобы выполнить данное ему однажды обещание. – Слушай меня внимательно и постарайся запомнить все сказанные слова, юноша. – Уго не знал сколько времени прошло, но пока он слушал, от волнения продырявил пальцем подол рубахи, а его ладошки от напряжения сильно вспотели.

Молча, как и просил его старик, они проследовали назад в лагерь. Поужинав, все кроме Балтазара, легли спать. Так закончился первый день путешествия.

Глава III

Уго почти не спал всю ночь, или ему казалось, что он не спит. Но когда над головой небо посерело, он встал абсолютно отдохнувшим, и, стараясь подымать как можно меньше шума, покинул лагерь.

Бдительный стражник Балтазар сидел, опустив голову на грудь. Когда он выдыхал воздух, то издавал страшное, шипящее урчание, но зато когда вдыхал, то казалось что в его бородатой глотке, поселилась дюжина бегемотов. Циркач озарял округу громогласным храпом.

Трава под ногами росла невысокая, Уго шел, аккуратно ступая, стараясь не намочить штанины в утренней росе. Теперь он обязан следить за здоровьем самостоятельно. Уго прекрасно понимал, что простая простуда, если ты вдалеке от дома, может очень плачевно закончиться.

Холодный ветер пробирал до костей и быстро прогнал из тела сон.

Уго отыскал дерево, отмеченное вчера крестом, и разрыл ножом тайник. Вскоре он вышел на дорогу, ведущею в город.

Идти предстояло целый день, и мальчик свернул к руслу реки,

– Надо быть осторожным, подумал он. – Народ всякий водится.