- -
- 100%
- +
Пробуждение
Теплое весеннее солнышко ласково щекотало мне щеку. Легкий ветерок играл с прядками волос, а в нос забивался душистый, почти приторный запах сена. Где-то вдали заливались птицы, лениво перегавкивались псы, но открывать глаза было выше моих сил. Я сладко потянулась, перекатываясь на другой бок, и... кровать внезапно закончилась.
Испугаться непроснувшийся мозг не успел. Я лишь молча наблюдала, как стремительно приближается твердая, не по-домашнему серая земля. Глухой удар.
— Ой... — выдохнула я, перевернувшись на спину.
Над головой качалось бездонное синее небо. Взгляд зацепился за край соломенной крыши, с которой я только что совершила свой триумфальный полет, и медленно пополз ниже. Деревянные кадки, обитые ржавым железом, две ноги в лаптях, пробегающая мимо курица… Стоп! Ноги?
Вернувшись к лаптям, мои глаза скользнули выше. Над моим распростертым телом возвышалась монументальная фигура в цветастой юбке и свитере такой крупной вязки, будто его плели из корабельных канатов. Лицо бабки напоминало печеное яблоко, беззубый рот открывался и закрывался в немом возмущении, а костлявая рука уже нащупала увесистую хворостину.
Я замерла в нерешительности. И тут, видимо, проснулся инстинкт самосохранения, так как я вскочила на ноги и бросилась прочь от бабки.
— Ишь, вырядилась, бесстыдница! — донеслось вслед звонкое... погодите, слишком молодое для старухи ругательство?
Вдогонку мне полетело полено, я едва успела пригнуться. Затем пролетел второй снаряд и угодил в собачью миску. Пробегая мимо будки, я поймала на себе возмущенный взгляд пса. Удивляясь прыти «божьего одуванчика», я нарезала круги по двору, пока не забилась за сарай.
Там обнаружилось ведро гнилой картошки. Мысль в голове еще не успела оформиться, а я уже тащила это ведро к линии фронта. Вот честно, мне хотелось только припугнуть бабку, кинув рядом с ней пару картошин. Но то ли бабуся торопилась на тот свет, то ли еще чего, но первый же контрудар она приняла на себя всей грудью, точнее лбом. Хруст. Картошина отскочила, как теннисный мячик, оставив на бледной коже коричневый подтек. Бабка скосила глаза на мгновенно надувшуюся шишку и рухнула на спину. Солдатиком.
Судорожно вспоминая, что случилось в конце романа с Раскольниковым, я двинулась в сторону лежащей бабки. Та лежала около поленницы, бережно сжимая в руках деревяшку. Ее грудь слабо поднималась и опускалась, значит бабуля жива. Выдохнув, я опустилась рядом с ней на колени и задумалась.
— Ты что натворила, идиотка? — раздался резкий голос у меня за спиной.
Я подпрыгнула на месте. Пусто. Отгоняя от себя мысли о шизофрении и прочих малоприятных вещах, вновь уставилась на бабку.
— Чего расселась? Водой на нее брызни!
Обернувшись, я опять никого не увидела, кроме курицы и пса, который у будки чесал ухо.
Я сузила глаза. Галлюцинации давали дельные советы. Не выпуская из вида подозрительных животных, я зачерпнула ковшиком воду из бочки. Так же медленно вернулась к бабке, курица и собака продолжали следить за мной. Мысленно извинившись, выплеснула всё на старушку. Бабка подскочила как ужаленная, стала отплевываться, вытирать лицо. Увидев меня, она состроила страшную гримасу и стала закатывать рукава.
— Бабушка, давайте поговорим, — взмолилась я, выставив ковшик как щит.
— Сначала в лоб картошкой, а теперь поговорим? — прошипела она... абсолютно чистым, мелодичным голосом двадцатилетней девушки.
Я замерла в ступоре, не сразу уловив несоответствие. А когда до меня дошло, то прямо спросила:
— А с голосом что?
Бабка вздрогнула, глаза забегали. Она фальшиво прокашлялась и вновь перешла на старческий скрип:
— А ну пшла отсюдова, девка продажная!
Я уперла руки в бока, оттопырив одну ногу в сторону, почувствовала, что инициатива переходит ко мне.
— С чего это я продажная?
— А ты себя в зеркало видела, балда?
Я опустила взгляд. Ну да. Черное микроплатье, рваные сетчатые чулки, размазанная тушь. Ночной клуб, литры коктейлей, такси... Как я оказалась на соломенной крыше в этой глухомани?
— Чего столбом застыла, клуша? — вырвала меня бабка из тяжких дум.
Решив, что пора налаживать контакт с местным населением, я спросила:
— А вы не подскажите, где я нахожусь?
Бабка, готовившаяся сказать очередную ругань, удивленно уставилась на меня, огляделась вокруг и задала гениальный вопрос:
— В смысле?
Бабулька настолько растерялась, что опять заговорила не своим голосом. Хитро улыбнувшись, я прищурилась:
— Расскажите, где я и как отсюда выбраться, в обмен на мое молчание о странностях с вашим голосом.
Наступила тишина. Мы с бабкой сверлили друг друга взглядом. Затем она не выдержала и кивком позвала за собой в дом. Пройдя через сени, увешанные пучками трав, мы оказались в комнате с большой белой печью. Также в комнате присутствовал деревянный стол с лавкой и табуретом, большой деревянный сундук и несколько полок, прибитых к стене. Больше в комнате ничего не было.
Бабка заняла место во главе стола на табурете, я же пристроилась на краю лавки. Слово взяла хозяйка избы.
— Итак, — начала она звонким голосом, — ты находишься недалеко от деревни Верески. До ближайшего города оттуда иногда ходит повозка. Ближайший город — Лушта.
— А какая это область? — пискнула я, перебирая в голове все известные названия городов.
— Область? — бабулька задумалась, потом выдала: — Это графство Чешир. Ты не местная, что ли?
У меня отвисла челюсть. Тем не менее я решилась на следующий вопрос:
— А я вообще в России?
— Что еще за Россия? — старуха искренне удивилась. — Земли короля Генриха это.
Так, спокойно. Всё не так плохо. Может, это настолько отсталая деревня, что люди попросту не слышали о самой большой стране нашей планеты. Да как так не слышали?! Или просто мне попалась отсталая бабулька?
Я обхватила голову руками и стала раскачиваться из стороны в сторону, соображая, что делать дальше. Бабка, увидев мою реакцию, задумалась о чем-то своем. Затем вскочила на ноги и с криком «Да быть того не может!» умчалась на улицу. Из чистого любопытства я встала и подошла к окошку. На улице бабка разговаривала с курицей. Курица, кажется, кивала в ответ. Обычная ситуация, ничего удивительного. Я вернулась на лавку и уронила голову на стол. Похмелье, как всегда, подкралось неожиданно. Я прикрыла на секунду глаза, а очнулась от того, что бабка теребила меня за плечо.
Отлепившись от столешницы, я подперла щеку рукой и уставилась на бабку.
— В общем, знаю я, как ты здесь оказалась, — вздохнула она, — но я думала, у меня не получилось, честно!
Переварив в уме ее фразу, но так и не достигнув нужного смысла, я вновь уставилась на нее.
— Меня зовут Злата, — продолжила хозяйка, вздохнув, — я потомственная ведьма. Ну, учусь еще... Моя бабка пропала, когда я была совсем ребенком, но кое-чему успела меня научить. Потом я сама продолжила обучение по книгам. И вот вчера я наткнулась на заклинание перемещения. Бабка бы меня убила, узнай она, что я нашла эту книгу, — скривилась старушка, — но мне так хотелось в другой мир!
— Так! Стоп! — взмолилась я. — Какая ведьма? Какие заклинания? Вы тоже с похмелья?
— Так ты дослушай, балда! — рявкнула бабка и залепила деревянной ложкой мне по лбу.
Когда ложка успела материализоваться в ее руке, я не заметила. Но было больно.
— Агафья Добромировна меня, конечно, отговаривала, но если мне в голову что-то взбрело... — баба Злата помолчала, затем продолжила: — Видимо, что-то пошло не так, раз не я переместилась в другой мир, а ты попала сюда. Я вчера так расстроилась... А тебя, оказывается, на крышу выкинуло, где ты пьяная и проспала до обеда.
Я в другом мире? Мда, такого похмелья у меня в жизни не было. Потрогав небольшую шишку на лбу, я повернулась к бабке.
— Вы издеваетесь?
— Да что ты мне всё «выкаешь»! Мы ровесницы! — рявкнула «бабуля».
А может, я тоже старая? Схватив свои волосы, я увидела, что они по-прежнему черного цвета. Ноги и руки тоже в порядке.
Между тем бабка встала и отвернулась от меня. На моих глазах происходило немыслимое. На мгновение ее фигура сморщилась еще сильней, а затем стала выпрямляться. Горб расправился, морщины разгладились, и через секунду передо мной стояла высокая рыжеволосая девица с изумрудными глазами.
— Как это?.. — прохрипела я с пола.
— Простенькое заклинание, — ответила Злата, подавая мне руку. — В Вересках много мужиков, падких до девичьей красоты, да и путников хватает. А я девушка одинокая. Бабку обидеть побоятся, а молодую — враз в оборот возьмут.
— А-а-а... — выдавила я, устраиваясь за столом.
Итак, то, что я сейчас видела, объяснению не подлежит. Если предположить, что она быстро сняла маску с головы, то как объяснить рост? Не могла она так долго в присядку ходить. И формы появились, да такие, что я немного позавидовала.
— Главная проблема состоит в том, что я не знаю, как вернуть тебя обратно, — продолжила Златка из сеней.
Оттуда она вышла с кувшином и протянула его мне. Скептически взглянув на кувшин, я сложила руки на груди и вперилась в нее взглядом. Ну не верю я этой молодой бабке, хоть ты тресни!
— Пей. От перегара твоего уже мухи дохнут. Похмелье снимет за секунду. Пей, говорю! Деревенские в основном за этим зельем и бегают ко мне.
Решив, что хуже быть уже не может, я отхлебнула волшебного зелья. На вкус трава травой, но боль в висках испарилась мгновенно. Затем блаженно улыбнулась и спросила:
— Что теперь? Я, конечно, не верю во все эти заклинания. Бред какой-то! — фыркнула я. — Но домой попасть надо.
— Пойдем с Агафьей Добромировной знакомиться. Она у нас мозг, — бросила ведьма, выходя во двор.
Ну и я за ней хвостиком. Там к нам подбежала белая курочка, которую я уже видела, и уставилась на свою хозяйку.
— Знакомься, это Агафья Добромировна. Для друзей просто Гаша, — сказала Злата, указывая на курицу.
Понятно, от уединенной жизни у ведьмочки крыша поехала. Хорошо, подыграем.
— А меня Лера зовут, — сказала я курице и потрепала ее за перышки.
— Ручищи-то грязные свои убери, — четко произнесла курица.
Курица. Произнесла. Интересно, что было в том кувшинчике?
— Гаша еще при бабке моей жила, — продолжила Злата, — потом со мной жить стала, советами помогает, уму-разуму учит.
— Курица? — уточнила я.
Гаша обиженно закудахтала, а Злата рассмеялась:
— Просто бабка обожала эксперименты. Перед тобой один из них.
— Ага, — заключил мой мозг.
Ведьма двинулась к собаке, рассказывая о ней по пути:
— А это Вороной. Он конь редкой породы, на нем особое заклинание.
— Почему ты не оставила его просто конем? — безучастно спросила я.
— Ну не держать же дряхлой знахарке рыцарского скакуна? Сожгут ведь!
— То есть люди не знают, кто ты на самом деле?
— Нет! — Златка выпучила глаза. — Не вздумай никому рассказывать! Живо на костер отправят! Причем обеих, на всякий случай. Здесь магией занимаются только те, кто прошел специальное обучение и имеет королевские грамоты. А самоучек убивают.
— Но почему?
— Потому, — встряла Агафья Добромировна, — что они как-то раз устроили переворот в стране. Тысячи людей погибло. С тех пор на самостоятельное изучение наложен строгий запрет.
Всё интереснее и интереснее. Что-то мне здесь не нравится. Дикие законы, дикие нравы. Курицы, вон, говорящие.
— Что же мне теперь делать? — грустно спросила я.
— Не боись, — улыбнулась Злата. — Поживешь у меня, пока я не найду способ вернуть тебя домой.
Солнце клонилось к закату. В этом странном мире, где кони лают, курицы хамят, а ведьмы маскируются под старух, мне предстояло провести первую ночь. Злата постелила мне перину, ворча, что «вместо принца притащила какую-то блудницу». Затем мы вместе накрыли на стол и сели ужинать. Уплетая вареную картошку, я заметила, как к тарелкам пробирается таракан. Помня о необычной курице и собаке, я показала пальчиком на усатого и спросила Злату:
— А это кто?
Та замахнулась лаптем и размазала несчастное насекомое по столешнице.
— Таракан, — ответила ведьма.
Я засыпала, глядя на прихлопнутого таракана на столе. Обычного, не говорящего таракана. И это была самая нормальная вещь за весь сегодняшний день.
Графский замок
Огромный зеленый дракон плавно кружил под солнцем. Иногда он спускался ниже, поднимая вихри ветра, которые обдували мое лицо. Дракон был прекрасен. Я стояла на утесе и наблюдала за грациозным, величественным существом. Его чешуя отбрасывала солнечные блики, крылья, словно два гигантских паруса, скользили по воздушным потокам. Я настолько увлеклась его созерцанием, что не сразу заметила неприятное покалывание в левой пятке. Стянув лапоть, я всмотрелась в свою ногу. На стопе ничего не было, но покалывание усилилось и перемешалось с пощипыванием. Вскрикнув от злости, я запустила лапоть с утеса.
— Больная что ли? Так и убить можно! — раздалось рядом со мной.
Открыв глаза, я уставилась в бревенчатый потолок. Затем мой взгляд упал на Злату, которая держала в руках мою подушку и хихикала, и на рассерженную курицу.
— Я ее бужу, а она в меня подушкой! — ворчала курица, пока я пыталась осознать, в коме я или просто в очень странном месте. — Хоть бы пятки для начала вымыла.
Я втянула босую ногу под одеяло и задумалась. Может быть так, что во сне снится сон? Попробовала себя ущипнуть, стало больно. Значит, это не сон. Тогда что? Может, после вечеринки я попала в аварию? Не может же быть это все настоящим. А раз здесь все ненастоящее, то я могу делать все, что моя душа пожелает.
Ехидно улыбнувшись, я откинула одеяло и пошла во двор умываться. Злата, которая опять была в образе бабки, выдала мне нужные принадлежности и отправила к бочке с водой. Вода оказалась ледяной, несмотря на жаркое солнце. Время близилось к обеду, так что, умывшись, я сразу уселась за стол.
— Ну, рассказывай, — начала баба Злата, придвинув мне миску супа и ложку, — кто такая, как живешь?
Вот что за дурацкая привычка у людей: сначала дадут еду, а потом вопросы задают. Могли бы подождать, пока собеседник покушает. Но противная бабка не сдавалась.
— Ладно, — я отложила ложку, — меня зовут Лера, я нигде не работаю, не учусь, перебиваюсь мелкими заработками.
Бабкино лицо на секунду вытянулось, а потом она спросила:
— Это какими заработками?
— Да ворюга она, — влезла курица, — смотри, и тебя обкрадет, глазом моргнуть не успеешь.
— Да как же тебе семья позволяет таким заниматься? — всплеснула руками Златка.
— Нет у меня семьи, — буркнула я, придвинула ложку и начала трапезу.
Ведьма с курицей переглянулись и не стали задавать вопросы. Дальше обед прошел в полной тишине.
Солнце стояло высоко, поэтому Златка засобиралась в лес за травами. Я с ней идти не захотела, потому что не отношусь к любителям первозданного. Она же взяла с собой Гашку и Вороного, а мне строго-настрого велела из избы не высовываться. Я, как послушная девочка, честно сидела на лавке и пялилась в окно. Минут через десять это занятие меня утомило, и мой взгляд упал на полки с книгами. Книга под названием «Ведьминские чары» оказалась куда интереснее моих любимых детективов. Я как раз дошла до раздела «Опасная магия» и раздумывала, не жахнуть ли по огороду каким-нибудь боевым файерболом ради эксперимента, как в дверь тихо постучали.
Приказа «не открывать» не было, так что я пошла проверять. Распахнула дверь и... замерла. Передо мной стоял он. Даже не так — ОН! Мечта всех девушек и женщин. Мечта всех обложек любовных романов: высокий, стройный, в шикарном камзоле, с глазами цвета летнего неба и волосами такого ослепительного блонда, что захотелось зажмуриться. Мое сердце совершило кульбит и ухнуло куда-то в район новых мозолей. Я нагло таращилась на красавца, не хватало еще слюны, стекающей с подбородка. В этот момент я была готова выполнить любую его просьбу — от «дай воды» до «пойдем со мной в тридевятое царство».
— Вы хозяйка дома?
— Эээ… — выдала я свой самый интеллектуальный ответ.
— Ваш дом подлежит сносу, — ровным, холодным голосом продолжил красавчик. — У вас неделя на выселение.
Так. Мозги мгновенно вернулись из пятиминутного отпуска. Значит, эта идеальная рожа пришла выгонять Златку на улицу?
— В смысле — сносу? — я скрестила руки на груди.
— Приказ графа Чешира, — он сунул мне под нос пергамент с огромной сургучной печатью. — Здесь будет пограничный форт и казармы.
Пока я вчитывалась в официальные закорючки, блондин брезгливо осматривал сени. Судя по документу, «имения целительницы Златы» (то есть эта покосившаяся избушка и курятник с Гашей) стояли на пути великого прогресса.
— А где мне найти этого графа? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев.
— Боюсь, встреча с ним ничего не изменит, — криво усмехнулся он, явно намекая на мой статус «никто и звать никак». — Мне пора. Всего доброго.
Он изящно вскочил на коня, ослепил меня напоследок голливудской улыбкой и ускакал в закат. Гад. Шикарный, но абсолютно бесчувственный гад.
Когда через десять минут из леса вырулила Злата, я уже вовсю репетировала утешительную речь.
— Чего стоишь столбом? — спросила ведьма, закидывая мешок с полынью на крыльцо. Я молча протянула ей свиток.
Тишина длилась минуту. А потом Златка выдала такую тираду, что даже Вороной испуганно прижал уши, а Гаша спряталась за бочку.
— Да я эту морду графскую! Пограничный форт ему на макушку!
Еще минут через пять словарный запас Златки иссяк, и она устало опустилась на землю.
— Что будем делать? — спросила ее курица.
— А я почем знаю? — огрызнулась бабулька. — Уезжать. Это же приказ графа. Черти бы его разодрали!
— А разве он не должен предоставить новый дом? — встряла я.
— Зачем ему это? — вздохнула Златка. — Он всегда думает только о себе.
Похоже, что высокие чины во всех мирах одинаковы. Но это же просто сон, почему бы не попробовать добиться справедливости?
— А давай я с ним поговорю? — предложила я. — Объясню, кто он и что он, как нехорошо поступает, куда ему следует засунуть свой приказ…
— Хуже ведь не станет? — неуверенно кудахтнула Гаша.
Злата посмотрела на меня и решительно кивнула:
— Иди. Если этот старый козел не передумает, я его хотя бы сглазить смогу напоследок через твою энергетику!
Я вскочила с места и побежала в дом. Надо привести себя в порядок, вдруг опять того красавчика встречу. Вскоре вошла Златка в своем привычном облике и протянула мою сумочку.
— Откуда?.. — начала я.
— С крыши. Сегодня сено там поправляла и нашла.
Ура-а-а! Моя косметичка! А жизнь-то налаживается. Ведьма с интересом наблюдала, как я мажусь кремами, крашу ресницы и губы, сооружаю на голове прическу. Нашлись даже джинсовые шортики, которые я забыла выложить после похода на речку. Златка нашла миленькую льняную рубашку, которая подошла к моим шортам.
— А может, лучше юбку? Все-таки граф?… — робко спросила курица.
— Неа. Надо, чтобы у него дар речи пропал. Деморализация противника.
— А ее камнями не закидают? — вновь спросила курица у ведьмы, но та лишь пожала плечами.
Оглядев себя в зеркале, я натянула Златкины сапожки, и мы двинулись в путь. По дороге я обдумывала разговор с графом. Сначала было желание дать ему в морду, но вряд ли бы это решило проблему. Соблазнить тоже не получится, по словам ведьмы, графу перевалило за шестьдесят. Оставался метод убеждения и запугивания людскими и божьими законами. Злата решила идти рядом с проселочной дорогой, чтобы не привлекать внимание, поэтому местных жителей я так и не увидела.
Часа через два мы остановились на развилке дорог.
— Если идти прямо и никуда не сворачивать, — объясняла Злата, — часа через три выйдешь к его имениям.
— Через сколько?? — выдохнула я.
Златка пожала плечами — типа, сама же к графу хотела. Я постояла, глядя в удаляющуюся ведьмину спину, затем вспомнила, сколько мне еще шагать, и продолжила путь. Дорога до замка оказалась тем еще испытанием. Три часа пешком под палящим солнцем, а потом — вишенка на торте — тропический ливень. Когда я, промокшая до нитки, злая и голодная, доползла до шпилей замка Чешир, я была готова не просто «поговорить» с графом, а лично отправить его в пешее эротическое путешествие без навигатора.
Меня встретили огромные ворота, которые оказались заперты. Пнув их от души и не получив ответа, я решила лезть через стену. Не зря же я столько времени сюда тащилась.
— Ничего, — шептала я, цепляясь за выступы. — Я тебе устрою «пограничный форт», старый ты выхухоль!
Живот сводило от голода, из-за дождя на мне не было сухого места, вдобавок я дико устала. Я поднялась на стену и села. Вокруг не было ни души. Сумерки закрались в темные уголки двора, и что там находилось, остается только догадываться. Мое внимание привлек шум с внешней стороны стены. К воротам приближались трое всадников. Не успели они подъехать, как ворота тут же распахнулись. Вот гады! А мне не открыли!
Всадники въехали во двор и спешились. Двое направились к замку, смутные очертания которого виднелись в тумане, а третий куда-то повел коней. Значит, конюх. Может, договориться с ним? Привести себя в порядок, а потом уже к графу? Сказано — сделано. Спрыгнув со стены, я побежала за третьим. И точно, я оказалась у конюшни.
Внутри пахло сеном и навозом. Я поправила слипшиеся волосы и деликатно кашлянула за спиной у парня, возившегося с лошадьми.
— А-а-а-а-а! Изыди! — взвизгнул «герой», отлетая на пару метров.
Наверное, плохо волосы пригладила, раз он визжит как девчонка. Я молча стояла и ждала окончания истерики. Конюх обо что-то споткнулся, упал на сено и молча уставился на меня. И я молчу.
— Кто ты? — наконец выдавил он.
Кстати, конюхом оказался молодой паренек со смазливым личиком и испуганными глазами. Так мило!
— Извини за вторжение, — я постаралась улыбнуться, хотя зубы выбивали чечетку. — Мне бы умыться и согреться.
Паренек кивнул, встал на ноги и боком прошел вглубь конюшни. Вскоре он вернулся с меховым тулупом и ковшом с водой.
— Зеркало там, — указал он в сторону.
Я подошла к зеркалу и тут же отпрыгнула, сдерживаясь от крика. На меня смотрело чудовище. Слипшиеся мокрые волосы висели сосульками, тушь равномерно растеклась под глазами, превращая меня в панду, нос красный, губы синие от холода. Теперь я понимаю его реакцию. Я выгнала паренька из конюшни и принялась наводить марафет. Сняла мокрую одежду, накинула тулуп, который доходил до колен, умылась и выжала волосы. Ну вот! Теперь в зеркале отражается что-то похожее на меня.
— Эй! Конюх! Заходи!
Парень неуверенно вошел в конюшню, уселся на сене, а я пристроилась рядом. Пока я рассказывала, зачем я сюда тащилась, он внимательно следил за мной, не сводя взгляда. Когда я закончила рассказ, он спросил:
— А зовут тебя как?
— Ой! Совсем забыла, — рассмеялась я. — Лера. А тебя?
— Я Радим. Голодная?
Вместо меня ответил живот, громко заурчав. Радим собрал мои вещи, взял за руку и потащил в сторону замка.
— Разве нам можно туда? — уточнила я, увидев, что мы идем к главному входу.
Радим остановился, потом резко свернул и повел меня по темным коридорам. Мы пробрались на кухню, где я, забыв о манерах, совершила набег на копченые окорока и салатики. Граф явно не голодал — пограничные форты строить на пустой желудок не пристало.
— Переночуешь здесь, — Радим впихнул меня в небольшую, но уютную комнату. — Завтра принесут твою одежду, а пока надень это, — он указал на стопку белья на кровати.