- -
- 100%
- +
Я проснулась от внезапной боли, которая буквально пронзила мое тело. Открыла глаза и осторожно коснулась еще плоского живота. Там, внутри, уже пару месяцев жил мой малыш.
Точнее, наш с Макаром ребенок.
– Тише, тише, мой маленький. Ну чего ты распереживался? - прошептала, чтобы только не разбудить уставшего любимого.
Но резкая боль не отпускала, а лишь усиливалась. Я сморщилась и тихо застонала. Нащупала свободной рукой ночник и включила его.
– Макар, прости, но, кажется, со мной что-то не так.
Тишина оглушила, и я повернула голову. Постель была пуста, лишь смятая простынь и подушка говорили о том, что совсем недавно здесь спал мой муж.
Я провела ладонью по простыне. Холодная. До дрожи в пальцах. До мурашек, которые тут же пробежали по моему телу.
Что-то случилось? Куда делся мой муж? Может, он работает?
Макар часто работает по ночам, особенно последнее время. Запирается у себя в кабинете и что-то печатает, составляет таблицы, читает. Муж очень хороший адвокат, который выступает на телевидении, преподает в университете и ведет дела в своей адвокатской конторе.
– Макар! - Крикнула я, ощутив очередную схватку боли. - Макар! Помоги!
Просидев еще пару минут, я поняла, что муж меня не слышит. А значит, мне самой придется спуститься вниз и попросить о помощи.
С трудом поднявшись и придерживая разрывающийся от боли живот, я шаркающей походкой вышла из нашей спальни. Дошла до лестницы и снова позвала мужа. Но, снова лишь тишина была мне ответом.
И тут я ощутила, как по моим ногам стекает что-то горячее. Неужели я описалась?
Подняла ладонь к горящему свету из холла и поняла, что это кровь.
– О нет! Нет! Мамочки мои, нет!
Слезы сами брызнули из глаз, и сердце бешено заколотилось. Я знала, кровь — это плохой признак. Очень плохой. Неужели, мой малыш…
Я боялась сказать вслух то, что пронеслось в моей голове. А в голове билась всего лишь одна мысль: у меня выкидыш.
С трудом спустившись по лестнице, хватаясь за живот, я надеялась на то, что сохраню жизнь своему ребенку. Просто гладя ладонью кожу живота, я молилась только об одном: не дай этому малышу тоже умереть.
Оставляя на ступенях кровавые следы, я надеялась лишь на то, что успею дойти до мужа и он быстро отвезет меня в больницу. Скорая точно не доедет до нашего закрытого коттеджного поселка. Слишком далеко он находится от города.
Увидев свет из-под двери кабинета мужа, из последних сил направилась туда. Рыдая и вытирая ладонью слезы, я подошла ближе и услышала странные чавкающие звуки.
– Макар, - прошептала я, толкая дверь от себя и моментально впадая в ступор, - мне плохо…
А вот, кажется, мужу, сейчас было очень даже хорошо. На его большом дубовом столе возлежала какая-то девица, и ее длинные, стройные ноги обнимали талию и голый зад моего Макара.
Он двигался в размеренном ритме, что-то бормоча и тяжело дыша. Его руки крепко удерживали девушку за ноги и ягодицы, и он довольно что-то приговаривал. Девушка постанывала и крепче обнимала моего мужа за накаченную сильную спину.
– Макар, что это? - Прошептала потерянным голосом, который сама не узнала.
Муж резко обернулся, и выражение его лица от удовлетворенного изменилось на хмурое. Теперь он смотрел на меня со злостью.
– Чего тебе? Иди спать, Олесь. Это точно не твоего ума дело.
– Макар, я… - убрав руку с живота, показала на кровавую ладонь, - мне кажется, у меня выкидыш… а ты… здесь, трахаешь какую-то девицу. Да как ты… смеешь?
Муж резко отстранился от обнаженной девицы, и я увидела, что это наша няня, которая сидит с доченькой.
– Ксюша, это ты… но как же?! Как ты могла? - спросила дрожащим голосом, понимая, что лучше няни мне теперь не найти.
– Простите, Олеся Дмитриевна, - прошептала упадническим голосом няня, - я не хотела, правда.
Щеки ее покраснели, как и голый зад, который она старалась прикрыть, когда выбегала из кабинета.
– Макар, какая же ты сволочь, - процедила сквозь зубы, когда муж внезапно схватил меня на руки и буквально побежал к выходу из дома.
– Потерпи, милая, - срывающимся голосом шептал он мне, открывая одной рукой двери гаража. Затем положил на заднее сиденье автомобиля и запрыгнул на водительское кресло. Завел машину и быстро сорвался с места. - Мы сейчас быстро доедем. Пятнадцать минут и мы на месте. Потерпи, любимая.
– Ненавижу… тебя, - прохрипела я и, ощутив еще одну резкую схватку, вскрикнула от боли и потеряла сознание.
Визуализация.
Друзья мои, добро пожаловать в новую историю любви и неВерности.
Запасайтесь попкорном, сковородками для героев иииии… поехали!
Итак,
Наша героиня,
Олеся Тихомирова, тридцать лет, домохозяйка. Жена Макара и мать его дочери Тонечки.
Наш герой, Макар Тихомиров, сорок пять лет, бизнесмен
Няня дочери - Ксюша, двадцать пять лет.
Тонечка Тихомирова, три года
Прошу любить и жаловать или вообще испытывать совершенно противоположные чувства к героям. Можно все!
Глава 2.
Я проснулась от громкого хлопанья дверью и, с трудом разлепив глаза, осмотрелась. Белые стены, широкие окна без занавесок, кровать больничная. Капельница с трубкой, заканчивающаяся на моей руке.
Сглотнула невидимый страх, который пробрался под кожу и побежал по венам.
Положила руку на живот и вдруг все вспомнила. Откинула тяжелое одеяло и ничего не поняла.
Я лежу в сорочке и компрессионных чулках, пропитанных моей кровью. От этого вида стало не по себе, и я поспешила накрыть подол. Но легче не стало.
Провела пальцами по ткани сорочки в надежде хоть что-то почувствовать. Хотя что я могла? Я и до этого ничего не слышала. Слишком маленький срок. А сейчас… и подавно.
Неужели моего малыша больше нет?
От осознавания безысходности, слезы побежали по щекам и, задохнувшись от рыданий, я откинулась на подушку. Ударила кулаком по матрасу и завыла.
Мой малыш, я опять, я снова не смогла выносить своего ребенка. Второй раз подряд. Наверно поэтому мой муж так поступил со мной. Зачем ему жена - пустышка, которая даже не может справиться с элементарным: выносить здорового ребенка. Дочки Макару мало, ему сына подавай. А я… а у меня… ничего не получается.
Правильно свекровь сказала:
– Олесь, ты залежалый товар и пустоцвет.
Раз не можешь выносить наследника, значит, Макару надо что-то думать и предпринимать. Например, искать мать для его сына на стороне.
– Ну что же вы, гражданочка, так убиваетесь? - услышала голос у двери и, оторвавшись от своих мыслей, подняла глаза. Передо мной стоял мужчина в белом халате и держал перед собой планшет.
– Мой ребенок? Его больше нет. Это правда? - Притихшим, почти убитым голосом спросила врача.
– Кто вам такое сказал? - нахмурившись, спросил доктор и, сделав несколько шагов в мою сторону, придвинул стул к моей кушетке.
– Что? Что это значит?
Я перевернулась и вновь положила ладони на свой живот.
– То, и значит. Ваш ребенок не пострадал. Напугал прилично, и крови вы потеряли достаточно, но ваш малыш жив. Только нужно периодически лежать на сохранении, иначе…
– Я поняла! - Воскликнула радостно и кинулась обнимать доброго доктора. - Спасибо вам, спасибо.
Я целовала мужчину в щеки и, возможно, даже в губы, но в тот момент, совершенно этого не осознавала.
– Вы спасли моего малыша. Спасли! Я не верю.
– Тише, тише, гражданочка. Задушите, ей-богу. - Мужчина убрал мои руки с шеи и отстранился от меня. – Ну вы даете. Убьете же. Хотя я вас понимаю. И не сержусь. Вы мамочки - очень эмоциональные особы. Но все же я вас поздравляю и желаю здоровью. Вы еще полежите пару деньков, а потом мы вас выпишем.
– Спасибо доктор, - произнесла на выдохе и смахнула слезу счастья с щеки. - Вы мой ангел.
– Ну-ну, полноте, - махнул рукой, - я стати вашего мужа там видел. Позвать? Он ведь еще ничего не знает.
– Мужа? - настроение тут же испортилось, и я тяжело задышала, - ничего ему не говорите. Но пустите его в мою палату минут через пять.
– Хорошо. Отдыхайте. Я к вам вечером еще загляну, - врач улыбнулся и подмигнул мне. А затем вышел из палаты, оставив меня наедине с мыслями о том, что делать дальше.
– Можно? - Услышала я голос мужа, который заглянул в дверь палаты и, не ожидая моего ответа, вошел внутрь. Как только я увидела его лицо, тут же отвернулась и накрылась одеялом.
– Уходи! - Рявкнула я. - Пошел прочь!
– Олесь, ты чего? Не в духе? - Услышала вопросы мужа ближе. - Чего врач сказал?
– Я ненавижу тебя. Наверно, теперь ты доволен, да? Можешь мамаше своей привет передавать и сказать, что она была права насчет меня.
– Не понял! - Резко среагировал муж и дернул одеяло. Но я держала его крепко не выпуская. - Олесь, посмотри на меня.
– Никогда… никогда больше не приближайся ко мне. Ты… это ты во всем виноват! - Крикнула я, выглядывая из-под одеяла. - Я потеряла ребенка. Ты теперь доволен? Доволен? Отвечай, сволочь!
Ударила его ладонью по руке, и от хлесткого удара, ладонь обожгло. Я взвизгнула и спрятала руку.
– Не может быть! Врачи так старались… я был уверен… что… - лицо мужа посерело и глаза в момент заблестели от слез.
– Ты виноват, - процедила сквозь зубы, роняя лживые слезы, а может, и нет. Мой ребенок чуть не погиб из-за вот этой сидящей напротив меня скотины, так что теперь пусть страдает. – Ты и твоя любовница. Из-за вас у меня случился выкидыш.
– Олеся, мы… то есть… я не знал. Я не хотел… В общем, все как-то случайно вышло, прости.
– Убирайся отсюда! Я больше не хочу тебя видеть никогда.
– Любимая…
– Как только я выйду из больницы, я заберу Танечку, и мы уедем к отчиму.
– Не выдумывай, - резко ответил он, - один перепих ничего не значит. Чего ты завела свою волынку? Еще раз попробуем, и в следующий раз все получится и ты родишь наконец-то мне сына. Долгожданного сына. Ты, кстати, не спросила, кто это мог быть? Может девочка, так у нас уже есть одна.
– Бесчувственная скотина! - Вновь ударила его ладонью, а потом заколотила кулаками по его руке и животу. Куда доставала.
НО мои руки резко перехватили и меня положили на лопатки.
– Все! Прекращай истерику. Я сказал, хватит, - прошипел сквозь зубы, когда я дернулась, в попытке освободиться. - Забудь о том, что ты видела в моем кабинете, и о выкидыше тоже забудь. Жизнь продолжается, поняла меня? Поняла?!
Глава 3.
Муж ушел, а я все никак не вылезала из-под одеяла. Здесь было тепло и почти ничего не видно. Забравшись в своеобразную норку, я словно защищала себя и ребенка от предателя мужа, от всех проблем и невзгод, из-за которых мог пострадать мой малыш.
С одной стороны, я была счастлива, что мой ребенок жив, и поэтому не переставала наглаживать живот. С другой — я боялась, что из-за измены мужа моя жизнь больше никогда не будет прежней. Ведь я просто не представляла, что мне делать дальше?
Где жить? Как воспитывать трехгодовалую Тонечку? Где работать и самое главное, где мне взять на все это денег?
— Забудь о том, что ты видела в моем кабинете, и о выкидыше тоже забудь. Жизнь продолжается, поняла меня? Поняла?!
Слова мужа врезались в память, и я уже который раз прокручивала их у себя в голове. Легко сказать, но как забыть то, что я видела? Мой полуголый муж и няня, которая оказалось мерзкой шлюхой. А ведь мне ее посоветовала хорошая знакомая. Люда, говорила, что лучше няни мне просто не найти. Просит зарплату, правда большую, но квалификация — одна из лучших в нашем районе.
Ну да, ну да. Я заметила, настолько эта женщина квалифицирована: ноги она раздвигала и кричала, как заправская прости…Господи. А вот зарплату, кажется, придется урезать — почему она была ночью в кабинете моего мужа, когда должна была быть сегодня в комнате моей дочери? А что если, Тонечка проснулась ночью и закричала?
Когда Тонечке было два года, у меня случился первый выкидыш. Я смогла проходить со своим сыночком, как мне тогда сказали, всего лишь три месяца. После того выкидыша я долго приходила в себя, лежала в больнице, и с моей дочкой некому было сидеть. Муж был постоянно в разъездах, на телевидении. Иногда не появлялся сутками напролет. Дочь оставить было не с кем. Точнее, свекровь не любила Тонечку и относилась к ней не очень хорошо. Она больше любила внука, которого ей подарила дочь.
И здесь тоже надеялась на внука. Но у нас родилась малышка Тонечка.
Когда свекровь об этом узнала, она сразу высказала свое фи Макару. Он, конечно же, осадил свою мать, но это не помогло.
По сути, у моей дочери не было бабушек. Моей мамочки не стало, когда мне было всего двенадцать лет. Она умерла от тяжелейшей формы рака, с которым мучилась долгие два года. Самые ужасные два года в моей жизни. Врачи не смогли ей помочь, а денег на дорогостоящие лекарства у нас не было. Мой отчим, который вырастил меня с самого детства и стал мне настоящим отцом, работал днями и ночами, но даже это не помогло.
Потеря матери была для нас тяжелейшим ударом, который мы до сих пор не смогли пережить…
— Тихомирова? - Услышала, как меня позвали, и вытащила голову из-под одеяла.
— Я!
— К вам посетители, - пробурчала медсестра и открыла пошире дверь.
— Кто? - удивленно спросила и увидела бегущую ко мне дочку.
— Мамочка, - пропищал мой радостный ребенок, открывая ручки для объятий.
— Зайчонок! — вскрикнула я, откидывая одеяло и пытаясь присесть.
— Лежите, Тихомирова, не вставайте! - рявкнула на меня медсестра, - доктор запретил вставать.
— Простите, - опустившись на подушку, ответила я, но все же поймала свою доченьку в объятия. Прижала к себе и расцеловала в пухлые щечки. Вдохнула запах волос и ощутила блаженство. А потом подняла глаза и увидела своего отчима.
— Привет, пап, - поздоровалась я дрожащими губами и протянула к нему одну руку.
— Ну как ты, дочка? - ласково спросил мужчина и подошел ко мне, немного прихрамывая. Поставил на прикроватную тумбу пакет с фруктами и конфетами, а затем, придвинув к кровати кресло, аккуратно в него сел. Взял мою руку в свою и осторожно сжал.
— Нормально, пап. Все нормально, - кивнула я, слабо улыбнувшись, и посадила рядом с собой дочь. Прижалась к ней, не в силах оторваться.
— А ребенок? Жив?
— Да, с малышом все хорошо. Только Макару ничего не говори, пожалуйста.
— Не понял, - нахмурившись спросил отчим, - опять, что ли, поцапались? Да что вам не живется спокойно?
— Я развожусь с ним, - произнесла сиплым голосом, и слезы сами побежали по моим щекам. - Он изменил мне с няней Тонечки… у нас в доме… прошлой ночью. Когда я умирала в спальне, он развлекался с этой… с этой… а потом просто сказал, чтобы я не совала нос в его дела.
— Олеся, милая моя. Что же это? Да как же? Вы же так любите друг друга. У вас семья, дети. Может быть, ты ошиблась?
— В смысле ошиблась? - опешила я, глядя на отчима и ничего не понимая. — Думаешь, я бы не узнала своего мужа и няню.
— Может быть, тебе это приснилось?
— Пап, ты в своем уме? - раздраженно спросила отчима, глядя на него во все глаза. - Ты же не пил?
— Нет, конечно. А что сегодня повод есть?
— Не знаю. Кажется, тебе никогда не нужен был повод, чтобы выпить.
— Я завязал три года назад. Сколько можно об одном и том же?
Отчим поднялся с кресла и поправил полы пиджака. Пойду поговорю с врачом.
— Увидишь Макара, ничего ему не говори, - строго приказала отцу, зная, что он может все забыть.
— Хм, кажется, когда я шел сюда, Макар заходил в кабинет врача.
Глава 4.
– Папа! Ты должен помешать ему. Он не должен ничего знать, - прошипела, чтобы не напугать дочь, и вцепилась ладонями в тонкое одеяло.
– Я попробую, Олесь, но ничего не обещаю, - отчим пожал плечами и вышел из палаты.
А я осталась с дочерью, которую не видела несколько часов, а уже безумно соскучилась.
– Тонечка, как твои дела, малыш?
– Холосо. А мы когда пойдем домой? - Спросил ребенок, прижимая к себе плюшевого зайца.
– Скоро, малыш. Дедушка отведет тебя домой к папе. Я пока полежу в больнице и через пару денечков вернусь. Ты же не будешь скучать по маме?
– Я не хочу домой, там няня Ксюша. Она плохая и бьет меня.
– Что-о? - Я ахнула, и меня словно жаром обожгло. - Тонечка, повтори, что ты сейчас сказала?
– Няня Ксюша плохая и бьет меня, когда я… - дочка опустила глазки и надула губки.
– Когда ты что? - строго спросила, ощущая, как внутри меня закипает ярость на эту гадину, которую я пригрела на собственной груди.
– Когда я писаюсь в тлусики, а не в голшок, - пропищал ребенок, и мне стало ее так жалко, что я подняла голову девочки за подбородок и посмотрела ей в глаза.
– Тонечка, сегодня ты будешь ночевать у дедушки, хорошо?
– Но мои иглушки и кловатка…
– У дедушки тоже есть твои игрушки. А кроватка получше будет, чем в нашем доме.
После того как я дала наставление дочери, в палату вошел довольный отчим.
– Все нормально. Макар уехал, врача в кабинете не было. Твой муж уехал ни с чем.
– Спасибо, пап. Я потом поговорю с доктором и все объясню.
– Неправильно это, Олесь. Все же измена — это одно, а скрывать от родного отца, что его ребенок жив это жестоко.
– А изменять мне под моим носом, когда у меня такая тяжелая беременность, нормально? Я ему все расскажу, однажды. Но не сейчас. Тем более, я уверена, что он не очень-то и расстроился, учитывая, что он думает, что у меня внутри девочка. Ему-то нужен сын.
– Думать — это одно, а знать другое.
– Моя свекровь, тоже считает, что я не могу выносить сына, а значит, грош мне цена.
– Это она сгоряча сказанула, - кивнул отчим, - уверен, она так не думает. Татьяна Антоновна, вообще странная женщина, но никому не желает зла.
– Она меня невзлюбила с самой первой нашей встречи. Ей, видите ли, не понравилось, чем я зарабатывала себе на жизнь. Мол, такая профессия не красит девушку, особенно ту, которая собирается замуж за моего сына.
– Чем плоха профессия секретаря? Не понимаю. Это же правая рука руководителя. Можно сказать, второй после Бога.
Я улыбнулась наивности и доброте своего отчима и поняла, что люблю его очень-очень.
– Сейчас все считают, что секретари или помощницы руководителя, это так называемые секретутки. Они готовы на все, чтобы лечь в постель к Боссу и стать не просто секретарем, а женой или любовницей. Подарки, особый статус и расположение, все это ради чего идут в секретари.
– Олесь, но ты же не такая. Ты всегда была порядочной девушкой и не позволяла на работе ничего подобного.
– Может, и зря, - пожала я плечами, - один порядочный руководитель подбивал ко мне клинья, но я тогда встречалась с Макаром. Может, и надо было выбрать другого.
– Хм… тогда у нас не было бы нашей красавицы Тонечки.
– Не представляю, - покачала головой и прижала к себе свой маленький кусочек счастья. - Пап, Тонечка сегодня переночует у тебя, хорошо? А потом я приеду. На неделю максимум, пока не найду квартиру, где можно жить.
– Зачем тебе что-то искать? - Удивился отец и тяжело вздохнул, - дом большой, все уберемся. И мне хоть не будет так скучно.
– Нашел бы ты уже кого-нибудь себе. Что ты все один да один. Мамы уже нет восемнадцать лет, а ты все один и один.
– Про таких, как я говорят - однолюбы. Если бы я был лебедем, то уже точно отправился за своей любимой. Да и мне никто не нужен. Хватает тебя, Тонечки и семьи Якова.
– Кстати, как мой сводный брат? Возвращаться к родным пенатам не планирует?
– Планирует. Думаю, через месяц приедет. У него в Америке закрывается проект и на некоторое время хочет пожить в России. Не знаю, уж надолго ли.
– А мать его, Светлана и твоя бывшая жена? Может быть, вам снова сойтись, все же общий сын и прошлое.
– Да какое там прошлое, Олесь. Мы жили со Светкой максимум год и то гражданским браком. Когда я встретил твою мать, то обо всем забыл. Влюбился как мальчишка, а когда увидел тебя маленькой девчушкой, то понял, что ты моя дочь, о которой я всегда мечтал.
– Папочка..., - произнесла дрожащими губами и взяла отчима за руку, - ты стал мне настоящим отцом, когда мой настоящий оставил нас с матерью. – Никогда его не прощу, за то, что он так поступил с нами.
– Насколько помню, он вроде, покинул страну и больше никогда не возвращался?
– Никогда. И пусть лучше не показывается. Если он вдруг решит вспомнить обо мне или матери, на похоронах которых он даже не был, я… плюну ему в лицо и выскажу все, что о нем думаю.
– Твой отец, настоящий подлец. Нельзя было оставлять мать в таком состоянии. Она ведь только потеряла ребеночка и ей была нужна поддержка.
– Папочка, ты стал ее настоящей поддержкой и любовью всей жизни. Так что, правильно говорят, всему свое время. Жаль только, что вы с мамой так мало пожили вместе и детей общих не успели завести.
– Твоя мама больше и не могла. Врачи ей запретили. А когда она все же, наплевав на все запреты врачей, решила забеременеть от меня, у нее обострилось заболевание, после чего она… умерла, - отец произнес последние слова печальным голосом, и я увидела, как у него заблестели от слез глаза.
Мне стало его так жалко, что, отстранившись от дочери, я прижалась к отчиму. После смерти матери отец скатился почти на самое дно: много пил, почти не просыхал и каждый день надеялся на то, что боженька заберет его к любимой женщине. Но, видимо, у всевышнего на моего отца были другие планы. Ему нужно было воспитать меня, ведь у меня никого не осталось. И он воспитал. Такую, какую есть, и сейчас я не могла подвести его. Опускать лапки я не собиралась и знала, что мой муж ответит за то, что он сделал со мной.
Слова мужа вновь всплыли в моей голове.
– Иди спать, Олесь. Это точно не твоего ума дело.
И сжав от злости кулаки, я произнесла.
– Это мое дело, и это моя жизнь, Макар, и ты ответишь мне за каждую пролитую слезу и каждую каплю крови.
Глава 5.
Макар больше не приходил, наверно зализывал раны в обнимку со своей любовницей. От мыслей об этом кулаки сжимались и разжимались сами собой.
Мне было больно, обидно, а еще… противно.
Поверить в то, что мой любимый муж, с которым мы жили душа в душу, изменял мне, получалось с трудом. Хотя он и сказал, что это была разовая акция, я была уверена, что все иначе.
Наверняка он трахал нашу няню, как только она появилась у нас дома. А это почти год. Год он изменял мне с няней в нашем доме, практически у меня под носом.
Не может быть! Как я этого не видела? Не замечала? Как?
Хотя если это все было по ночам или когда я уезжала в больницу, то времени у них было предостаточно.
И… - я ахнула от следующей мысли и вся сжалась. Тошнота подобралась к горлу. -
Получается, после того, как он полночи трахал в своем кабинете Ксюшу, затем удовлетворенный и счастливый, ложился постель ко мне и нашему малышу. И как ни в чем не бывало обнимал меня, целовал и говорил, что любит.
– Потоскун, проблядун чертов! - Кричала я, меряя шагами палату и глядя на телефон и на смс от мужа, в которой он сообщал мне, что срочно уезжает в командировку. - Ненавижу, сволочь! Чтоб тебя диарея прошибла!
Дверь палаты открылась, и вошел врач. Он наверняка слышал мои крики, но будучи учтивым, ничего мне не сказал. Лишь улыбнулся и закрыл за собой дверь.