- -
- 100%
- +
– Ненавижу… себя, - прошептала я своему отражению в зеркале, чувствуя, как горькие слёзы катятся по щекам. С остервенением я смыла их холодной водой, стараясь смыть не только слёзы, но и всю ту боль, которую носила внутри.
Я выбросила в ведро очередной тест на беременность, который стал для меня символом неудачи и разочарования. Со злостью ударила ногой по железному ведру, и оно мерзко звякнуло, отзываясь на мою ярость.
Сжала зубы до скрипа, чтобы не закричать, но всё же, не сдержавшись, тихо завыла — почти неслышно, чтобы муж не услышал.
У него сегодня день рождения, и я не хотела, чтобы он грустил. Я улыбнулась сквозь слёзы, нашла в себе силы поправить вечерний макияж, который делала почти час, и медленно вышла из ванной. Дрожащими пальцами я выключила свет и услышала звонок в дверь.
Машинально посмотрела в сторону нашей спальни, надеясь, что Роман выйдет и откроет дверь. Но подождав пару секунд, поняла, что это бессмысленно. Он был погружён в подготовку к своему сороковому дню рождения, на который я собиралась сделать ему сюрприз.
Долгожданный. Вымоленный. Проплаканный горючими слезами. Но, увы, так и не свершившийся. Теперь он лежал на дне помойного ведра, тухнущий и забытый.
Видимо, снова придётся дарить абонемент в спортивный зал или очередную туалетную воду. Я не хотела показывать мужу свои красные глаза, которые он мог заметить на расстоянии, поэтому пошла открывать дверь сама.
– Кто там? - настороженно спросила, прислушиваясь к тишине. Подождав несколько мгновений, я прижалась глазами к дверному глазку и увидела женщину. Сначала не поняла, кто это, но потом узнала — Дарина.
Дариночка.
Я быстро открыла дверь и увидела заплаканную девушку. Тушь потекла по её щекам, губы опухли, а глаза были красными и мокрыми. Руки дрожали, но она всё равно держала подарочный пакет, видимо, подарок для моего мужа на день рождения.
К сожалению, каждый год в этот день, пятнадцатого сентября, когда отмечались рождения Романа и его брата Петра, она приходила плакать.
Три года как нет Петра, а Дарина все еще никак не успокоилась. Она сильно любила своего мужа и тяжело переживала потерю. Все в нашей семье очень долго приходили в себя и никак не могли поверить, что Петр так рано ушел. Точнее уехал на тот свет на своём гоночном болиде.
– Проходи, дорогая. Как ты? - ободряющим голосом спросила невестку, но это не помогло. Слёзы из глаз девушки покатились с новой силой.
Шумно вздохнув, я закрыла за девушкой дверь и обняла невестку. А потом мы вместе прошли на кухню, где я посадила ее на диван.
Быстро налила большую кружку крепкого чёрного чая и открыла шоколадку.
— Я умираю, - дрожащим голосом произнесла Дарина. – Каждый год в этот день я как будто умираю. Не хочу жить. Хочу к Петеньке.
— Ну перестань, Дарин, - села рядом с ней и обняла её. – Тебе надо отвлечься. Петя точно был бы не рад, увидев тебя такой. Он был таким жизнерадостным, таким…
— Петя… - прошептала Дарина, испуганно посмотрев в коридор, где стоял мой муж.
— Роман, - ответил он, нахмурившись. – Дарин, ты опять за старое. Сколько можно?
– Прости, Ром. Я думала, что это…
– Петя погиб. Три года назад. Сколько можно мучить себя и нас.
– Ну прости! - Навзрыд прокричала Дарина, встала из-за стола и кинула на стол пакет. – Это тебе… подарок на день рождения.
– Спасибо. Не нужно было, - муж ответил холодно, и я вздохнула. Ситуация была невыносимой, но мне искренне было жаль Дарину.
– Не откроешь? - продолжала давить на Романа его невестка.
Муж не любил открывать подарки на людях и показывать свои эмоции. Роман был полной противоположностью своего брата — холодный, закрытый, замкнутый, часто погружался в себя, не замечая никого вокруг. В такие дни его лучше было не трогать.
– Ну хорошо. Раз ты хочешь. Но это только ради тебя, Дарин, - нехотя произнес он, подошёл к столу. Открыл пакет и заглянул внутрь. Достал коробочку, упакованную в коричневую бумагу и синюю ленту. Сорвал ленту, разорвал бумагу и увидел… тест на беременность.
Я это сразу поняла, потому что покупала такие тесты пачками последние несколько месяцев. Вот только все они с одной полоской лежали в мусорном ведре.
– Это тебе, Ром, – улыбаясь произнесла Дарина, ее голос дрожал от эмоций, а слезы, словно капли дождя, скатывались по щекам. Сейчас она была такой счастливой, что я не могла поверить, что передо мной все тот же человек, который еще совсем недавно казался мне чужим.
– В смысле… мне? – недоуменно произнес муж, его руки нервно крутили белую пластиковую ручку, а колпачок, соскользнув, упал на пол. Он выглядел так, словно держал в руках что-то совершенно абсурдное. – Что это за хрень такая?
Я приподнялась и посмотрела в окошечко. Там стоял большой плюс, означающий одно - хозяйка теста ждала ребенка.
Внутри меня что-то оборвалось, словно тонкая леска, натянутая до предела, вдруг лопнула и ударила своим концом по сердцу, оставив незаживающие следы.
– Это тест. На беременность. И он положительный, – произнесла я холодно, чувствуя, как слова вырываются из меня с трудом, как будто они сами по себе были невыносимым бременем.
– А я тут при чем? – хмуро спросил Роман, его голос стал низким и напряженным. Он положил тест на стол, будто это было что-то омерзительное, с чем не хотел иметь дело. – То есть, поздравляю, конечно. А кто отец?
– Роман, ты что, забыл? – дрожащим голосом произнесла Дарина, закусив губу до крови. Её глаза заблестели от слез, и я видела, как внутри неё борются радость и страх. – Забыл нашу ночь, месяц назад? Единственную ночь, когда мы были вместе.
– Что?! – воскликнула я, подавившись воздухом и громко закашлявшись. Слезы, брызнули из глаз, и я ощутила, как мир вокруг меня начинает рушиться. Я перевела взгляд на мужа: его глаза расширились от шока, а лицо покрылось белыми пятнами, как будто он только что увидел призрака. Он шумно выдохнул, и в этом звуке я уловила всю тяжесть его осознания.
– Ничего, Фим, – тихо сказал он, его голос стал мягким, но в нем не было и намека на утешение. – Не принимай близко к сердцу. Это было случайно. Просто прими как данность эту измену и забудь.
Глава 2.
– Ты сейчас надо мной издеваешься, да? – прошептала я сквозь зубы, глядя на спокойного мужа, для которого новость от Дарины, похоже, абсолютно ничего не значила. Он продолжал стоять, упираясь в стену, руки его были в карманах, а на лице застыла хитрая улыбка, как будто он наблюдал за комедией, где главный герой – не он.
– Нет, не издеваюсь. Вот только я одного не понимаю, ты чего так завелась-то, Фим? Ну изменил, с кем не бывает, – сказал он, и его слова, как острые иглы, пронзили мою душу.
– Роман, ты слышишь себя?! – крикнула я, с трудом поднимаясь с дивана. Ноги дрожали, словно они были сделаны из ваты, сердце стучало, как сумасшедшее, и сейчас мне хотелось лишь одного: закутаться в одеяло и забыться. – Ты изменил мне? Изменил?
Я задавала этот вопрос снова и снова, не веря в то, что слышу.
Этого не могло быть. Это был какой-то кошмар.
– Это был один раз. Благотворительная акция, да Дарин. Кстати, спасибо за подарок на день рождения. Теперь ты можешь идти, – произнес он, и в его голосе не было ни капли сожаления.
– Дарин, – я вдруг обернулась к своей невестке, вспомнив, что она еще находится здесь. – Ты зачем это сделала?
– Что зачем? – прошептала она не своим голосом, закусив губу. В её глазах читались испуг и непонимание. – Я, наверное, пойду.
– Иди, иди. Все, что могла, ты уже сделала, – ласково произнес муж, закатив глаза и покачав головой, как будто это было что-то несущественное. – Кажется, этот день рождения пройдет весело.
– Дарина! Ответь мне, – продолжала я настаивать, не желая отпускать девушку, – зачем? Почему? Мы же семья? Ты же любишь своего Петеньку.
– Тебе не понять, Серафима. У тебя есть живой муж, который любит тебя и от которого ты можешь забеременеть в любой день, а у меня… у меня никого нет. Не было. Сейчас у меня есть мой ребенок, – она коснулась живота, и ее лицо озарилось светом. – Который скоро родится. И это будет сынок от Петеньки.
– Это ребенок моего мужа, – дрожащим голосом прошептала я, с трудом сдерживая слезы. - Моего мужа. В твоем животе – ребенок от моего любимого. А в моем… - я ударила себя по животу с ненавистью. - Там ничего нет. Пусто.
– Прости… я не хотела портить вам вечер, – сказала Дарина, сделав несколько шагов к выходу, но потом обернулась, словно что-то вспомнив. – Если у меня будет сын, назову его Петенькой, а если дочь – Машенькой, в честь матери Пети и Ромы.
– Спасибо, – вдруг среагировал Роман, и его улыбка показалась мне ненавистной.
Я судорожно всхлипнула и отвернулась, отошла к окну.
Это была наша с мужем мечта, которой я поделилась с Дариной и Петей несколько лет назад. Мы хотели назвать дочь в честь их матери, которая умерла, когда им было по десять лет. Братьев воспитывал отец с тетей. Он так и не женился больше.
А сейчас получается, что Дарина забрала мою мечту себе. Какая же она все-таки сука! Забрала мою мечту, забеременела от моего мужа, а я… а я и правда после того самого выкидыша стала пустоцветом.
Кажется, Роман это тоже понял, раз изменил мне. И теперь у него будет ребенок, а у меня нет. Он наконец-то станет отцом, ведь он так давно мечтал об этом. А я… не стану матерью. Похоже на насмешку судьбы. Иронию.
Какая же я дура!
– Фим, – услышала я голос мужа и резко обернулась. Он все еще стоял на том же месте и смотрел на меня. – Ну ты как? Нормально? На день рождения-то пойдем?
– На день рождения?! – взорвалась я, схватив тарелку со стола и запустив её в мужа. Но промазала. Муж среагировал быстрее и уклонился. Тарелка ударилась о стену и разбилась, разлетевшись на мелкие кусочки, как мои мечты. – Ну ты и сволочь!
– Чегооо? С ума сбрендила?! – Муж посмотрел на стену, по которой медленно сползал салат с майонезом, оставляя на обоях жирное пятно. – Ну и чего теперь с этим делать? Переклеивать обои?
– Ты серьезно, Ром? Ты сейчас серьезно? – ошарашенно восклицала я, не веря, что мой муж оказался бесчувственным сухарем, которому плевать на все и всех. На мои чувства, на чувства Дарины, с которой он переспал. На собственного ребенка, которого сделал месяц назад. Сейчас его заботили только обои.
– Ломай стену! Переклеивай обои! Делай, чего хочешь, мне плевать! Я ухожу.
– Куда? А как же мой день рождения? Мне что, одному туда идти?
– Можешь взять с собой Дарину. Она же мать твоего ребенка, а быть может, после нашего с тобой развода станет тебе женой.
Визуал и обращение к читателям
Друзья мои, добро пожаловать в новую историю любви и неВерности.
Запасайтесь попкорном, сковородками для героев иииии… поехали!
Итак,
Наша героиня, Серафима Антонова (Фима), 29 лет.
Наш герой, Роман Антонов, 42 года, бизнесмен
Невестка и жена погибшего брата, по совместительству любовница
Дарина Антонова, 30 лет
Если вам нравится визуализация героев, напишите об этом в комментариях.
Мне будет приятно.
А еще ваши лайки, добавления в библиотеку и подписка на автора сделает его по-настоящему счастливым.
Глава 3.
– Это шутка такая?! Да? Не смешная, – произнес раздраженно Роман, его голос резонировал в воздухе, словно удар грома. Он хмыкнул, и в его взгляде читалась непримиримая злость. – Я не собираюсь с тобой разводиться.
– А я собираюсь. Мне не нужен такой муж, который просто взял и переспал с женой брата, – произнесла я, чувствуя, как внутри все сжимается от боли. Каждый слог давался с трудом, как будто я пыталась выдавить из себя слова через сжатые губы.
– Это было один раз. Как до тебя не доходит?! Ты что, тупая? – рявкнул Роман, и я вздрогнула от его слов, как будто он ударил меня. Я ошарашенно посмотрела на него, а губы поджались, чтобы не заплакать. Он никогда не оскорблял меня и не называл тупой. Он любил меня, а я его.
– И вообще, собирайся, у меня сегодня день рождения, если ты помнишь? И нас ждут гости.
– Я никуда не поеду, – прошептала я, обидчиво поворачивая голову, и на шатающихся ногах направилась в ванную. Но он схватил меня за локоть, как будто знал, что я уже готова сбежать.
– Ты сейчас идешь одевать свое самое красивое платье, убираешь вот это выражение лица, – он указал на меня, как будто я была непослушной игрушкой, – делаешь макияж, и мы выезжаем. На все про все у тебя пятнадцать минут. Надеюсь, ты уложишься в этот лимит времени, иначе поедешь в том, в чем будешь.
– Ром, отпусти меня. Мне больно, – дернулась я, но его хватка только усилилась. Я сморщилась от боли и растерянно посмотрела в его глаза. Никогда прежде я не видела его таким злым. Его зрачки сузились, ноздри раздувались от ярости, а брови сомкнулись так плотно, что казалось, их не разъединить.
– Чего ты хочешь? – прошептала я, не в силах скрыть свою растерянность.
– Я уже сказал. Тебе еще раз повторить? – его голос был ледяным.
– Не надо, – процедила сквозь зубы, – я тебя отлично поняла. Платье, макияж, пятнадцать минут.
– Ну вот и прекрасно. Время пошло.
Он резко отпустил меня, и я, словно марионетка, которую вдруг освободили, отпрянула назад, ударившись спиной о стену. Боль пронзила меня, и я тихо застонала.
– Прости. Не рассчитал, – произнес он, но его извинения были мне не нужны.
Я посмотрела в его глаза, полные гнева и непонимания, но развернулась и направилась в ванную, как будто это было единственным безопасным местом в доме. Закрывая за собой дверь, я села на унитаз, обхватив руками колени. Мои тонкие руки с розовым маникюром, который я сделала несколько дней назад, казались мне чужими. Я была уверена, что забеременею. Почему-то в этот раз было ощущение, что вот оно, то самое знакомое чувство, которое я однажды испытала, будучи беременной. Но и в этот раз, очередной раз мне всего лишь показалось.
Мои руки дрожали, сердце учащенно билось, а из глаз продолжали течь слезы. Сердце казалось, разрывалось на куски от боли, и ничто… ничто не могло мне помочь. Как будто мой мир рухнул, оставив лишь развалины.
Что делать дальше, я не знала? Как жить без любимого Ромочки, без которого не видела жизни, я тоже не знала.
Он, казалось, своим поступком перечеркнул все хорошее, что было между нами. Просто взял и выбросил нашу любовь, нашу семью на помойку.
– Ты долго там? – донесся недовольный голос Романа, и я вздрогнула. Вся сжалась, как струна, и медленно повернула голову к двери.
– Уже выхожу, – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Я поднялась и включила холодную воду. Набрала в ладони и в момент покрылась мурашками. Вода была ледяной, но только она могла мне сейчас помочь прийти в себя. Я ополоснулась, и лишь после этого смыла весь макияж, который наносила с такой радостью два часа назад. Наносить новый не было ни сил, ни времени. Поэтому я лишь нанесла на кожу тональник и подчеркнула ресницы тушью. Губы от слез были опухшими и красными, и я даже трогать их не стала.
Открыв дверь, я увидела мужа, который стоял в черных брюках и белой рубашке. Его накаченный торс бросался в глаза, и мне по привычке захотелось прижаться к любимому телу. Но я сдержала этот порыв и просто прошла мимо. Мне нужно было надеть платье, как сказал муж – самое лучшее, и я решила, что так и сделаю.
Красивое, дорогое бордовое платье, купленное специально для празднования дня рождения Романа, сейчас казалось мне неуместным, но я его все же надела. Провокационное, с открытой спиной, оно подчеркивало мою осиную талию и фигуру. Все же занятия балетом прошли не зря, но я до сих пор жалела о том, что оставила школу. Мне предлагали остаться и проводить занятия у девочек, но я сказала, что выхожу замуж, да и на тот момент была беременна, поэтому ушла без зазрения совести.
А потом произошла страшная трагедия в нашей семье. Мои родители погибли в авиакатастрофе, и у меня случился выкидыш.
Муж вошел в спальню, и я почувствовала, как его взгляд прикован ко мне, словно магнитом. Я не показывала ему это платье заранее, и сейчас, когда он его увидел, его глаза загорелись огнем желаний.
Платье обтягивало мою фигуру, подчеркивая все изгибы, а мягкая ткань струилась по коже, как вода. Я знала, насколько оно было дорогим, и это придавало мне уверенности. Неужели он не догадывается, сколько денег я на него потратила? А может он просто не обратил внимание на сумму, когда ему пришло смс по его кредитной карте.
Я старалась не думать об этом, сосредоточившись на том, что чувствую сейчас. Его голодный взгляд вызывал у меня мурашки по коже, и сердце забилось быстрее.
– Готова? – спросил он, его голос был полон ожидания и нежности. Я медленно произнесла:
– Готова.
Я схватила маленькую сумочку, которая идеально дополняла образ, и, сделав глубокий вдох, вышла из спальни.
– Серафима! – позвал меня муж, и я обернулась. В его глазах светилась гордость и восхищение, он будто не верил, что это я – его жена. – Ты просто королева.
– Спасибо, милый, – ответила я и улыбнулась, – теперь осталось найти достойного короля. Правильно?
Глава 4.
– Я и есть твой король, - произнес спустя некоторое время мой муж. Мы ехали в ресторан и молчали всю дорогу. Пока Рома вдруг не выдал. - И так было всегда.
– До сегодняшнего вечера так и было, - произнесла с придыханием, чувствуя, как колотится мое сердце и холодеют пальцы. Мне было больно говорить и смотреть на любимого мужчину, который предал. Который изменил. Но я все же продолжила. - Но после твоего признания, я больше не твоя королева. Фаворитка заняла мое место, так что…
Продолжить мне не дали.
– Фима, ну ты ей-богу как маленькая, - усмехнулся муж, - ну изменил раз и дальше что? Ну что тут такого, в самом деле. Все мужики изменяют. А учитывая, что Дарине сейчас плохо, особенно перед самым днем рождения Петра, я решил…
– А может быть, это она решила? Может, не так уж ей и плохо, а? Ты об этом не подумал? - резко спросила и отвернулась. Внутри словно все горело, как будто жидкий металл бежал по венам, сжигая меня изнутри.
– Нет, Фим. Мы же знаем Дарину. Она всегда была хорошей женой для брата. Любила его очень. Просто сейчас такой период. Ей нужен этот ребенок, а мы с Петром однояйцовые близнецы, и ДНК у нас одинаковое. Так что…
– Так что она просто захотела с тобой переспать, а ты согласился. Очень удобно, как я посмотрю, - надрывным голосом произнесла и поняла, что если продолжу, то сорвусь.
– Если хочешь знать, я не сразу согласился. А перед этим долго думал и все взвешивал. Мне тяжело было ей отказать, и я поставил условие. Один раз, если получится, то хорошо, если нет — то извиняй.
– Ром, ты такой дура-а-а-а-ак, - протянула я и закачала головой, - сейчас, в нашем мире можно забеременеть с помощью репродуктивных технологий. Мужик даже необязателен.
– А ты откуда знаешь?
– Оттуда, - резко ответила я и отвернулась, - если ты не заметил, то после того единственного выкидыша, после смерти моих родителей, я постоянно изучаю эти вопросы. Лечусь в разных клиниках и знаю достаточно.
– Ну не знаю, - рыкнул муж и завернул на парковку ресторана, - может быть, ты и права. Но…
– Тебя просто развели как лоха, а ты и рад.
– Я не лох, ясно тебе! - Рявкнул муж и резко затормозил, вынул ключи из замка и, дернув дверь, вылетел из машины. Захлопнул дверь, что у меня заложило уши.
– Псих ненормальный, - прошептала я и поджала губы, - ненавижу.
Взяла сумочку и вышла из машины и только сейчас вспомнила, что забыла подарок. Он остался в тумбочке. И, видимо, там и будет лежать до лучших времен. После того, что случилось сегодня вечером, дарить мужу подарки мне не хотелось. А наоборот… Я хотела причинить ему такую же боль, которую чувствовала сейчас. А может быть, еще больнее.
Я еле стояла на ногах, почти умирала от разрыва сердца, а муж был спокоен и даже радовался. Наверно. Ведь у него скоро будет ребенок, пускай не от меня. Но будет же…
Сжав пальцами сумочку и стиснув зубы до скрипа, я направилась в сторону ресторана, откуда уже раздавались радостные крики и поздравления.
Наш столик должен был быть в самом центре. Туда я и направилась, попутно улыбаясь гостям и родственникам. Здесь и правда было весело. Кажется, все были счастливы и… мой муж тоже. Его улыбка озаряла этот зал и дарила всем праздничное настроение.
Ну конечно. Получается, это только я умирала от боли и ненависти. Мышцы лица сводило от постоянных улыбок, голова начинала болеть, и единственное, что мне сейчас хотелось, — взять бутылку шампанского и разбить ее об голову любимого мужа.
Подойдя к пустому столику, я даже схватилась рукой за нее. Сжала пальцы, чтобы поднять и опустить на затылок Романа. Вот только я не видела его. Куда он пропал? Кому сейчас улыбался и принимал поздравления? Сволочь!
И тут я увидела ее. Дарина сидела недалеко от нас, за столиком вместе с отцом Романа. Они о чем-то мирно разговаривали, улыбались и смеялись. Отец что-то нашептывал своей снохе, и та заливалась краской.
Эту тоже хотелось ударить по голове.
Боже мой, да что это со мной!
Я ведь всегда была доброй и хорошей. Никому не желала зла. А сейчас что? Похоже, мой ненаглядный сделал из меня настоящего монстра.
Я продолжала смотреть на Дарину, и тут она, словно заметив мой пристальный взгляд, подняла глаза и посмотрела на меня. Улыбка в одно мгновение сошла с ее лица, и она стала серьезной. Даже хмурой. Вот это да. Театр одного актера. Бедняжка, наверно, как ей сейчас тяжело.
Я поджала губы и, сдерживая слезы, резко развернулась. Села за столик и посмотрела на впереди стоящую сцену. Она была пустой. Только микрофон на длинной ножке стоял одиноко и как будто кого-то ждал.
– Меня… - прошептала я и на полусогнутых ногах, направилась к нему. По ступенькам забралась на сцену и подошла к нему. - Раз, раз…
Проверила готовность микрофона и услышав свой голос по всему залу, поняла, что, видимо, это и есть моя минута славы.
– Уважаемые гости, добро пожаловать на день рождения моего мужа — Романа. Я тут подумала, и решила поздравить любимого мужа по-особенному…
Глава 5.
В тот момент, когда я стояла на сцене, сердце стучало в груди так, будто пыталось вырваться наружу. Я не могла поверить, что сейчас скажу то, о чем потом скорее всего пожалею.
И меня точно не пожалеют.
Но я все же осмелилась и открыла рот:
– Мой муж…
И вот, как из ниоткуда, на сцену ворвался он самый. Мой муж, Роман. Он выглядел уверенно, его мускулатура, сформированная в спортзале, была заметна даже через элегантный костюм. В мгновение ока он схватил микрофон из моих рук, словно это было его законное право.
— Милая, давай ты поздравишь меня дома. Наедине… ммм… как ты это умеешь! — его голос разнесся по залу, как гром среди ясного неба. Гости, которые, казалось, ожидали чего-то трогательного, вдруг начали смеяться и заулюлюкали, как будто это было весёлое представление. Я почувствовала, как в груди закипает злость, и мне стало невыносимо стыдно.
— Отдай микрофон, — процедила я, стараясь не выдать своего смятения. Я тянула руку к микрофону, но его хватка была крепкой, как у акулы, которая не собиралась отпускать свою жертву.
— Нет. Я знаю, что ты хочешь сделать и не позволю. Ты хочешь испортить мне праздник, опозорить меня. В этот день?
Я ощутила, как гнев вспыхнул внутри, как огонь, готовый вырваться наружу.