- -
- 100%
- +
– А это не твой отец? - спрашиваю я дочь, указывая на мужчину, который стоит спиной к нам рядом с какой-то профурсеткой и нежно гладит ее по лицу. Я вижу его светящееся лицо, которое не видело уже много лет.
– О, точно, папочка! А я смотрю, он совсем перестал скрывать свои отношения с Авророй.
– В смысле скрывать? - Ахаю от возмущения, обиды и чувствую, как у меня подгибаются ноги. - Он что с кем-то встречается?
– Ну да. А ты разве не знала? - С лёгкой насмешкой произнесла дочь, пожимая плечами. - Да они тут шарахаются по углам, думают, что их никто не видит. Как дети, право слово.
– Маша! Ты что, сейчас издеваешься надо мной? – Произношу я дрожащим голосом, переходя на крик. - Твой отец мне изменяет, а ты так спокойно говоришь об этом!
– Ну, этого следовало ожидать, – сказала дочь, критически осмотрев меня с ног до головы и недовольно поджав губы. – Ты только посмотри на себя, мам! Ни один мужчина не обратит на тебя внимания. Как говорится, ты вышла в тираж.
– Что ты сказала? - Возмущенно спрашиваю, понимая, что ответа, скорее всего, не будет. - А ну-ка, повтори, малявка!
– Ты спросила, я ответила. Дальше сами разбирайтесь, - спокойно произносит дочь, откидывает свои длинные волосы за спину и легкой походкой отходит от меня.
А я прислоняюсь к стенке холла главного корпуса университета и шумно дышу. В голове стучит так сильно, что, мне кажется, сейчас там все взорвется. Сжимаю ладонями виски и закрываю глаза, чтобы просто не упасть без сознания. Мне не хватает воздуха, и я понимаю, что это может быть сердечный приступ.
Проходит несколько секунд, и я осознаю, что если не выйду на воздух, свалюсь прямо тут.
Открываю глаза и вижу, как мой муж быстрой походкой направляется ко мне. Сбежать от него, чтобы не увидел меня и не понял, что я все видела, точно не удастся. А это значит, придется выяснять отношения среди стен учебного заведения, где учится наша дочь и где мой муж работает ректором.
– Лилия, что ты здесь делаешь? - Нехорошим голосом спрашивает меня супруг, и я слышу нескрываемую ярость.
– Здравствуй, Игнат. - Держусь за стенку мокрыми ладонями и чувствую, как дрожат мои ноги. - Я дочь привезла. У нее сегодня первой пары не было.
– Хм… странно. Почему я не знал. Мог бы сам довезти ее. - Спокойно произносит и делает шаг в мою сторону. Смотрит на меня прищурившись, и его кустистые брови вдруг смыкаются на переносице. - Ты в порядке?
– Эмм… не совсем. Кажется, у меня приступ.
– Таблетки с собой? - Встревоженно спрашивает и без спроса вырывает сумку из моих дрожащих рук. Расстегивает и начинает искать блистер с таблетками. А я судорожно вспоминаю, не оставила ли последнюю упаковку дома, а, быть может, я ее выпила. Последнее время, что-то было неспокойно. Давление скакало, и сердце шалило, а все из-за сына, который надумал поехать в горячую точку. - Где таблетки, Лиль?
Муж вытряхивает все из сумки на пол, и я испуганно восклицаю.
– Что ты делаешь, Игнат? - Хватаюсь руками за воздух и оседаю на пол. Но тут муж подхватывает меня под локоть и талию и ведет в сторону ближайших кресел, где сидят десятки студентов.
– А ну, брысь отсюда! - Рявкает муж, и ребята с девчатами исчезают словно их здесь и не было. Вот только та самая девушка, с которой муж стоял в опасной близости, продолжает стоять и глазеть в нашу сторону. Отсюда не видно настолько она красива, но я замечаю, что она молода, стройна и красиво одета. Взгляд машинально падает на свою одежду и почему-то руки. Они сухие, в мелких морщинках и сеточке, а еще на них красное высыпание от новых лекарств, которые мне прописал мой гинеколог.
Муж сажает меня на кресло и садится рядом. - Плохо, да?
– Уже полегче, - слабо улыбаюсь я и смотрю на любимое лицо мужа. Вытаскиваю ладони из рук мужа и прячу в складках не очень красивого, но удобного платья.
– Посиди здесь, я сейчас закончу дела и отвезу тебя домой. - Поднимается и хочет уйти, но я не даю ему этого сделать. Хватаюсь за его ладонь, как за спасительную. Ощущаю сильные теплые пальцы, которые сжимают мои, и мне на мгновение кажется, что у нас все хорошо и дочь ошиблась. А муж просто стоял и разговаривал со своей студенткой, и не было никакого касания щеки. Может, и правда, мне это все привиделось. Скорее всего. Мы с мужем любим друг друга, у нас взрослые дети и целая жизнь, что мы прожили вместе. Двадцать семь лет вместе, это что-то да значит.
– Все хорошо, любимый! - Мягко отвечаю, называя мужа так, как не называла его наверно лет десять. - Я сама доеду.
– Ты уверена? - Спрашивает муж, и, мне кажется, он совсем не хочет везти меня домой. Просто пытается скрыть нежелание под маской участия и заботы. А потом вдруг бросает взгляд на профурсетку, и уголок его улыбки почти незаметно ползет вверх. Он думает, что я не замечаю этого особого взгляда, которым он смотрел на меня когда-то.
- Я могу. Правда. Дай мне пятнадцать минут.
– Уверена, - отвечаю сухо и ощущаю, как горло раздирает горькая обида на мужа. - А хватит пятнадцати то.
– В смысле? - Поворачивается ко мне и улыбка исчезает, волнующий взгляд гаснет и не остается ничего. Пустота и безразличие.
– Кто это, Игнат? - Поднимаю глаза на девушку, которая подпирает стенку и продолжает смотреть в нашу сторону.
– Где? - Хмурясь, спрашивает муж и смотрит в ту же сторону, что и я. На лице его ничего нет. Сплошная маска из безразличия и непонимания.
– Вон, девушка стоит, - показываю рукой и замечаю, что студентка вздрагивает и отворачивается.
– Не знаю. Студентка какая-то. - Пожимает плечами и отстраняется от меня. - А что?
– Я все знаю, Игнат. Мне дочь рассказала, что это твоя любовница. Будешь и дальше отрицать?
Глава 2.
– Лилия, ты, похоже, не в себе. - Смеется мне в лицо муж и пальцами разглаживает морщины на лбу. - Какая любовница? С ума совсем сбрендила.
Игнат поднимается и подходит к рядом стоящему кулеру. Не смотрит на меня, двигается медленно, словно обдумывает свои дальнейшие действия, слова. Внутри меня охватывает то жар, то холод.
Я делаю глубокий вдох и чувствую, как мои ладони снова покрываются испариной. В этот момент я вспоминаю, что таблетки от климакса остались в машине. Мой муж не знает о том, что я их принимаю, и я понимаю, насколько комично это может выглядеть со стороны.
Дочь сказала, что я вышла в тираж, а это значит мужчины, в том числе и мой муж, уже не смотрят на меня как на женщину. Я в первую очередь жена и мать детей ректора университета. А в скором времени бабушка, домохозяйка и любитель-садовод. И во вторую очередь - желанная женщина и чья-то любовница.
Усмехнувшись подобным мыслям, я не заметила того, что муж уже несколько секунд стоит передо мной и держит стаканчик с водой.
– Что это?
Поднимаю на мужа глаза и вижу хмурый взгляд. Тонкие губы, сжатые в одну полоску, мелкие морщины возле носогубных складок. Он смотрит на меня ястребом, и я понимаю, что сейчас что-то будет.
– Вода, Лиль. Обычная вода. Пей. - Нервно произносит муж и протягивает мне воду. Скрещивает руки на груди. - А теперь объясни мне, какого лешего ты решила, что у меня есть… хм… - он усмехается и закатывает глаза, - любовница. С какого хера ты такое придумала? Или, может, головой ударилась?
Я выпиваю полный стаканчик, хоть вода безумно холодная, почти ледяная. Но спорить с мужем и высказывать ему какие-то претензии, особенно сейчас, совсем не хочется. Хотя он знает, что я пью только теплую воду. От ледяной у меня схватывает горло и может начаться воспаление. Но сейчас это такие мелочи, по сравнению с тем, какую боль в груди я ощущаю.
– Твоя дочь мне все рассказала, - решительно заявляю я, - что девушку эту зовут Аврора. И что вы шарахаетесь с ней по углам по всему университету. Тебе не стыдно, Игнат? Ты вроде уже не мальчик. Тебе сорок восемь лет на минуточку. Может, пора уже за голову взяться. Раз завел любовницу, может, надо было ее отвезти в отель или квартиру снять. Но здесь… в универе, где столько студентов берет с тебя пример. По-моему, это низко даже для тебя.
– Я не шарахаюсь с ней по углам. Маша видит только то, что хочет видеть. И Аврора мне не любовница, она лишь знакомая.
– Которую ты потрахиваешь время от времени. Так? - Усмехаюсь абсурдности ситуацию и поднимаюсь, чтобы уйти. Мне настолько противно здесь находиться, что мне подташнивает и хочется побыстрее оказаться на воздухе.
– Замолчи, - процедил муж, и я увидела, как его ноздри его расширились от злости, - тебе лучше и правда сейчас уйти. Подальше от греха.
– Хм… очень удобно. Избавиться от жены, чтобы продолжить общение с милой и молодой девушкой. По-моему, надо рассказать о твоих отношениях со студенткой кое-кому наверху.
– Что ты сказала? - Рявкнул муж и, сделав шаг ко мне, схватил за локоть. Встряхнул и посмотрел в глаза. - А ты не много ли на себя берешь, Лиль? Подумай несколько раз, прежде чем переходить мне дорогу.
– Пусти, - резко произнесла я и вырвалась из его хватки. Схватилась за руку, на которой завтра образуется синяки, и сморщилась от боли, - не смей мне угрожать. Понятно тебе?
– Я тебе еще раз повторяю, Аврора мне не любовница. - Шипит муж, стараясь не кричать, но я понимаю, что он тоже на пределе. - Мы коллеги. Она оканчивает аспирантуру и входит в преподавательский состав.
Я смотрю в сторону девушки, но вижу, что там уже никого нет. Она исчезла, как будто ее там никогда и не было. И кажется, что все, что сейчас происходит между мной и мужем какой-то страшный сон.
– Ну да, конечно, это, безусловно, многое меняет. - Продолжаю язвить и ощущаю, как внутри мое сердце сжимается от боли, а на глазах то и дело выступают слезы. Горло сжимает колючей проволокой, и мне хочется закричать, ударить, толкнуть мужа. Одно желание, чтобы он пришел в себя, очнулся и перестал городить всякую чушь. Мы ведь уже взрослые, давно не дети. Так для чего нужен этот цирк? Кому он интересен?
– Это меняет все! - Вновь рявкает и оскаливается, словно внутри него пробуждается зверь. - Ясно тебе?
– Куда уж яснее.
Муж снова берет меня за руку, но уже мягче и ведет к выходу из университета.
– Тебе лучше отправится домой. Ты точно сможешь вести машину или вызвать тебе такси?
– Оставь меня, Игнат. Сама доберусь. - Рычу я и вырываюсь. Направляюсь к машине и только сейчас понимаю, что моя сумочка со всем содержимым осталась лежать на полу. А там ключи от машины и от дома. Кошелек и кое-какие документы. - Моя сумочка.
Смотрю на мужа, и он все понимает. Оставляет меня на парковке, рядом с моей машиной и убегает обратно. Я смотрю на его спину и фигуру и понимаю, что в свои сорок восемь он даст фору любому молодому тридцатипятилетнему мужчине. Игнат занимается в зале, и каждое утро бегает по пять километров в нашем парке у дома. Он работает не только ректором в престижном университете, но и еще занимается продвижении современного образования в министерстве. Я всегда гордилась своим мужем, но никогда бы не подумала, что он так со мной поступит. Мы ведь любили, заботились и уважали друг друга. А еще обещали никогда не изменять. Получается, один из нас не сдержал это обещание, да еще и нагло врал при этом, глядя другому в глаза. И от этого было больнее всего.
Неужели это был конец нашей семейной жизни? И что мне было делать дальше?
Я огляделась вокруг, словно ища поддержки, но поняла, что впервые в жизни мне предстоит самой решать, как выйти из этой ситуации.
Увидев, что ко мне приближается муж с моей сумкой, я вздрогнула, словно увидела перед собой совершенно незнакомого и далёкого человека.
– Вот, – сказал муж, протягивая мне сумку, и отступил назад. – Отправляйся домой и постарайся отдохнуть. Вечером я приду, и мы всё обсудим спокойно.
– Думаю, ты прав, нам нужно обсудить предстоящий развод и как можно быстрее.
Визуалы и слова автора ❤️
Друзья мои хорошие, добро пожаловать в новую историю любви и развода между супругами, которые прожили жизнь и съели друг с другом ни один пуд соли.
Но что-то пошло не так и между ними встала молодая любовница.
В этой истории все будет сложно и неоднозначно, но мы справимся.
В общем, запасаемся носовыми платками, сковородками и успокоительным.
Будет сложно.
А сейчас, я бы хотела познакомить вас с нашими новыми героями.
Лилия Проскурова,
домохозяйка, нелюбимая жена. 47 лет.
Игнат Проскуров,
ректор университета, работает в министерстве образования. 48 лет.
Аврора Останина,
аспирантка, молодой преподаватель в университете, 23 года.
Если вам нравится визуализация героев, напишите об этом в комментариях.
Мне будет приятно.
А еще ваши лайки ❤️, добавления в библиотеку и подписка на автора сделает его по-настоящему счастливым.
Глава 3.
– Развод? О каком разводе речь, Лиль? - Усмехается муж и ударяет себя по лбу. - Ты точно сбрендила.
– О самом настоящем. Официальном, который решается в суде. - Произношу как можно спокойнее, хотя внутри все клокочет и болит. Кажется, мышцы от напряжения рвутся, причиняя невероятную боль. Но я не показываю, как мне плохо, просто смотрю на мужа с каменным лицом и стараюсь скрывать слезы, которые рвутся из меня потоком.
Муж не отвечает, а продолжает смотреть на меня, и я бы сейчас отдала все что угодно, лишь бы узнать, о чем он думает? Хотя, наверно за такой большой срок, что мы вместе, можно было бы изучить его вдоль и поперек. И мне именно так и, казалось, до сегодняшнего утра. Я знала, где пропадает муж по вечерам. Была знакома со всеми его друзьями и коллегами, с которыми мы часто встречались у них в доме или у нас. Я знала обо всех его привычках, принимала его таким, какой он есть и любила, несмотря ни на что. Но, как оказалось, сегодня, одна сторона его личности мне была совершенно неизвестна, и сейчас она меня очень пугала и вызывала отвращение.
– Никакого развода не будет, - ультимативно произносит муж и еле заметно качает головой, - ты сейчас на эмоциях, Лиль. А принимать такие скоропалительные решения в таком состоянии не только вредно, но и чрезвычайно опасно.
– В чем же их опасность? - Непонимающе спрашиваю и открываю свою сумочку. А затем достаю оттуда ключи от машины, открываю дверь и сажусь в машину. Смотрю на мужа и жду ответа. Но он молчит, пристально вглядываясь в меня, собирается с мыслями.
– Опасность таких решений заключается в том, что их трудно отменить. Иногда сделать шаг назад или вернуться назад становится просто невозможно. Из-за этого становится очень тяжело и даже больно.
– После того, что я увидела своими глазами и услышала от нашей дочери, которая, как оказалось, была в курсе твоих отношений с Авророй, я знаю, что не пожалею о своём решении.
– Ты ничего не видела, - шипит муж, и я вижу, что он опять злится, - а у Маши ветер в голове. Ей напели ее подружки непонятно что, она и поверила. Она слишком наивна, слишком глупа. Совсем как ее мать в ее возрасте.
Я хочу захлопнуть дверь машины, чтобы укрыться от гнева моего супруга, но он становится между мной и дверью, не сводя с меня глаз.
– Совсем озверел, Проскуров! Отойди от машины, а еще не смей оскорблять меня и свою дочь. Тех, кто любил и ценил тебя все это время.
– Любил? Ахах, громко сказано, Лиль. Может быть, это касается дочери, но вот ты… разве еще любишь меня? Хм… что-то я не замечал этого, наверно последние лет десять. Живем как соседи в одном доме. Воспитываем детей, ездим иногда в отпуск. Давно уже не спим в одной постели. Про секс я вообще молчу. У тебя то голова болит, то жопа. Давление, сердце, климакс и приливы.
– Игнат, замолчи, - ахаю я от возмущения и понимаю, что мои щеки просто пылают. А сердце вновь стучит как заведенное.
– Почему я должен молчать? Ты давно в зеркало-то смотрелась, Лиль? Твои старые халаты, вытянутые сорочки до пяток, трусы хлопковые, почти панталоны. Как ты их называешь, шортики, утягивающие трусики? Ха… смешно. Старые баушки такие носят. Очень сексуально. От одного вида тошнит. Скоро пойдут с цветочками, резиночками на обвисших ляжках. Лиль, ты когда последний раз ходила в спортзал, а не к врачу за очередной порцией таблеток?
– У меня же давление, - выговариваю сквозь боль в сердце и смахиваю слезы, - мне врач запретил.
– Хм… может быть тогда что-то полегче, йога или аквааэробика? Нет? Нет! - Рявкает муж, смотря на меня диким волком. - Ты же и туда не ходишь. Совсем забила на себя и свое тело, а потом хочешь, чтобы я продолжал хотеть тебя как женщину. Нет, милая моя. Я давно уже перестал видеть в тебе женщину. И ты сама во всем виновата.
После этого он хлопает дверь моей машины и удаляется в сторону дверей университета, оставив меня не просто разбитой, а по-настоящему раздавленной.
И тут слезы, которые я так долго сдерживала, вырываются наружу. Закрыв все окна в машине, я откидываюсь на соседнее сиденье и начинаю громко выть и плакать. Я сжимаю пальцами дорогую обшивку сиденья и захлебываясь от собственных слез. Понимаю, что мое сердце разрывается от боли и если я ничего не сделаю, может случиться непоправимое. Поднимаюсь и начинают рыться в бардачке. Нахожу блистер с таблетками от сердца и полупустую бутылку с водой и, закинув в рот лекарство быстро их, запиваю. Открываю одно из окон, чтобы впустить прохладный воздух, и постепенно прихожу в себя.
Спустя несколько минут, я завожу машину и еду в сторону дома. Стараясь больше не плакать и не тревожить сердце, я спокойно доезжаю до нашего дома и, поставив машину под навес, захожу в холл. Кидаю сумочку на комод и буквально падаю на диван. Мне кажется, я на грани жизни и смерти. Такого состояния, в котором я нахожусь сейчас, у меня никогда не было, и от этой черной болезненной пустоты мне так больно и плохо, что я просто хочу умереть. И больше ничего не чувствовать. Ни предательства, ни лжи, ни оскорблений со стороны любимого мужа, который так просто изменил, словно это само собой разумеющееся. Интересно, как давно он мне изменяет и как давно… перестал желать меня как женщину?
Поднявшись с дивана, я направилась в сторону его кабинета и, осторожно открыв двери, вошла внутрь. Обычно я сюда не захожу, потому что муж ругается и считает это место своим личным пространством. Но сегодня, похоже, не осталось ничего личного — всё стало общим.
Подхожу к большому дубовому столу и сажусь в кожаное кресло. Открываю первый попавшийся ящичек и начинаю, как собака-ищейка рыскать по документам, каким-то блокнотам, ежедневникам. Ничего интересного не найдя, я открываю второй ящичек и замираю. Передо мной лежит два бархатных продолговатых чехла: один черный, второй красный.
Медленно взяв их оба, я открываю их поочередно и вижу, что там и там лежат похожие браслеты на руку. Один, судя по этикетке, сделан из белого золота с бриллиантами, второй - из серебра и фианитов. И сердце мне подсказывает, кому какой достанется браслет. Рядом с браслетами лежат поздравительные карточки.
— Любимой жене в честь нашего юбилея, с искренней благодарностью и уважением за совместно прожитые годы, — произношу я вслух и откладываю красный футляр на стол. Затем я беру в руки второй — чёрный, с золотым браслетом, и читаю вторую карточку: – Я бесконечно счастлив, что встретил тебя, Аврора. Благодаря тебе я осознал, что значит любить самую прекрасную женщину на свете.
Глава 4.
Я слышу шаги в коридоре, и в испуге вздрагиваю. Отбрасываю черную коробочку, как заразу, прилипшую к рукам, и она задевает красную, стоящую на столе. Оба бархатных чехла с украшениями падают на пол, покрытый ковролином, и переворачиваются.
Я судорожно опускаюсь на колени и подбираю украшения в одну руку, поздравительные карточки и коробочки в другую. Сажусь обратно в кресло и быстро все прячу в ближайший ящик.
В дверь стучаться, и на мгновение мне кажется, что это муж вернулся. Но потом понимаю, что он не мог так быстро закончить все дела и приехать домой. Да и к тому же в свой кабинет он явно не стал бы стучать. А значит, это кто-то другой.
Выдохнув, я громко произношу:
– Открыто. Войдите.
Голова сына появляется в проеме двери, и улыбка тут же становится шире.
– Мам, привет! Ты что тут делаешь? - Он осматривается, а затем заходит в кабинет отца и падает в ближайшее кресло. Кажется, здесь он тоже нечасто бывает, поэтому и лицо сейчас такое воодушевленное и немного удивленное.
– Нужно было найти кое-какие документы, - нагло вру сыну и улыбаюсь краем губы. Рука все еще держится за ручку ящика, и я надеюсь только на то, что сын в ближайшие минуты покинет кабинет. Не хватало того,чтобы Игнат вернулся ни с того ни с сего и застал нас, сидящих в его овальном кабинете, как он привык называть его. А еще надо разложить украшения по коробочкам. Пальцы сжимают ручку до боли, как только я вспоминаю надписи на карточках и как муж дорого оценил меня и свою любовницу.
– А-а-а-а, я так и подумал, когда увидел твою машину во дворе и понял, что ты не поднялась в вашу спальню. Кстати, а где отец? Ты не знаешь?
– В университете. Где же ему еще быть? - Раздраженно отвечаю сыну и чувствую, как моя спина покрывается потом. И если в ближайшее время не принять душ, я начну вонять как старая лошадь. Нужно срочно принять таблетку от приливов, но сначала разобраться здесь.
– Ммм… а у тебя все нормально? - Сын ворочается в кресле и смотрит на стену, на которой развешены почетные грамоты отца. - Ты какая-то напряженная.
– У меня просто куча дел, а ты меня отвлекаешь. У тебя что-то срочное или просто?
– Да нет, хотя да. Я, в общем, тут подумал и решил, пока никуда не ехать.
– Ты это про что? - В голове кроме мыслей о муже и его молодой любовнице, кажется, больше ничего нет. Он же изменил, променял домашний уют и любовь семьи на дешевую и молодую подстилку. Разве нормальный мужик может так поступить с любящей женой. Да какой он пример покажет детям?
– Про горячую точку. Ну что, мам. Ты тут целую неделю причитала и руки заламывала, чтобы я только никуда не уезжал, и я решил повременить с этим.
– Сынок, - ахаю и поднимаюсь с кресла, подхожу к сыну и обнимаю его за шею, - я так рада. Ты просто не представляешь, родной мой. Сынок. Спасибо тебе за эту новость.
– Не за что. - Взрослый сын хмыкает и поднимается с кресла. - Я решил поработать в Министерстве вместе с отцом. Он обещал подумать. Может быть, ты с ним поговоришь об этом еще раз.
– О чем? - Непонимающе смотрю на сына, который выше меня на голову и шире в плечах раза в два. Вырос и превратился в настоящего мужчину. Как же быстро летит время.
– Ну… мам. Включи уже голову. Ты какая-то рассеянная. Не понимаю, что сегодня с тобой?
– Я поговорю, сынок. Обязательно. - Улыбаюсь сыну и протягиваю к нему руки, чтобы обнять, но он лишь кивает и спешно покидает кабинет. Останавливается в дверях.
– Сегодня за ужином, да? - Слышу его вопрос и утвердительно киваю. В голове рождается коварный план, который хочется немедленно воплотить, вот только…
– За ужином, сынок. Обязательно поговорю с папой. Не переживай.
Я быстро возвращаюсь к столу и, отодвинув ящик, достаю коробочки с украшениями. Черная и красная, две карточки с поздравлениями и самое главное - два браслета, внешне очень похожих, но вот ценность их сильно отличается. Сжимаю оба браслета и закрываю глаза, боль от предательства мужа накрывает меня с новой силой, и я сдерживаю крик внутри себя, только чтобы не завыть.
Значит, любовница, с которой он только начал встречаться, стоит золотого браслета с бриллиантами, а жена, с которой прожил больше двадцати пяти лет, обойдется серебром и фианитами.
Я открываю глаза и громко вздыхаю. Раскрываю ладони и украшения мягко ложатся на столешницу. Поднимаюсь из кресла и подхожу к небольшому столику, где стоит бутылки с водой. Открываю одну и наливаю половину в прозрачный стакан. Выпиваю залпом и чувствую, как становится легче. Возвращаюсь за стол и делаю то, что мне подсказывает сердце. Кладу в черную бархатную коробочку свой браслет, накрываю поздравительной карточкой и плотно закрываю. В свой красный чехол отправляется золотой браслет с бриллиантами.
Возвращаю подарки на место и поднимаюсь из-за стола. Понимаю, что празднование нашей годовщины свадьбы через неделю и мы собираемся отметить его в шикарном ресторане. Собирались. А теперь я даже не уверена, что этот праздник состоится. Какая может быть годовщина, если муж мне изменяет, и сейчас у меня лишь одно желание развестись и больше не видеть Игната.
Выходя из кабинета, я натыкаюсь на нашу домработницу, которая ходит с огромным пылесосом по дому и чистит ковры. После этого она приступит к приготовлению обеда и ужина. По расписанию у нас сегодня итальянская кухня – любимая еда Игната, который, кажется, наслаждается всем, что готовит наша Валентина.