Капитализм и ничего больше. Будущее системы, которая правит миром

2.2a Растущая совокупная доля капитала в национальном доходе

Примерно десять лет назад стало заметно, что доля дохода от капитала в чистом национальном доходе растет. Расхожая экономическая мудрость гласила, что доли капитала и труда должны быть стабильны, так что, скажем, примерно 70 % национального дохода должны приходиться на труд, а 30 % – на капитал (как это и закреплено в Законе Боули, о котором шла речь в разделе 2.1a). Более того, были и теоретические основания так считать. Речь идет о так называемой унитарной (единичной) эластичности замещения между капиталом и трудом, согласно которой, по мере того как относительная цена труда увеличивается на x процентных пунктов по отношению к капиталу (то есть труд становится относительно более дорогим), относительное использование труда по сравнению с капиталом снизится на x процентов. Сокращение использования более дорогостоящего фактора производства в точности компенсирует рост его цены, так что доля совокупного дохода от этого фактора производства (и, по определению, другого фактора производства, поскольку их всего два) останется неизменной.

Представление о том, что доли труда и капитала должны быть постоянны, было настолько распространенным, что экономисты уделяли очень мало внимания тому, как именно доход распределялся между капиталом и трудом, и даже тому, что происходило с концентрацией дохода от капитала. Они полностью сосредоточились на доходах от труда и растущих зарплатах более образованных работников по сравнению с менее образованными. Одно это и должно было объяснить весь рост неравенства. К такому выводу пришли, например, авторы влиятельной книги «Гонка образования и технологий» Клаудия Голдин и Лоуренс Кац (Goldin and Katz 2010). Идея восходит к мысли Яна Тинбергена о том, что технологические изменения повышают производительность высококвалифицированной рабочей силы и что в отсутствие достаточного увеличения предложения такой рабочей силы неравенство доходов от труда будет расти.

Но капитал игнорировали. Это было ошибкой, потому что доля капитала в национальном доходе возрастала, как это показали Элсби, Хобийн и Шахин (Elsby, Hobijn, and Şahin 2013) для США и Карабарбунис и Нейман (Karabarbounis and Neiman 2013) как для богатых, так и для развивающихся стран[17]. Они обнаружили, что доля рабочей силы в Соединенных Штатах, которая в конце 1970-х годов составляла около 67 %, к 2010 году снизилась примерно на 4–5 процентных пункта. Доля капитала должна была тогда увеличиться на 4–5 процентных пункта, что, учитывая, что изначально на капитал приходилось около трети национального дохода, довольно много[18]. В исследовании, в котором участвовали страны с развитой, переходной и развивающейся экономикой, Дао и соавторы (Dao et al. 2017) обнаружили, что сокращение доли труда в странах с развитой экономикой было связано в основном с уменьшением доли доходов работников средней квалификации, главным образом за счет снижения их заработной платы.

Причины роста доли капитала обсуждаются, и в ближайшее время эти споры вряд ли полностью улягутся. Может оказаться так, что на этот вопрос невозможно дать окончательный ответ, потому что каждый из факторов, предлагаемых в качестве объяснения, может давать ожидаемый эффект, если изменять только этот фактор, а все остальные держать постоянными. Но возможно, что многие из этих факторов взаимозависимы и все они изменяются одновременно, поэтому рассмотрение их по отдельности, хотя и имеет эконометрический смысл, может не дать удовлетворительного аналитического объяснения.

Карабарбунис и Нейман (Karabarbounis and Neiman 2013) утверждают, что рост доли капитала не является результатом изменения структуры производства (например, роста отраслей с высокой долей капитала), поскольку они обнаружили, что доля капитала растет внутри разных отраслей и даже разных регионов Соединенных Штатов. Они утверждают, что рост доли капитала был вызван снижением стоимости капитальных товаров (вспомните об относительно дешевых компьютерах); это увеличило использование капитала (за счет замены низкоквалифицированной рабочей силы техникой) и увеличило его долю в чистом продукте. Но это не объясняет всего роста, утверждают они: отчасти он связан с увеличением власти монополистов и ростом их наценок – тенденция, существование которой подтверждают и другие авторы[19].

Согласно Роберту Солоу, доля капитала растет из-за изменения относительной рыночной силы труда и капитала. Когда организованный труд был относительно могущественным, как это было во времена Детройтского договора 1949 года между профсоюзами автомобильных рабочих и работодателями, труд был способен сместить распределение доходов в свою пользу[20]. Но когда власть организованного труда снизилась – со сдвигом в сторону услуг, а также к глобальной капиталистической системе, которая более чем удвоила количество наемных рабочих во всем мире, – сила труда ослабла, и функциональное распределение доходов сместилось в пользу капитала[21].

В интересном подходе Баркаи (Barkai 2016) утверждалось, что доли и капитала, и труда сократились, в то время как роль третьего фактора производства, предпринимательства (которое обычно объединяется с капиталом), возросла. Согласно этой точке зрения, доля капитала, определяемая как доход, получаемый только собственниками капитала, снизилась, в то время как корпоративная прибыль (прибыль предпринимателей) резко подскочила вверх[22]. Причина, по словам Баркаи, заключается в растущей монополизации экономики, особенно в секторах, которые росли быстрее других, таких как информация и коммуникация[23].

В книге «Исчезающая американская корпорация» Джеральд Дэвис (Davis 2016) подчеркивает изменения в структуре и размере компаний в Соединенных Штатах. По словам Дэвиса, компании с самыми высокими доходами в прошлом нанимали и больше всего людей. Они соблюдали негласные договоренности с работниками, выплачивая им зарплату несколько выше рыночной. Возможно, они делали это из эгоистических соображений, чтобы повысить лояльность к компании, улучшить отношения с работниками, уменьшить количество забастовок или конфликтов, связанных с «работой строго по правилам» (work-to-rule conflicts). Но, утверждает Дэвис, когда эти компании передали на аутсорсинг многие услуги, которые прежде предоставлялись собственными силами, их отношение к рабочей силе изменилось: подрядчики – не часть рабочей силы компании, и исчезла необходимость вознаграждать лояльность или обеспечивать комфортную и дружественную рабочую атмосферу. Подрядчикам они могли платить по минимальной рыночной ставке. Как следствие, доля труда в доходе сократилась.

Могут существовать и другие объяснения сокращения доли труда (и тем самым роста доли капитала), но интересным фактом для наших целей является то, что рост совокупной доли дохода от капитала – с учетом того, насколько он сконцентрирован и где в распределении доходов находятся получатели более высоких доходов от капитала, – будет оказывать прямое влияние на неравенство доходов между людьми.

2.2б Высокая концентрация собственности на капитал

Накопленные имущества всегда были более сконцентрированными (то есть более неравномерно распределенными), чем доход. По сути это трюизм: распределение имущества – это результат его постепенного накопления и передачи внутри домохозяйств и между поколениями; оно также имеет тенденцию к экспоненциальному росту не только при удачном инвестировании, но даже при вложении в безрисковые активы. Мы эмпирически знаем, что единственные серьезные потрясения для высокой концентрации имущества в истории вызывались войнами, революциями и, в некоторых случаях, непредвиденной гиперинфляцией[24].

В своей монументальной книге «Век богатства в Америке» Эдвард Вулф, который изучал неравенство состояний в Соединенных Штатах за несколько десятилетий, показал, что в 2013 году верхний 1 % богатых держателей владел половиной всех акций и взаимных фондов, 55 % финансовых ценных бумаг, 65 % финансовых трастов и 63 % акционерного капитала предприятий. Возможно, еще показательнее тот факт, что 10 % самых богатых держателей владели более 90 % всех финансовых активов (Wolff 2017, 103–105). Несколько упрощая, можно сказать, что почти все финансовое богатство в Соединенных Штатах принадлежит 10 % самых богатых. Более того, эти доли за последние тридцать лет постепенно росли и сегодня намного превышают долю располагаемого дохода, получаемую представителями верхнего дециля по доходам в США, которая составляет около 30 %[25].

Поскольку имущество распределяется более неравномерно, чем доход, отсюда следует, что доходы от накопленного имущества также будут распределяться более неравномерно, чем доход в целом (особенно по сравнению с другими источниками дохода, такими как заработная плата или доход от самозанятости)[26]. Доход от капитала будут получать люди, которые также занимают высокое место в распределении доходов в целом. Это и есть причины, по которым увеличение доли дохода от капитала будет приводить к росту неравенства.

Глядя на уровни неравенства в доходах от капитала и труда в США, Великобритании, Германии и Норвегии за последние тридцать лет (рис. 2.1), мы видим две интересные вещи: доход от капитала распределяется гораздо более неравномерно, чем доход от труда, при этом и неравенство в доходах от капитала, и неравенство в доходах от труда со временем растет[27]. Этот прирост неравенства в доходах от капитала является довольно умеренным (составляя всего несколько пунктов Джини), поскольку уровень неравенства уже был чрезвычайно высоким: он составляет около 0,9 в США и Великобритании, между 0,85 и 0,9 в Германии и от 0,8 до 0,9 в Норвегии[28]. Он тем самым во всех случаях близок к теоретически максимальному неравенству, равному 1 (когда весь доход от капитала будет получен одним человеком или одним домохозяйством). Не менее примечательно и то, что столь высокая концентрация дохода от капитала существует во всех западных странах и что Соединенные Штаты и Великобритания, которые часто оказываются аномальными исключениями со своим крайне высоким неравенством доходов после уплаты налогов, в данном случае не так уж нетипичны. Словом, то, что доход от капитала чрезвычайно сконцентрирован и его получают в основном богатые, – это системная характеристика либерально-меритократического капитализма[29].

РИСУНОК 2.1. Коэффициенты Джини для дохода от капитала и дохода от труда в США, Великобритании, Германии и Норвегии с 1970-х и 1980-х годов по 2010-е.

Доходы от капитала и труда взяты до вычета налогов. Поскольку доходы от капитала среди верхних слоев распределения доходов, как правило, недооцениваются (см. Yonzan et al. 2018), в действительности коэффициент Джини для доходов от капитала может быть даже выше. Определения доходов от капитала и труда см. в приложении Б.

ИСТОЧНИК ДАННЫХ: Расчеты основаны на данных Люксембургского исследования доходов (https://www.lisdatacenter.org), которое предоставляет информацию на индивидуальном уровне из обследований домашних хозяйств и согласовывает определения переменных так, чтобы доходы от капитала и труда определялись единообразно во времени и между странами.

Отметим также, что коэффициент Джини для неравенства в доходах от труда (до вычета налогов) увеличился в этих странах за указанный период с менее чем 0,5 до примерно 0,6.

Глядя на срез неравенства доходов от капитала и труда в богатых странах примерно за 2013 год, мы видим, что, за исключением Тайваня, все эти страны имеют чрезвычайно высокую концентрацию доходов от капитала с коэффициентом Джини выше 0,86 (рис. 2.2). Джини для дохода от труда намного ниже, обычно от 0,5 до 0,6, и еще ниже в Тайване. К случаю Тайваня я еще вернусь в этой главе.

Проклятие богатства

Чтобы увидеть, как сильно влияет рост дохода от капитала в сочетании с высокой концентрацией собственности на капитал на неравенство доходов в целом, нужно взглянуть на эти связи в динамике. По мере того как страны становятся богаче, они накапливают все больше богатства за счет сбережений и успешных инвестиций (как и отдельные люди). Более того, прирост их капиталов опережает рост их доходов, и они постепенно становятся более «капиталоемкими» или «богатыми капиталом». Эта взаимосвязь – соотношение между капиталом и доходом – стала центральной чертой «Капитала в XXI веке» Пикетти. Страны с более высокими доходами (ВВП на душу населения) не только имеют больше имущества на человека, но и соотношение между капиталом и доходом (обозначаемое β) в них выше (таблица 2.2). Так, с точки зрения ВВП на душу населения Швейцария в 53 раза опережает Индию, но имеет почти в 100 раз больше имущества на одного взрослого, чем Индия.

По мере того как капиталистические страны становятся богаче, доля дохода от капитала в общем чистом доходе будет неминуемо расти (если только соразмерно не снизится прибыльность капитала), и, пока богатство сильно сконцентрировано, неравенство также будет расти. Более того, превращение большего количества накопленного имущества в большее межличностное неравенство обычно сильнее выражено в более богатых капиталом странах, потому что корреляция между наличием большого количества капитала и высоким рейтингом в распределении доходов там сильнее (Milanovic 2017). Если бы корреляция между капиталом и доходом была близка к нулю (то есть если бы каждый располагал состоянием, пропорциональным его доходу), увеличение доли капитала не оказало бы влияния на межличностное неравенство. Это только пропорционально увеличило бы доход каждого. Но когда люди с высоким доходом владеют большей частью капитала, любое увеличение доли капитала увеличивает их доход более чем пропорционально и усиливает неравенство.

РИСУНОК 2.2. Неравенство в доходах от капитала и труда в богатых странах, около 2013

ИСТОЧНИК ДАННЫХ: База данных Люксембургского исследования доходов (https://www.lisdatacenter.org).

ТАБЛИЦА 2.2 Чистое накопленное богатство домохозяйств в расчете на каждого взрослого и ВВП на душу населения в отдельных странах, 2013 г. (в текущих долларах США, по рыночным обменным курсам)

ИСТОЧНИК ДАННЫХ: Данные о накопленном богатстве – Credit Suisse Research Institute (2013), и Джим Дэвис (Jim Davies, личное сообщение). Данные по ВВП – Всемирный банк, World Development Indicators.

Тот факт, что развитие приводит к тому, что страны накапливают активы быстрее, чем растут их доходы, с точки зрения распределения можно рассматривать как «проклятие богатства». Почему? Потому что более богатые страны «естественным образом» становятся более неравными. По этой причине усилия по сокращению высокого неравенства должны быть соответственно более активными. Если со стороны экономической политики не будут приняты дополнительные меры для противодействия силам, повышающим неравенство по мере того, как страны становятся богаче, неравенство внутри них будет иметь тенденцию к росту.

Но рост неравенства будет еще сильнее, если доходы от накопленного богатства будут распределяться не равномерно, а будут выше у людей, у которых такого богатства больше. К этой теме мы теперь и обратимся.

2.2в Более высокая норма прибыли на активы богатых

У людей с высокими доходами не только более крупные состояния, у них еще и более крупные состояния относительно их дохода, и, кроме того, они владеют другими видами активов, чем остальное население. В 2013 году около 20 % домохозяйств в Соединенных Штатах имели нулевые или отрицательные чистые активы, в то время как у средних 60 % домохозяйств почти две трети накопленного богатства существовало в виде жилья и 16 % – в виде пенсионных накоплений (Wolff 2017, ch. 1)[30]. Состояния среднего класса не диверсифицированы (поскольку большая часть их приходится на жилье) и содержит высокую долю заемных средств (то есть существенным компонентом валового накопленного богатства являются долги). Как показали Кун, Шулярик и Стеинс, используя исторические данные опросов состояний американцев, так было на протяжении всего периода после Второй мировой войны. С финансиализацией экономики доля заемных средств выросла: к 2010 году для среднего класса она достигла «ошеломляющих» 80 % (из каждых 5 долларов валового богатства 4 доллара приходились на долги и всего 1 доллар на чистые активы) по сравнению с 20 % в 1950-м (Kuhn, Schularick, and Steins 2017, 34). Состояния среднего класса, будучи настолько недиверсифицированными и имея столь высокую долю заемных средств, зависят от колебаний цен на жилье и очень нестабильны. С 80 % долей займов, ценам на жилье достаточно упасть лишь на 20 %, и весь их чистый капитал обнулится. Именно так и произошло во время финансового кризиса 2008 года.