Случайности не случайны. Комплект из 2 романов Мари Милас

Глава 7

– Эй, Леви, переодевайся и пойдем перекусим где-нибудь с парнями.

Товарищ по команде хлопает меня по плечу и выжидающе смотрит на меня, когда мы возвращаемся в раздевалку после тренировки. Я не могу сказать, что мы дружим или что у меня вообще есть друзья. Коул – классный парень, как и многие другие члены команды по плаванию, но почему-то мне так и не удалось завести с кем-то из них крепкую дружбу. Да я и не пытался.

С парнями из команды мы в хороших отношениях, и мне достаточно общения с ними на тренировках или в пределах школы. Я не чувствовал в себе потребность с кем-то сблизиться настолько, чтобы делиться переживаниями или разделять веселье. Мне было комфортно в своей скорлупе, за которой необходимо было спрятаться после того, как мир перевернулся с ног на голову. Меньше контактов, меньше привязанностей, меньше ущерба, который я могу причинить.

Меня абсолютно все устраивало.

До недавнего времени. До того момента, пока в моей голове Бель не дернула какой-то рубильник.

– Нет, извини, у меня планы.

И, кстати, мне нужно поторопиться, чтобы успеть воплотить их. Я, как обычно, не отличился умом, когда назначил Бель встречу. «Вечером». Кто вообще так делает? Как насчет того, чтобы уточнить понятие этого самого «вечера»? У меня даже нет ее номера телефона, чтобы договориться о времени. Мысль о пособии для чайников с каждым разом кажется не такой уж и плохой.

– С кем-то? Или дома в одиночестве? Серьезно, Леви, надеюсь, что ты найдешь себе компанию, да и девчонки постоянно засматриваются на тебя. Черт, даже я иногда засматриваюсь.

Я вскидываю брови, удивленно смотря на него.

– Нет-нет, ты не подумай, но твое телосложение Атланта определенно бьет по моему самолюбию, хотя я тренируюсь столько же, сколько и ты. – Он ухмыляется, а затем продолжает, вздыхая и закатывая глаза: – Это последний год школы, а ты ведешь образ жизни затворника, когда должен брать от этого времени все, что только можешь.

Я ухмыляюсь ему и думаю, что он прав. Но мне не нужно все, мне нужна она. Не важно, будет ли Бель моим другом или чем-то большим, но я готов взять все, что она мне даст.

– Хорошо, чувак, я обязательно подумаю об этом. – Хлопаю его по плечу и направляюсь в душ.

Выходя из школы, быстрым шагом направляюсь к машине – на часах восемнадцать сорок пять. Я планировал поехать туда сразу после тренировки и быть на месте в семь вечера. Мне показалось, что это среднее время моего неопределенного понятия «вечер». У меня есть еще пятнадцать минут. Подходя к машине, вижу облокотившегося на капот отца.

Черт, только не это.

– Леви, ты уже пару дней не отвечаешь на мои звонки. Почему я вынужден откладывать все свои дела, чтобы приезжать и контролировать тебя как маленького ребенка?! – недовольно восклицает он.

– Потому что, может быть, стоит проводить больше времени в городе, где живет этот самый ребенок, а не в Лондоне, где живет твоя компания и ты вместе с ней? – устало спрашиваю я.

– Я работаю для нас, для тебя, – вздыхает он. – Для твоего будущего. Мне не удастся всегда быть рядом, когда-нибудь ты останешься один.

– Я и так один, папа, ты пропадаешь неделями, изредка появляясь дома. – Сдавливаю переносицу пальцами и на мгновение закрываю глаза. – Послушай, я правда все понимаю, но давай не будем играть в любящих отца и сына, пытаясь что-то друг другу доказать. Правила этой игры давно устарели.

Он смотрит на меня пару секунд, затем говорит:

– В школе все в порядке?

Хорошо, что он сам догадался сменить тему. У меня совершенно нет ни времени, ни настроения выяснять с ним отношения.

– Да, все хорошо, готовлюсь к экзаменам. Проект в «Бартлет» я уже отправил, – быстро отвечаю я, нервно постукивая ногой, желая поскорее уехать отсюда.

Архитектурная школа «Бартлет» – лучшее учебное заведение в стране. Ее заканчивал отец, и теперь настала моя очередь. Это единственная точка соприкосновения, где мои и его желания сходятся.

– Хорошо. – Он отталкивается от капота и подходит ко мне. Похлопывая по плечу, продолжает: – Не забывай отвечать на мои звонки, я поехал.

После этих слов он направляется к своей машине. Иногда мне кажется, что отец избегает меня, потому что я – живое напоминание того, что его жены больше нет в живых. Это справедливо.

Я смотрю на время: восемнадцать пятьдесят пять.

Черт. Надеюсь, ее там еще нет. Вдруг она пришла раньше и ждет меня? А может, Бель и не придет вовсе. Тысяча сценариев разворачивается в моей голове, пока я запрыгиваю в машину и быстро выезжаю с парковки.

Еще никогда в жизни я так не спешил к нашему месту.

Глава 8

– Черт, – вырывается из меня вслух.

Я стою в одиночестве и смотрю вниз на реку, обнимая себя руками. Моя голова – это клубок спутанных мыслей и ощущений. С одной стороны, я расстроена, но не понимаю почему. Потому что его здесь нет? Или потому что я сама виновата в том, что поверила ему? Наивная. С другой стороны, во мне еще теплится надежда, что он опаздывает.

Все это так странно… Его поведение, прикосновения, взгляды… Мы с ним годами танцуем танго. Танец, в котором не принято разговаривать или улыбаться – он строится на эмоциях, которые витают между двумя партнерами. Нашей основой для танца были конфликты и ненависть, если это можно так назвать. Сейчас это кажется образами, которые мы транслировали миру.

С каждым взаимодействием наше танго обретает новые оттенки и ощущения: начиная со взглядов и прикосновений, которые ты не можешь расшифровать, но они затрагивают что-то глубоко внутри. Настолько, что ты ощущаешь это каждой костью в своем теле. Заканчивая примирением, на которое здравая половина твоего мозга посылает красный сигнал, но другая половина желает его, словно запретный плод.

Леви-гребаный-Кеннет, зачем ты появился в моей жизни? Снова. Хотя не могу сказать, что когда-то он из нее уходил.

Я закрываю глаза и вдыхаю полной грудью в попытке привести мысли в порядок. Чувствую странное покалывание в области затылка и слышу шепот около уха:

– Скучала по мне, Бель?

Я подпрыгиваю, словно меня ударили электрошокером, что недалеко от правды. Потому что поворачиваясь, я вижу Леви, который одним взглядом пускает электрические разряды по всему моему телу.

Он пришел.

– Боже, кто ты? Человек-тень? Ты так тихо подкрадываешься, что когда-нибудь у меня случится незапланированная остановка сердца. – Я пытаюсь отдышаться после испуга и того, что проговорила эти слова на одном дыхании.

– Бель, ты слишком много смотришь телевизор. В прошлый раз я был маньяком, теперь человеком-тенью, что же будет дальше? Человек – швейцарский нож?

Он усмехается, и уголки его губ приподнимаются. Вашу мать, Леви Кеннет только что почти улыбнулся. Я точно в параллельной вселенной.

– Возможно, я чего-то не знаю, но остановка сердца разве бывает запланированной? – Его брови приподнимаются.

– Справедливо. Думаю, что нет. Хотя…

– Бель. – Он кладет свою ладонь мне на плечо. – Успокой свой разбушевавшийся мозг. Я уже слышу, как в твоей голове крутятся шестеренки.

– Ладно, – на выдохе отвечаю я.

Он не убирает руку с моего плеча, вместо этого обхватывает его, чтобы ладонь полностью соприкасалась с моей кожей. Кончики его пальцев мимолетно совершают круговое движение, очерчивая контур ключицы. Меня как будто бросили в огонь. Он смотрит, не отрывая глаз от места нашего соприкосновения.

– Я… – Леви возвращает взгляд ко мне, а затем резко отдергивает руку, словно я его обожгла. Что неудивительно. – Прости, я опоздал. Задержался после тренировки.

Только сейчас я замечаю, что его волосы немного влажные. На улице не очень холодно, но уже наступил вечер и ветер в ущелье довольно сильный. Он одет в светло-синие джинсы и толстовку кремового цвета. И, несмотря на простоту своего наряда, Леви выглядит так, будто только что сошел с постера какого-то голливудского фильма. Я же одета в свои любимые бордовые мартинсы, простую ветровку и широкие черные джинсы. Терпеть не могу узкие скини, в которых мое тело задыхается. По сравнению с Леви я словно сошла с плаката приюта для бездомных.

– Ты можешь заболеть.

– Что? – Он в недоумении смотрит на меня.

– У тебя влажные волосы. – Одной рукой изображаю чашу весов. – А на улице прохладный ветер. – Повторяю это движение другой рукой. – Сложи эти факты. – Соединяю руки, и происходит непроизвольный хлопок.

Леви смотрит на меня со странным выражением лица, потом прикусывает губу в ухмылке и говорит:

– Мне кажется или от твоих слов веет заботой?

От его слов мои щеки вспыхивают в ту же секунду.

– Тебе кажется. Веет холодным ветром. – Я разворачиваюсь и направляюсь к знакомому валуну.

Сначала он стоит на месте, затем я слышу его шаги позади меня. Бросив свою тряпичную сумку на землю, я опускаюсь на нее и облокачиваюсь на спину. Мама всегда говорит, что холод – враг женщин и их яичников. Мне остается только поверить ей, поэтому я не собираюсь проверять свои органы на прочность, сажая зад на холодную землю.

Леви стоит напротив меня, не зная, куда присесть.

Я смотрю ему в глаза и вскидываю брови. Он отвечает мне тем же жестом.

Боже, он невыносим.

– Сядь уже, Леви. Я не кусаюсь. – Закатываю глаза и указываю взмахом руки на место рядом. Ему будто нужны были эти слова: не успеваю я договорить, как он уже усаживается около меня.

– Знаешь, в следующий раз нам нужно обговорить точное время, – говорит он, повернув голову и заглянув мне в глаза.

На секунду я позволяю себе потеряться в глубине его глаз. Даже в вечернее время они ярко-голубые – кажется, что такой цвет не может быть настоящим. Солнце уже почти село, поэтому с каждой минутой становится все темнее. Но его глаза зажигают во мне что-то, благодаря чему все вокруг не кажется таким мрачным.

– Бель, безусловно, я красив собой и все такое, но если это диалог, то желательно на него отвечать.

Черт.

– Кхм… – Я прочищаю горло. – Да, было бы неплохо назначить точное время в следующий раз. – Только когда я это произношу, осознаю смысл сказанных слов. – Стоп, следующий раз?

– Да, ты пришла сюда, следовательно, согласилась быть моим другом. – На его лице появляется улыбка.

Он улыбается. Шок. Продано.

– Поэтому у нас будет следующий раз. Много следующих разов, Бель, – говорит он своим томным голосом, и у меня бегут мурашки.

И они появляются не от холода или страха. Это те сучьи предательские мурашки от – господи боже! – возбуждения. Я никогда раньше не испытывала ничего такого, да и не знаю, как это работает. Моя сексуальная грамотность начинается с того, что я знаю, как появляются на свет дети, и оканчивается тем, что презервативы никогда не бывают лишними. По словам мамы.

– Ага, – единственное, что удается выдавить из себя хриплым голосом.

– У тебя есть с собой блокнот? – спрашивает он.

И на мгновение я теряюсь, не понимая, что он имеет в виду. А затем приходит осознание. Переписка.

– Да. – Встаю на ноги, но моя стопа наступает на какую-то неровность, и я отправляюсь в полет.

Второй раз за день.

Теплые ладони обхватывают мою талию, и через секунду я уже оказываюсь на чем-то мягком. Мои глаза закрыты, и мне не хочется их открывать, чтобы подтверждать свои догадки. Медленно открываю один глаз и смотрю вниз. Я сижу на его коленях, вернее, на бедрах. Мышцы груди Леви соприкасаются с моим плечом, и мне нужно всего лишь повернуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Моя смелость убежала в кусты, потому что, открыв второй глаз, я в шоке смотрю вдаль перед собой.

Может ли этот момент быть более неловким?

– Сегодня ты слишком неустойчивая. Тебе не кажется? – спрашивает он, и мое ухо нагревается до температуры горения от столь близкого контакта.

Я чувствую каждый его чертов вдох и выдох на своей коже.

– Кажется. Но если бы кто-то не играл в супермена, то первого падения не случилось бы, – тихо говорю я, пытаясь вырваться из его хватки, но у меня ничего не выходит.

– Останься. Там холодно. Я обещаю, что не сделаю ничего лишнего.

На этих словах он медленно убирает руки. И я бы никогда не подумала, что скажу это, но они настолько естественно там лежали, что теперь кажется, словно с меня сняли слой одежды. Без его прикосновений стало холоднее.

Я стараюсь, действительно стараюсь заставить себя встать и пересесть на свое прежнее место, но стоит мне повернуть голову и посмотреть ему в глаза, все мои аргументы рушатся.

– Хорошо.

– Блокнот, – напоминает он.

– Да. – Я откашливаюсь. – Точно, я же для этого и встала. – Чувствую, как грудь Леви вибрирует от сдерживаемого смеха.

Дерьмо, он знает, какое влияние оказывает на меня.

Подавшись вперед, хватаю сумку и достаю блокнот с ручкой. Леви берет из моих рук сначала блокнот, а затем вытаскивает ручку из правой ладони, сжатой в кулак от нервного напряжения. Он нежно проводит по костяшкам моих пальцев, побуждая меня расслабиться. Только вот его прикосновения никак не помогают делу. Тело начинает странно реагировать, трепет отдается в каждой клетке.

Леви разжимает мои пальцы, и я наконец-то их расслабляю. Боже, дружить всегда так сложно?

Леви кладет блокнот ко мне на колени и, не говоря ни слова, начинает писать. Я опускаю взгляд вниз, чтобы посмотреть, но он останавливается, берет меня за подбородок и поднимает его.

– Не смотреть, – приказывает он. – Можешь продолжать рассматривать кусты или меня. Я не против. – Он самодовольно ухмыляется.

– Интригует. Кусты достаточно неплохи, если тебе интересно, – отвечаю я и наклоняю голову, делая вид, что пытаюсь лучше их рассмотреть.

– Я тоже неплох, если тебе интересно, – поддразнивает он.

О, я заметила.

– И, что самое главное, скромен, – говорю я с улыбкой и наконец-то чувствую себя расслабленно.

– Все, молчи, – тихо шепчет он мне на ухо.

Я жду, пока он допишет, и думаю о том, как комфортно себя ощущаю. Безусловно, чувствуется напряжение, но оно какое-то приятное, непохожее на то, что возникало раньше. Во мне нет переживаний или постоянного волнения, с которыми я привыкла жить двадцать четыре часа в сутки. Я чувствую себя… свободной? Не знаю, можно ли так это назвать, но рядом с ним мне не приходится контролировать каждое свое действие. Он будто зажигает во мне то, что я неосознанно тушила всю свою жизнь.

Странные мысли, странная ситуация, странная дружба.

Леви выдергивает меня из мыслей, отдает блокнот и опять проводит большим пальцем по моей ладони. Я опускаю взгляд и смотрю на страницу.

«Все это кажется странным, но мне хочется, чтобы ты знала, что мои намерения прозрачны. Мне хочется снова быть твоим другом, Аннабель Андерсон. Я сожалею о своих поступках. Сожалею о своем эгоизме и глупых убеждениях. Возможно, ты никогда меня не простишь, но я готов принять от тебя все, что ты готова мне дать. Ты считаешь меня чудовищем, но поверь: я буду им для всех, кроме тебя. Прости меня, Бель».

К тому моменту, когда я дочитываю последние слова, мне становится трудно дышать. Серьезно, я не могу сделать вдох, словно бетонная плита лежит на моей груди. Но в то же время я чувствую невероятное покалывание, разливающееся по всему телу от его слов, которое придает легкость. Так необычно испытывать столько эмоций разом.

Повернув голову к Леви, смотрю на него сквозь занавес волос. Он поднимает руку и заправляет прядь мне за ухо, открывая доступ к моим глазам. Не прерывая контакта, пальцем руки ведет вниз, очерчивая челюсть, и переходит на шею, задерживаясь на ключицах. Мы все еще смотрим друг другу в глаза, мои щеки горят, как и все тело. Слышно лишь наше дыхание.

Леви продолжает свой путь, ведет от ключицы вниз к запястью, а затем обхватывает его, не спеша рисует большим пальцем какой-то символ на моей ладони.

Он смотрит на меня пару секунд и протягивает мне ручку.

Никогда еще передача ручки не была такой интимной.

На самом деле у меня нет на него обиды. Я ее давно пережила, смирилась и просто приняла тот факт, что наша дружба была лишь детской забавой, которую он не захотел продолжать. Потом наступил подростковый возраст, и мы решили, что действовать друг другу на нервы – это наше хобби. Было больно, но мне всегда казалось, что Леви тоже испытывает неприятные чувства. Вина. В его глазах всегда была вина. Именно это никогда не позволяло мне держать обиду.

Я стараюсь обуздать свои эмоции и трясущиеся пальцы, прежде чем написать ответ:

«Не могу поверить, что говорю это, но я тоже хочу быть твоим другом, Леви Кеннет.

У меня три вопроса:

Почему ты не сказал мне это вслух?

Почему мы перестали дружить?

Что ты нарисовал на моей ладони?»

Я делаю вдох и отдаю ему блокнот, наблюдая за его реакцией. Медленно, но верно по его лицу расползается улыбка, и он закрывает глаза. Затем открывает, переводит на меня взгляд и снова возвращается к чтению. Видимо, дойдя до последнего вопроса, он усмехается.

Леви касается моей ладони, чтобы взять ручку, но, пристально смотря мне в глаза, снова начинает медленно рисовать. Я хмурюсь и сосредотачиваюсь на его прикосновениях. У меня есть предположение, что это, но не могу сказать наверняка, потому что в этом символе нет абсолютно никакого смысла.

Он быстро пишет ответ и возвращает блокнот мне.

«Мы придумаем какое-нибудь название для нашей дружбы? Что-то типа Белеви или Лебель?»

Я смеюсь вслух, качая головой, после чего пишу:

«Нет, звучит ужасно! Вообще, мое полное имя Аннабель, используй его уже наконец. И ты не ответил на мои вопросы».

Отдаю ему блокнот. Он читает, смотрит на меня и качает головой в знак отрицания. Выхватывает у меня ручку, подносит мою ладонь ближе к себе и рисует. Я опять пытаюсь сосредоточиться на каждой линии и прикосновении. Мои ощущения подтверждают предыдущие догадки.

Звезда. Но почему она?

Он пишет ответ и отдает мне блокнот.

«Для меня ты Бель. Ты всегда была только Бель. Даже тогда, когда я решил, что мне никто не нужен. Даже тогда, когда из эгоизма решил повернуться к тебе спиной. Только я виноват в том, что наша дружба прекратилась в один день. Казалось, что мир рухнул, и мне не хотелось тащить тебя под эти обломки».

Я поворачиваюсь к нему и сквозь пульсирующий болезненный ком в горле говорю:

– Ты ответил не на все вопросы.

– Я думаю, что со временем ты все сама поймешь, – отвечает он.

Глава 9

Всю неделю Леви действительно ведет себя как мой друг: он помогает с учебой, а в особенности с математикой, в которой разбирается намного лучше, чем я. Ждет меня после тренировок и убивает взглядом Лиама. Пару раз мы были на ущелье, общались устно или письменно. Несмотря на всю странность нашей дружбы, мне комфортно. Он замечает мои изменения в настроении и спрашивает причину, на что получает одинаковый ответ: «Все в порядке, просто встала не с той ноги». Но правда в том, что я встала не с той ноги и наступила на своего отца.

Пока что мне удается не раскрывать всех подробностей своей жизни, потому что я не хочу выглядеть сумасшедшей, обвиняя папу в каких-то мелочах, которые на мне сказываются. Никто в это не поверит. На мне нет ни синяков, ни травм – просто моральное истощение. И, наверное, это мелочи, с которыми я просто не научилась жить, поэтому необязательно ими с кем-то делиться. Мне приходится скрывать от папы появление Леви, иначе он накинется на нас, как на свежий кусок мяса. Я не готова подвергать своего нового-старого друга его нападкам. Или просто мне не хочется знать, что Леви может быть согласен в чем-то с отцом.

В свою очередь я тоже замечаю, что иногда он слишком сильно уходит в себя. Это настораживает, потому что с моей стороны было множество попыток узнать причину, но все заканчивалось еще большей отстраненностью. Возможно, нужно попробовать другой подход: писать ему в блокноте намного проще, чем говорить. Странная вещь – мы вроде знаем друг друга достаточно хорошо, но в то же время будто узнаем заново. В моей голове крутятся два вопроса: «К чему это все приведет?» и «Почему он захотел стать моим другом?».

Вчера Леви предложил мне прийти на его соревнования по плаванию. Я ответила, что подумаю. И вот я здесь – сижу на трибунах школьного бассейна. Мне не пришлось погружаться в раздумья так глубоко, как Леви только что погрузился под воду. Ответив, что подумаю, я размышляла лишь о том, почему для него так важно мое присутствие. Раньше никто не нуждался в моей компании настолько сильно.

Леви приходит вторым. Он выныривает из воды, и его голова сразу же поворачивается в сторону трибун, сканируя зрителей. Наши взгляды встречаются, и я не знаю, что делать. Помахать рукой? Нет, это будет слишком глупо.

Он улыбается. И я машу ему рукой.

Ты так прекрасно контролируешь себя, Андерсон.

Леви вылезает из бассейна и… Дорогой Бог, прикрой мне глаза, потому что сейчас совершается грех в чистом виде. А я все еще хочу попасть в рай. А может, это и есть рай? Если бы я сравнивала его с каким-то произведением искусства, чего определенно не собиралась сейчас делать, то сравнила бы с античной статуей «Дискобол Ланчелотти». Я не уверена, кто из них был бы лучше. Это… освежает.

Леви стоит ко мне спиной, но через несколько секунд разворачивается вполоборота и смотрит на меня. Он подмигивает, и я чувствую, как щеки заливаются краской. Чертов ловелас знает, что я его разглядывала. Да тут все этим занимались.

Стоя в коридоре, я жду Леви, чтобы поздравить его со вторым местом. Да, не с первым, но он определенно хорошо выступил и вложил в это немало сил. Мне хочется сказать ему, что он молодец и я горжусь им.

Крепкая рука обхватывает меня за плечи и притягивает к себе. Боже, я никак не могу привыкнуть к близости с этим человеком. Его прикосновения кажутся чем-то новым, но до мурашек приятным. Мне хочется каждый раз отстраниться, однако в то же время я не могу этого сделать. В такие моменты мое эмоциональное напряжение притупляется, клубок нервов распутывается, и у меня получается сделать полноценный вдох.