- -
- 100%
- +
Глава 1 Алексей
– Сколько ей осталось?
– Очень мало… – Владимир Михайлович, хирург-онколог областной больницы пожимает плечами.
– И ничего нельзя сделать?
– Мы ее выписываем, Алексей Дмитриевич. Выписываем умирать, потому что помочь ей больше не в силах.
Врач трет глаза от усталости, но я не вижу ни капли сострадания во взгляде. Здесь, в онкологическом отделении Свердловской больницы, наверное, он говорит эту фразу по нескольку раз в день. А для того, кто ее слышит – целый мир рушится. Я даже поделать ничего не могу, я бессилен, взрослый, здоровый мужик.
– Вы не беспокойтесь, все необходимые лекарства вам будут предоставлены…
– Обезболивающие, вы хотите сказать? – Я смеюсь, но это истерика. Наркотик, чтобы моя жена, умирая, не орала от боли.
– Скорая будет ездить к вам домой каждый день…
Ну да, вряд ли лекарства дадут мне на руки. Хотя уколы делать я умею, но это на случай, вдруг я захочу что-нибудь сделать с собой. Честно говоря, мысль возникала уже не раз, я не знаю, как буду жить без Карины.
Ни секунды больше не могу выносить общество Владимира Михайловича, с трудом киваю и захожу в палату к жене. Когда сажусь рядом и сжимаю тонкую белую руку, она открывает глаза. Видимо у меня что-то на лице написано, потому что Карина морщится, словно ей очень больно.
– Я хочу, чтобы ты дал мне обещание жить дальше, милый!
Я смеюсь и качаю головой. Она не имеет права требовать у меня этого. Ведь это она уходит! Бросает! Нам по 24 года и больше половины жизни мы вместе, еще со школы. А в 18 лет поженились, все у виска крутили, а я знал, что свою судьбу встретил. Мы в общаге жили, комнату молодой семье дали сразу после окончания института Федеральной Службы Исполнения Наказаний (ФСИН) и распределения в Свердловскую область. Карина, ни минуты не размышляя, поехала за мной на край света.
Как мало времени… Кому жаловаться на несправедливость жизни?
– Тебе больно? – Спрашиваю, так и не дав ей обещание. Не смогу, или совру. А я ей никогда не врал, не думал, что в такой ситуации начать придется.
– Нет… Прости меня!
– За что?
– Ты не будешь по утрам готовить себе завтрак, я это знаю. У тебя слабый желудок, любимый, ты испортишь его дошираками.
– Как будто прощаешься! Не говори так! Приготовишь мне еще тысячу противных овсянок, обещай!
Карина закрывает глаза, и я вижу одинокую слезинку, покатившуюся по щеке и затерявшуюся в волосах. Она знает, что умирает. От светловолосой хохотушки с пышными формами и лучистыми глазами осталась бледная тень. Кожа посерела, голубые вены проступили буграми, даже веснушки потухли, но для меня нет женщины красивее. И она знает это…
Знает, что никто, кроме нее, мне не нужен.
Рыдание срывается с ее губ!
– Как же сложно, милый… Желать тебе найти счастье с другой женщиной. Я думала, что мы состаримся вместе!
– Так и будет!
– Нет, не будет, Алексей! – Карина открывает глаза, и я вижу, как она вымотана и устала. Болезнь сжирает ее живьем, не останавливаясь ни на минуту.
– Значит, это ты не сдержала обещание. Помнишь, ты обещала, что никогда меня не бросишь? – Это глупость, детское обвинение и мне нет оправданий. Мне нужно кого-то обвинить! Почему она не справилась, почему перестала бороться за то, чтобы быть рядом?
– Если так тебе будет легче, пусть я буду виновата.
– Не будет легче, Карина! – Голос у меня глухой от еле сдерживаемых эмоций. – Я не умею жить без тебя…
Рак желудка был такой агрессивный, от постановки диагноза до отсчета последних дней прошло всего три месяца. Из-за погодных условий, аномального холода и пурги, были отменены самолеты. Наши родители приехать не успевали в этот забытый богом край, где я начал свою службу. Она запретила говорить кому-либо, когда узнала диагноз, не хотела, чтобы мама видела ее при смерти. И сейчас у меня в груди поднималась злость, я изо всех сил стараюсь, чтобы Карина не увидела это, но как она смеет меня бросать!
Она уже не могла ходить, не могла есть. Сегодня я должен забрать жену домой, умирать, в нашу жалкую комнатку общаги. Я так многое ей обещал, она должна была стать женой генерала.
– Я знаю, что сначала тебе будет тяжело. Но ты умеешь запирать свои чувства, умеешь закрыться, и в этой ситуации твой характер и твоя холодность тебе помогут. – Карине пришлось сделать передышку, теперь даже сказать предложение – для нее непосильно тяжело.
Моя холодность! Злость распирала до такой степени, что я с трудом сдерживался от крика. Может она скажет, какого цвета гроб предпочитает? Или какие цветы принести ей на могилку? Если я завернусь в это свое качество после ее смерти, уже из него не выберусь. Я это знал, мой организм уже готовился, в груди возникло онемение и пустота. Для ее же блага – не видеть моего срыва. Чем это будет чревато в последствии? Не знаю, может сердце умрет раз и навсегда. Да это и к лучшему. Судя по тому, через что я прохожу, бесчувствие – лучший выход.
Когда я проходил через это состояние раньше, Карина меня из него всегда возвращала, больше не мог никто. И эта мысль казалась все привлекательнее, живой бесчувственный робот, что может быть лучше для службы? Отдавать приказы, не чувствуя мук свести! Да меня можно будет послать в самое пекло…
Мысли, как ураган, проносятся в голове. А я все сижу и слабо сжимаю ладонь любимой женщины, пока еще чувствуя, как из нее капля за каплей вытекает жизнь…
Глава 2 Алексей
Я вздрогнул и проснулся. Это был сон или воспоминание? Сжимаю руки в кулаки, потому что не хотел даже намека на чувства. Это было так давно, 17 лет прошло. Из моего окружения, даже близкого, не знал никто, что я вообще женат был.
Мой первый месяц в роли генерал-майора. Благодаря нескольким очень громким раскрытым преступлениям с моей помощью, теперь это звание мне покорено. Даже без галочки – женат. Почему на это до сих пор смотрят в органах, я не понимал, но приоритет отдавался женатым. Фу! Справедливость восторжествовала.
Хотя, если быть до конца честным, тут заслуга моих друзей тоже. Я честно пытался ни с кем не сближаться, да и отсутствие чувств мне в этом помогало, но тут такие ребята были, я и сам не заметил, как ввязался. Увяз по самые уши в эту дружбу, не выпутаешься.
И все равно пустота внутри ничем не заполнялась. Это была плата за жизнь, я не пережил бы иначе ранний уход своей жены. Я не мог о ней говорить, ни с кем и никогда, старался даже не думать. Тряхнул головой, поднимаясь с постели и понял, что не вспоминал Карину лет десять уже. Почему она мне сегодня приснилась? Беру сигарету и делаю глубокую затяжку, сказал бы, что меня это успокаивает, но совру.
Я не переживаю. От слова совсем, даже когда рисковал должностью, репутацией и свободой, не чувствовал ничего. Мне удалось пережить смерть любимой женщины, вот только вернуть меня из состояния спячки никто не смог. Спустя время я был этому безмерно рад. Иногда прикладывал руку к груди, бьётся ли там по-прежнему сердце? Со временем чувств умирало все больше и больше.
Нет, я конечно, был не против, что больше нет сочувствия, угрызений совести, жалости или сомнений. А вот лишится удовольствий я не хотел бы. Если и радости жизни мне станут безразличны, секс, хороший алкоголь и сигары, компания друзей, их шутки и даже драки, спорт… все это приносило удовольствие и если лишусь… тогда пи…ц!
Все к этому шло, я внутренне умирал. Или уже давно умер. Ну и ладно, мне все равно. И чтобы холод в груди не доставлял беспокойства, добавляю в кофе каплю виски. Мне плевать, что я за рулем и теперь большой начальник. Сейчас даже городской глава кланялся мне в ножки.
Группа «Штурм» создана для борьбы с терроризмом, коррупцией, внутренней безопасностью, решением других важных и очень засекреченных задач. И в нашем городе я – ее непосредственный начальник.
Все мои, даже рискованные решения, в итоге привели меня на самую вершину. Моя должность настолько секретна, что даже друзья не знали точно, чем я занимаюсь. Да я и не мог сказать.
Нужно ли мне это? Не знаю, ведь мне все равно, я не могу понять, потому что ничего не чувствую. Одно знаю точно, чем выше статус, тем больше приходится просиживать штаны в кабинете. А этого я не хотел, читать бумажки, подписывать и отдавать распоряжения теперь моя обязанность. А иногда так хотелось снова надеть бронежилет и пойти на штурм здания, занятого террористами. Проверить в очередной раз госпожу Удачу.
Что-то часто я начал добавлять виски в свой кофе… Делаю глоток и в этот момент снова чувствую боль в желудке. Она меня давно беспокоила, но я внимания не обращал. Идти к врачу? Ну нет… если это рак, то скоро я это узнаю.
Снова накатывают воспоминания о несправедливости. Это Карина была приверженцем здорового питания, я любил чипсы, майонез и соленые огурцы с молоком. И да, с тех самых пор, я особенно полюбил вредную еду. Уже много времени прошло, по моим подсчетам, скрутить меня должно было намного раньше. А глотать ФГС я буду только при смерти, в любом другом случае исключено…
Вспомнил смешную ситуацию, когда проходил полный медосмотр. Это обязательное условие для моей должности. Я позволил проверить голову и сделать кучу анализов, КТ, МРТ, флюорографию, но ФГС и еще пару анализов… Я доктора послал подальше, когда мне была предложена колоноскопия, и уже распрощался с должностью, а меня взяли и назначили. До сих пор думаю, может это какая-то проверка была? Пусть сами себе в задницу засовывают все, что хотят, а мне не надо… Я и так все о себе знаю, высокий, здоровый бугай, дружащий со спортом и любящий не здоровую пищу!
И теперь в 41 год, я возглавляю секретное подразделение ФСБ в нашем городе и всей области. А раз оно секретное, то и форму я не носил. Только корочки во внутреннем кармане твидового пиджака заставляли бледнеть тех, кому я их предъявлял.
А пока я включаю компьютер и просматриваю рабочую почту, адрес которой знают только избранные, канал засекречен. Сейчас все в моей жизни становится засекреченным, есть даже личная линия с президентом и министром обороны, но об этом я тоже никому не могу сказать.
Пока ничего нового, в нашем городе обычная рутинная работа… Эту мысль прерывает телефонный звонок, и я смотрю на сотовый, мой личный помощник и первый заместитель Востриков Борис. Еще одно требование к моей должности – не взять трубку нельзя, даже если у тебя законный выходной.
– Да, лейтенант!
– Ребята нашего подразделения совместно с 4 отделом полиции задержали маньяка, похищавшего молодых девушек.
– Это дело полиции, разве нет? Вас вызвали из-за штурма?
– В том числе, он без боя не сдался, пришлось подключиться.
– Что нужно от меня? Протокол забыл?
– Есть странный нюанс с одной из освобожденных девушек… – Замялся Востриков, а я удивился.
– Сомневаетесь, что спасенная? – Такое уже бывало не раз. Сообщницы преступников часто маскируются под жертв и часто уходят от ответственности. – Устройте допрос, хотя зачем? Пусть полиция занимается городскими маньяками, лейтенант, это не наш профиль.
– Он говорит, что маньяк, а девушка утверждает, что это перевалочная база для переправки живого товара на восток. Работорговля, Алексей Дмитриевич, а это уже наш профиль…
– Бл..ь! – Только этого мне не хватало на вверенной территории.
– Мужику в любом случае вышка, а вот если мы за ниточку потянем, может оказаться, что поймаем банду… Он с пеной у рта утверждает, что в одиночку похищал женщин…
– Просто возьмите показания девчонки, я для чего нужен?
– Полгода назад в Краснодарском крае раскрыли картель, благодаря анонимному звонку, и перевалочную базу для девочек на продажу. Среди фоток с места преступления наш компьютер опознал одну из задержанных…
– Что?
– Она была там, она сейчас здесь среди задержанных, снова анонимный звонок, который отследить не удалось…
– Задержи до моего приезда! У полиции ее забрать, всю информацию по ней изъять!
– Так точно, генерал…
Глава 3 Алексей
Смотрю сквозь стекло на задержанную девушку. Такая действительно могла бы привлечь маньяка – педофила. Маленькая, худенькая, рыжая и с веснушками. На лицо довольно симпатичная, голову вот только наклонила, и я не вижу цвет глаз, мне от чего-то кажется это важным. Сидит за столом в комнате допросов, и стул для нее явно низковат, рассчитан на мужчин, а тут почти девочка, столешница прямо в подбородок упирается. Руки все в звенящих браслетах, сюда хорошо доносится звук, на каждой руке по меньшей мере их штук по пять! Уши проколоты в нескольких местах и вижу в маленьком аккуратном носике серьгу. Просто светящийся камешек в ноздре. И мне все в ней не нравится, особенно веснушки!
А что за балахон на ней? Какое-то древнее платье до пола, полностью скрывающее очертания хрупкой фигуры, насыщенного зеленого цвета, видимо из льна, потому что очень мятое и… бабушкино что-ли! А из-под длинного подола торчат современные белые мокасины на тонких щиколотках. Вот венок ей на голову надеть и можно водить хоровод и гадать на суженого в ночь на Ивана Купалу!
– Что о ней известно на данный момент? – Спрашиваю Вострикова, хотя все еще не могу отвести глаз от хрупкой фигурки. Она хоть совершеннолетняя?
– Ей 22 года, зовут Варвара Синяева. – Лейтенант словно мои мысли угадал и начал с самого важного. Я удивлен, что ей на 5 лет больше, чем она выглядит.
– Это точно она была? Если подозрения окажутся верными, то эта девочка была в Краснодарской группе для отправки живого товара на восток и здесь тоже?
– Маньяки так не действуют! Его зовут Игнат Якимов, того мужика, которого арестовали. Одну поймал, замучил, изнасиловал, убил. Затем следующую… А тут связанных и живых сразу пять штук. Что-то не вяжется. И все девчонки не тронуты… Говорит, только собирался, а у самого глаза бегают. Его бы тоже забрать из четвертого отдела и допросить с помощью наших методов.
– Забирай! – Отдаю распоряжение и закуриваю сигарету. Делаю глубокую затяжку и выпускаю дым в стекло. Почему она голову не поднимает? Вижу только кудрявую, непослушную копну рыжих, блестящих волос длиной чуть ниже хрупких плеч. Волосы не просто вьются, а в спирали заворачиваются, как у афроамериканцев… Хотя с чего я взял, что они непослушные? И что интересного нашла на деревянной, исцарапанной столешнице?
– Она в следующем году заканчивает МГУ, поступила на психологию, на бесплатное отделение, идет на красный диплом, учится заочно, прописки нет, бомж она по документам… Я связался с Краснодаром, там точно взяли преступную банду, но бандиты говорить отказались, ниточка оборвалась, пленных девушек отпустили. И сейчас вот она снова среди пленных девушек. Руки чешутся устроить допрос с пристрастием, она точно в банду входит, потому что молния не ударяет в одно место дважды! Но ничего не сходится, у нее внешность ангелочка, такая как раз нужна, чтобы подозрения не вызвать, если конечно она преступникам помогала. Пленные девушки, как одна, заявили, что она к их похищению отношения не имела. Последней в группу попала, как раз перед облавой. Вообще ничего не понимаю…
– Востриков, рот закрой на минуту! – Прерываю словесный понос своего лейтенанта, глубоко задумавшись. Нет против нее никаких улик, я уже прочел предварительные результаты дела, ее надо отпускать. И, тем не менее, нутром чувствую, что здесь что-то не так.
– Варя… – Шепчу я через несколько минут ее имя, и тогда девушка подняла голову и взглянула мне прямо в глаза. Я знаю, что сквозь это стекло она меня видеть не может, с ее стороны комнаты – это зеркало. Слышать тоже не может, здесь не просто звукоизоляция, а самый настоящий бункер! И тем не менее я не сомневаюсь, эта странная, загадочная девушка слышала, как я произнес ее имя и сейчас смотрела прямо мне в глаза…
Глава 4 Варя
Я чувствую его взгляд, холодный, оценивающий. Их много, людей в штатском за стенкой, бегают, как тараканы, рассуждают и строят свои неправильные умозаключения. Пусть, это их работа, а правды они никогда не узнают. Если хотя бы попытаться сказать им правду, окажусь в сумасшедшем доме, даже опомниться не успею. Но все-таки не удержалась и посмотрела, когда он позвал. Черт! Теперь он заинтересуется.
Этот человек, Алексей Дмитриевич… Самый главный у них, сейчас думает, что со мной делать. И знает, что выбора у него нет, придётся отпустить. Обычно, я читала людей намного легче, угадывала каждый шаг и каждое слово. А тут почти не получается, как будто внутри него пустота, черная дыра. Я таких людей раньше встречала, очень редко правда. Не знаю, чем вызвано отсутствие чувств, я не сближалась, чтобы выяснить. Один раз уже допустила подобную ошибку, потом было очень больно. А я учусь на своих ошибках!
Я тут уже довольно давно, так хочется спать, глаза от усталости закрываются. Когда уже они меня допросят и отпустят? Почему медлят? Хотя, чему я удивляюсь, давно пора привыкнуть к этому. Пока все бумажки и подписи соберут, очередные преступления свершатся! Они не знают, что я в любой момент могу уйти отсюда! Я только вот город еще не изучила, всего несколько дней здесь, едва сойдя с поезда решила кое-какие дела, а потом прямо в логово преступников…
Дверь хлопает неожиданно громко, и я вздрагиваю. Слишком глубоко задумалась. Поднимаю глаза и вижу его… Высокий, я, наверное, ему даже до плеча не достану. Около 40 лет, темно-русые, с проседью волосы, очень коротко подстриженные, как у любого военного. Щетина на резко-очерченных, широких скулах была длиннее, чем позволено человеку с такой должностью, как у него. Он в штатском, одет небрежно, но очень стильно. Пока он стоит в дверном проеме, бросаю взгляд на дорогие ботинки, на качество шерсти клетчатого пиджака, на швейцарские часы. Не те электронные смарт часы с измерением давления и пульса, которых видимо-невидимо в любом магазине, а именно с механизмом и стрелками. От генерала в нем только выправка военная, больше ничего! И кажется, что пиджак на его широких плечах сейчас треснет. А от взгляда его холодных, колючих серо-зеленых глаз я замерзла…
Не выдать бы изумления, потому что поймала себя на том, что рот закрыла.
– Всего разглядела? Может спиной повернутся или боком? – Он медленно подошел, бросив бумажную папку на стол, и, расстегнув пуговицу на пиджаке, небрежно сел напротив меня. Его взгляд скользит по мне с таким же нахальством, как он разглядывал меня за стеной. Как будто одного раза недостаточно, и он начал по новой.
В 21 веке таких, как я, называют экстрасенсами. Еще пару сотен лет назад, меня назвали бы ведьмой. Даже сейчас, с каждым прожитым днем, я все больше узнаю, на что способна, и мне страшно… Обычно, я читаю людей, как открытую книгу, но только не его сейчас. Мужчины часто чувствуют легкий интерес, когда смотрят на меня. Либо генерал слишком хорошо скрывает свои чувства. Либо у него их нет.
Но если он думает, что мой характер такой же кроткий, как и внешность, то мужчину ждет большое разочарование…
– Боком повернитесь, пожалуйста, Алексей Дмитриевич! Не успела рассмотреть ваш животик…
У него нет никакого животика, даже намека, хотя бугры мышц выпирают через плотную ткань пиджака. В ответ на мою наглую фразу, Алексей сжал губы, и я заметила появившуюся ямочку на волевом подбородке. И снова никаких чувств, даже досады или злости. Ничего. Даже удивления на то, что откуда-то знаю его имя…
– Варвара. – Проговорил он задумчиво, и от того, как он хрипло, чуть картавя, своим низким голосом произнес мое имя, меня затрясло мелкой дрожью. – Расскажи про Краснодар!
Разве допросы устраивают генералы? Зачем он здесь, мне бы кого попроще в собеседники, я не гордая, согласна на лейтенанта Вострикова. В нем не чувствуется опасность, и я могла легко обвести его вокруг пальца. Надо было лишь улыбнуться и изобразить глупенькую дурочку. Если скажу, что полиция в очередной раз поймала лишь исполнителей, а организатор ушел из-под носа… Уйти то я смогу, но вот тогда буду сразу объявлена в федеральный розыск. А мне лишний раз светиться не хочется. Уже и так привлекла ненужное внимание.
– А что рассказывать? – Хлюпаю носом и пускаю крокодилью слезу. – Ездила отдыхать, познакомилась с парнем, который оказался преступником и заманил меня в ловушку. Может, мне рассказать, что они со мной сделали?
Лучшее средство защиты – нападение. Не я придумала, испокон веков так было и будет.
– Дайте, пожалуйста, платочек! Салфеточку… У меня насморк!
Наконец-то раздраженный вздох, мужчина щелкает пальцами и дверь тут же открывается. Через несколько секунд на столе коробка с бумажными салфетками. Приказ исполнен по щелчку! Круто. Посылаю ослепительную улыбку в зеркало и машу рукой.
– Спасибо, мальчики…
– Варвара!
Беру салфетку, громко сморкаюсь, беру следующую, снова сморкаюсь… Снова салфеточку, закрываю ею лицо и начинаю громко рыдать. Раздражение волной идет даже от тех, кто за стенкой, а вот генерал – крепкий орешек. Я не просто удивлена, я поражена. Он просто спокойно сидит и ждет, когда я закончу свой концерт. Блин…
Теперь уже более заинтересованно я пытаюсь просканировать, что он чувствует… А ничего! Ни ко мне, ни к другим! Я уверена на 100%, что он не дорожит должностью, которая даже не снилась кому-то другому.
– Интересно, вы такой бесчувственный родились, или вас жизнь побила?
– Мы просидим здесь столько, сколько понадобится мне для получения ответов, Варвара.
– А если у меня нет ответов? – Отвечаю возмущенно. Моя истерика на него вообще не произвела впечатления. Может мне обидеться?
– Тебя отпустили в Краснодаре, взяли показания и отпустили. Здесь так не получится. К кому ты приехала, Варвара? – Блин, пусть он перестанет произносить мое имя, от его «Р» в моем имени что-то странное с моим телом происходит!
– Ни к кому! Я по России путешествию, мне просто не везет!
– Ну почему же не везет, Варвара? Доблестная российская полиция тебя каждый раз спасает, не правда ли?
Я готова заскрежетать зубами! Это я должна была вывести его из себя, а не он меня. Ладно, навязчивый, мерзкий и противный генерал, так и быть…
– Я гадалка, предсказываю будущее и многие мои клиенты хотят личных встреч! Поэтому мне необходимы поездки по стране. Хотите и вам погадаю?
Протягиваю руку, но он отдёргивает свою ладонь, к которой я едва не прикоснулась, чтобы узнать о нем больше.
– Значит, шарлатанка…
– Ну, зачем голословные утверждения. – Я мстительно улыбаюсь и раскрываю ладонь. – Дайте только прикоснуться к вашей руке, Алексей Дмитриевич. И все те, кто сейчас слышат наш разговор, узнают мрачные тайны вашего прошлого.
– Как ты попала к Игнату Якимову? Он тоже твой клиент и просил погадать? Где ты его встретила и видела ли с ним других мужчин? Были ли у него сообщники?
Да, у него есть сообщники. А еще есть человек, отдающий приказы. Такой, как я. Которому нельзя сказать нет! Его я и выслеживаю много лет. Того, кто убивает, калечит и ради развлечения торгует людьми. И каждый раз уходит безнаказанным. Это проклятие, когда ты осознаешь, насколько могущественным в этом мире можешь быть. Скрываешься и влачишь жалкое существование, используя свои способности во благо. А кто-то этим пользуется во зло. Эти несчастные, забитые до полусмерти девушки обращают свои молитвы к небу, а слышу их я…
Я ответила на твой вопрос, Алексей Дмитриевич? Только про себя, вслух не могу произнести, извини…
– Будешь молчать, запру тебя надолго, Варвара!
Ох, как же он произносит мое имя. Снова мурашки по коже и странная дрожь по всему телу. Как будто мой организм подает мне особый сигнал – внимание, опасность! Каждая вставшая дыбом волосинка на теле вторит…
– Я села в такси на вокзале и не сразу поняла, куда меня везут. Когда опомнилась, было уже поздно, дверцы машины были заблокированы. Города я не знаю, по каким улицам меня везли, тоже. Сообщников не видела, знаю, что он общался с ними по телефону, но я была сильно испугана и больше ничего не помню, извините.
– К кому ты приехала в город? Адрес, имя и телефон.
– У меня все было записано в записной книжке. Вы видите у меня вещи, Алексей Дмитриевич? У меня нет вещей, наизусть я не помню…
Больше я ничего не помнила, на все его вопросы я ничего не помнила. Вскоре он понял, что спрашивать бесполезно и ушел, не сказав ни слова. Оставшись одна, я испытала облегчение, уверена, что сейчас меня отпустят, ведь я невинная жертва!
Глава 5 Алексей
Сижу в своем кабинете, постукивая пальцем по столу. На улице вечер субботы, а домой идти нет никакого желания. Загадочная незнакомка, устроившая целое представление, не давала покоя. Не сразу я узнал, что ей никто не говорил моего имени. Она сама его откуда-то узнала. Учитывая степень засекреченности моей работы, она не могла узнать его даже от полиции.