Снова влюбляюсь в тебя

Melanie Milburne

PENNILESS VIRGIN TO SICILIAN’S BRIDE

Серия «Соблазн»

Penniless Virgin to Sicilian’s Bride

© 2019 by Melanie Milburne

«Снова влюбляюсь в тебя»

© «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

Глава 1

Фрэнки в последний раз вернулась в родовое поместье на озере Комо, чтобы попрощаться с ним наедине, без посторонних глаз. Теперь это огромное имение с заботливо ухоженными садами будет принадлежать кому-то другому. Станет его наследием. Его прибежищем.

Она стояла у парадной лестницы виллы «Манчини» и с болью в сердце смотрела на кроваво-красную надпись «Продано» поверх таблички стоявшего перед домом знака «Продается». Это поместье принадлежало семье Фрэнки на протяжении четырех сотен лет.

Так много родственников.

Так много воспоминаний.

В голове не укладывалось, как можно было проиграть в блек-джек четырехсотлетнюю историю семьи?

Фрэнки шумно вздохнула. Слишком поздно паниковать, плакать или истерить, потому что теперь ей в любом случае не избежать публичного позора и унижения.

Пока в прессе ничего не знали о ее отчаянном финансовом положении. Она сказала, что продает виллу только потому, что возвращается обратно в Лондон, после того как два месяца ухаживала за своим неизлечимо больным отцом. Но как долго она сможет хранить в тайне его грязный маленький секрет?

Фрэнки представила заголовки завтрашних газет вроде: «Наследница-аристократка Франческа Манчини осталась без гроша из-за карточных долгов покойного отца».

Она опустошила собственный банковский счет, пытаясь как можно дольше держать все в секрете. И в ее трастовом фонде тоже не осталось ни копейки из денег, завещанных ей покойной матерью. Ко всему, Фрэнки пришлось продать лондонскую квартиру, потому что она не могла допустить, чтобы память дорогого ей человека была запятнана игровой зависимостью, которую он приобрел только под конец жизни. У отца обнаружили рак головного мозга, и он очень изменился после курсов интенсивной терапии. Стал отчаянным, безрассудным. Она наивно полагала, что ее сбережений хватит, чтобы покрыть его неблагоразумные поступки. Но ее доходов в качестве учителя коррекционного класса вряд ли хватит, чтобы расплатиться с долгами в миллионы долларов.

Ситуация складывалась удручающе безнадежная.

Фрэнки поднялась по лестнице и достала ключ от входной двери. Агент по недвижимости не забрал его, потому что новый владелец въедет не раньше, чем будут оформлены все необходимые документы. Она открыла дверь и вошла в выложенный мраморной плиткой холл, и что-то в атмосфере дома подсказало ей, что она здесь не одна. Вилла больше не казалась холодной и пустой, она дышала энергией.

Дверь в библиотеку на первом этаже оказалась слегка приоткрытой, и оттуда доносились шорох бумаг и недовольные мужские вздохи. На секунду Фрэнки показалось, что смерть отца, похороны и катастрофа с долгами только приснились ей, но тут она услышала решительные шаги, пересекавшие комнату. Она узнала бы их даже с завязанными глазами. Возможно, даже будучи глухой.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Габриэль Салветти. Он взглянул на Фрэнки с высоты своего исполинского роста, и она пожалела, что не надела туфли на каблуках. Балетки не вполне годились, когда она оказывалась в компании лощеного красавца Габриэля. Хотя она никогда и не искала его общества – наоборот, избегала его, как только могла. Фрэнки чуть ли не упиралась лбом в пупок этого двухметрового великана и чувствовала себя маленьким пони рядом с чистокровным скакуном.

– Привет, Франческа, – вежливо кивнул Габриэль.

– Что ты здесь делаешь?

Она вглядывалась в непроницаемое выражение его лица и думала о том, что из него получился бы первоклассный шпион или агент под прикрытием. Хотя она сомневалась, что такое занятие одобрят его связанные с криминалом отец и братья – как родные, так и двоюродные. Габриэля считали белой вороной в очень богатом семействе Салветти. Он был единственным хорошим яблоком в этом прогнившем насквозь саду, очень большом, с глубокими корнями и длинными грубыми перекрученными ветвями, тянувшимися в места, где не захочет появиться ни один добропорядочный человек.

Но что он делал в ее доме? Он даже не появился на похоронах ее отца, хотя в прошлом вел с ним какие-то дела, и отец считал его своим другом.

И тут Фрэнки заметила кипу бумаг в руке Габриэля, и ей стало дурно. Нет. Нет. Нет. Неужели он и есть новый владелец виллы, и теперь в ее родовом поместье поселится человек, ухаживания которого она отвергла четыре года назад?

– Входи, – придерживая дверь в библиотеку, пригласил ее Габриэль. – Нам нужно поговорить.

– Не вижу такой необходимости. И тебе придется уйти, – с вызовом бросила Фрэнки и указала на входную дверь. – Немедленно.

– Я не уйду, пока мы не поговорим. И в твоих интересах выслушать меня, – заявил Габриэль спокойным тоном, которым взрослые обычно разговаривают с капризными детьми. Сдержанность и властность были второй кожей этого человека.

Только Фрэнки следовало поменьше думать о его коже, на которую она в последнее время насмотрелась предостаточно. Речь шла о фото Салветти, нежащегося на одном из пляжей Южной Африки в компании его последней любовницы – блондинки модельного типа, чья изысканная худоба вызывала зависть у Фрэнки. Ей досталась пышная фигура матери, английской аристократки, и непослушные темно-каштановые волосы отца-итальянца. Не совсем то, что она могла бы назвать выигрышем в генетической лотерее.

Тогда как Габриэль унаследовал от предков красивую внешность, которой отличались все его родственники без исключения. Иссиня-черные волосы, шоколадно-карие глаза, словно высеченные умелой рукой скульптора нос и рот и, ко всему, загорелое мускулистое тело не могли оставить равнодушной ни одну женщину, отсюда и заносчивость, с которой он полагал, что ни одна из них не сможет устоять перед ним.

Вот почему Фрэнки так решительно отвергла его приглашение на ужин в свой день рождения, когда ей исполнилось двадцать один год. Она хотела доказать, что равнодушна к его чарам. Если не ему, то хотя бы самой себе.

С тех пор, случайно сталкиваясь с Салветти, она демонстративно проявляла равнодушие и отпускала язвительные комментарии в его адрес, потому что рядом с ним, единственным из всех людей, начинала терять почву под ногами. Он пробуждал в ней физическое влечение, которого она не желала испытывать и которое обжигало ее изнутри и снаружи.

Габриэль пересек холл и приблизился к ней. Интересно, он видел, как она напугана присутствием такого властного и ужасно привлекательного мужчины? Ее тело отреагировало на близость Салветти подобно ледяной скульптуре, к которой поднесли паяльную лампу. Ее кожу начало покалывать, словно она ожидала его прикосновения. Даже грудь, спрятанная под несколькими слоями одежды, набухла в кружевных тисках бюстгальтера, будто хотела вырваться на волю.

– Не думаю, что у тебя есть чем заинтересовать меня, – с изрядной долей презрения заявила Фрэнки. «Умри от зависти, мисс Элизабет Беннет». Никто не умел ставить на место зарвавшихся типчиков так, как Фрэнки Манчини. Не зря ее называли Снежной королевой.

Он пожал плечами, и выражение его лица снова стало непроницаемым.

– Это деловое предложение. Либо соглашайся, либо отказывайся.

Неудивительно, что он с таким успехом заключал крупные имущественные сделки и стал одним из самых богатых бизнесменов Италии. С такой-то деловой хваткой. Габриэль обошел даже своих родственников, а это что-то да значило. Не зря говорили, что члены этой семейки рождались с серебряными ложками во рту.

– Ты хочешь… одолжить мне денег? – Она облизнула внезапно пересохшие губы.

– Не одолжить. Дать.

Он удерживал ее взгляд, и ей вдруг стало жарко, словно ее погрузили в теплую патоку, заполнившую все ее секретные местечки. Она всегда таяла, услышав его сладкозвучный голос, сдобренный щедрым итальянским акцентом, и ей захотелось подойти к нему ближе, хотя рассудок кричал об опасности.

– Дать? – приподняла брови Фрэнки. – Просто так? Без всяких обязательств?

На его губах заиграла улыбка, отчего противиться ему стало еще труднее. Фрэнки только и думала о том, каков на вкус его поцелуй. Они с Габриэлем никогда не прикасались друг к другу, ограничившись рукопожатием при первом знакомстве, когда ей исполнилось семнадцать, и еще пару раз после. Но она все время представляла, как его руки касаются других частей ее тела. Габриэль вежливо кивал и пожимал ей руку, но ее тело реагировало так, словно он имел над ним какую-то непонятную чувственную власть.

– Дорогая моя, обязательства есть всегда. – Он перевел взгляд на ее губы, словно ему не давали покоя те же грешные мысли, а она воспользовалась моментом, чтобы получше рассмотреть его.

Несмотря на гладковыбритое лицо, на его подбородке пробивалась щетина, свидетельствующая о том, что он не испытывал недостатка в тестостероне. Глаза Габриэля были обрамлены густыми черными ресницами, а густые брови могли в одну секунду изменить выражение его лица, на котором вместо устрашающей требовательности появлялось вежливое любопытство.

Ее сердце буквально ошалело, когда она смотрела на него… Только Габриэль, кажется, сказал о каких-то обязательствах. Что он имел в виду?

Он стоял так близко, что она могла протянуть руку и коснуться его широкой, мускулистой груди. Обвести кончиками пальцев очертания его губ, притронуться к его слегка выступающей переносице и светлому шраму над левой скулой. Одет Габриэль был в обычные темно-синие джинсы, белую футболку и серый кашемировый свитер, к чему располагала прохладная осенняя погода. Фрэнки вдыхала аромат лайма и лимона его геля после бритья, и он кружил ей голову, словно шампанское.

Она снова посмотрела в глаза Габриэлю и, сделав шаг назад, сжала руки в кулаки на случай, если ей захочется прикоснуться к нему.

– Как я понимаю, ты приехал сюда, чтобы сказать, что ты стал новым владельцем поместья, – холодно сверкнула глазами Фрэнки.

– Да, но я планирую вернуть его тебе.

– То есть? – взволнованно выдавила она, испытывая надежду и страх одновременно. Она обрадовалась, что дом останется при ней, но ее пугало предчувствие, что придется заплатить цену, которая не имела ничего общего с деньгами.

Габриэль снова похлопал ладонью по бумагам.

– Мой адвокат составил контракт. Но я не хочу обсуждать его здесь, в прихожей. – Он кивнул в сторону библиотеки. – Думаю, тебе лучше присесть.

Фрэнки изумленно взглянула на него, а потом поспешно отвела взгляд и проследовала в библиотеку. Она ни за что не выдаст своих переживаний. Она годами отбивалась от мужчин, преследующих корыстные цели и считавших ее, аристократку и наследницу богатого состояния, трофеем, стоившим того, чтобы пополнить им свою коллекцию. Даже некоторые из подружек поддерживали с ней отношения только из-за ее социального статуса. Поэтому Фрэнки никому не доверяла. Уж слишком часто ее жалили в прошлом.

Габриэль следовал за ней, и она задавалась вопросом, не разглядывает ли он ее ягодицы. Может, сравнивает ее со своей мисс Пляжная Крошка?

Фрэнки развернулась к нему лицом, как только они вошли в кабинет, и, сложив руки на груди, с вызовом посмотрела на него. Пусть только попробует заставить ее сесть.

– Что происходит?

– Сядь.

– Не надо приказывать мне садиться. Я не собака.

Габриэль взглядом скользнул по ее телу, оставляя на нем следы раскаленного пламени, а когда снова посмотрел Фрэнки в глаза, ее сердце забилось еще сильнее.

– Франческа, я пытаюсь помочь тебе. Было бы разумно с твоей стороны не кусать руку, которая в данный момент держит документы на твое родовое поместье.

Она опустила руки и сжала их в кулаки. Ей хотелось залепить Салветти пощечину, чтобы стереть с его лица надменное выражение, а потом заехать ему в его мускулистый живот, даже если при этом раздробились бы все косточки ее руки. Он явно подначивал ее, заставлял извиваться, словно какого-то жучка на пробковой доске. Она отказалась пойти с ним на свидание в прошлом, и теперь он решил отомстить ей, сделав непристойное предложение.

Фрэнки рухнула в стоявшее рядом кресло и бросила на Габриэля испепеляющий взгляд.

– Думаешь, можешь шантажом вынудить меня переспать с тобой?

Он сидел на краю стола, принадлежавшего ее отцу, вытянув ноги и скрестив лодыжки.

– Шантаж – слишком сильно сказано. Дорогая, я предпочитаю менее оскорбительный термин.

– И какой же? – скривилась она. – И ради всего святого, перестань называть меня «дорогая».

– Я бы назвал это безвозмездной помощью.

Она нахмурилась так сильно, что у нее заболела голова.

– Безвозмездной помощью?

Его губы растянулись в улыбке, и Фрэнки снова внутренне затрепетала.

– Я подарю тебе этот дом и дам деньги, чтобы покрыть все долги твоего отца, если ты согласишься стать моей женой.

Фрэнки пулей вскочила с кресла, опрокинув его.

– Твоей… женой?

– Да. Моей женой. Но только на год.

Она молча открывала и закрывала рот, потому что голос не повиновался ей. Ужасно, но она не сразу нашлась, что возразить, когда подумала о том, что у нее появится возможность сохранить дом, расплатиться с долгами и избежать позора.

Только она не могла принять его предложение… не так ли?

– Но я не понимаю… Зачем тебе жена на один год?

Габриэль слез со стола и поднял кресло, которое опрокинула Фрэнки.

– У тебя есть то, что мне понадобится в краткосрочной перспективе.

У нее вдруг подогнулись колени, и она слепо пошарила руками за спиной, ухватившись за край стола, чтобы не упасть.

– Ч-что? – Она сердилась на то, как дрогнул ее голос. Сердилась и стыдилась этого.

– Респектабельность.

Фрэнки растерянно захлопала ресницами.

– Респектабельность? – повторила она и невесело рассмеялась. – Ты разве не понимаешь, что я сейчас по уши в дерьме из-за долгов отца? Что респектабельного в долгах на миллионы?

– Если ты выйдешь за меня, никто ничего не узнает, – перебил ее Габриэль. – Как раз перед твоим приходом я говорил по телефону с адвокатом твоего отца. Я покрою все его долги при условии, что мы поженимся на этих выходных.

– На этих выходных? – еще больше растерялась Фрэнки. – Но сегодня уже четверг, и…

– Ты наслышана о репутации моей семьи, не так ли? – скривился Габриэль.

– Да, но все знают, что ты не…

– Все, кроме совета директоров, откуда я сейчас пытаюсь не вылететь. Я попал туда по протекции твоего отца, но теперь его нет, и другие члены совета немного колеблются. Но когда я женюсь на единственной дочери Марко, аристократке с безупречной родословной и репутацией, они посчитают, что мне можно доверять.

Фрэнки оторвала пальцы от стола и с силой сжала ворот своей шелковой блузки, испугавшись, что ее сердце выпрыгнет из груди и шмякнется на ковер у ног Габриэля.

– Но я не понимаю, почему ты выбрал меня. Мы ведь даже не друзья. И ты наверняка знаешь других аристократок. Кажется, пару лет назад ты встречался с наследницей одного из королевских домов Европы?

Когда Габриэль подошел ближе и навис над ней, она ощутила исходившую от него мужскую силу и властность, и у нее перехватило дыхание. Фрэнки с трудом отвела взгляд от его губ, чтобы не думать о его поцелуях, и мысленно твердила себе, что она женщина гордая и не стала бы выходить замуж в угоду будущему мужу.

Но как насчет собственных интересов?

Предложение Габриэля оказалось слишком заманчивым. Пожертвовав одним годом своей жизни, она избежит позора за карточные долги отца и вернет родительский дом, который останется ее собственностью, не перейдет в руки чужого человека и не превратится в отель или презренное казино…

– Франческа, мне нужен твой ответ. Да или нет.

– Мне нужно подумать… – тяжело сглотнула Фрэнки, мечтавшая выйти замуж по любви. – Каким ты представляешь этот брак? – слегка дрожащим голосом спросила она, ухватившись за кожаное кресло отца.

– Я оставлю выбор за тобой, – ответил Габриэль, скользнув взглядом по ее губам.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Это может быть либо фиктивный брак, либо настоящий. Тебе решать.

Выражение его лица оставалось безучастным, но атмосфера вокруг них едва заметно изменилась, словно в комнату вошло третье действующее лицо – взаимное влечение. Оно пульсировало в воздухе подобно электрическому току, туда и обратно между их взглядами, направленными друг на друга.

– А если я предпочту фиктивный брак… ты будешь… э-э-э… удовлетворять свои потребности на стороне? – облизнула пересохшие губы Фрэнки.

– Нет.

Его ответ удивил ее. Габриэль был здоровым красивым мужчиной тридцати двух лет. Он менял любовниц каждые пару недель. И вечно попадал на страницы бульварной прессы с какой-нибудь гламурной девицей под руку.

– Ты бы воздерживался целый год?

– Если ты согласишься на фиктивный брак, это будет частью нашей сделки. – Его глаза весело блеснули. – Но конечно же, я буду ожидать того же самого от тебя.

Он, ясное дело, даже не догадывался, что она все еще ходила в девственницах. Да и откуда ему знать, если последние четыре года Фрэнки прожила в Лондоне, где преподавала в одной из коррекционных школ. Ей не везло с парнями. Сказался неудачный опыт в юношеские годы. Фрэнки осторожничала заводить романы с незнакомыми мужчинами и не хотела встречаться с теми, кого знала. Как и большинство девушек ее возраста, она мечтала влюбиться, но вместе с тем избегала настолько близких отношений.

Потому что боялась, что кто-то узнает тайну о проклятии, которое она несла на себе с самого рождения, ведь ее появление на свет стоило жизни ее матери и брату-близнецу.

Фрэнки чуть сильнее сжала спинку кресла и смерила Габриэля своим фирменным ледяным взглядом.

– Ты, похоже, ожидаешь, что, если я соглашусь выйти за тебя замуж, я не смогу устоять перед тобой. Начну умолять заняться со мной сексом или что-то в этом роде.

Он в ответ улыбнулся так соблазнительно, что у нее задрожали колени.

– В таком случае я буду рад оказаться к твоим услугам.

– Я не привыкла умолять, так что не надейся, – густо покраснев, отрезала она. – Но я по-прежнему не понимаю, с чего ты вдруг решил спасти меня из сложившейся ситуации.

Габриэль поднял со стола пресс-папье в виде одуванчика в стеклянном шаре и изучающе посмотрел на него. Это пресс-папье Фрэнки когда-то подарила отцу, потому что оно отражало ее чувства. Ее хрупкую, чувственную натуру, спрятанную от остального мира. Не сводя взгляда с шара, Габриэль начал водить большим пальцем по его верхушке, словно ласкал женскую грудь.

Ее грудь.

Фрэнки могла физически ощущать его прикосновение. Черт бы его побрал за то, что был таким до невозможного привлекательным. Он заводил ее даже на расстоянии, словно ее тело было настроено на него, подчинялось ему. И это пугало ее… Пугало и вместе с тем… возбуждало.

Габриэль поставил пресс-папье на место и встретился с ней взглядом.

– Франческа, твой отец был хорошим человеком. Он поверил в меня, когда я только начинал свою карьеру. Как и у большинства людей, у него имелись опасения на мой счет. Но я постарался, чтобы он не пожалел о том, что протянул мне руку помощи. Конечно, под конец он наделал глупостей, но только потому, что серьезно болел. Я не хочу, чтобы его доброе имя было запятнано тем, что случилось в последние месяцы его жизни.

Фрэнки всегда немного завидовала отношениям Габриэля с ее отцом, потому что никогда не была близка с ним, как бы ей этого ни хотелось. Своим появлением на свет она унесла жизнь его любимой и долгожданного сына и наследника. Тяжело находиться рядом с человеком, который напоминает тебе, что ты потерял.

– Если ты так дружил с моим отцом, почему не приехал на его похороны?

В его глазах отразилась вспышка боли. Вины.

– Я не смог приехать по причинам, не зависящим от меня, – мрачно буркнул Габриэль.

– Может, этой причиной была сногсшибательная блондинка в бикини?

– Нет, – нахмурился он.

– Тогда почему ты не появился?

– Скажем так: возникли проблемы, и я был единственным, кто мог их решить, – голосом лишенным всяческих эмоций ответил он.

Она не знала, верить ему или нет. Фрэнки удивилась и – да, она обиделась, когда не увидела его на похоронах. Габриэль навестил Марко Манчини всего один раз за последние два месяца его жизни. Она как раз уехала в аптеку за подгузниками для отца, а когда вернулась, медсестра рассказала ей о коротком визите Габриэля. Может, он специально так спланировал. Фрэнки не осознавала, как сильно ей хотелось увидеть его на похоронах, пока не поняла, что он не приедет. Она очень расстроилась, но объясняла свою реакцию тем, что была слишком подавлена, потому что ей пришлось заниматься организацией похорон в одиночку.

Фрэнки обогнула стол и подошла к окну, выходившему на партерный цветник. Она провела почти все свое детство в садах виллы, где развивала свое воображение, чтобы компенсировать отсутствие матери и брата или сестры. Ею занималась череда нянь, и она никогда не была оставленной без внимания в физическом смысле. Но она чувствовала себя одинокой эмоционально. Пусть не нелюбимой, но и не обожаемой.

Фрэнки тяжело вздохнула и повернулась к Габриэлю.

– Ты можешь дать мне немного времени, чтобы подумать над твоим… предложением?

– Мне нужен ответ сегодня. Журналисты что-то пронюхали, и я не смогу долго сдерживать их.

Ее охватила паника. У Фрэнки никогда не получалось принимать решения под давлением. Ее мысли тут же разбегались в разные стороны, подобно случайно зажженной коробке с фейерверками. Брак считался серьезным шагом и требовал такого же отношения. Но что ей оставалось делать? Отец одолжил деньги у друзей и знакомых, и, если не вернуть долги, один из них может продать эту историю журналистам, и репутация отца будет навсегда запятнана.

Но выйти замуж за Габриэля Салветти?

Фрэнки закрыла лицо руками, пытаясь выровнять дыхание. Все происходило слишком быстро. У нее не было времени подумать. Взвесить риски. Найти выход. Комната поплыла у нее перед глазами, и она потянулась, чтобы ухватиться за кресло, но оно спряталось за пеленой тумана…

Вдруг сильная рука сжала ее предплечье и помогла удержаться на ногах.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Габриэль. – Дорогая, дыши. – Он взял ее за руки и подвел к креслу. – Опусти голову между коленей. – Он мягко направил ее, коснувшись ладонью ее затылка. – Вот так. Умница.

Фрэнки сделала несколько вдохов, стараясь не обращать внимания на то, какие приятные ощущения дарило прикосновение руки Габриэля к ее волосам. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло, исходившее от его мускулистого бедра. Фрэнки уже забыла, когда находилась в такой близости к мужчине. Точнее, не забыла, но ей не хотелось вспоминать детали.

Но сейчас все было по-другому.

Габриэль был другим. Он вел себя уважительно и заботливо, чего она никогда не ожидала от него. И его прикосновение творило с ней необъяснимые вещи. Оно пробуждало в ней желание, с которым она не могла справиться. Фрэнки представляла себя с Габриэлем обнаженными, со сплетенными ногами и руками. Их губы были сомкнуты в жарком поцелуе, а тела жаждали еще большей близости.

Габриэль присел перед ней на корточки и взял ее за руку.

– Тебе уже лучше?

Он посмотрел ей в глаза, и у нее снова закружилась голова. Ей до смерти хотелось, чтобы он поцеловал ее. Фрэнки облизнула пересохшие губы и увидела, как он проследил взглядом за движением ее языка. Затем Габриэль снова встретился с ней взглядом, и ей показалось, что атмосфера в комнате сгустилась от напряжения.

Фрэнки потупила глаза и взглянула на свою ладонь в его ладони. Она тут же представила, как его руки скользят по ее телу, ласкают ее и ощутила возбуждение. Пробуждают. Она попыталась сдержаться, чтобы не задрожать, но у нее не совсем получилось.

– Я в порядке… Просто закружилась голова…

Габриэль отпустил ее руку и выпрямился, слегка коснувшись ее плеча.

– Мое предложение шокировало тебя, но, клянусь, я говорил правду, когда озвучивал свои мотивы. У меня нет никаких тайных намерений.

Фрэнки не могла поднять глаза. Ей не хотелось, чтобы он увидел в них неприкрытое желание, от которого изнывало ее тело. О котором она даже не подозревала.

– Хотя брак кажется небольшим перебором. Я о том, что мы будем делать по окончании этого года?

– Разведемся. – Он сказал это так просто, словно поставил галочку в нужной клеточке.