Безмолвный мятежник

А сейчас это было, словно... кто-то его связал? Пытал?

Что еще они с ним сделали? Или он? Она?..

Нильде не знала. Мысли путались.

Она боялась ранить Кая вопросами. Он уже ясно дал понять, что не может на них ответить.

Дрожь прошлась по телу Кайдена, он с трудом поднял голову, встречая ее затравленный взгляд.

В груди Нильде что-то оборвалось.

Удар. Удар. Удар.

Как птица в стекло.

Потому что он... плакал.

Она протянула руку, бережно стирая слезы с его лица.

— Я всегда буду рядом, — девочка подсела ближе и обняла брата.

Кай спрятал лицо в огненных волосах, надсадно дыша.

— Не рассказывай никому, Нильде. Ты слышала меня? Ни маме, ни папе, ни уж тем более Николаю. Никто не должен знать, — серьезно произнес он. — Иначе я тебя не прощу.

— Но почему?.. Они могут тебе пом...

— Обещай, — яростно перебил ее Кай и слегка встряхнул за плечи. — Я доверился тебе, сестренка. Уважай мое решение. Никто не должен узнать. Никогда.

— Ладно, — неохотно согласилась Нильде. — Как я могу тебе помочь?

— Просто храни эту тайну. Это главная помощь мне, — он уткнулся в ее шею, крепко обнимая. — Я очень люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Больше всех на свете, — она положила голову на плечо Кая. — Раз я дала обещание, то и ты поклянись. Что никогда себе не навредишь. Что не бросишь меня.

— Клянусь, Нильде.

А по его затылку ручейком стекала кровь.

Он ощущал, как она — теплая и горячая, словно растопленное масло, пропитывает ворот майки, стекает по спине, за пояс брюк.

Ударился об стену душевой кабинки. Хотел стереть то, что произошло. Но как бы сильно он ни тер свою кожу, как сильно не пытался смыть с себя все, оно не проходило.

Поэтому Кай захотел разбить себе голову.

Вот так просто.

Все стены ванной, пол и раковина были в кровавых разводах.

«Надо прибраться. Люблю порядок», — назойливая мысль отрезвила его разум, напичканный наркотиками против его воли.

«Какой порядок? Ты теперь воплощение грязи, ты испачкан, ты никогда не отмоешься», — следом возникла новая.

«Что, если Нильде зайдет в ванную? Если увидит? Это ее убьет. Нельзя. Нужно выпроводить сестру отсюда».

— Ни, иди спать, — постарался произнести как можно мягче, но она не повелась.

Девочка вскинулась, как дикая кошка, придирчиво оглядывая брата. Словно пыталась в голову ему пробраться.

Черт.

От нее было трудно что-то скрыть.

Несмотря на то, что сестра-близнец Кая погибла еще до его рождения, в утробе матери, а Нильде родилась шесть лет спустя — он был готов поклясться, что она чувствует его на особом уровне. Разницы не было.

— Я не уйду, — твердо заявила Нильде. — Буду сегодня спать в твоей кровати.

— Ладно, упрямая, — Кай заставил себя улыбнуться сквозь боль и кивнул в сторону ванной. — Я почищу зубы и вернусь.

Ее недоверчивый взгляд кричал громче слов.

— Ты же знаешь, сестренка, что я всегда сдерживаю свои обещания, как наш папа, — Кай ласково потрепал ее по волосам. — Так что будь хорошей девочкой и жди меня здесь. Скоро вернусь.

«Нужно отмыть все. Убрать следы. И обработать рану. Хорошо, что аптечка тоже в ванной».

Он не хотел, чтобы она видела.

***

Мотоцикл несся по пустой трассе на бешеной скорости.

Она не обращала внимания ни на то, как развевался подол пышного платья, ни на то, то как мелькали вокруг огни ночного города, ни на то, с какой силой впились в руль руки.

— Прости, что подвел тебя, сестренка, — звучали в голове слова Кайдена, как сломанная пластинка.

Он нарушил клятву. Обманул ее.

Это произошло три месяца назад.

Нильде успешно сдала вступительные экзамены в медицинский и ее распирало от радости — захотелось сразу же поделиться новостями с семьей.

Тармонд — туманный городок, окруженный скалами и дремучими лесами, в котором были расположены два престижных университета. Они величественно занимали всю западную часть Тармонда вместе с многочисленными братствами, примыкающими к ним.

Университет Вэлмур — именно здесь обучались ее братья.

Традиционный, почти религиозно строгий, с сильной иерархией.

Идеально подстриженные газоны, мощеные дорожки, древние деревья, высаженные по периметру огромной территории.

Красный кирпич и белый камень — бессмертная классика в георгианском стиле, с симметричными фасадами, большими арочными окнами и строгими колоннами коринфского ордера. Каменные массивные ступени вели вверх, к цитадели власти. Воздух пахнул старыми книгами и дождем.

Университет готовил юристов, сенаторов, политиков — будущих наследников многомиллионных корпорацией. Сюда почти невозможно было поступить простым смертным. Нильде нравилось, что другая половина кампуса была посвящена гуманитарным наукам и искусству.

Кайден учился на юридическом, а Николай изучал бизнес.

Она была наслышана о Вэлмуре с детства. Если братья не делились тайнами их братства и университета, то Ариэль Дэвис всегда нашептывала тайные истории при встрече. Нильде считала ее своей наставницей и главным информатором, они росли вместе, как и Белла Стаймест — сестра Дэниела. Их отцы — Марк, Рэт, Дамиан и Рафаэль дружили много лет.

В обоих университетах существовали братства — тайные организации, в которые входили только избранные.

Самыми влиятельными из них были Жнецы, Мятежники и Якудзы. Последние два относились к клубам КЛ. Оба соперничали между собой и имели мафиозное прошлое, но из общей ненависти к Вэлмуру объединились.

Нильде слегка пригнулась, ее хрупкое тело слилось с мотоциклом.

Каждую осень Жнецы проводили инициацию. Тайный ритуал посвящения. Избирали всего двух или трех человек из сотен.

Каждый год — новые испытания. Новые правила.

Сбор урожая душ.

Несмотря на то, что ее старшие братья были лидерами Жнецов, Нильде понятия не имела, какие именно игры во время Отбора они устраивали.

Обычно веселая Ариэль поджимала губы, меняя тему разговора. Никто и никогда не рассказывал, что происходило в Ночь Жатвы. Даже те, кто не прошел — все упорно хранили гробовое молчание.

Вероятно, потому что у Жнецов были компроматы на них, и заведомо каждый подписывал договор о неразглашении.

Риз Джеймс высосал бы их души, осмелься кто переступить им дорогу, Вильям Тернер превратил бы безжизненные тела в свой новый извращенный холст, сумасшедший русский— завел свою бензопилу, устроив игры на выживание, Кайден Йохансен уничтожил бы их морально, манипулируя слабостями и контролируя каждый аспект жизни, Дэниел Стаймест — проник бы в их разум, медленно и мучительно заставляя усомниться в самой сути своего существования.

В пугающих масках они охотились, как звери. Шли на запах крови. И упивались своей властью.

Нильде не заблуждалась. Она знала, что эти люди из себя представляют. Знала, что относительно мягкие они только друг с другом, с ней, Ариэль и Беллой.

Чужаков они пугали до смерти.

«Было за что».

Второй университет — печально известная Красная Лощина.

Кровавая пустота. Анархия. Хаос.

Это было архитектурное великолепие с викторианскими готическими черными шпилями, холодными каменными плитами и бескрайними лабиринтами внутри.

Нильде вырулила на повороте влево.

Там ей предстояло учиться.

Программирование, бизнес, право, медицина, — дисциплины, на которых они базировались.

Братство Мятежников.

Парк аттракционов, неоновый свет, квесты из фильмов ужасов. Люди в масках животных, кукол и нечисти.

Ходили слухи, что они применяли настоящие пытки, чтобы выпустить пар. Жестокие игры, которые мятежники придумывали из года в год...

Это все однажды отняло у нее лучшего друга.

Она потеряла единственного человека, который долгие годы делал ее счастливой. Человека, о котором вспоминала первым, когда хотела поделиться смешной шуткой. Человека, к которому шла, когда было больно или грустно. Единственному, с кем могла не притворяться. Быть собой. Грустной, больной, иногда раздраженной — любой. Рядом с ним не приходилось постоянно улыбаться, чтобы убедить в том, что она в порядке. Чтобы все, наконец, перестали за нее волноваться. Он принимал Нильде такой, какая она была.

«Ты не остановился... Ты не остановился, когда я тебя просила...»

Опасно.

Нельзя думать о нем.

Нельзя вспоминать.

Ему в ее жизни больше не было места.

Бередить старые раны было слишком больно.

Эта потеря...

Хуже, чем когда ее оперировали.

Хуже, чем когда пропал ее брат Николай.

Хуже всего.

Нильде знала: с его уходом она навсегда потеряла часть себя. Ту наивную, детскую часть, которая верила в добро, свет и хорошие концы, несмотря ни на что.

Потому что он показал: монстры не превращаются в прекрасных принцев, как бы сильно ты их ни любила.

Они только разрушают все вокруг, оставляя после себя кровавые руины. Тянут тебя за собой в бездну.

«Я прервала все это. Выбрала себя. И я не жалею. Отказываюсь, черт побери, чувствовать себя виноватой за выбор другого человека».

Вэлмур и КЛ вели холодную войну десятилетиями. Задолго до того, как в их стенах стало учиться новое поколение.

Постоянные тайные диверсии друг против друга, от подделок результатов до похищения архивов компрометирующих документов. Спортивные состязания, где они могли столкнуться лицом к лицу и, наконец, Игры братств. Мотогонки и подпольные бои входили в их часть.

Вэлмур считал Красную лощину рассадником разрушения. Те, в свою очередь, называли их гробницей старого мира.

Студенты редко встречались, за исключением официальных игр, но если кто-то переходил границу между университетами — это считалось грубым нарушением завета. И наказывалось патрульными братств. После полуночи никто не должен был шнырять по территории вражеского кампуса или общежитий.

Нильде выбрала медицину еще ребенком — она вечно лечила раны Николая, когда он возвращался домой после боксерских боев, следила за тем, чтобы папа и мама пили лекарства, держала Кая за руку, когда тот болел, и...

«Арден. Я всегда лечила моего Ардена», — пронеслась следом грустная мысль.

Он вечно дрался — с мальчишками на улице, с теми, кто ее обижал, кто насмехался над ним, дразнил из-за немоты...

Но были те, кого Арден не мог избить.

Те, кто должны были его безусловно любить.

Его приемные родители.

Они делали с ним невообразимые вещи.

Нильде ненавидела их.

Она знала, что Арден давно вырвался на свободу, но те картины до сих пор приходили к ней в кошмарах.

Они выжигали на его коже уродливые символы. Пытались изгнать из него дьявола. Проводили обряды экзорцизма. Считали дитем тьмы. Самой сущностью зла.

«Эти люди были сектантами».

Нильде ничего не могла поделать с теми шрамами, которые оставались на его теле. Но когда следы были свежими, она всегда их перевязывала, обрабатывала антисептиком, чтобы не было заражения, и накладывала заживляющую мазь.

Именно находясь с ним рядом, Нильде отчетливо осознала, что хочет посвятить этому свою жизнь. Ей хотелось помочь как можно многим.

«Забавно, что и папа, и мама делают тоже самое. Только разными способами. Отец пытается защищать, выискивая опасных людей и разрушая их грязный бизнес, спасает детей, мама — продвигает гуманитарные проекты, а я хочу стать врачом».

Была лишь одна небольшая... неприятность.

«Ладно, если честно — большая».

Медицинский факультет был частью КЛ.

А это означало, что...

«Я буду учиться на территории врагов».

Нильде не хотелось быть предвзятой, но все слухи о мятежниках были правдой. Она сама в этом убедилась.

«Радует лишь то, что Мия будет учиться со мной».

Эта девушка появилась в жизни Нильде, как ураган, и перевернула все с ног на голову. Они познакомились после того, как она потеряла Ардена.

Нильде была волонтером, и однажды во время вечерней смены в приюте для животных поднялся шум.

Какая-то девушка яростно спорила с хозяином.

— Я же сказала, что ему нужна помощь!

— Девушка, мы не обслуживаем диких животных.

— Этот песик нуждается в ночлеге, — процедила она сквозь зубы. — Я не могу его бросить! Все ветеринарные клиники уже закрыты и...

— Это гребаный кайот! — возмущенно возразил директор. — Как вы вообще умудрились его запихнуть в машину?!

Она беззаботно пожала плечами, словно это не имело значения.

— Он лежал прямо посреди дороги. У бедняжки сломана задняя лапа, не могла же я бросить его на шоссе! — девушка держала на руках облезлого, грязного и устрашающего зверя, и, к шоку Нильде, он даже не пытался вырваться. Смиренно лежал на ее груди, поскуливая. Огромный, изможденный, его лапа висела под неестественным углом, а из бока текла кровь.

Сердце Нильде сжалось.

— Позвольте, — она тронула мистера Смита за плечо. — Может, мы сможем ему выделить тот вольер Нести?

Нести была бездомной овчаркой без одной лапы, о которой Нильде заботилась последние два месяца, сегодня утром ее забрали в хорошую семью.

— Нильде, и ты туда же! — мужчина скрестил руки на груди, но в его глазах промелькнуло сомнение. Он колебался.

«Почти удалось уломать!»

— Пожалуйста, я возьму все расходы и возможные неприятности на себя, — она посмотрела на директора щенячьими глазками, и это сработало.

Он бессильно махнул рукой. Никогда не мог отказать ей.

— Ты отвечаешь за это головой, — бросил Смит напоследок, оставляя их одних.

Незнакомка облегченно выдохнула.

— Спасибо, — она протянула свободную руку Нильде. — Я Мияко. Можешь звать меня Мией.

— Приятно познакомиться, я Нильде, — улыбнулась девушка, пожимая протянутую ухоженную руку.

На мгновение она позволила себе внимательнее разглядеть незнакомку.

Азиатская внешность, прекрасные серые глаза, длинные прямые черные волосы, спадающие на спину блестящим водопадом, полные губы. Она была одета в черный комбинезон от Elisabetta Franchi из лимитированной коллекции.

— Мне нравится твой вкус в одежде, — сделала Нильде ей комплимент.

Девушка просияла.

— Спасибо, а мне нравятся твои ботильоны. Они просто великолепны! — Нильде отвела ее в нужную комнату и подготовила место для раненого койота. — Ты уже оказывала помощь животным? — полюбопытствовала Мия, заглядывая через ее плечо.

— Да, по средам я волонтер в ветеринарной клинике, — просто улыбнулась Нильде. — Я постараюсь ему помочь до прихода врача.

— Как долго нужно ждать?

— Уже связалась с ней, час или около того. Пока введу обезболивающее.

«Мелоксикам подойдет. Вес койота — примерно тринадцать килограмм».

Она помнила дозу, которую следовало ввести.

Мия восхищенно смотрела за тем, как Нильде помогает несчастному койоту, действуя, как профессионал.

Животное заскулило, когда она поставила подкожный укол.

— Прости, парень, — прошептала Нильде. — Потерпи немножко. Скоро станет легче.

Он вздрогнул, но не укусил. Через пару секунд его дыхание стало ровнее. Кровотечение было остановлено, лапа зафиксирована, а зверь притих, видимо, понимая, что ему помогают.

— Ого, ты великолепна, — прямо выдала Мия, наблюдая за девушкой.

— Пустяки, — скромно отмахнулась Нильде, отходя от стола. — Не волнуйся, с ним все будет в порядке. Я полагаю, накостный остеосинтез послужит оптимальным решением для такой травмы. Нужен рентген и...

— Что за остео...? — моргнула растерянно Мия.

— Это когда фиксируют фрагменты перелома, наложив металлические пластины, — пояснила Нильде и следом виновато улыбнулась. — Прости, иногда я ухожу в медицинскую терминологию, не задумываясь о том, что это может быть непонятно другим.

— Ничего страшного, мне даже стало интересно.

— Спасибо, что подобрала беднягу. Если бы не ты, Мия, кто знает, выжил бы ли он... — она сняла перчатки и тщательно вымыла руки.

— Ничего не могу поделать с собой. Обожаю всех животных, — брюнетка улыбнулась. — У меня дома четверо собак...

С того дня они с Мией обменялись номерами и часто встречались.

Она тоже занималась волонтерством, у них были схожие вкусы в моде, и они очень быстро сдружились.

Мия была замечательной, полной жизни, уверенной, даже свирепой. Но больше всего любила в ней Нильде преданность. То, какой она была самоотверженной по отношению к своей семье и друзьям. Настоящей. Мия была рядом и в печали, и в радости. Она не смогла заполнить дыру в груди, оставленную Арденом, но заняла прочное место в ее сердце.

Йохансены, в свою очередь, очень настороженно относились к дружбе с Мией Гото.

Отец Нильде в свое время разрушил клан якудз, будучи агентом ФБР под прикрытием, проник в их систему, переворотил все и смог захватить лидера. Ято Гото. Отца Мии и ее старшего брата Исы.

Да. Она была принцессой японской мафии и далеко не наивной девочкой, какой могла показаться. Но Нильде было на все это плевать.

«Мой отец — Босс итальянской мафии. Какая гребаная разница?»

Дамиан был другого мнения. Он ненавидел японцев, повинных в смерти его матери. Не доверял наследникам Гото.

Тем не менее, свою дочь он любил больше. Именно поэтому скрепя сердце позволял ей дружить с Мией. Не вмешивался. Потому что чувства Нильде были важнее его прошлого, старых обид или правил клана.

Она ценила это. Знала, как папе было тяжело принять, но тот факт, что Дамиан ни разу ее не упрекнул, не ругал, а лишь сел и обо всем рассказал...

«Мой папа самый лучший».

Как он был с ней честен, так и Нильде всегда была откровенна с отцом. У них не было тайн друг от друга. Кроме тех, которые касались непосредственно папиных мафиозных дел, но Нильде старалась никогда не затрагивать их. Она уважала его личное пространство и обязанности. Потому что всецело доверяла. И папа никогда не подводил ее.

Единственное, о чем Нильде не могла рассказать ему и маме...

Это причина, по которой она мчалась сейчас, в полночь, по трассе.

Причина, по которой у нее в рюкзаке лежал заряженный пистолет.

Причина, которая разрывала сердце на мелкие кусочки.

***

Три месяца назад.

«Кай точно обрадуется за меня! Хочу ему рассказать, что получила высшие баллы за экзамен!»

Но брат не отвечал на сообщения. И не поднял трубку, когда она звонила. По меньшей мере пятьдесят раз.

На душе у Нильде стало неспокойно. Тогда она жила еще с родителями, поэтому поехала в братство, в поисках Кайдена. Но никто из его друзей понятия не имел, где он.

Они рассказали, что Кай куда-то спешил утром, а потом перестал выходить на связь. Дэниел говорил, что волноваться не о чем. Такое происходило с Каем часто.

«Почему я не замечала? Было некогда последний год, занималась подготовкой к экзаменам. Упустила из виду...» — корила девушка себя.

Нильде не показывала, но в ней до сих пор жил огонек страха после той картины. Дня, когда Кай вышел из ванной, похожий на мертвеца. Она прекрасно заметила окровавленный ворот футболки. Поняла, что он пытался разбить себе голову. Но не стала показывать своего знания — это ранило бы Кая, который старался скрыть момент слабости от сестры. И она притворилась. Притворилась, что ничего не видит. Так было легче. Ему.

Но не ей.

Это все посеяло паранойю в сознании девушки. Травмировало. Привело к тому, что она дергалась каждый раз, когда он запирался в ванной.

Годы после Нильде старалась быть очень чуткой с ним, быть рядом, заботиться — но какая-то часть Кайдена была навечно утрачена. Он потерял беззаботный блеск в зеленых глазах, потерял спокойную улыбку. Потерял что-то, что больше не мог вернуть.

Испорченный. Вот каким Кай себя чувствовал.

Об этом Нильде не знала.

Он стал отстраненным, более закрытым, сдержанным. Больше не шутил в компании, не смеялся громко, не подначивал парней.

«Куда Кай мог пойти, кроме братства?»

Нильде объездила все возможные места.

Его квартиру, братство, всех знакомых...

«Мастерская!» — возникла внезапная мысль.

Красный Бэнтли полетел по новому маршруту.

У Кая был небольшой домик на окраине города, который он переделал под студию.

Туда брат ходил, когда желал проветрить голову, отдохнуть от суеты и побыть наедине с собой. Об этом месте не знал никто, кроме младшей сестры.

— Кай, — чувство дежаю пронзило Нильде, когда она закинула кулачок, чтобы ударить в дверь.

Стук.

Стук.

Стук.

Ничего.

«Может, его и нет здесь? А я напрасно схожу с ума? Может, он где-нибудь в клубе, может, на свидании, может...»

Кай был здесь.

Нильде ощущала его присутствие.

Их связь.

Он был там. За дверью.

— Кайден, это я, открой! — девушка старалась подавить панику, но ничего не вышло.

Страх окутал ее с ног до головы, как ядовитое облако.

И, словно откликаясь на ее боль, дождь забарабанил по пыльной земле. Она, одетая в тонкое платье, промокла за мгновение. Куртка не спасала.

Хмурое небо разверзлось молнией, начался настоящий ливень. Холодная вода обрушилась на Нильде, но она не собиралась сдаваться.

— Впусти меня, Кай! — кричала девушка сквозь шум дождя. — Пожалуйста, открой!

Струи воды беспощадно хлестали по ее лицу. Нильде провела дрожащими руками по мокрым волосам, убирая их назад.

Стало очевидно, что через дверь она не попадет внутрь. Ища глазами выход, девушка наткнулась на окно.

«Придется разбить».

Ветер налетел с новой силой, разгоняя пыль, пугающая серая стена ливня закрывала обзор.

Дерьмо.

Времени на раздумья не было.

Он уходит, уходит, я чувствую, он уходит...

Нильде бросила взгляд на свои тяжелые ботинки. Каблук был почти десять сантиметров, тяжелый, как стальной кол — с силой врезался в стекло. В нижний угол — Нильде предполагала, что там самое уязвимое место.

Не ошиблась. Раздался оглушительный треск. Осколки полетели во все стороны. Второй удар — стекло рассыпалось, открыв ей путь.

Нильде стянула ветровку с плеч, накинула на край рамы, чтобы не порезаться, и скользнула внутрь.

Несмотря на внешний шум, она сразу заметила тихий скрежет внутри мастерской.

Да. Кайден определенно был здесь.

Нильде направилась на источник звука.

За поясом у нее неизменно лежал нож, на случай непредвиденной ситуации. Но в этом не было необходимости.

Она застыла на пороге, как вкопанная.

Земля ушла из-под ее ног.

Кайден лежал в луже крови. На холсте. Багровая жидкость пропитала его новую картину насквозь.

Горло...

Он перерезал себе горло.

Как будто пытался вырвать из себя то, что не мог выговорить.

Но не потерял сознание. Лежал там, захлебываясь кровью, хрипя.

Она не помнила, как смогла броситься к нему, преодолевая ужас.

Как смогла вызвать скорую, оказать первую помощь, чтобы Кайден не захлебнулся и не погиб от кровопотери. Все было, как в тумане.

Нильде потерянно смотрела на свои руки, покрытые горячей, липкой кровью. Колени, разбитые, когда она упала на пол. Платье, пропитанное запахом железа.

Он выжил. Врач сказал, что трахея или крупные сосуды не были задеты. Удар был хаотичным, в состоянии шока, нескоординированным. Словно Кайден бил вслепую, наугад.

Заблудившись в мыслях, девушка не заметила, как начала дрожать.

— Дыши, Нильде, — голос папы вывел ее из кровавого лабиринта. —Дыши, вот так, моя умница, — Дамиан обхватил дочь за плечи, слегка встряхнув. — Посмотри на меня, милая. Я с тобой, здесь. Я держу тебя.