Магическая Картография. Страж морей

Фаверхейм. Сто лет назад

Весь день с палубы доносились разборки и отборная брань. Иногда боцман в два шага вбегал на капитанский мостик, грозил кулаком и рассыпался такой отборной руганью, что даже старые матросы притихали и прятали огромные головы в плечи. С боцманом Дэвери повезло. Что есть, то есть. Еще с доктором, коком, парой-тройкой матросов, комиссаром. Все остальные оказались неуправляемым стадом и умудрились в считанные минуты съесть и выпить все, что оставалось в камбузе.

Как это произошло, никто не мог объяснить. То ли случайно, то ли по собственной глупости, желая сделать хорошее дело, Грэм оставил ключ в замке, и толпа налетела на скудные остатки еды как саранча, выпивая и выжирая все подряд. Дэвери хотел их остановить, но боцман вовремя преградил молодому капитану дорогу, произнеся строгое «не надо».

Наемники, что с них взять? Набранные где-то на задворках Польвары, Таршаина, Торнала… и где там еще Натан Виару успел показаться. Отбросы общества, непонимающие субординации и не имеющие ни малейшего чувства благодарности. Дэвери смотрел на них как на сброд. И то, что матросы помогли устроить бунт, никак не красило команду в глазах капитана.

Впрочем, одна мысль все-таки успокаивала его. Она давала надежду и желание просыпаться по утрам: совсем скоро он сможет добраться до острова Мут, а там навсегда оставит этот корабль со всеми людьми на нем. И больше никогда. Однозначно и точно никогда, ему не придется выходить в море.

К вечеру пелена дождя скрыла все дальше четверти мили от бортов. «Бродяга» даже с обросшим днищем мог набрать восемь, а то и девять узлов. Но как ни старался Дэвери заставить команду работать, у него не получалось. Осоловевшие от еды после долгого голодания, они не желали правильно выставлять паруса и в лучшем случае сидели на шкафуте, ровненько по центру корабля. В худшем – отправились в кубрик, где разлеглись по койкам.

Впрочем, был здесь и свой плюс. Это дало Дэвери нужное время, чтобы обыскать каюту Натана Виару вдоль и поперек в тщетных попытках найти карту, маршрут, дневник – хоть что-нибудь, что даст точные указания, куда двигаться дальше. Однако бывший капитан каким-то образом умудрился прихватить с собой все нужные бумаги или надежно перепрятать их где-то на «Бродяге» – этого Дэвери не знал.

И вот беда, обыскать огромный корабль оказалось невозможным. За что Дэвери еще сильнее возненавидел Натана Виару. «Кто выходит под черным флагом на фрегате? – нервно рассуждал он, ругая недальновидность бывшего капитана. – Бриг, шлюп, да, демоны его задери, что угодно! Выбор огромен! Зачем брать целый фрегат?!»

Все изменилось в один миг. Когда ночное небо заволокло тучами. Они так стремительно погрузили мир во тьму, что команда занервничала. Едва заметные очертания луны еще проскальзывали в темноте неба, но уже не было видно ни звезд, ни водной глади впереди на несколько миль – все слилось в одну сплошную тьму. А сквозь сильнейший ливень и раскаты грома едва можно было различить звон корабельного колокола.

Только когда пробили третий раз, только тогда Дэвери опомнился. Он подскочил на капитанском стуле и в панике вбежал на верхнюю палубу.

Впереди, там, где еще минуту назад было неспокойное, но все-таки обычное для грозы море, теперь начинался водоворот. В черноте показались первые пенящиеся гребни волн. Неожиданно от поднявшегося со дна желтого песка вода посветлела. И сразу же наступившую тишину разбил пронзительный рев океана.

– Воронка! – закричал капитан. – Круче к ветру!

Он забегал на шканцах. Выкрикивал команды с удвоенной силой, срывая голос. «Бродяга» лениво сменил галс и пошел полным бакштагом, желая оставить водоворот по левому борту. Возможно, ему бы удалось это сделать, не сбавь они скорость настолько сильно.

– Твою мать, – выругался боцман. Это единственное, что он мог сказать, глядя на действия капитана.

Он ожидал хаоса, неповиновения и даже ошибок. Но чего он точно не мог ожидать, так это страха и паники Дэвери. На корабле было несколько десятков человек, каждый из которых выполнял свою работу, и не было у них времени оглядываться по сторонам. Они должны, могли и работали как один слаженный механизм, но Дэвери, демоны его задери, отдавал противоречивые приказы.

– Приводись! – снова прокричал он.

Это значило, что капитан хочет отойти от водоворота еще вправо. Боцман знал, это значило, что они еще сильнее сбавят скорость и уже не смогут проскочить воронку так быстро. Если полный бакштаг еще давал им шанс выбраться, то крутой грозил кораблю стягиванием прямиком на дно. Капитан упорно не желал смотреть в глаза своему кошмару, будто отвернувшись от него, встав кормой к закручивающейся воде, он надеялся, что бездна океана не заметит его и не утащит в свои владения.

– Не успеем! – прокричал боцман, отдав новый приказ команде, не дожидаясь решения Дэвери.

Их сносило. Отбрасывало. Не давало двигаться дальше. Ливень достиг такой силы, что не позволял увидеть нос корабля. Пронзительный рев снова вырвался из черных океанских глубин. То было криком гигантского монстра, умирающего от голода и разрывающегося от злобы.

– Держать курс! – взял командование в свои руки боцман.

Сверкнул клинок в руках капитана. И Дэвери нанес удар. Свой первый удар на этом корабле. Клинок попал в живот боцману. От неожиданности мужчина отпустил ванты, и хватило всего одного толчка, чтобы он свалился за борт как ненужный балласт.

– Круче к ветру! – снова проорал Дэвери, срывая голос, чтобы перекричать рев водоворота.

А потом время остановилось. Течение не дало им сдвинуться с места, но хватило всего минуты, чтобы оно смогло взять верх над парусником, закружило его в своем вихре и потащило прямиком в черную водную пасть океана.

Вода сжала в тисках днище корабля, раздался треск, и Дэвери показалось, что «Бродяга» разлетится на части.

Это киль разломило пополам. Пробило правый борт. И парусник неминуемо потащило ко дну.

Дэвери видел, как кого-то выкинуло за борт. Кто-то спрыгнул сам, в глупой попытке спастись. Другие крепко держались за ванты, моля то ли богов, то ли демонов о пощаде. Третьи, стиснув зубы, смотрели вперед в самую бездну. Ему бы тоже посмотреть туда. Увидеть, что ожидает его впереди, как выглядит смерть. Но было страшно. Слишком страшно и до боли одиноко. И только рев, треск и скрежет стали его спутниками.

А потом оторвало штурвал, и располовиненное колесо полетело прямиком в голову новоиспеченного капитана. Он не успел даже заметить, не то что пригнуться или увернуться от опасности. Боль захлестнула все тело, кромешная темнота наступала в один миг, и Дэвери показалось, что бездна сама повернулась к нему лицом. Всего секунда. Кровь. Крик. Стремительное падение в пустоту. Это должно было стать его смертью.

Когда яркий свет ударил в лицо капитана, тот подумал, что боги сжалились над ним и решили забрать к себе. С другой стороны боль, которая наступила сразу за светом, явственно говорила о жизни. Вот только как такое могло случиться?

Рядом кто-то ходил. Послышался знакомый голос корабельного доктора. Потом ворчание Грэма и ругань кого-то из команды. Кого точно, Дэвери не мог сказать, да и не имело это особого значения. Жив. И только это главное!

Он открыл глаза, прищурившись от новой волны боли и света.

«Бродяга». Изрядно потрепанный ют прямо за капитанским мостиком. Целые мачты. Но, к сожалению, только один уцелевший парус. Сам он лежал на верхней палубе. И легкий бриз нежно касался его лица.

– Вернулся, значится, – выдохнул доктор.

– Что произошло? – недоуменно обратился к нему Дэвери. – Мы же были в воронке. Я точно помню, как…

– Все так, – ответил доктор и в его глазах показался ужас от нахлынувших воспоминаний. – Даже прошли ее. Сначала на дно опустило. Думал, уже все, жизнь закончилась. Но, клянусь всеми богами, вы, Дэвери, наш везучий талисман. Ведь и минуты не прошло, как корабль со дна подняло. А потом и вовсе все закончилось, – торжественно сообщил док, поправив круглые очки на своем пухлом лице. – Чудо, никак иначе как чудо. Никогда не верил. Но после этого дня пойду, воздам хвалу всем милостивым покровителям.

– Сколько я был без сознания? – остановил его капитан.

Он попытался подняться самостоятельно и сразу сел обратно, чувствуя, как все закружилось перед глазами.

– Всю ночь, – с прискорбием ответил доктор, – да и не вы один. Большая часть команды так. Многих удалось спасти, но не всех. Наш боцман… – доктор замялся. – Нурем погиб. И штурман – тоже. Печальная, печальная весть в такой счастливый день.

Дэвери поджал губы. В этот момент ему захотелось во всем признаться и навсегда сложить с себя обязанности капитана. Но что будет, когда матросы узнают правду о смерти Нурема? Висеть на реях из-за стычки с боцманом? Из-за крохотного и только лишь одного неправильного решения? Нет, этого он точно не желал. В конце концов, боги не просто так дали ему вторую жизнь. Хотели бы наказать, убили бы еще в воронке. А значит, все, что он делает – не просто правильно. Оно угодно высшим силам.

Ведомый такими мыслями, Дэвери с большим усилием поднялся с места и подошел к планширю. Хотя от резного позолоченного бруса, венчавшего борт, теперь мало что осталось, и все-таки на него хотя бы можно было опереться, рассматривая новое место, куда их принесло.

И стоило только капитану оказаться на ногах, как довольная улыбка озарила его лицо.

Впереди виднелись корабли! Десятки кораблей. Небольшие шхуны и клиперы, выходящие из оживленной бухты и заходящие в нее. Торговые суда. Рыбацкие лодки. Барки. Одномачтовые шлюпы. Двухмачтовые бриги. Настоящее раздолье для того, кто хочет сменить корабль и команду. А немного дальше по береговой линии виднелась самая настоящая рабочая верфь. Конечно, с верфями королевства она не могла сравниться, но это и не нужно было. Даже этого, сколоченного наспех ангара вполне хватило бы для починки их корабля.

– Спасибо, – выдохнул Дэвери, запрокинув голову к небу. – Спасибо вам. Идем в бухту! – счастливо крикнул он команде.

`

Якорь опускался с громким звоном. Этот звук разносился по всему кораблю и был похож на бой колокола, возвещавшего о финале их путешествия. Уже подготовили шлюпку, и в считанные минуты спустили ее вместе с капитаном, доком, Грэмом и еще тремя матросами на спокойную воду.

Однако на полпути к причалу Дэвери начал понимать, что ему становится все хуже. Он и сам не знал, на чем держится: на голом энтузиазме, воле богов, какой-то настойке дока или всепоглощающем желании коснуться земли, сделать несколько шагов по стойкой твердой поверхности, а не качающейся палубе корабля. И это желание стало еще сильнее, стоило им войти в бухту нового города.

На подходе к трем причалам стояли одни лишь торговые суда. Никаких тебе пушек. Никакой охраны. Зато жизнь здесь кипела.

Торговцы, в потертых жилетах и огромных шляпах выгружали из подходящих лодок клетки, мешки и ящики. И тут же загружали шлюпы другими мешками и клетками с причала. Лошади недовольно хрипели под палящим солнцем, привычно дожидаясь пока их хозяева заполнят воз. Подъезжали кареты и брички. Из них выходили женщины в пышных богато украшенных платьях, им подавали руки мужчины в расшитых камзолах.

Трактиры, разместившиеся сплошной линией вдоль причала, были доверху заполнены посетителями. Слышались крики, смех и странные песни, мотива которых Дэвери не знал или не мог вспомнить, сколько бы ни прислушивался.

Клубился дым от костров у воды. Воздух пронизывал запах жареного мяса. Разносился гомон людских голосов. Раздавался смех и крики. Звенели монеты. Бил колокол. Кричали матросы… Все это было просто музыкой для ушей уже отчаявшихся и готовых к смерти моряков.

У края причала стоял молодой мужчина в новеньком красном сюртуке, начищенных до блеска сапогах, штанах из черного грубого хлопка и в идеального вида треуголке. Сам он был настолько неприметным, что отвернись на секунду, вместо серости его лица в памяти сразу всплывет яркий наряд. Впрочем, в руках мужчина гордо держал толстый журнал и перо с чернильницей, что давало понять о важности его работы.

Док бросил швартов работнику причала и помог Дэвери выбраться из лодки. Молодой капитан пошатнулся, но все-таки смог удержаться на ногах и даже отказался от руки верного лекаря.

– Вы ранены? – обеспокоенно обратился к нему писарь, отметив кровь в волосах юноши.

Кажется, даже перья на его шляпе встали дыбом от волнения.

– Мы попали в водоворот, господин, – вместо капитана отрапортовал доктор, – у нас закончилась провизия, а от нашего корабля почти ничего не осталось.

– Здесь? В Фаверхейме? Водоворот? Не может быть, господа. Хотя, только если… – важно произнес писарь и не стал договаривать свою мысль.

Вместо этого он крикнул старика у второго причала. Тот в считанные секунды (и это было странным для его возраста) добрался до лодки и сообщил, что проведет капитана к лучшему целителю. На это Дэвери безразлично согласился.

– Я отправлюсь с ним, – важно заявил док.

– Конечно, – ответил писарь. – Это очень правильное решение. Только прошу вас сразу дать мне все данные о вашем корабле и вот еще. Мы не берем за швартовку, если ваш корабль разбит или вы оказались в бедственном положении. Но вам надо соблюдать некоторые правила. У нас запрещены дуэли, убийства и осквернения могил, статуй, городских стен и частной собственности. Также прошу не применять разрушительную силу, – он как-то странно усмехнулся, – боюсь, она же выйдет вам боком. А и да, будьте аккуратны с дамами, они могут вам ответить, если им что-то не понравится. Но это уже мое личное наблюдение, господа. Приветствую вас в Фаверхейме!

`

Дом, куда привели Дэвери и дока, стоял у самой воды, всего в нескольких шагах от узкого прохода в бухту. Но вот странность, здесь не был слышен людской гомон, цоканье копыт или стук проезжающих мимо карет. Словно вокруг этого места кто-то создал огромный воздушный пузырь, не пропускающий ни единого звука шумного города.

Впрочем, в тот момент это не сильно заботило доктора. Намного важнее была кровать в небольшой комнатке, куда можно положить юного капитана. Только это беспокоило его всю дорогу. Только самочувствие капитана заставляло не обращать внимания на происходящее. Но стоило Дэвери лечь, как док увидел…

В воздухе над столом рядом с кроватью плавали небольшие флаконы с ароматной водой. Поднимались и опускались небольшие закрытые банки на подоконнике. Как пух, подгоняемый ветром, парили в воздухе странные серебристые камни, излучая едва заметный желтый свет. От увиденного док опешил и потер глаза.

– Вам покажется это странным, но, кажется, я что-то вижу, что-то… – обратился к нему Дэвери, подозревая, что не стоило сходить с «Бродяги».

Однако доктор сам смотрел с широко раскрытыми глазами, силясь поставить себе диагноз. Единственное, что заставило этих двоих перевести взгляд – смех старика с причала. Он непонимающе повел головой, а потом сообщил, что это самое простое заклинание левитации, которое есть во всех домах.

– Эка вас потрепало, горемычные. Откуда ж прибыли, родимые, что левитации-то испугались? – заинтересованно спросил он. – Совсем дикий край, видать.

Доктор не знал, что ответить. Дэвери сперва хотел сказать про Польвару и королевскую академию, но представив, сколько еще придется объяснять, решил промолчать. И правильно сделал. Потому что буквально в этот же момент в комнату вошли две женщины.

Одна, что постарше, была миниатюрной, но настолько серьезной, что Дэвери не решился бы с ней спорить. Вертикальная морщинка между бровей, казалось, застыла на ее лице, а поджатые губы и гордо поднятый подбородок удлиняли и без того длинный нос.

Женщина представилась лекарем и сообщила, что их привели в лучшую клинику Фаверхейма. Она ловко осмотрела рану Дэвери, прощупала пульс, зачем-то провела рукой над его телом (Дэвери готов был поклясться, что ее рука в этот момент светилась) и уверенно сообщила, что ей все понятно, а пациенту сейчас принесут необходимые отвары.

– Вы его лекарь? – обратилась она с той же серьезностью к доку. – Мне надо с вами поговорить. Не при больном, – добавила она.

Лекарь, Док и старик скрылись за дверью, а на постель села вторая. И Дэвери замер, то ли от восхищения, то ли от ухудшегося состояния. Девушке на вид было не больше шестнадцати, золотые волосы обрамляли ее ангельское лицо; тонкую талию подчеркивал широкий зеленый пояс; ее тело все еще было немного угловатым, но движения уже стали женственными и кокетливыми. Она с интересом посмотрела на рану капитана и озарила комнату нежной улыбкой.

– Что со мной? – спросил он первое, что пришло в голову.

– Я не знаю точно, – заговорщицки прошептала она, поглядывая на дверь. – Я только начала обучение. И нам не стоит разговаривать. Иначе, если мне сделают замечание, то я больше никогда не смогу обучаться здесь. Так что тссс.

– Вы так плохо себя ведете? – хитро спросил он, вспомнив собственное обучение в академии.

– Нет, что вы! Но мой отец очень знатный человек и я смогла пойти сюда только под угрозой того, что сбегу из дома. Поэтому я бы не хотела получить даже одного замечания, – она попыталась сдержать улыбку, но в ее глазах прыгали лукавые огоньки. – А таким как я, тем, кто только начал обучаться, нельзя говорить с больными.

– Это ужаснейшая несправедливость, – с наигранной важностью сообщил капитан. – Посудите сами, мы обмолвились всего парой фраз, а я уже чувствую себя намного лучше. Один ваш голос творит чудеса. Как они смеют скрывать от пациентов такое действенное лекарство?

Красавица едва слышно рассмеялась.

– Кстати, я Дэвери.

Девушка украдкой посмотрела по сторонам, но ее натура не давала ей строго следовать правилам. Поэтому она сразу же улыбнулась и прошептала:

– Эльза.

Глава 2. Хижина капитана Каруса

Фаверхейм. Новое время

Капитаны и матросы пережили упадок мореходства в Фаверхейме. Иначе и быть не могло. Когда человеку приходится выбирать между едой и попыткой сохранить то, чем он занимался всю жизнь, все попытки быстро сходят на нет. Поэтому Авика нисколько не удивилась, когда Натан вернулся с дурными вестями.

Все дело в том, что из сотни человек, которые раньше пытались выходить в море, Карусу удалось уговорить только двадцать, а это крайне мало, чтобы вывести корабль, и катастрофично мало, чтобы начать сражение.

Матросы стали извозчиками, торговцами, кто-то умудрился превратиться в фермеров. В общем, они пережили нападения призрака и получили шанс новой жизни. Чего нельзя было сказать о верфи и пристани. Но не стоило их за это судить.

Авика стояла на холме, откуда открывался полный обзор правого берега Фаверхейма. Здесь, в глубине скал, пряталась хижина капитана Каруса. Отсюда же был виден полуразрушенный почерневший от времени и гнили причал, его охранники в засаленных и порванных мундирах, разрушенный ангар для ремонта кораблей и утонувшие стапели. Единственный корабль на несколько миль вокруг – парусник Каруса – венчал эту картину. Подбитым зверем он стоял на опорах на берегу, и сколько бы ни пыталось море, оно никак не могло дотянуться до его днища.

– Это жизненный цикл, – раздался за спиной голос Натана, и Авика вздрогнула. Они с капитаном еще утром договорились встретиться на холме, но Виару подкрался так незаметно, что она испугалась. – Всё рано или поздно умирает, – продолжил он. – В этом нет ничего страшного. Иначе мир не мог бы двигаться дальше, и мы неминуемо пришли бы к вечному упадку.

– Капитан, сэр, я не думал об этом, – быстро протараторила она, на что Натан едва заметно улыбнулся.

– Значит, это только я так подумал, когда увидел прогнившие бревна и утонувшую верфь. Идем, у меня не так много времени, – ответил он и направился в сторону хижины.

Вот уже неделю после бала у Натана действительно не было ни одной свободной минуты. Он уходил утром и возвращался поздно вечером, измотанный и уставший. Вместе с Карусом они обошли всех моряков, подсчитали расходы, заказали плотников, сделали заказы торговцам и швеям на паруса и сами помогали Ворону, Лису, Ролану, Снежку и работникам восстанавливать корабль. Натану не удалось даже рассмотреть магические вещи, которые купил в лавке, и он оставил их изучение на потом.

Авика трудилась со всеми, хотя в сравнении с мужчинами, способными спокойно перетаскивать огромные бревна, она могла немногое. Ситуацию спас Натан, поставив ее в паре с чертежником. А сегодня был их заслуженный отдых.

Этот день она собиралась полностью посвятить поискам доказательств невиновности отца. Каждый вечер она проводила в хижине Каруса, где работали Геродин Вольсер и мистер Мурис, но находила только исписанные листы с заметками об укладе жизни в Фаверхейме. Сегодня же она решила облазить каждый угол хижины, и как назло Натан захотел отправиться вместе с ней. Объяснив это тем, что судьба польварца в Фаверхейме волнует его как герцога Виару. Врал, конечно, но что ему на это скажешь?

– Что произошло между вами с Лисом? – неожиданно спросил он, быстро спускаясь по камням.

– Ничего, сэр, – опешила Авика.

– Смотри, чтобы ваше «ничего» не вылезло боком. Мне не нужны тайны, Ави, и уж тем более не нужны ссоры. И я прекрасно вижу, что уже неделю он на тебя зол как черт.

Сама она не стала бы утверждать, что Лис настолько зол. По крайней мере, они довольно хорошо общались у корабля, да и дома. Батиста даже начала говорить, что Авика и Ротмар стали бы замечательной парой, прямо как в одном из последних романов, присланных «Вечерней Хроникой». Но, видимо, Натан знал своего квартирмейстера намного лучше, чем всем казалось, и смог уловить даже малейшее изменение его настроения.

Впрочем, у Авики и Лиса действительно состоялся один неприятный разговор. Неделю назад. Когда он буквально вытащил ее за руку из дома лорда и втолкнул в карету.

«Ты в своем уме? – едва ли не кричал он, стоило только карете выехать за ворота дворца. – Я сказал тебе отвлечь его от Эльзы, а не целоваться под луной!»

«Это была случайность», – попыталась оправдаться Авика.

«Случайность?! Да тебя придушить мало за такие случайности. Ты сама хоть понимаешь, чем это может грозить?»

«Не надо на меня орать, – сквозь зубы сказала она. – Грозить? Чем? Сомневаюсь, что Натан будет бегать и искать незнакомку по всему городу, воспылав нешуточной любовью».

«Ты думаешь, я боюсь за Натана? – засмеялся Лис. – Он сможет выдержать разлуку, уж по этому поводу точно переживать не стоит».

«За меня? – правильно поняла Авика. – Ты испугался, что это я воспылаю к нему неземной любовью?! С чего вдруг? Да он мне вообще не нравится. Он самовлюбленный, напыщенный ловелас, думающий только о себе. Я там оказалась, только чтобы спасти его шкуру от этой ведьмы! Он же наотрез отказывается слушать хоть что-то, что ему говорят. Быть с ним вместе?! Да это смешно! Да у него больше шансов с тобой, чем со мной!»

Лис ничего не ответил. Он только пристально посмотрел ей в глаза и отвернулся к окну.

«Прости», – намного тише произнесла Авика.

«Ты не сказала ничего страшного. Нет. Отвечая на вопрос, который тебя, оказывается, волновал – нет, я не могу и не желаю быть с Натаном. Как тебе такое вообще на ум пришло? Но вот что касается тебя, то если ты раскроешься, все изменится. А главное, его отношение к тебе изменится. Я прекрасно знаю Натана, чтобы понять, что он не простит. Ты – часть команды. В твоем положении лучше не думать о капитане, как о человеке».

«Не знала, что ты так обо мне заботишься», – Авика попыталась немного сгладить углы.

«Я не забочусь о тебе, Ави, – вполне спокойно ответил Лис. – Я квартирмейстер, второй человек после капитана. Я забочусь только о целостности и слаженности работы моей команды. Именно я веду на абордаж с квартердека. Ты, Ворон, Хас, а раньше и Снежок под моим командованием. И мне нужны люди, которые будут точно выполнять приказы, когда мы встретимся с «Близзардом» и Дэвери. И я должен знать, что если перед тобой встанет выбор, выполнить мой приказ или, как тебе кажется, броситься на помощь Натану, то ты выполнишь именно мой приказ. Ты ловкая, легкая, быстрая и умеешь обращаться с оружием. Мне это подходит, так что не заставляй меня отправлять тебя драить палубы».

`

– Когда вы пошли на бал, сэр, мы немного повздорили, – обратилась Авика к Натану. – Всего-то делов. По поводу вас и Эльзы, и слухов о ней.

Спускаясь следом за капитаном, она не могла видеть его лица, но заметила, как он с силой потер правое предплечье. Обычно так пытаются избавиться от ноющей боли, и всего на секунду Ави показалось, что это может быть как-то связано с дочерью лорда.

Но Натан довольно быстро ответил: