- -
- 100%
- +
– Пупсик мой, – с максимальной нежностью закричала она. – Ты где?
Видимо, Пупс пытался ей ответить, потому что Роза тут же продолжила. Не в ее правилах давать слово Пупсу. Общение с мужем она признавала только в форме монолога – своего монолога, разумеется.
– Пупсик мой, ты зачем взял стрелу? – строго спросила она.
Думаю, Пупс доходчиво пытался донести до своей жены, что стрела не нужна ему ни при каких обстоятельствах, а если по-русски, то просто не нужна ему и на… Впрочем, вариантов великое множество. Боюсь, он не все их донес до жены – слишком интеллигентный.
Но что-то все же донес, потому что Роза страшно разозлилась и перешла на радикальный крик.
– Не смей мне лгать, ничтожество! – зазвенела она. – Кто еще мог взять стрелу в нашем доме?! Кто, кроме тебя?! Это ты, ничтожество, хватаешь все прямо из-под рук!
Короче, переговоры длились довольно долго и изрядно измотали нашу Розу. В конце концов она бросила в сердцах трубку на аппарат и тоном полнейшей безнадежности сообщила:
– Девочки, пропала стрела.
– Ну и черт с ней, – удовлетворенно рявкнула Маруся и на всякий случай поинтересовалась:
– А что за стрела?
Думаю, чтобы оценить характер потери.
– Да стрела, которой пытались меня убить! – закричала Роза.
Она очень разнервничалась.
– Понимаем, – успокоила я ее. – Мы слушаем, спокойно продолжай.
– Арбалетная стрела, – с жаром продолжила Роза. – Во всяком случае, так сказал сын Лены, соседки с третьего этажа. Это было вчера. В нашем доме давно не делали ремонт, все жильцы уже только об этом и говорят. Вчера вечером я как раз беседовала с Леной, ну, о ремонте, будь он неладен, когда эта стрела вонзилась в ствол клена, возле которого стояла я. Просвистела мимо и вонзилась. Возьми эта стрела чуть правее, и не было бы у меня глаза.
– Да ну! – хором усомнились мы с Марусей.
– Как гинеколог вам говорю, – заверила Роза и показала на свой глаз, красиво подведенный синей тушью и оттененный голубыми перламутровыми тенями.
– Слушай, епэрэсэтэ, как тебе удается так ровно красить глаза? – невпопад восхитилась Маруся. – Накрась так и меня.
– Тебе не пойдет, – вставила я.
– Девочки, – обиделась Роза. – Как вы можете?
Я вам про такое, а вы!
– Ты о чем? – удивилась Маруся.
– Да о стреле же, – напомнила я, не отводя завороженного взгляда от действительно искусно подкрашенных глаз Розы.
– Ах, про стрелу, – зевая, вспомнила Маруся. – И что? Что стрела?
– Она вонзилась, – уже с меньшим энтузиазмом продолжила Роза. – Прямо рядом с моей головой, но в ствол дерева. Как раз в это время к нам подошел сын Лены. Я вырвала стрелу из ствола, не без труда, еле вырвала, а Лена начала ругаться на мальчишек, которые перебрасывались неподалеку в картишки. Она начала их стыдить, мол, совсем обнаглели, так и покалечить человека недолго, а сын ее взял из моих рук стрелу, покрутил ее и сказал, что это скорей всего арбалетная и ни у кого такой нет. Во всяком случае, если вести речь о тех, кто живет в нашем дворе.
– И где же стрела? – спросила Маруся.
Роза пожала плечами:
– Ее нет, еще вчера она была, а сегодня нет. Что я такое говорю? – хлопнула себя по лбу Роза. – Сегодня утром она была.
– А ты не показывала стрелу Тосе? – поинтересовалась я.
– Не-ет, – качая головой, ответила Роза. – Тося даже слушать про стрелу не захотела. Она подняла меня на смех и сказала, что такие истории с ней происходят чуть ли не через день, если из каждой делать выводы, то и с ума недолго сойти.
– Зря вот Тося заводит речь о своем уме, – вставила Маруся. – Слышать такое я прямо вся не могу! Хотя в чем-то она права. Нет в вашем дворе арбалета, значит, есть в соседнем. Эти мальчишки перемещаются из одного двора в другой очень даже легко. Я бы их на цепь посадила. Ты как думаешь, старушка? – обратилась она уже ко мне.
– Думаю, что в наши дни убивать арбалетом глупо, – ответила я. – Слишком ненадежно, да и зачем, когда полно другого оружия.
Роза, похоже, огорчилась, а ведь должна была бы радоваться тому, что жизнь ее вне опасности. Как странно у строены люди.
– Так вы считаете, что меня не собирались убить? – растерянно спросила она. – Тося все же сказала: «Береги себя, подруга». Неужели совсем не собирались меня убить?
– Если и собирались, то никак этого не обнаружили, – оставляя ей надежду, сказала я. – Случай со шляпкой, конечно, исключительный, но почему-то мне Тамарка о нем не рассказывала.
– Она была очень занята в эти дни, – пояснила Роза. – Замоталась.
– Арбалетная стрела во дворе дома, – продолжила я, – полнейшая ерунда. Какой дурак станет все так усложнять? В твоем же дворе почти нет кустов.
– Стрелять могли из окна дома, – неожиданно встала на защиту Розы Маруся.
– Могли мальчишки-шалуны, – усмехнулась я. – Что касается картины, мой тебе. Роза, совет: как можно скорей выведи из дома тараканов. Если хочешь, я тебе на время свою ловушку одолжу. Прекрасное средство. Я вывела за три дня, и это при том, что за стеной у меня Старая Дева – оптовый поставщик тараканов.
– Мне лучше одолжи, – оживилась Маруся.
Я рассердилась:
– Тебя поставлю в очередь, будешь за Розой. Все равно ты сейчас живешь у меня.
– А ночую-то дома, – плаксиво напомнила Маруся.
Уж не хочет ли она и ночевать у меня?
Однако Роза сникла.
– Так, значит, меня не собирались убивать? – упорно не желая расстаться с открытием, допытывалась она.
– Нет, конечно, – заверили мы хором с Марусей.
– Вот и Тося сказала то же самое, – обиженно призналась Роза. – Даже хуже: она на смех меня подняла.
Правда, когда увидела стрелу и узнала про картину, задумалась. Тося сказала, что я должна себя беречь. Что, по-вашему, она тогда имела в виду?
– Исключительно твое психическое здоровье, – заверила я и напомнила:
– Ты же утверждала, что Тося не видела стрелы.
– Я утверждала? – удивилась Роза.
– Это точно, – подтвердила Маруся. – Я прямо вся это слышала.
– Да как же Тося не видела стрелы, – воскликнула Роза, – когда стрела лежала в прихожей перед зеркалом? Не могла я такие глупости утверждать.
– Могла и не такие, – злорадно сообщила Маруся.
Глава 3
Обсуждать историю Розы мы начали, едва за нами захлопнулась дверь ее квартиры.
– Ты ей веришь? – спросила Маруся, входя в лифт и с лишней силой вдавливая кнопку первого этажа.
– Не вижу причин для лжи, – ответила я, перебирая в памяти всю предыдущую жизнь, начиная с детсадовского горшка, потому что именно на нем я впервые увидела Розу.
Очень хорошо помню этот красочный момент: голубоглазая и румяная Роза с огромными сиреневыми бантами на белокурых мышиных хвостиках. Она сидела на синем в красный горошек горшке и деловито ковыряла в носу. «Я наслала», – честно призналась она, как только я вошла в туалетную комнату.
Нет! У меня нет причин подозревать в неискренности Розу. Она всегда была предельно честна. Даже с Пупсом, что уж совсем не обязательно. Роза врала только один раз – когда утверждала, что похитит у Маруси Ваню. Целомудренная Роза в принципе не могла кого-нибудь соблазнить, даже Пупса. Но и в случае с Ваней Роза лгала только себе самой, остальные-то обмануты не были.
– Думаю, Роза не врет, а заблуждается, – сказала я, выходя из лифта и направляясь к «жигуленку» Маруси. – Картина действительно упала, и дырка в шляпке есть, что касается копья…
– Не копья, а стрелы, – поправила меня Маруся, усаживаясь в машину и начиная терзать зажигание. – Я прямо вся с нее смеюсь. Стрелы-то нет, стрелу-то она так и не показала. Вряд ли Пупсу понадобилась эта стрела, да и шляпка – дело сомнительное. Взяла и проделала дырку сама, а потом все это сочинила. Кстати, и пульки нет. Надо бы расспросить подлую Тамарку, но это уже, старушка, работа твоя. Эх, жаль, сама не могу, но не мириться же с ней из-за этого.
Наконец «жигуленок» дернулся, с ревом сорвался и устремился вперед. Испуганная кошка шарахнулась в кусты, чудом избежав колес. Я вздохнула с облегчением, перевела дух и тут взмолилась, с ужасом увидев мирно беседующих на тротуаре старушек:
– Марусенька, сбавь скорость, пока не передавила всю живность в этом дворе.
– Что тут за скорость? – удивилась Маруся, с презрением глядя на спидометр, показывающий семьдесят километров в час. – Разве это скорость? – спросила она, лихо выруливая прямо на старушек.
Бабульки вскрикнули и разлетелись в стороны, а Маруся (очень довольная собой) продолжила беседу.
– И вообще, вся эта история сильно напоминает какой-то детектив, – задумчиво изрекла она. – Не помню, то ли Сименон, то ли Стаут. Кто-то об этом писал.
– Агата Кристи, – подсказала я. – И последовательность та же: сначала шляпка, пробитая пулей, потом картина, упавшая со стены.
– Нет, картина была третьим номером, между шляпкой и картиной была стрела. У Кристи стрелы не было, я не знаю, что там было, но помню точно, что не стрела. Кажется, у героини отказали тормоза.
– Маруся! – закричала я, с ужасом глядя на идущую впереди машину. – Тормоза отказали у тебя.
Если не сбавишь скорость, я пойду пешком.
– Если я не сбавлю скорость, – справедливо заметила Маруся, благополучно выруливая из весьма неприятной комбинации «Хонды» с «Мерседесом», – нас понесут на кладбище, а родственники всю оставшуюся жизнь будут выплачивать мафиозам долги. А у героини тормоза отказали, и, если бы не закончился бензин, она сиганула бы с обрыва.
– Какое счастье, что у нас нет обрывов, – порадовалась я сразу двум вещам, потому что вдобавок к вышеупомянутым обрывам, которых нет, Маруся еще и скорость сбавила. – Но ты не права, героиню пытались утопить. Впрочем, что мы гадаем. Какая разница?
Детективы так похожи и вместе с тем разнообразия в мире так мало, что мы из кожи будем лезть, чтобы помочь кому-нибудь уйти из жизни оригинально, а все равно выяснится, что все это уже многократно было.
– Да, но в разной последовательности, – не согласилась Маруся и на всякий случай сообщила:
– И лично я уходить из жизни не собираюсь.
– Как, вообще?
– Нет, пока. Позже обязательно уйду, это стоит у меня в плане. Должна же я прямо вся родиться в другой жизни. К сожалению, этого нельзя сделать, не уйдя из этой. Так что я обязательно уйду, тем более что мне прогнозировали, будто я в следующей жизни стану мужчиной. Интересно, кем там будет мой Ваня?
– Мечтаешь поменяться с ним ролями?
Маруся заржала:
– Ха-ха, старушка, если бы я была мужиком, представляешь, что тут началось бы? Епэрэсэтэ! Ох! Не стоит бередить душу Я прямо вся негодую от того, что я баба. А что касается Розы, то за шляпкой идет картина, если не считать копья.
– Стрелы, – подсказала я.
– Нет, старушка, Роза или стареет, или закисла с этим своим Пупсом Епэрэсэтэ! До чего довели гинеколога! Ей не хватает внимания, я прямо вся это чувствую. Как только оправлюсь от горя, сразу же возьму Розу с собой и… буду ставить ее жизнь на колеса. Ей надо срочно заводить любовника.
– Целиком и полностью с тобой согласна, но напомни, если забуду ей позвонить. Эти россказни про убийства, конечно, глупость, но лучше держать руку на пульсе. Для нашего же спокойствия.
В этот момент я увидела кондитерский магазин и закричала:
– Маруся, останови! Куплю Саньке торт!
– Правильно, – сказала Маруся. – А я прямо вся куплю Саньке шоколадку.
– О, как ты добра!
В кондитерском Маруся сразу же встретила старую знакомую, с которой когда-то работала в своем буфете.
Встретила и тут же бросилась делиться новостями, их изрядно скопилось за те пять лет, что приятельницы не виделись. Я поняла, что это надолго, и приуныла, но не решилась их тревожить (знакомая, к несчастью, стояла за прилавком).
Каким-то чудом я успела купить торт раньше, чем Маруся обнаружила, что продавщица и знакомая – одно лицо. По этой причине я топталась рядом с Марусей, нетерпеливо перекладывая торт из одной руки в другую. Видимо, Марусе это действовало на нервы, потому что она дала мне ключ от «жигуленка» и раздраженно приказала:
– Чем приплясывать тут, старушка, лучше пойди положи в багажник продукты.
И я пошла.
И тут же у входа в магазин нос к носу столкнулась с Тамарой.
– Мама, – радостно закричала Тамара, – как удачно я тебя встретила. Какими здесь судьбами?
– Мы с Марусей делали покупки, – ответила я. – Маруся осталась трепаться с приятельницей, а я иду к ее машине.
Радость из Тамары мгновенно улетучилась.
– Как неудачно, Мама, я вас встретила, – хмурясь, сказала она. – Хорошо, что ты меня предупредила, сейчас бы налетела на эту корову. Теперь я совсем туда не пойду, хотела купить кекс Дане.
– Да хватит вам дуться друг на друга, – сказала я, имея в виду их ссору, – уже не дети.
– Вот именно, что не дети, – буркнула Тамара, – поехали, Мама, со мной, я сегодня без охраны и сама за рулем. – Она кивнула на свой, стоящий рядом с Марусиным «жигуленком», «Мерседес».
Я понимала, что увести меня из-под носа Маруси для Тамары дело чести, и в, общем-то, не была против, да и Маруся повела себя беспардонно (так долго трепаться – преступление), но, с другой стороны, у нее горе.
– У Маруси горе, – скорбно качая головой, сообщила я.
– Да ты что! – смягчаясь, воскликнула Тамара. – Умер кто-то?
– Да нет, ее Ваня ушел.
Тамара удовлетворенно рассмеялась:
– Нашла горе. С таким горем она родилась, с ним же и умрет.
– Ну-у, – замялась я, понимая, что отчасти Тамара права, – все же жалко ее.
– Мама, ты невозможная, нашла кого жалеть! Ты чем заниматься сейчас собираешься?
– Сяду в «жигуленок» Маруси и буду ее ждать. Должен же нас с тортом кто-то отвезти домой, не телепаться же в метро.
– С ума сошла? – ужаснулась Тамара. – Маруся умеет трепаться часами, а ты будешь ее ждать? Твой торт плесенью покроется. Поехали, я отвезу тебя.
Кстати, у меня есть новость.
С этими словами Тамара схватила меня за руку и, не принимая возражений, потащила к своему «Мерседесу». Я вырвалась и метнулась в магазин. Без всяких объяснений сунула ключи от «жигуленка» Марусе в декольте (она меня даже не заметила) и вернулась к Тамаре.
«Нечасто можно увидеть Тамару без ее телохранителей», – уже в «Мерседесе», в оправдание себе, подумала я, глядя на превращающийся в точку «жигуленок»
Маруси.
– Ты не надумала с квартирой? – тем временем поинтересовалась Тамара, следя цепким взглядом и за мной и за тем, что творится на дороге. – О будущем Саньки надо позаботиться уже сейчас, тем более подвернулся удачный случай.
Компания Тамары в Питере за бесценок приобрела долгострой и развернула бурную деятельность. Около года Тамара убеждала меня купить в этом строящемся доме квартиру моему сыну, главным аргументом выдвигая ее дешевизну.
– Тома, – раздраженно отмахнулась я, – если ты думаешь, что мне некуда выбросить свои деньги, то жестоко ошибаешься. С этой задачей легко справляюсь и без тебя, а что касается Саньки, то он как раз в школу пойдет, когда ты сдашь в эксплуатацию свой дом.
Однако Тамара была непробиваема.
– Вот и хорошо, – обрадовалась она. – Санька будет лучше учиться, зная, что жильем он уже обеспечен.
– Странная у тебя логика, – удивилась я. – Баба Рая и без того называет моего сына барчуком и все уши ему прожужжала, что у него уже все есть и ему не придется на старости лет подаваться в няньки, а если я, не дай бог, куплю еще ему и квартиру, она умрет от зависти к его детству. Санька же сделает вывод, что нет смысла учиться вообще, раз и так все есть. И потом, что я с этой квартирой буду делать?
– Ты ее сдашь за приличные деньги. Это же ежемесячный доход.
– Боюсь, этот доход введет меня в большие расходы, слишком он далеко. Всем известно, какие сейчас квартиранты. Они будут меняться один за другим, а я разорюсь на одних поездках в Питер. Нет, Тома, нет, и не морочь мне больше голову. Никогда не соглашусь, даже если эту квартиру будешь даром давать.
– Жалко, – расстроилась Тамара. – Очень выгодная была бы сделка. Я же тебе по дружбе хочу уступить, а ты отказываешься…
– Лучше говори свою новость, – прервала я, понимая, что пошел второй виток обработки клиента.
Тамара оживилась:
– Ах, новость! Представляешь, на меня было покушение!
– Да что ты?! – испугалась я.
– Да! – с гордостью подтвердила Тамара. – Думаю, настоящее покушение.
– Так почему же ты мотаешься без охраны?
– А, толку от нее чуть. Если очень захотят, все равно убьют, – довольно-таки небрежно заметила Тамара. – Я поехала по своим женским делам, не таскать же мне за собой мальчиков. И, если честно, мне уже надоело ходить под конвоем. Воли хочу.
– Понимаю, понимаю.
– Ничего ты не понимаешь. Мы сидели с Розой в кафе и обсуждали сделку. Кстати, вот Роза не стала ерепениться, она покупает квартиру.
– Ей-то зачем? – удивилась я. – Квартира у нее уже есть, а детей нет.
– Во-первых, что касается детей, еще не все потеряно, а во-вторых, квартира в Питере достается по такой выгодной цене, что есть смысл ее потом обменять на Москву с расширением.
– Наша маленькая Роза хочет большую квартиру? – изумилась я. – Ей что, не хватает уборки?
– Это не наше дело, – отрезала Тамара. – Может, она прислугу наймет. Так вот, мы сидели в кафе, и вдруг я услышала странный звук, и сразу же на нас посыпалась штукатурка.
– Да ты что? – делая большие глаза, воскликнула я. – А потом ты нашла в стене пулю и выбросила ее в кусты, и еще за вами гнался официант.
– Так ты все знаешь, – разочаровалась Тамара. – Кто тебе рассказал?
– Роза, разумеется, только вряд ли стреляли в тебя.
Ты и сама так не думала, раз убедила Розу, что вишенью были бритоголовые «бизнесмены».
– Мама, не будь наивной, ну зачем бы я стала пугать нашу Розу? В ней и без того душа еле держится. Да и сплетен мне не надо. Представляешь, сколько у некоторых будет радости, когда пройдет слух об этом покушении?
Здесь Тамара явно намекала: на Марусю, в первую очередь на нее. Но зря она так, Маруся вредная, конечно, но и добрячка известная.
– Конечно, я, пользуясь случаем, – продолжила Тамара, – тут же перевела стрелки на бизнесменов (господи, столько «бля» я в жизни не слыхала), а наивная Роза и поверила, что покушались на них, но я-то знаю, что покушались только на меня. Кому нужны эти дешевые «бычки»? Раз уж покушались, так только на меня!
Я, не разделяя ее мнения, удивилась и спросила:
– Почему ты так уверена?
– Мама, ты невозможная, – закричала Тамара. – Знаешь же, чем я занимаюсь. Вот, долгострой купила, большой компании дорогу перешла. Компания эта корни в Питере пускает и потому всех на корню купила, да и я так умею, почему бы и мне в Питере корни не пустить? Знаешь, сколько у меня врагов?
– Лучше не перечисляй, – испугалась я.
– Вот. И не только поэтому, что врагов много, я уверена – покушались на меня. Это каким же надо быть слепым, что послать пулю на три метра левее этих бизнесменов? В нашей стране брака много, конечно, но не до такой же степени. А больше там стрелять было не в кого. Не в официанта же? И уж тем более не в Розу. Уж ее-то преступно убивать, святым делом человек занимается.
Я усмехнулась:
– Понимаю, что ты расстроишься, но возражу.
– Возразишь? – изумилась Тамара. – Это как же?
– А вот так: если стреляли в тебя, то почему прошили шляпку Розы? Вы что, сидели как голубки, прижавшись друг к другу головками?
– Мама, что ты такое говоришь? Мы с нормальной ориентацией и сидели достойно. Между нами был стол, и Роза, как всегда, сидела, откинувшись в кресле, так что головы были на приличном расстоянии.
– Следовательно, снайпер не мог так лихо промахнуться, чтобы продырявить шляпку Розы, целясь в тебя, – уточнила я.
– Шляпку Розы? Кто сказал тебе такую чепуху? – возмутилась Тамара. – Шляпка Розы в порядке.
– Только что видела ее своими глазами. В ней дырка. От пули.
Тамара призадумалась.
– Дырка? – рассеянно переспросила она. – В шляпке? Точно?
– Можешь не сомневаться, – заверила я.
– Между нашими головами был метр с лишним, неужели промахнулся этот подлец?
– Ты о ком?
– Да о снайпере, черти его раздери! О снайпере, который покушался на меня! – закричала Тамара, нервничая и рискованно бросая «Мерседес» на обгон. – Руки ему надо поотбивать за такую работу. Бедная Роза чуть безвинно не пострадала.
– Постой! – возмутилась я. – Ты по-прежнему считаешь, что покушались на тебя?
– А на кой хрен кому нужна эта Роза?
Ответить я не успела, помешал мобильный. Маруся и ее приятельница расцепились-таки своими языками, и Маруся тут же бросилась искать меня. Понятно, ее переполняет полученная информация, ей не терпится поделиться впечатлениями, а у меня ребенок. Я нахожу время на все, но только не на то, чтобы почитать Саньке сказку. Ребенок вырастет бездушным, если не узнает, как жилось Емеле-дураку и Иванушке-дурачку.
Во всяком случае, так утверждают психологи.
– Старушка, ты куда пропала? – хотела знать Маруся.
– Я уже дома давно, – ответила я, чтобы не портить Марусе настроение Тамаркой.
– Все! – закричала Маруся. – Я прямо вся к тебе мчусь!
– Кто это? – насторожилась Тамара.
– Это Маруся, – «обрадовала» ее я. – Прямо вся мчится ко мне.
– Это черт знает что! – возмутилась Тамара, кивая на лежащую у меня на коленях коробку с тортом. – Я уже кофе не могу с подругой попить! Мама, ну почему ты не сказала ей, этой корове, что едешь со мной и радуешься жизни?
– Язык не повернулся, – честно призналась я. – Ты вон какая счастливая. Такая счастливая, что даже с минуты на минуту покушения ждешь, а Маруся никому не нужная, у нее все время горе.
– Ну и черт с вами! – психанула Тамарка.
Она довезла меня до дому и в очень дурном настроении укатила. Я поплелась к подъезду. Я тоже расстроилась. Радоваться и в самом деле не было причин. Маруся не успокоится, пока не расскажет мне биографию приятельницы, перечисляя ее родственников, начиная с пятого колена. Потом она приступит к другим приятельницам, про которых, думаю, только что узнала…
Кусты, мимо которых проходила я, зашевелились.
От неожиданности я, едва не уронив коробку с тортом, отпрыгнула на приличное расстояние.
– Мама! Мама! – радостно закричал мой Санька.
Это он выскочил из кустов.
– Мама, посмотри, что я нашел!
– Тьфу, гадость какая, – не глядя, сказала я.
– Мама, но ты же даже не посмотрела!
– И так знаю, что гадость. Разве что-нибудь другое бывает в твоих руках? Иначе почему бы им все время быть такими грязными?
Санька обиделся и засопел.
– А где баба Рая? – удивилась я. – Почему ты гуляешь один?
– Баба Рая потерялась.
«Боже, какой умный у меня ребенок! – порадовалась я. – Даже баба Рая потерялась, старая сплетница, а он как взрослый гуляет один. И в руках у него не гадость, а прелестный котенок».
– Санька, отпусти котенка, и пошли домой есть торт, – сказала я.
– Мама, почему отпустить? Он что, тебе не понравился?
– Понравился, потому и хочу ему добра, потому и прошу отпустить. Аида домой.
– А баба Рая? – заволновался Санька. – Она же будет плакать, если не найдет меня.
– Сынок, я тебя доверила бабе Рае, а не наоборот.
И вообще, за все поступки надо отвечать. Вот пускай баба Рая и отвечает.
– Мама, она уже отвечать не должна, она уже старая. Ее даже в тюрьму не посадят.
Я, обремененная жизненным опытом, уже хотела вступить с сыном в полемику, но помешал визг тормозов. Мы шарахнулись в сторону от Марусиного «жигуленка» и тут же услышали ее радостный вопль:
– Епэрэсэтэ! Кого я вижу! Александр, какие люди и без охраны!
– Тетя Муся, вы мне утром уже это говорили, – не разделяя Марусиной радости, напомнил Санька и демонстративно обратился ко мне:
– Мама, а сказку ты мне почитаешь потом, когда я торт съем?!
– Почитаю, – заверила я.
– А боксерские перчатки купишь?
– Куплю, – ляпнула я.
Маруся не могла так долго молчать и решительно встряла в нашу беседу.
– Старушка! – гаркнула она. – Что я узнала! Помнишь Светку, что за Витьку Танькиного вышла и через год развелась, а он женился потом на Тоськиной соседке, которая была замужем за Пашкой-кандидатом, так вот, оказывается, она…
– Маруся, – возмутилась я, – Светку не помню и вряд ли знаю, и, что точней всего, знать не хочу. За этими сплетнями мне ребенку сказку почитать некогда.
– Так ты читай, а я буду рассказывать, – тут же разрешила все проблемы Маруся.
А еще Тамарка говорит, что я невозможная. Она до завидного давно не общалась с Марусей.
Глава 4
В течение двух недель я как часы отмечалась у Розы, подробно выясняя, не было ли новых покушений.