- -
- 100%
- +
Меня это устраивает. Когда я нестерпимо устаю от бабы Раи, достаточно лишь позвать Марусю, и проблема решена. Хотя, как говорят в народе, хрен редьки не слаще.
– Маруся, не располагайся надолго, я поеду к Тосе, – не просыпаясь, предупредила я, как только она показалась на пороге спальни.
– Зачем? – насторожилась Маруся.
– Надо, – уклончиво ответила я, не собираясь посвящать ее в события вчерашнего дня.
– И я с тобой! Я прямо вся с тобой поеду, – мигом разрушив мои планы, сообщила Маруся. – Тося давно меня зовет.
Я молча поднялась с постели и благородно отправилась на резку бутербродов, понимая, что в жизни не одни только радости.
– Старушка, я прямо вся про нее узнала… – завела свою шарманку Маруся. – Она компьютерщица.
Я попыталась прикинуться дурочкой:
– Кто?
– Епэрэсэтэ! Старушка! Да Ванина баба! О ком еде я могу говорить?
– И что из того? – скептически поинтересовалась я.
Маруся, фонтанируя восторгом, мне в ответ:
– А то, старушка, что ты должна радоваться. Теперь тебе не обязательно с ней видеться, с этой уродой, можешь сказать все, что я о ней думаю, через Интернет – пусть все знают, старушка, пусть и в Америке знают.
Очень удобно, хвала компьютерам.
– Билл Гейтс умер бы от счастья, узнай он, сколько принес тебе пользы, – заметила я, разливая по чашкам кофе.
– Плевать я на него хотела, – отрезала Маруся – Старушка, я прямо вся предвкушаю, как она откроет эту свою страницу, а там мое послание! И пусть все его прочтут! И в Австралии тоже!
– Кто – все? – спросила я, окончательно просыпаясь.
– Весь мир!
– Полагаешь, всему миру есть дело до ее страницы?
И потом, не хочу огорчать тебя, но я не смогу послать твое мнение, не зная ее адреса.
– Какого адреса? – взволновалась Маруся. – Адрес я тебе дала.
– В сети Интернет адреса другие, – пояснила я. – Как я зайду на ее сайт?
– Да-да, – пригорюнилась Маруся. – Я что-то слышала…
– Слышала? – изумилась я. – Маруся, да об этом знает каждый ребенок. Ты безбожно отстала от жизни.
– Старушка, – рассердилась Маруся, – я от всего этого далека! У меня интересы другие…
– Знаю, Ваня.
– Да, Ваня, и теперь вот она.
– Кстати, если хочешь сообщить о ней всему миру, тогда уж лучше помести эту информацию на своей страничке. Еще лучше будет, если дашь рекламу, тогда уж точно хоть кто-то на твою страничку зайдет.
– Сколько проблем, – расстроилась Маруся. – Адрес, страничку, рекламу… Тогда уж проще просто выйти на Красную площадь и ругать ее самыми последними словами.
– Уверяю, эффект будет больший, – заметила я.
Но, похоже, Марусю уже волновали другие проблемы.
– Ох, – потягиваясь, воскликнула она, – почему у меня нет волшебной палочки?!
– А чего бы ты хотела? – спросила я, отправляя на тарелку первый бутерброд.
– Хотела бы во Францию. Уехать в Париж, глотнуть там свободы…
– Побойся бога, – возмутилась я. – Франция – полицейское государство. Оттуда даже статуя Свободы сбежала в Америку, правда, сбежала весьма неудачно, поскольку тут же выяснилось, что и Америка полицейская страна. Там нарушены все права человека, которых, по сути, нет нигде и быть не может.
– А что же там есть?
– Там есть все, кроме свободы.
– А где же свобода? – растерялась Маруся.
– Настоящая свобода только в России. Статуя Свободы это сразу же поняла, как только в Америку хлынула толпа русских эмигрантов.
– Ты права, – согласилась Маруся, отправляя в рот бутерброд. – Только у нас можно делать все, что хочется, – жутко чавкая, добавила она.
– Маруся! – закричала я. – Прекрати хватать бутерброды! Так я никогда не наполню тарелку! Что за обжорство и жадность?
– Старушка, это не жадность и не обжорство.
– А что же?
– Чувство самосохранения, – с достоинством пояснила Маруся, принимаясь за следующий бутерброд. – Таким образом я сохраняю себя от голода.
Я вышла из берегов и закричала:
– Все! Хватит! У моих бутербродов совсем нет чувства самосохранения, раз им не удается сохраниться от тебя. А вот у меня есть чувство самосохранения, но и оно почему-то плохо меня сохраняет. Как хочешь, а я поехала к Тосе. Раз уж меня так рано подняли.
– Я тебя отвезу, – подскочила Маруся, панически дожевывая бутерброд.
* * *С Тосей мы столкнулись у двери ее же квартиры.
– Ты что здесь делаешь? – со всей прямотой поинтересовалась Маруся.
– Только что проводила Ларису, – скорбно качая головой, сообщила Тося.
– А почему мы ее не видели? – удивилась я.
– Лариса спустилась по лестнице.
Маруся презирала лестницы и даже на второй этаж всегда поднималась на лифте, какая бы очередь возле него ни собиралась. Я же всегда входила с Марусей в лифт со страхом, опасаясь, хватит ли его грузоподъемности.
– У меня жуткие творятся дела, – жестом приглашая нас в квартиру, сообщила Тося.
– Тасик опять скандалит? – обрадовалась Маруся, проходя прямо на кухню и жадным взглядом обследуя стол.
– Нет, хуже. Вчера – стрела, сегодня – шляпка.
– Наоборот, – воскликнула я, – сначала шляпка, потом стрела.
Тося удивленно на меня посмотрела и спросила:
– Откуда ты знаешь?
– Вывела чисто логически, – важничая, сообщила я. – Путем сложнейших умопостроений.
Маруся переводила взгляд с меня на Тосю, с Тоси на меня и ничего не понимала.
– Епэрэсэтэ! – закричала она. – На каком языке вы говорите?
– На русском, разумеется, – ответила я.
– Так почему же я прямо вся вас не понимаю?
– Она не в курсе? – удивилась Тося.
– Прямо вся, – заверила Маруся.
– С Тосей вчера произошла та же история, что и с Розой, – пояснила я. – Ее пытались из арбалета убить.
А перед этим прострелили шляпку.
– Нет, ну как ты догадалась? – изумилась Тося, пока Маруся широко открытым ртом судорожно глотала воздух. – Про шлянку я еще никому не рассказывала, кроме Ларисы. Да и Ларисе рассказала только что. Я сама про нее узнала вчера вечером.
– Ты под сильным впечатлением вернулась из универмага и, вспомнив про шляпку Розы, решила исследовать и свою? – тоном утверждения спросила я.
– Именно! – воскликнула Тося. – Даже не знаю, когда ее прострелили! С ума можно сойти! Меня хотели убить, а я даже не заметила. Вот до чего замоталась с этим Тасиком.
– Думаю, убить тебя хотели три дня назад, – предположила я. – В Розу стреляли в понедельник, а стрела прилетела в среду. Вчера был четверг, и в тебя летела стрела, следовательно, шляпку прострелили во вторник. Если убийца ничего не перепутал.
Тося побледнела.
– Думаешь, он соблюдает один и тот же интервал? – спросила она.
– Сегодня узнаем, – ответила я. – Если до завтра не упадет картина, значит, не точно соблюдает, а если упадет, то соблюдает. В том, что вас хотел убить один и тот же человек, у меня нет сомнений.
– У меня тоже, – согласилась Тося.
– Вы что, епэрэсэтэ! – закричала очнувшаяся Маруся. – Шутите?! Вы же сами говорили, что картина – случайность!
– Теперь я так не думаю, – нахмурилась Тося. – Я своими глазами видела стрелу, и в шляпке моей дырка. Когда я сегодня рассказала об этом Ларисе, она рассмеялась и сказала, что дырку в шляпке я сделала сама. Боже, ведь то же самое я говорила Розе! Я бездушно над Розой посмеялась, когда бедняжка от страха была сама не своя, вот бог и наказал меня.
Тося схватилась за голову, а потом нервно затеребила крестик на груди, бормоча молитву.
– Лариса права, а вы разум потеряли! – гаркнула Маруся. – Я прямо вся с вас смеюсь. Кому может понадобиться убивать вас? Если кто-то решил над вами подшутить, это я еще пойму, а в убийство поверю только тогда, когда увижу ваши трупы…
На этом речь Маруси оборвалась, потому что со стороны комнат до кухни донесся грохот. Мы, расталкивая друг друга, вырвались из двери, в которой застряли по причине чрезвычайной спешки, и помчались в зал.
Тщательные обследования показали, что все предметы стоят на своих местах.
Мы дружно переместились в спальню и, кроме разобранной кровати, ничего интересного не увидели.
В Тасиной комнате тоже не было никаких разрушений. Мы изумленно переглянулись.
– Что же это было? – растерянно спросила Тося.
– Я прямо вся слышала грохот, – гаркнула Маруся.
– Картина! – закричала я. – На этой стене висела картина! Где она?
Действительно, над письменным столом Таси всегда висела вполне приличная копия картины «Бурлаки на Волге». Тася еще любил по этому поводу шутить, что картина – копия с той жизни, которую устроила ему Тося. С ним я абсолютно согласна: жизнь его действительно нелегка.
– Картина! – закричала Тося. – Куда делась картина?
Мы дружно упали на пол и заглянули под стол – там лежала картина. Рамка разбилась вдребезги, и бурлаки тянули лямку уже на полу.
– Бедный Тася! – запричитала Тося. – Что было бы с ним, если бы он сидел за этим столом?
– Так на кого покушаются? – деловито осведомилась Маруся, тщательно пережевывая зацепленный на ходу бутерброд.
Глава 7
Минут пять мы говорили хором, а потом как по команде замолчали и задумались. Первой нарушила молчание Маруся.
– Надо срочно ехать к Розе, – гаркнула она.
– Зачем? – удивилась я.
– Чтобы посмотреть, жива ли она, – пояснила Тося.
– Нет, к Розе ехать не надо, – с волнением воскликнула я. – Бедняжка с большим трудом успокоилась, а вчерашнее приключение опять всколыхнуло ее страх. Зачем тревожить Розу? Чтобы узнать, жива ли она, достаточно ей позвонить.
– Раз ее страх вчера все равно всколыхнули, то можно и поехать, – рассуждала Тося, – вот только я не знаю – зачем? Что Роза нам скажет?
– Ничего, – не переставая жевать, ответила Маруся. – Но мы будем все вместе думать и сопоставлять.
Раз дело такое и даже картина упала, то я прямо вся поверила: вас кто-то хочет убить. Грохнуть. И вас, и ваших мужей.
– Насчет мужей сомневаюсь, а вот в остальном Маруся права, – подтвердила я. – Хорошо, поехали к Розе. Тося, захвати свою шляпку.
И мы отправились к Розе.
– Роза, ты только не падай, но в Тосю тоже стреляли, и сегодня у нее сорвалась со стены картина, – с ходу сообщила Маруся, после чего Роза сразу упала. – Я бы тоже прямо вся умерла, если бы на меня покушались, – заверила Маруся, перешагивая через Розу и направляясь на кухню.
Мы с Тосей подняли Розу и, сгибаясь от тяжести, потащили ее на диван, хотя Марусе сделать это не составило бы труда, но кто дерзнет ее просить? Ведь после этого у Розы могут быть переломы, столько силищи у Маруси. И она эту силу не всегда контролирует.
– Надо брызнуть на нее холодной водой, – сказала Тося.
– Нет, лучше дать понюхать нашатыря, – возразила я.
– Я бы сделала и то и другое, – жутко чавкая, прокомментировала Маруся.
– Маруся, тварь такая! – закричала Тося. – Что ты там уже жрешь?!
– Колбасу, – виновато призналась Маруся.
– Где ты ее взяла?
– В холодильнике.
Тут уж не выдержала и я.
– Пока хозяйка лежит в обмороке, ты шаришь в ее холодильнике? – возмутилась я. – Ты просто мародерка какая-то!
– Я просто хочу есть, – пожаловалась Маруся. – И если срочно что-нибудь не сожру, то прямо вся упаду от голода, а это совсем не одно и то же, что с Розой. Меня всю вы не поднимете. Меня всю даже «Скорая помощь» не сможет забрать, поэтому я должна особенно всю себя беречь, хотя бы из заботы о вас.
– О нас? – изумились мы.
– Ну, чтобы не доставлять вам хлопот, – пояснила Маруся и откусила фантастически огромный кусок колбасы.
– Ужас! – закричала Тося. – Она все жрет!
– Правильно, – согласилась Маруся.
– Нет, поверить не могу. Неужели она и в самом деле так жрать хочет? – спросила Тося уже у меня.
– Думаю, да, – ответила я, массируя виски Розы и нервничая.
– Практически всегда, – уточнила Маруся.
«Что-то Роза слишком долго в себя не приходит», – забеспокоилась я.
– Она действительно хочет жрать, – согласилась Тося.
– Хоть это и удивительно, – добавила я. – И не забывай, она сейчас теряет вес. Как же она будет жрать, когда начнет поправляться? Нам ее уже не прокормить.
– Лично я ее кормить не собираюсь, – раздраженно сообщила Тося.
– Отстаньте от нее, пусть жрет, – проговорила Роза.
Мы обрадовались:
– Ты уже жива!
– А что, у меня были другие варианты? – насторожилась Роза и на всякий случай предупредила:
– Сегодня мне умирать нельзя, сегодня у меня три операции, это те, что плановые, а могут быть и срочные.
– Тося, покажи ей свою шляпку, – приказала Маруся, – что-то она слишком оживилась, куда-то рвется, нас не покормив.
Мы с возмущением уставились на Марусю, но Роза, похоже, больше терять сознание не собиралась. Она глянула на часы и засуетилась:
– Девочки, если у вас есть что важное, то рассказывайте по-быстрому, я уже опаздываю на работу.
Я и Тося, перебивая друг друга, рассказали о стреле и картине. Пользуясь этим, Маруся исчезла в недрах кухни и к концу нашего рассказа показалась в дверях комнаты с новым куском колбасы.
– У вас с Тоськой есть общий враг, – компетентно заявила она.
Тося и Роза откликнулись хором:
– Мы знаем, это ты.
Только в этот момент я сообразила, почему Тося так охотно отозвалась на предложение поехать к Розе – она спасала свой холодильник, точнее, его содержимое.
– Зря шутите, – обиделась Маруся, – я прямо вся переживаю за вашу жизнь.
– Она права, – согласилась я. – Вспоминайте, где пересекались ваши пути?
– Да буквально на каждом шагу, – воскликнула Роза. – Заканчивая сегодняшним днем. Видимся не реже раза в неделю, постоянно друг другу звоним…
– Нашли о чем говорить, – возразила Маруся. – Этак и в меня завтра палить начнут, если только в этом причина. Я тоже со всеми вами пересекаюсь.
Мне пришлось признать, что и я таким образом пересекаюсь со всеми подругами.
Роза опять поглядела на часы и пришла в ужас.
– Все! – запаниковала она. – Уже опоздала, а мне пилить на другой конец города! Маруся, выручай!
– Значит, так, – ставя руки в бока, сказала Маруся, – теперь перед нами две задачи: одна пустяковая, другая невыполнимая, но мы справимся.
– Начни с пустяковой, – воскликнула Роза.
– Пока ты будешь краситься и одеваться, мы со старушкой и Тоськой быстро бежим вниз, меняем свечи, заднее правое колесо, подкачиваем заднее левое и доливаем в бак бензин.
Мы с Тосей сникли, а Роза обрадовалась и сказала:
– Прекрасно. Теперь давай трудновыполнимую.
– Перед этим ты кормишь меня досыта.
Тут уж сникла и Роза, а мы с Тосей обрадовались, что не одним нам будет плохо.
В результате после некоторых мучений мы кое-как доставили Розу на работу и поехали ко мне, поскольку Тося, ссылаясь на Тасю, к себе нас активно не приглашала. Я отправила бабу Раю на прогулку с Санькой, и мы начали строить догадки.
– Признайся, у тебя есть враги? – откровенно спросила я у Тоси.
– Сколько хочешь, – ответила Тося, недвусмысленно глядя на меня и Марусю. – Все завидуют моей красоте.
Тот, кто хоть раз видел Тосю, поймет, насколько беспочвенно ее заявление. Бесхитростная Маруся тут же хотела его опровергнуть, но я заткнула ей рот бутербродом, шепнув:
– Побойся бога, разве можно плохо о покойниках?
В том, что Тося весьма близка к этому состоянию, я не сомневалась, да и как тут сомневаться, когда непонятно кто и непонятно за что постреливает в нее то из пистолета, то из арбалета. Ведь когда-нибудь можно и не промахнуться.
– Странно, что на меня покушаются, – горестно заметила Тося.
– А мне странно, что в тебя так долго не стреляли, – сказала я.
Маруся радостно заржала.
– Будь я твоим врагом, – заявила она, – я прямо вся в тебя стреляла бы. Эх, жалко, что я не твой враг, – горестно заключила она, с досадой хлопая себя по ляжкам.
Я рассердилась:
– Маруся, как ты можешь, мы с тобой о разных вещах говорим. Ты говоришь черт-те о чем, а я говорю о том, что слишком много времени прошло с того дня, как начали покушаться на Розу. Розу, кажется, оставили в покое, и все. Почти две недели не покушались на Тосю. Интересно, чем это можно объяснить? Почему так тянули?
Тося пожала плечами.
– Может, их не устраивала твоя шляпка? – сострила Маруся.
– Кого их? – возмутилась Тося. – Думаешь, покусителей было много?
– А ты думаешь, что все умеют одновременно хорошо стрелять и из пистолета, и из арбалета? – в свою очередь поинтересовалась Маруся.
– Кто все? – возмутилась Тося.
– С тобой невозможно разговаривать, – огрызнулась Маруся.
И тут меня осенило. Да она же права!
– Тося, ты же ходила без шляпки, – сказала я. – Когда ты ее надела?
– Да вот три дня назад и надела, а больше и не носила, будь она неладна. Надела, и сразу дырка.
– Так что же мы гадаем и с помощью логических заключений выясняем, когда в тебя стреляли, если ты знаешь это почти точно? – изумилась я.
– Я не знаю, – буркнула Тося. – Я не гадаю.
– Так вот, дорогая моя, – воскликнула я. – В тебя так долго не стреляли потому, что ты ходила без шляпки. Они ждали, когда ты ее наденешь. Надела бы раньше, раньше и прострелили бы.
Маруся покрутила пальцем у виска и выразительно посмотрела на Тосю.
– Наша старушка прямо вся сошла с ума, – сказала она. – Как мне повезло, что я книг не пишу. И со мной было бы то же самое.
Тося промолчала, но по ее взгляду я поняла, что она полностью согласна с Марусей.
– Ну и черт с вами! – разозлилась я. – Вы всегда надо мной смеетесь, а потом выясняется, что напрасно. Вот увидите, так будет и сейчас.
Как я порой бываю права.
– Да брось ты обижаться, старушка, – приободрила меня Маруся. – Лучше скажи, как он выглядит, этот адрес?
Какой адрес? – не поняла я.
– Да этот, интернетовский.
– Бог ты мой! – возмутилась я. – О чем она говорит? У подруг такие неприятности, а она про своего Ваню! По-разному этот адрес выглядит.
– К примеру?
– К примеру сайт: три «w», точка, какое-нибудь имя или название, точка, «ru». Это простейший, конечно, но есть и очень длинные.
– Что за «ру»? – наивно изумилась Маруся.
Мы с Тосей переглянулись и, как истинно ш-сские, оставили ее вопрос без ответа, впрочем, Маруся уже была вся в размышлениях, где такой адрес достать. Видимо, она нашла выход, потому что очень быстро повеселела и, потирая руки, сказала:
– Девочки, а не принять ли нам по пять капель?
– Можно, – обрадовалась Тося, – а то у меня в груди все сжалось и никак не разжимается.
– И у меня Женька на дежурстве, – согласилась я, вынимая из холодильника его изрядно початый коньяк.
Мой ход не понравился Марусе.
– Что там пить? – возмутилась она.
– Сама же сказала – по пять капель, – напомнила я.
– Но не так же буквально, – пожурила меня Тося. – Сейчас сбегаю.
Через полчаса у нас шел пир горой, но вскоре вернулись Санька и баба Рая. Я знала, что баба Рая чувствует себя бездомной, когда у нас задерживается Маруся, и решила проявить сочувствие.
– Маруся, – сказала я, – не пойми меня превратно и не подумай, что мне жалко бутербродов, но из кухни пора сваливать.
– Гонишь? – ужаснулась Маруся.
– Нет, давайте перейдем в гостиную, а то баба Рая не получит свою дозу кухни и будет в жутком кумаре.
Синдром кухонной абстиненции, так хорошо знакомый всем русским женщинам, возвращающимся с длительного отдыха. У бабы Раи этот синдром протекает буйно, боюсь, нам мало не покажется.
– Старушка уже напилась, раз по-блатному и по-научному заговорила, – констатировала Маруся, послушно подхватывая тарелки, бутылку и перемещаясь в гостиную.
Тося забрала остальное и последовала ее примеру.
– А что она у тебя дикая такая, баба Рая эта? – поинтересовалась Маруся, располагаясь за журнальным столиком и щедро наполняя рюмки.
– Она не дикая, а своенравная, – пояснила я.
– Слушай, старушка, – восторженно хлопнула меня по плечу Маруся, – а может, этой бабе Рае того?
Найти ей хорошего деда, и сразу характер исправится.
Подобреет.
Я испугалась, живо представляя, что может получиться, если Маруся возьмется ставить на колеса еще и жизнь бабы Раи.
– Нет, – сказала я, – давайте лучше споем душевную песню.
И мы запели. И сразу время побежало…
Нам было хорошо, мы забыли про шляпки, стрелы и пули и совсем оторвались от мира…
Душевные песни мы перемежали с разговорами о политике, дружно ругали Америку и своих мужей. Маруся за неимением мужа ругала Ваню. Потом мы дружески обменялись секретными рецептами пирогов, которые тут же и забыли. После этого опять поругали вероломную Америку и принялись за песни.
Звонок Розы застал нас за очень проникновенным исполнением «Хотят ли русские войны?». Маруся песню не пела, Маруся песню страдала. Мы с Тосей пытались соответствовать ей в меру своих сил.
– Что за вой? – ужаснулась Роза.
Я с достоинством затеяла беседу и мгновенно выяснила, что время не только быстро летело, но и улетело довольно далеко: Роза уже успела сделать все свои плановые операции и вернуться домой.
– Куда пропала Тося? – строго вопрошала она. – Не могу до нее дозвониться.
– Тося у меня, – пьяно, но честно призналась я. – И Маруся здесь же.
– Так вот, – закричала Роза, – признавайтесь, кто из вас украл стрелу!
Глава 8
– Мне стрела зачем нужна? – удивилась я.
– Я прямо вся в той стреле не нуждаюсь, – воскликнула Маруся.
– А я даже думать о ней не могу, не то чтобы ее красть, – призналась Тося.
– Если вы стрелу не брали, то срочно приезжайте, – приказала Роза.
Но Маруся и Тося заупрямились. Ехать к Розе им не хотелось.
– Тогда я поеду одна, – сказала я.
– А мы? – обиделась Маруся. – Мы же у тебя сидим, как же ты поедешь? Ты что, нас выставляешь?
Будто первый раз я выставляю ее. Однако алкоголь иногда воздействует на Марусю странным образом: она становится чрезвычайно обидчива. Так она поступила и на этот раз: обиделась ни с того ни с сего и, хлопнув дверью, ушла. Я забеспокоилась.
– Тося, беги за ней, – попросила я. – Вдруг она спьяну на своем «жигуленке» поедет?
Слава богу, Тося послушалась и помчалась за Марусей. Я же, чтобы не раздражать бабу Раю, спешно прибралась в гостиной, задвинула грязную посуду за диван (завтра помою, когда баба Рая пойдет на прогулку), пустые бутылки спрятала в шкаф и, радуясь тому, что походка еще ровна, пошла посмотреть, чем занимается мой Санька.
Санька сидел на кухне с бабой Раей. Он рисовал акварельными красками то ли лошадь, то ли козу, а баба Рая, тупо уставившись в стену, лузгала семечки. Когда до нее дошло, что в кухне появилась я, к тупости добавилась злость.
– Съезжу к Розе на часок, – в пространство сказала я, целуя Саньку.
– А чего еще от тебя ждать? – буркнула баба Рая, к злости добавив презрение.
Я не стала устраивать диспут, а молча вышла из кухни.
«Очень милая старушка, – подумала я, – просто удивительно, почему она меня терпит?»
* * *Роза была сердита – Что такое?! – с ходу возмутилась она, морща свой вздернутый нос. – Опять стрела пропала!
– Господи, – возмутилась и я. – Кому нужна твоя стрела?
– Не знаю, но до вас она была, а потом пропала. Где эти лахудры?
– Маруся спит в своей машине возле моего подъезда, а Тося, думаю, пошла домой.
– Почему же они не явились?
– Маруся пьяна, ты же знаешь, она пьет за троих.
А Тося тоже пьяна, хоть и пила только за себя. Я самая транспортабельная, потому и пришла.
Роза посмотрела на меня с осуждением и спросила:
– А почему это ты самая транспортабельная?
Я испытала легкое чувство вины и, потупившись, ответила:
– Не знаю, так получилось: пропускала.
– А что у вас за праздник?
Вопрос показался мне сложным, во всяком случае, я не знала, что на него ответить.
– Покушения все эти, – расплывчато сказала я и перевела разговор в более понятное русло:
– А где твоя стрела лежала?
– Да там же, где и в прошлый раз: у зеркала в прихожей.
Я рассердилась:
– Говорила же тебе: спрячь ее хорошенько.
– Да некогда все, – начала оправдываться Роза, – вечером поздно домой приползла, то-се, Пупса покормила, а там уже и спать пора, а утром не успела опомниться, как вы пришли, ну и тут же меня с панталыку сбили.
– Ты уверена, что это была та стрела, которую ты выдернула из дуба?
– Из клена, – поправила меня Роза. – У нас во дворе растет клен.
– Кле-еен ты мой опавши-ий, – пьяно грянула я, но Роза возмущенно меня оборвала.
– Да, уверена, – сказала Роза. – Это та самая стрела, которой меня чудом не убили.
– Почему ты так уверена? – удивилась я.
– Да потому, что я ее грызла, понимаешь, нервничала и грызла. И эта стрела была обгрызена.