Мир внутри нас. Угроза Империи

– Она поедает Амебу живьем, – ужаснулся Крон.

– Нет, гусеница откладывает в нее свое потомство, – заметил Драг, который незаметно оказался рядом с товарищем. – Пойдем отсюда.

Он потянул друга за руку, стараясь оказаться вне зоны досягаемости от колышущийся громады, возвышающийся над их головами. Маленькие глазки Амебы закрылись, она издала протяжный стон и всей своей массой рухнула на каменный пол. От ударной волны красные своды пещеры зашатались, несколько осколков породы упало в воду, а каменистая пыль равномерным туманом застлала все вокруг.

Крон чувствовал тошнотворный запах, исходящий от гигантской туши, лежащей рядом. Амеба не подавала признаков жизни, но Крон знал, что та была жива. Кровавая голова, щелкая мощными челюстями показалась сквозь завесу тумана. Злые глазки гусеницы смотрели прямо на Крона, тот почувствовал новый гораздо более мощный позыв тошноты. Крону хотелось выблевать все, что он съел за сегодняшний и вчерашний день, вывернуть свой желудок наизнанку – лишь бы не видеть это омерзительное наглое создание. Крону показалось, что гусеница ухмыляется, глядя на него. Он не знал, что это за паразит, но чувствовал: это нечто чужеродное и неизвестное, а еще смертельно опасное.

Старинная медленная мелодия, как из детской заводной шкатулки, неожиданно зазвучала в воздухе. Все миоциты в изумлении завертели головами, ища источник звука. Крон сразу понял, откуда исходит звук: мелодия лилась из недр жирного туловища гусеницы. Она не смолкала и становилась сильнее. Крон представил, как маленькие фигурки солдат, лошадей и сказочных героев неустанно крутятся под звон скрипичного ключа. И они не могут остановится, их судьбу решает Кукловод, который с мерзкой ухмылкой смотрит на них сверху вниз и ждет, когда, наконец, кто-то из игрушек не выдержит этой монотонной сводящей с ума мелодии. Музыка стала громче и быстрее, превращаясь в визжащую какофонию. Крон заткнул уши руками, он почувствовал, как из ушных раковин потекла кровь.

Все смолкло так же неожиданно, как и началось. Гусеница парила прямо над ними, в одно мгновение она раскрыла рот и изрыгнула бледные тонкие нити, шириной с мизинец, но длиной достигающие человеческой руки. Длинным шлейфом нити принялись падать вниз, и тут Крон разглядел, что на конце каждой из них есть маленький, но хищный рот с острыми треугольными зубами, по бокам от которого находились длинные хватательные крючья. Это были черви, твари, одна из которых или даже несколько прогрызли себе путь в тело Дизентерийной Амебы, и Крон не сомневался, что их ожидает такая же судьба.

Тишину разорвал громкий крик: черви нашли свою первую жертву, а затем вторую и третью, они передвигались чрезвычайно быстро, проникали через рот и уши, а если не находили их сразу, то прогрызали себе дорогу внутрь через кожу и мышцы. Визгливый смех раздался над их головами – смеялась уродливая гусеница, она поднялась выше и с глумливой радостью наблюдала, как ее личинки находят себе живые «инкубаторы». Хуже участи быть уже не могло, и Крон знал, что придется убить себя, прямо сейчас. Он не успеет добежать до хранилища и спастись: три червя уже стремительно скользили в его сторону на расстоянии нескольких метров. Он нащупал руками острый зазубренный камень и приставил к горлу, но тут чья-то рука резко перехватила занесенное над шеей самодельное орудие убийства.

– Не надо, – прошептал Драг. – У нас еще есть шанс выжить. Притворись, что они уже проникли в тебя.

И Драг подал пример: отступив в сторону, он закричал и, резко изогнув спину дугой, задергался в конвульсиях. Он упал на каменный пол и вскоре затих, из его головы широкой полосой текла кровь. Двое червей замедлили свое движение и, заметив, растекшуюся лужу крови, с жадностью набросились на нее. От нового приступа тошноты у Крона закружилась голова, но он продолжал смотреть, как черви, насытившись и раздувшись в толщину, подползли к телу Драга. Сделав пару кругов вокруг него, они разочарованно уползли в поисках новой жертвы. Крон облегченно вздохнул: его другу удалось обмануть мерзких тварей, теперь была его очередь. Один из червей поднял маленькую головку и уставился в направлении Крона. Крон знал, что у червя нет глаз, однако это не мешало тому чувствовать жертву. Постояв неподвижно несколько секунд, червь стремительно пополз в его сторону.

– — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – —

Крон схватился ладонью за железную цепь и прикусил губу от боли: на руках виднелись распухшие кровоточащие волдыри, но кричать было нельзя, нельзя было показывать, что ты остался нормальным. Но сколько он сможет продержаться в таком ритме? Раньше Крон был одним из самых работоспособных миоцитов, но сейчас он стал слабаком, хотя прикладывал гораздо больше усилий, чем раньше.

– Эй, ты как? – обеспокоенно спросил Драг. Крон видел, что его товарищ страдает не меньше него самого, однако все же находит в себе силы для более правдоподобного притворства.

– Паршиво, – отозвался Крон.

– Нам надо бежать. Сегодня же ночью, – понизил голос до шепота Драг. – Я слышал, что Мозг остался не пораженным, и в остальных городах Империи еще есть нормальные жители.

От кого Драг слышал подобную новость Крон не спрашивал: Драг всегда был в курсе всех событий в Империи, хотя никогда в жизни не покидал их город.

– Почему не работаем?! – раздался гневный голос в метре от них. Напротив друзей стояло два Т-киллера оба в черной униформе, как и было положено, радужки их глаз были багрово-красные, налитые кровью, и Крону не почудилось, когда он заметил тонкий белый отросток, высунувшийся на мгновение изнутри глазного яблока военного.

Черные дула автоматов были направлены в грудь миоцитам, но Крон знал, что те не сразу пустят их в ход. Он уже видел, что киллеры делали с теми, кто остался в живых и плохо работал: пытали – долго и мучительно, пока жертва не истекала кровью. И только если несчастный долго не умирал, они прошивали его тело огненной дробью, как тряпку, как ненужную старую куклу. Они здесь все были куклами под управлением мерзкого и жестокого Кукловода. Крон не решался поднять глаза, но знал, что нечто под видом гусеницы пристально наблюдает за ними. И оно может дать команду Т-киллерам в любой момент, если заподозрит неладное.

Крон с удвоенным рвением схватил цепь и потянул на себя, он чувствовал, что мускулы его не выдержат, молочка наполняла мышцы чудовищной болью, но взгляд киллера, буравящий ему спину, не давал расслабиться.

Киллеры вскоре ушли, им было не интересно просто наблюдать за миоцитами. Но Крон знал, что расслабляться не стоит, и действительно: через пару минут он услышал чавкающие звуки, приближавшиеся к его саркомеру. Огромная тень нависла над его головой, гнилостный запах заполнил ноздри. Толстуха простояла над ним дольше военных, Крон ощущал ее голод, исходящий из недр гигантского колышущегося чрева. Она хотела сожрать его, но не могла, Кукловод также управлял ею и забавлялся ее страданиями.

К тому моменту, когда спина Крона уже не распрямлялась, прозвучал мерзкий звон, который означал время обеда, а на языке Кукловода – время кормления. Крон разорвал пластиковый мешок, наполненный белым растворимым порошком, который был абсолютно безвкусным, и высыпал его содержимое себе в тарелку, залив свой «обед» кипятком. Другие миоциты без всякого аппетита с застывшими на лицах масками абсолютного безразличия быстрыми движениями ложек поглощали питательную смесь. Они не разговаривали, слышалось лишь щелканье челюстей. Здесь больше не было его прежних товарищей, эти огромные бесчувственные горы мышц были живыми роботами, монстрами, в чьих красных глазах застыла пустота. Их занимало всего три вещи: еда, сон и работа. Все как хотел Кукловод: он получил работоспособные высокопроизводительные машины, способные работать на износ. Они с Драгом остались одни.

– Нам пора уходить, пока никто не смотрит, – прошептал Драг.

И действительно, лучшего времени для побега было не найти: остальные миоциты были заняты поглощением пищи и им было на все наплевать, гигантская Амеба занималась тем же, только в другом углу пещеры довольно далеко от них, а Т-киллеры в это время заняли их кровати и громко храпели, сморенные дневным сном. Оставался только Кукловод, и его нигде не было видно. Крон очень надеялся, что тот не следит за ними.