Хватит быть эффективным. Почему лучшие не работают на пределе
- -
- 100%
- +
Предисловие
В последние несколько лет слово, которое я больше всего боюсь слышать, — это «эффективность».
В понимании большинства людей эффективность означает: как за тот же промежуток времени втиснуть больше встреч, больше писем, больше решений. Мы похожи на жадных грузчиков, которые готовы зацементировать каждую щель в своей жизни.
Когда-то я тоже был одним из них. Пока не обнаружил, что такая жизнь, «заполненная до предела», превращает меня в крайне посредственного представителя элиты.
Позже я познакомился с одним гонщиком. Он рассказал мне, что на гоночной трассе, если вы выжимаете педаль газа на 100 %, то до столкновения со стеной остаётся совсем немного. Настоящие мастера своего дела всегда оставляют себе 20 % «запаса».
Эти 20 % — не растрата, а ваша подушка безопасности.
Эта книга — самый дорогой урок, который я извлёк за последние десять лет. В ней рассказывается о том, как человек, такой же тревожный, амбициозный и не желающий мириться с посредственностью, как и вы, избавился от этого проклятого расписания и построил свою собственную «архитектуру энергии».
Я хочу сказать вам следующее: настоящая сила заключается не в том, сколько давления вы можете выдержать, а в том, что вы разработали систему, благодаря которой вам вообще не нужно с этим бороться.
Глава 1. «Компенсационные усилия» в два часа ночи: вы думаете, что ведёте спринт, а на самом деле терпите убытки
2:14 ночи.
Если вы открыли эту статью именно в это время, то, как раз, вы и есть тот человек, которого я как раз собирался разбудить руганью.
Взгляд, с которым Чжоу Цзюнь уставился на экран, уже не походил на человеческий.
На что? На кролика, ослеплённого фарами машины и уже отказавшегося от попытки бегства. Зрачки расширены, лицевые мышцы застыли, а на уголке рта даже проступает едва заметный след слюны — не от сонливости, а потому, что его тело уже не в силах контролировать слюноотделение.
В этом офисном здании в самом центре Луцзяцзуй, с такой высоты, река Хуанпу за окном выглядела как остывшая чёрная лава. Мёртвая тишина, застывшая, в полной гармонии с состоянием души Чжоу Цзюня в этот момент.
Свет от экрана компьютера отражался на его лице, придавая ему болезненный, полупрозрачный серый оттенок. Если бы кто-то сфотографировал его в этот момент, то без каких-либо фильтров снимок можно было бы сразу использовать в качестве афиши к фильму ужасов. Я даже придумал название: «Призрак рабочего места».
Его пальцы механически скользили по колесику мыши. Он уже три часа не отрывал взгляда от того инвестиционного проспекта.
Обратите внимание: он «вглядывался» в него три часа, а не «редактировал». Потому что с 23:00 его мозг уже перешел в своеобразное «рабочее состояние Шредингера» — кажется, что он работает, но на самом деле он просто сидит и снова и снова перечитывает одну и ту же страницу презентации, каждый символ которой ему знаком, но в совокупности они кажутся ему непонятным текстом.
Он даже слышал сухой скрип, издаваемый шейными позвонками при малейшем движении.
Скрип. Скрип.
Этот звук напоминал ему, как в детстве он поворачивал ржавый кран — вода не текла, а сначала на пол сыпалась ржавчина.
«Ещё раз подправлю логику этой страницы, в последний раз», — пробормотал он про себя.
Эту фразу он уже произносил по крайней мере семь раз за последние три часа. Каждый раз он называл это «последним разом», но за каждым «последним разом» сразу же следовал очередной «последний раз» — как русские матрешки, которые никогда не заканчиваются.
Это уже четвертый раз на этой неделе, когда он засиживался до такого позднего часа. Понедельник, среда, четверг, пятница. Во вторник он не отдыхал, а сразу просидел всю ночь напролёт, поэтому такая единица времени, как «раннее утро», автоматически проскочила мимо него.
Кем считают Чжоу Цзюня в глазах окружающих?
Охотник за «единорогами». Выпускник престижного университета Лиги плюща. Руководитель SaaS-компании. Участник списка Forbes «30 под 30» (хотя ему уже 32, это неважно). На обложке его профиля в WeChat — совместное фото с известным инвестором, снятое на саммите, где они стоят, обнявшись за плечи.
Идеальный вариант «чужого ребенка» в глазах всех — «чужой генеральный директор».
Но в этот момент только он сам знал: эта так называемая «устойчивость» стала тонкой, как крыло цикады. Или, скорее, как те несколько волосков, что у него остались — они висят на волоске и исчезнут при первом же порыве ветра.
И тут произошло непредвиденное.
Увлажнитель на столе, из-за того что в нём закончилась вода, издал глухой звук —
«щелчок».
Звук был едва слышным. Если бы это произошло днём, то, наверное, было бы похоже на чихание муравья — никто бы не обратил внимания.
Но сейчас было 2:14 ночи.
Для человека, который почти 20 часов подряд работал в режиме высокой интенсивности и у которого нервы были натянуты, как струны гитары, этот звук «щелчок» —
было не хуже, чем если бы кто-то взорвал петарду у тебя у самого уха.
Сердце Чжоу Цзюня резко сжалось. Это ощущение было таким, будто кто-то сзади крепко сжал тебе сердце, а затем выкрутил его, как полотенце.
Из желудка поднялась сильная физическая тошнота. Это была не тошнота от пищевого отравления, а более глубокий сигнал тревоги, исходящий из самых глубин жизненных систем —
«Я тебя предупреждал. Ты не послушал. Теперь я вынужден выключить систему».
Он хотел встать, но колени словно разрядились, и он с грохотом рухнул обратно в кресло Herman Miller за 20 тысяч юаней. Кресло издало глухой звук, словно говоря:
«Брат, я тоже больше не выдерживаю».
Его руки начали дрожать.
Это было не то легкое дрожание, которое бывает от нервного напряжения. Это был сильный резонанс, подобный тому, что возникает у перегруженной машины, когда детали изнашиваются до предела. Пальцы зависли над клавиатурой, словно струны, колышущиеся под дуновением ветра, и неконтролируемо вибрировали с высокой частотой. Он хотел взять мышь, но пальцы просто не слушались его, и мышь, сотрясаемая вибрацией, стучала по столу «та-та-та» — словно танцуя чечетку.
В тот момент первая мысль, которая пришла в голову Чжоу Цзюню, была не «стоит ли мне пойти в больницу» и не «я что, скоро умру?», а:
«Какая трата времени, я же подвёл в самый ответственный момент».
Человек, который только что едва не подумал, что у него остановилось сердце, в первую очередь почувствовал… чувство вины.
Чувство вины за то, что он «позволил» своему телу выйти из строя, за то, что «поленился» в самый ответственный момент.
Такая реакция говорит о многом больше, чем любой медицинский отчет.
Это говорит о том, что ценностные ориентиры этого человека были полностью захвачены чем-то.
Большинство людей, подобных Чжоу Цзюню, страдают почти безумной иллюзией:
они считают, что их тело и воля — это физическое устройство с бесконечным запасом энергии.
Дайте им MacBook, и они скажут вам: «У этого ноутбука автономность всего 6 часов, его нужно заряжать». Но если спросить их, сколько часов в сутки нужно спать, они с гордостью ответят:
«Мне достаточно 4 часов сна в сутки, все успешные люди так делают».
Как будто сон — это какой-то моральный недостаток. Как будто физические пределы тела — это барьер, который можно преодолеть силой воли.
В мире бизнеса мы говорим о QPS серверов, обсуждаем узкие места вычислительной мощности графических процессоров и используем целую систему показателей для мониторинга рабочего состояния оборудования. Как только нагрузка превышает 80%, начинаются предупреждения, расширяются ресурсы и разрабатываются планы по снижению нагрузки.
Но только «состояние человека» по умолчанию считается постоянным показателем, всегда находящимся на максимальном уровне.
Вы когда-нибудь видели, чтобы в OKR какой-либо компании было написано: «На этой неделе коэффициент использования когнитивной пропускной способности генерального директора должен быть не выше 70%»?
Ни в одной.
Мы по умолчанию считаем, что человека можно эксплуатировать безгранично. По умолчанию считается, что пока ты сидишь за компьютером, пока отвечаешь на письма, ты «работаешь». Мы даже придумали целую систему нарративов, чтобы приукрасить эту эксплуатацию —
«Стартап — это All in».
«Тот, кто не видел город в четыре утра, не имеет права говорить о мечтах».
«Сон — это роскошь для неудачников».
Эти слова зажигают кровь, правда?
Позвольте мне рассказать вам жестокую правду:
15-я версия бизнес-плана, отредактированная в два часа ночи, по качеству принятых решений уступает размышлениям, сделанным в первые 10 минут после пробуждения.
Это не мое мнение, а базовый факт из области когнитивной нейробиологии. Когда ваш мозг находится в состоянии крайней усталости, лобная кора — та часть мозга, которая отвечает за рациональное принятие решений и логический анализ — практически отключается.
Вы думаете, что «стремитесь к совершенству»? На самом деле вы просто обманываете себя низкоинтеллектуальным, механическим и повторяющимся трудом:
«Смотри, я всё ещё стараюсь».
Чжоу Цзюнь воображает, что «идет на финишный рывок», но на самом деле он предпринимает «компенсационные усилия» — поскольку пропускная способность его мозга из-за усталости сократилась до 2 Гб, он может только таким неэффективным, изнурительным для тела трудом компенсировать внутренний страх «потери контроля».
Это похоже на то, как если бы у твоего телефона осталось всего 5 % заряда, включился режим экономии заряда, экран потемнел, фоновые процессы были закрыты, а частота процессора снижена. В этот момент ты как сумасшедший пролистываешь экран, отчаянно открываешь всевозможные приложения, а потом кричишь в телефон:
«Я им пользуюсь! Я всё ещё им пользуюсь! Я его не выключал!»
Но какой от этого прок?
Если нужно выключить, то выключат.
Это не называется борьбой.
Это называется утечкой заряда в фоновом режиме.
Почему элита так увлечена сверхурочной работой?
Потому что это морально безопасно.
В подсознании многих основателей существует один очень скрытый психологический механизм: если я буду работать до поздней ночи, спать мало и выглядеть измученным, то даже если компания обанкротится, а проект провалится, с моральной точки зрения я буду безупречен.
Представьте себе такую сцену: если компания действительно потерпит крах, Чжоу Цзюнь сможет встать перед советом директоров с растрепанными волосами, темными кругами под глазами и бледным лицом и с полной уверенностью заявить:
«Я сделал всё, что мог. Посмотрите, у меня уже седые волосы. Три месяца подряд я спал по четыре часа в сутки. Я доводил себя до желудочного кровотечения. Что ещё я мог сделать?»
Эти слова — его «пропуск на свободу».
Такое «самоистязательное усердие» по сути является когнитивной ленью.
Ведь по сравнению с тем, чтобы анализировать фундаментальные недостатки корпоративной стратегии, реагировать на реальную обратную связь с рынка и решать проблемы управления ключевой командой, сидеть в офисе до поздней ночи и дорабатывать презентацию гораздо, гораздо, гораздо проще.
Что нужно для анализа фундаментальных недостатков стратегии? Нужно признать, что ты, возможно, ошибался, нужно столкнуться с жестокой реальностью, нужно опровергнуть свои прежние убедительные предположения, нужно выдержать огромную боль, вызванную когнитивным диссонансом.
Это слишком тяжело. Настолько тяжело, что хочется сбежать.
А что нужно для того, чтобы сидеть ночами над презентацией? Немного силы воли, немного кофеина и компьютер с работающим экраном.
Сами посмотрите, что проще?
Мы часто используем тактическое усердие, чтобы уйти от стратегического запустения.
Срыв Чжоу Цзюня в тот момент произошёл не из-за большого объёма работы — честно говоря, его рабочая нагрузка была далеко не настолько велика, чтобы стать непосильной.
Он сломался, потому что его система уже не могла выдержать эту ложную нагрузку — «усилия ради усилий».
Это как если бы вы на зависшем компьютере одновременно открыли 30 вкладок в Chrome, две виртуальные машины и программу для рендеринга видео — а потом ещё удивлялись, почему вентилятор гудит, как вертолёт.
Ответ прост: вы сами в этом виноваты.
В балансовом отчёте у каждой машины указан срок амортизации.
Производственные помещения подлежат амортизации, оборудование — амортизации, даже у тех нескольких старых принтеров компании есть коэффициент остаточной стоимости.
Но в системе жизнедеятельности элиты нет такой статьи, как «амортизация».
Их тела по умолчанию считаются вечными двигателями, эмоции — бесконечными, а познавательные способности — всегда активными.
Такое пренебрежение законами физики однажды преподаст вам урок, который обойдётся вам очень дорого, и это произойдёт самым неожиданным образом.
Когда вы в два часа ночи всё ещё пытаетесь держаться на ногах, в вашем организме происходят три вида «скрытых потерь»:
Во-первых, дефицит пропускной способности при принятии решений.
Решения, принятые в момент максимальной усталости, зачастую требуют в десять раз больше времени на исправление, когда вы находитесь в состоянии полной бодрствовательности. Я видел слишком много основателей компаний, которые в три часа ночи, под влиянием эмоций, отправляли команде длинное письмо, полное энтузиазма, а на следующий день, проснувшись, сами не могли понять, что там написано. Еще страшнее то, что письмо уже отправлено, а ущерб нанесен. Вы тратите месяц на объяснения, успокоение и восстановление отношений. А за этот месяц можно было бы заняться действительно полезными делами.
Во-вторых, притупление эмоциональной чувствительности.
Длительная работа на пределе возможностей приводит к потере чувствительности к рискам. После нескольких недель недосыпания ваши эмоции становятся очень странными — либо вы становитесь чрезвычайно раздражительными и из-за мелочей выходите из себя на команду, либо — крайне бесчувственными и не замечаете огромных рисков.
Многие катастрофические решения принимаются из-за того, что основатели настолько устали, что стали «оцепенелыми» перед кризисом. Они наблюдают, как финансовые показатели неуклонно падают, как ключевые сотрудники один за другим уходят из компании, как жалобы пользователей накапливаются горами — и остаются равнодушными, словно смотрят на чужую историю.
Не потому что им всё равно.
Дело в том, что усталость вывела из строя модуль эмоционального восприятия в их мозге.
В-третьих, исчезновение социального капитала.
Когда вы тратите всю свою энергию в офисе, ваша эмоциональная отдача семье и ключевым партнерам становится отрицательной.
Вы возвращаетесь домой, жена рассказывает вам, что ребенок сегодня получил награду в школе —
ты просто произносишь «м-м» и идешь принимать душ.
Партнер обсуждает с вами будущее компании —
ты отвечаешь: «Решай сам, я слишком устал».
Вы думаете, что это временно, что всё наладится, как только закончится этот напряжённый период.
Но проблема в том, что этот «период» никогда не заканчивается.
Такое «провалывание» в тылу часто становится той самой «последней каплей, переполнившей чашу». Я видел не одного основателя, у которого компания ещё не развалилась, а семья уже распалась, а команда — развалилась.
Запомните одну простую истину:
первоклассная система никогда не стремится к мгновенной пиковой производительности.
Она стремится к непрерывной, стабильной работе с минимальными потерями.
Вы когда-нибудь видели, чтобы болид Формулы-1 в пит-лейне отчаянно жмёл на педаль газа?
Вы видели, чтобы пассажирский самолёт после взлёта летел с включёнными форсажными камерами до самого приземления?
Вы видели, чтобы спортсмены высшего уровня 365 дней в году участвовали в финальных матчах?
Нет.
Потому что все они понимают одну самую основную истину:
настоящие сильные люди знают, когда нужно сдерживаться, а когда — давать волю.
Если вы сейчас тоже сидите в офисе
и испытываешь такое же дрожание или тошноту, как и Чжоу Цзюнь,
испытываете ту усталость, которая просачивается из самых глубин костей,
испытываете самообман в духе «ещё чуть-чуть, и всё будет хорошо» —
перестаньте умиляться самим собой.
Вы не спасаете свою карьеру.
Ты становишься самой большой угрозой безопасности в этой системе.
В твоём нынешнем состоянии ты похож на пьяного водителя, мчащегося по автомагистрали со скоростью 180, и при этом считающего себя виртуозом за рулём.
Вы думаете, что мчитесь вперед.
На самом деле вы мчитесь к аварии.
Выключите компьютер.
Иди домой и поспи.
Небо не рухнет.
А если небо действительно рухнет —
то тебе тем более понадобится трезвый ум, чтобы удержать его.
А не бездействующего, бесполезного человека.
Глава 2. «Титановая ловушка»: почему самые сильные люди рушатся первыми?
Чжоу Цзюнь выжил после того раннего утреннего срыва.
Как? Не благодаря отдыху, не благодаря походу в больницу, а благодаря чашке двойного эспрессо и железной воле, подкреплённой мыслью: «Сегодня ещё семь встреч, которые нельзя пропустить». Он списал дрожь и тошноту на «гипогликемию», купил в мини-маркете рисовый шарик и проглотил его целиком, а затем, как ни в чём не бывало, вовремя появился на утреннем совещании в девять часов.
На собрании он даже рассказал анекдот. Всем показалось, что генеральный директор Цзоу в отличной форме.
Вот, видите, это и есть магия, в которой элита преуспевает — скрыть срыв под костюмом и проглотить крик о помощи.
Но тело — это такая штука, которая больше всего ненавидит, когда его обманывают.
Через три дня Чжоу Цзюнь стоял за кулисами самого престижного отраслевого саммита города, ожидая выхода на сцену в качестве участника круглого стола. Его левое веко не переставало дергаться с самого утра, и это дерганье не походило на обычное «дергание левого века, предвещающее богатство», а скорее напоминало, будто кто-то под его веком установил вибрирующий мобильный телефон, частота которого была настолько высокой, что вызывала беспокойство.
«Генеральный директор Чжоу, ваша очередь», — с улыбкой дал знак сотрудник.
Чжоу Цзюнь глубоко вздохнул, поправил галстук и широким шагом вышел на сцену. Прожектор осветил его лицо, а в зале сидели сотни людей, поднявших свои телефоны, словно светящийся лес. Он сел на место для гостей, перед ним стояла табличка с тисненым золотом, на которой было напечатано его имя и «Основатель и генеральный директор XX Tech».
Ведущий представлял его: «Следующий гость — хорошо знакомый нам всем «охотник за единорогами», серийный предприниматель, участник списка Forbes — Чжоу Цзюнь! За последние три года он пробил компании путь в чрезвычайно конкурентной сфере SaaS. Сегодня мы пригласили его поделиться своим опытом: как сохранять максимальную сосредоточенность и исключительную стойкость в условиях высокого давления».
Раздались аплодисменты.
Чжоу Цзюнь улыбнулся и кивнул, умело приняв перед камерой «скромное, но уверенное» выражение лица. Это выражение он отрабатывал бесчисленное количество раз: угол подъёма уголков рта, сила взгляда, степень подтягивания подбородка — для всего были точно определённые параметры.
Он заговорил: «Спасибо, ведущий. На самом деле многие спрашивают меня: „Чжоу Цзюнь, ты каждый день решаешь столько дел и так мало спишь, как ты это выдерживаешь?“ Мой ответ прост —»
И в этот момент его левое веко внезапно начало неистово дергаться.
И не просто подергиваться. Это было подергивание с такой частотой, будто он посылал зрителям в зале сигналы азбукой Морзе. Можете ли вы представить себе человека, у которого веко подергивается с частотой пять раз в секунду, а он при этом пытается сохранять улыбку?
Зрители в первом ряду уже начали перешептываться.
Мозг Чжоу Цзюня работал на полную мощность. Продолжая говорить, что «тело — всего лишь носитель воли», он в душе лихорадочно искал выход из положения: моргнуть? Прикрыть глаз рукой? Притвориться, что задумался?
Он выбрал самый «титаново-золотой» способ — проигнорировать это и продолжить выступление.
Но тут же он почувствовал, как из ноздрей медленно течет теплая жидкость.
Это ощущение было похоже на то, будто кто-то открыл кран в носу: напор воды был небольшой, но поток не прекращался. Теплая жидкость с привкусом ржавчины медленно стекала по переносице, проходила по губам и капала на микрофон перед ним.
Кап-кап.
Микрофон усилил этот звук в десять раз, и он разнесся по всему залу.
Все несколько сотен человек в зале мгновенно замолчали.
Можете себе представить эту картину? Элита, громко рассуждающая на сцене о «абсолютной сосредоточенности» и «непревзойденной стойкости», с хлещущей из носа кровью, судорожно дергающимся веком, а рука висит в воздухе, не зная, прижать ли её к носу или продолжать жестикулировать.
В тот момент первая мысль, промелькнувшая в голове Чжоу Цзюня, была не «Блин, у меня кровь из носа», не «Как позорище», а —
«Как мне вписать эту непредвиденную ситуацию в мою систему кризисных коммуникаций?»
У человека кровь течет из носа, как из открытого крана, а он думает о том, как выкрутиться из этой ситуации, как превратить это в «душевную историю бренда».
В этом и заключается трагедия элиты: они уже рассматривают своё тело как черную карту с неограниченным лимитом, а «нечувствительность к боли» даже считают знаком отличия.
В конце концов соседний участник дискуссии, не выдержав этого зрелища, молча протянул ему пачку салфеток. Чжоу Цзюнь элегантно (да, он даже в этот момент пытался сохранить элегантность) вытер кровь из носа, произнес: «Похоже, сегодня воздух в Пекине действительно немного суховатый», — и продолжил до конца выступление на круглом столе.
Выступление закончилось.
Зал снова зааплодировал. Многие даже сочли эту сцену «вдохновляющей» — посмотрите на господина Чжоу, он даже с кровью из носа продолжал делиться своими мыслями, вот это и есть дух предпринимателя!
После завершения мероприятия не менее десяти человек подбежали к нему, чтобы добавить его в WeChat, говоря: «Господин Чжоу, вы просто молодец!» и «Будем брать с вас пример».
Чжоу Цзюнь с улыбкой ответил на комплименты, вернулся в машину, закрыл дверь и, словно из него выпустили весь воздух, обмяк на водительском сиденье.
Все, кто занимается материаловедением, знают один базовый факт: чем тверже материал, тем он, как правило, хрупче.
Твёрдость титанового сплава в несколько раз превышает твёрдость обычной стали, но его вязкость разрушения — то есть способность сопротивляться растрескиванию — зачастую ниже. У него нет амортизации, нет запаса прочности. Как только давление превышает критическую точку, он не сгибается и не деформируется, а сразу разлетается на осколки.
Чжоу Цзюнь — типичный представитель «хрупкой элиты».
В чём заключается его жизненный кредо?
Абсолютный контроль.
Каждая минута должна быть точно распределена, каждый подчиненный должен выполнять задачи безупречно, каждый обед нужно успеть съесть, одновременно обрабатывая электронную почту. Календарь в его телефоне разбит на 15-минутные интервалы, в Notion у него десятки «шаблонов эффективности», он даже ставит оценки своим эмоциям, пытаясь включить «тревогу» в систему управления KPI.
Такое высокое чувство порядка создает у него иллюзию:
«Я силен. Я всё контролирую».
Но это чувство порядка чрезвычайно хрупко.
Достаточно одной небольшой непредвиденной ситуации — например, внезапной болезни ребенка, ухода ключевого клиента, получасовой пробки по дороге или одного сбоя компьютера — и их система мгновенно перегружается.
Ведь в их жизни нет «резервов».
Знаете, почему в природе самыми успешными видами являются не самые сильные, а те, кто лучше всего приспосабливается к изменениям? Динозавры были достаточно крепкими, не так ли? И вымерли. Тараканы же довольно хрупкие, не так ли? А живут уже несколько сотен миллионов лет.
Настоящая сила — это не твердость титанового сплава, а эластичность резины.
Резина может сгибаться, растягиваться, скручиваться, деформироваться, но как только её отпустить, она возвращается в исходное состояние. Вы когда-нибудь видели, чтобы резиновый мяч разлетелся на куски? Нет. Потому что он умеет поглощать удары, рассеивать энергию и «сдавать позиции» под давлением.