Небесная канцелярия: Отдел последних желаний. Часть 1 Проклятый воин

Пролог

Ты умрешь бесславно,

и память о тебе рассеется,

как пепел по ветру.

Проживешь тысячу жизней,

но ни одна не обретет смысла.

Из этого круга нет выхода,

потому что я проклинаю тебя,

и отдаю за это свою жизнь.

Едва блеклые лучи солнца пробились сквозь приоткрытые шторы и коснулись моих век, сон как рукой сняло. Пол ночи я ворочался и не мог уснуть, и вот когда, наконец, необъяснимое беспокойство решило оставить меня в покое – забрезжил чертов рассвет. Лежа на продавленном диване, среди неразобранных коробок с вещами и хламом, который надо было выкинуть уже давно, я чувствовал себя разбитым и уставшим. Новая квартира в восточном районе Сианя была не лучше и не хуже предыдущей, единственным ее отличием был тот факт, что она принадлежала мне, ну или будет принадлежать, когда я выплачу за нее кредит. Но сейчас меня беспокоила не ипотека на тридцать лет, в которую я ввязался, а что-то другое. В груди росло предчувствие надвигающихся перемен. И почему-то первое, что пришло мне в голову по этому поводу: сегодня я стану либо самым счастливым человеком на Земле, либо самым несчастным.

Отбросив негативные мысли вместе с одеялом, я поднялся со скрипучего дивана. Его бы заменить, но не сегодня, и так дел невпроворот. Вечером мне исполнится двадцать семь, так что скорее всего мое беспокойство объясняется обычной хандрой перед днем рождения. Вы никогда не задумывались, почему накануне очередного этапа взросления всегда так грустно? У меня это началось примерно после двадцати. В детстве мы радуемся этому дню, предвкушаем, как будет весело и какие подарки нам подарят. Загадываем желание, порой самое несбыточное, и задуваем свечи на торте, веря, что все непременно исполнится. Но чем старше, тем большими реалистами мы становимся. Вероятно, это тяжесть от осознания неизбежного. Желания не сбываются только от того, что ты задул парочку свечей. Жизнь утекает сквозь пальцы день за днем. Каждый раз нам кажется, что мы недостаточно успели сделать. Год прошел, а что изменилось? Я стал миллионером и мне теперь не надо работать? Нет. У меня появилась девушка и мы живем душа в душу? Нет. Возможно, вмешалась какая-то магия и теперь я всесильный волшебник? И тут, очевидно, мимо. Мой максимум за этот двадцать шестой год жизни: я купил небольшую квартиру в старом квартале, но зато с видом на парк, и совершенно случайно завел кошку, которая сейчас нагло развалилась на моих отглаженных брюках.

Вечеринка, в честь дня рождения не моя идея. Я предпочитаю домашние вечера в узком кругу и обычно в этот день иду с парочкой друзей в бар, чтобы приготовить наваристый Хого с морепродуктами и пожарить свинину в кисло-сладком соусе. Меня радует размеренная беседа в момент приготовления пищи. Друзья часто шутят надо мной, называя стариком. Но я всего лишь веду тихий и спокойный образ жизни, разве это плохо?

Однако, есть одна проблема: мой лучший друг Юньшань, будь он не ладен. Он моя полная противоположность. Мы знакомы с самого детства, наши родители жили по соседству, и мы посещали одну и ту же школу. Но если я само спокойствие и стараюсь продумывать все наперед, то Юньшань – это ураган безрассудства и иногда меня туда затягивает. Он не умеет принимать отказы, а я не люблю разочаровывать людей, поэтому сейчас мне предстоит драить новоприобретенную квартиру, которая позже вечером все равно превратится в помойку. И надо же было именно его попросить помочь с переездом, лучше бы сам таскал все эти коробки.

– Если бы я знал, что у тебя столько вещей, Сюань, я бы сказался больным, – устало проворчал Юньшань, поправляя воротник своего новенького светло-голубого поло.

Мы только что из последних сил затолкали в грузовой лифт несчастный диван и двери плавно закрылись.

– Зачем вообще так вырядился? Знал ведь, что не на свидание идешь.

– А может и на свидание.

– С Ли Мэй?

– Мы расстались, я разве не рассказывал? Нам надо чаще встречаться, а не только по праздникам или переездам.

В голосе Юньшаня чувствовались укоризненные нотки, и я виновато уставился в пол.

– Да не парься, мы просто друг другу не подходили. Так что, завтра все в силе? Вечеринка, по поводу твоего дня рождения?

– Вечеринка, это громко сказано, но да, планы не поменялись, жду в шесть в баре, как обычно.

Двери лифта открылись с легким дребезжанием, и мы снова нависли над диваном, занося его в квартиру.

– Каждый год ходим в этот бар, скучно, – сказал Юньшань, скривив губы то ли от досады, то ли от тяжести ноши. – Давай в этот раз соберемся здесь, заодно отметим новоселье?

Я тяжело вздохнул и оглядел весь хаос, творящийся вокруг. Заманчивое предложение, но, если я соглашусь, мне еще пару часов предстоит разбирать и переносить вещи из комнаты в комнату, затем придумывать, чем кормить и как развлекать друзей вместо того, чтобы прийти завтра в любимый бар на все готовое. Но глядя на уставшего и вспотевшего Юньшаня я согласился. Бесхребетный – мое новое имя.

– Слушай, ты не против, если я приведу пару знакомых девушек, чтобы разбавить нашу мужскую компанию? Девчонки только закончили университет и сейчас проходят стажировку в нашей компании. Общительные и невероятно веселые, с ними точно скучно не будет.

– Пара девушек и все, понял? Не надо превращать мою новую квартиру в чертов ночной клуб.

– Да, мой Господин, – ехидно произнес Юньшань и начал комично раскланиваться, что я не смог сдержать улыбку.

Вот так я оказался затянут в ураган под названием «Юньшань». Конечно, парочкой девчонок он не ограничился и к вечеру следующего дня в мою небольшую квартирку вломилась целая толпа людей. Уверен, половина из них даже не знали по какому поводу здесь собрались.

Я поприветствовал тех, кого знал, остальные же просто разбрелись по комнатам, громко беседуя, выпивая и поглощая те немногочисленные закуски, которые я успел купить, рассчитывая на меньшее количество народа. Злость на Юньшаня росла с каждой минутой его опоздания, но стук в дверь вернул меня в реальность. Если это очередные «не приглашенные» мной гости, то я скажу, что они ошиблись дверью.

– А вот и именинник! – слишком восторженно произнес никогда не унывающий Юньшань, как только я открыл входную дверь.

Он был при полном параде: выглаженная рубашка, светлые брюки, уложенные гелем, угольно-черные волосы. На его фоне я выглядел аутсайдером в старых джинсах и футболке с надписью «Миссия: выжить до торта», которую он подарил мне в прошлом году. От этого мне стало еще хуже. Я был готов врезать ему по идеально выбритому лицу, как только он пересечет порог, но мой друг знает меня слишком хорошо. Я никогда никого и пальцем не тронул, всегда был слишком правильным, может поэтому пошел в адвокаты. Юньшань сделал шаг вперед и крепко обнял меня, как ни в чем не бывало, да еще и по спине похлопал, чтобы сбавить напряжение. Но я уже закипал, поэтому, пытаясь сохранить на лице спокойствие, прошипел ему на ухо:

– Какого черта здесь столько народа? Ты что, разослал приглашение всем своим контактам?

Юньшань, из-за моей спины, огляделся по сторонам и удивленно заморгал. Возможно, он и сам не ожидал такого столпотворения, но все равно натянул виноватую улыбку, развел руками и скорее перевел мое внимание на свою спутницу. Девушка все это время стояла за открытой дверью, но я был так зол, что даже не заметил. По ее смущению стало очевидно, что она видела мое перекошенное от злости лицо и слышала, что я сказал.

– Знакомься, это Циньлин, подающий надежды археолог-реставратор.

Мой друг легким движением подтолкнул девушку вперед, а сам спрятался за ее спиной. На вид ей было не больше двадцати, фарфоровое личико, обрамленное густыми темными волосами до плеч, макияжа практически нет. Одета в классические брюки цвета кофе с молоком и бежевый свободный свитер крупной вязки, будто пришла в офис, а не на вечеринку. Она застенчиво протянула руку, и я слегка сжал ее холодную ладонь. В этот момент меня охватило странное чувство притяжения. Я посмотрел на нее, а она неотрывно смотрела на меня своими карими глазами с темной окантовкой и внезапно в них вспыхнул луч яркого света, заполнивший весь зрачок всего на секунду и тут же погас. Я словно стал свидетелем волшебства, возникло ощущение повторяющегося момента, кажется, это называется дежавю.

– У вас необычные глаза, мы виделись раньше?

Она ничего не ответила, но ее губы тронула легкая улыбка. Юньшань театрально закатил глаза и протиснулся между нами.

– Господи, Сюань, что за банальный подкат? Теперь понятно, почему у тебя нет девушки. Пошли Циньлин, я представлю тебя более нормальным людям.

Довольно ухмыльнувшись, он повел ее к остальным гостям. Я так и остался стоять на пороге, наблюдая как они уходят, как он кладет руку на ее талию, и как она тут же ее убирает. Подойдя к группе таких же «не приглашенных» парней и девушек, она обернулась и внимательно посмотрела на меня, я неуверенно улыбнулся и ее лицо просияло. Наши взгляды встретились лишь на секунду. И возможно, вы сочтете меня беспечным романтиком, но я сразу осознал, что в эту самую секунду стал самым счастливым человеком на Земле.

Дальше я уже не обращал внимание на всех остальных, для меня в этой комнате остались только я и эта девушка. Но, как я уже говорил, утром у меня было предчувствие, что сегодня я стану либо самым счастливым, либо самым несчастным. Кто же мог знать, что произойдет и то и другое.

Ровно через два часа, последнее, что я увижу перед смертью, будет янтарный огонёк в ее, полных ужаса, глазах.

Глава 1

Это он.

Я стояла на кухне, наливая себе шампанское в высокий стакан, потому что не нашла бокалов, и смотрела как загораются звезды в ночном небе за окном. Мои руки слегка тряслись, а в горле пересохло. Юньшань наконец оставил меня одну, и я могла спокойно обдумать произошедшее.

Сюань – это тот самый человек, который снится мне вот уже несколько лет, чей портрет я рисовала по памяти долгими бессонными ночами. Конечно, он выглядит более современно, чем на моей картине. Густые черные волосы, собранные в высокий узел раньше, теперь короткие и слегка вьющиеся, лицо идеально выбрито, про одежду и говорить не стоит. Человек из моих снов был определенно из династии Тан, истинный воин в кожаных латах и тёмном кафтане, расшитом на груди силуэтом Монéдулы – птицы с мертвенно-голубым глазом. Но я все равно узнала его по исказившимся от злости чертам лица. Я лично прорисовывала каждый изгиб: этот заостренный нос, суровый взгляд черных, как бездна, глаз из-под длинных ресниц, эта морщинка на лбу, которая придает еще более суровый вид. Человек на картине пугал и отталкивал меня. Но реальный мужчина, стоящий передо мной совсем недавно, улыбнулся и будто развеял эти чары. Самая простая, вовсе не дьявольская улыбка, и сходство с портретом, висящем на моей стене, тут же пропало. Я впала в ступор. Неужели он правда что-то заметил? Бабушка говорила, что мужчина, который разглядит огонь в моих глазах, уничтожит меня, поэтому я должна избавиться от него раньше. Но как я могу это сделать? Разве я убийца? И почему это должен быть именно он, человек из моих снов?

– Циньлин, я думала ты не придешь.

Меня передернуло, этот голос с придыханием я узнаю везде. Джингуа подкралась незаметно, точно призрак, от нее веяло холодом и неприязнью. Я повернулась к ней. Вот уж кто точно принарядился для вечеринки. Короткие черные волосы с синеватым отливом и выбритыми висками аккуратной волной прикрывали левую половину лица. За счет этого правый глаз, подведенный темным карандашом, выглядел еще более выразительно. Обтягивающее платье-комбинация в тон волосам, будто крыло ворона, и светлый пиджак, чтобы разбавить всю эту тьму. На лацкане поблескивала в свете ламп старинная нефритовая брошь, которая совсем не вписывалась в образ, но никто не придавал этому значения. Джингуа притягивала завистливые взгляды женщин и восхищенные мужчин, но на меня ее чары не действовали, я всегда видела ее насквозь.

На кухне были только мы двое. Через приоткрытую дверь я заметила Сюаня, сидящего на старом диване в окружении друзей, которые жадно смотрели на Джингуа. В глубине души я надеялась, что он такой же как все, и так же покорен ее красотой, тогда бы мои сомнения рассеялись. Но я поймала его взгляд на себе и с этой глупой улыбкой, он мало был похож на человека, источающего угрозу. Все еще продолжая смотреть на него, я нехотя ответила Джингуа:

– Скажем так, у меня не осталось выбора. Мы буквально столкнулись с Юньшанем внизу. Квартира, которую я снимаю, находится в этом же доме, этажом выше.

Последнее говорить не стоило, но слова сами вырвались из моего рта, и ее довольная улыбка тут же расплылась по лицу.

– А я все гадала, куда ты подевалась. Давно переехала? Ты же вроде с бабушкой жила, недалеко от университета.

Ее голос звучал неестественно вежливо, словно она получает удовольствие от чужой растерянности. Джингуа будто знала ответы на все вопросы, но специально их задавала, чтобы помучить меня. В груди закололо от нахлынувших чувств и воспоминаний, и я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.

– Бабушка умерла, поэтому я переехала.

– Извини, я не знала, – со слегка наигранным сочувствием в голосе произнесла Джингуа, – прими мои соболезнования. Сначала твоя мама, потом бабушка, и как ты справляешься с этим, я бы уже не выдержала.

– Все в порядке, – выпалила я, – уже полгода прошло, я не в трауре.

Легкая улыбка, больше напоминающая ухмылку, тронула тонкие губы Джингуа. Она была в восторге, что заставила меня нервничать, в прочем, как и всегда.

– Помню, как-то после экзамена все одногруппники напросились к тебе в гости, потому что ты жила ближе всех к университету. Твоя бабушка была очень милой старушкой. Мы сильно переживали из-за результатов, и она напоила нас невероятно вкусным чаем. Тогда мне стало так спокойно, счастливое воспоминание. Может ты помнишь, что это был за чай, я бы его купила.

Лучше тебе не знать, из чего был тот чай. После этих не запланированных посиделок «милая старушка» заперла меня в кладовке среди своих странно пахнущих трав и склянок с мерзким содержимым, до утра, потому что кто-то из вас украл один из ее амулетов. Да уж, счастливое воспоминание.

– Нет, я не помню. У бабушки была целая коллекция разных трав. Я, пожалуй, поздороваюсь с остальными, если ты не против. Еще увидимся.

Не дожидаясь ее ответа, я взяла стакан с шампанским и быстрым шагом вышла из кухни. Нервно рыская глазами по комнате, я искала именинника. Он все еще сидел на том же месте, только теперь в гордом одиночестве. Прежде чем я решусь на что-то серьезное, надо убедиться, что он не просто плохой пикапер, а действительно тот, кого я должна убить.

Я отвлекся и не заметил, как тихо она подошла к дивану и села рядом со мной. Ее колено коснулось моего, и я вновь почувствовал эту легкую дрожь в теле, а мысли сбились в кучу. Циньлин протянула мне игристый напиток в стакане, набор которых я купил только вчера, потому что никогда не собирал дома такое количество народа. Она безотрывно смотрела на меня, я даже решил, что, возможно, у меня в зубах застряла еда или прическа растрепалась, да все что угодно пришло мне в голову кроме того, что она может смотреть на меня с неподдельным интересом, словно пытаясь разгадать.

– Почему ты сказал про глаза?

Я засомневался, стоит ли ей говорить про странный блеск, похожий на огонек, который я увидел. Загнать себя в еще большую яму я не хотел, поэтому решил придерживаться версии Юньшаня.

– Извини за дешевый подкат. Тебе наверняка каждый парень говорит о красивых глазах.

– Вообще-то нет.

А вот теперь заинтересовался я и снова взглянул в ее темные зрачки. Может, мне все же показалось? Но, как и в прошлый раз, спустя секунду в них пролетел янтарный огонек. Видимо тот факт, что я вновь его увидел, отразился на моем лице, потому что Циньлин придвинулась ближе, почти впритык, и спросила:

– Ну, так что ты там видишь, скажи мне?

Мне почти двадцать семь, но от такой резкой близости у меня пересохло во рту и я, заикающимся от волнения голосом, сказал самую невероятную глупость.

– Причину, по которой я перестал смотреть по сторонам.

В ту же секунду мне захотелось забрать свои слова обратно, на столько нелепыми и мальчишескими они мне показались. Но уголки губ Циньлин потянулись вверх, она довольно моргнула густыми ресницами, как в замедленной съемке, и рассмеялась.

– Точно не всепоглощающий огонь?

– Что? – смутился я, не понимая, о чем она говорит.

Циньлин отодвинулась, продолжая искренне улыбаться, и я смог дышать ровнее. Ее щеки раскраснелись и теперь я полностью расслабился. Если девушка покраснела, значит я как минимум ей приятен, а для меня это уже пол дела.

– Так что за всепоглощающий огонь? – все же решил поинтересоваться я.

Она заговорщицки придвинулась ближе, будто собиралась выдать какую-то тайну.

– В моей семье есть предание, что мужчина, который разглядит в моих глазах странный огонек, причинит мне невыносимую боль и страдания.

Циньлин просканировала меня взглядом, будто пытаясь узнать, о чем я сейчас думаю. Ком застрял в горле, и я нервно сглотнул, пытаясь избавиться от чувства вины за свою ложь. Но, с другой стороны, это всего лишь глупые сказки, не существует древних преданий и проклятий, ведь правда?

– Тогда хорошо, что я ничего странного в них не увидел, – едва ворочая языком, промямлил я.

– Да. А то бы мне пришлось тебя убить.

Эти слова она произнесла почти шепотом и в этот момент по ее лицу скользнула тень. Мне стало не по себе, даже мурашки поползли по шее от холодка за спиной. Если бы я был суеверным, то решил бы, что какой-то дух ее предков сейчас стоит сзади и собирается покарать меня за ложь. Я даже обернулся, но это была всего лишь девушка с короткой стрижкой и глубоким декольте. Она мило улыбнулась мне и спросила:

– Веселитесь? Можно к вам присоединиться? А то остальные слишком скучные.

Не дожидаясь ответа, она села по другую сторону от меня и вальяжно откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу.

– Так значит ты Сюань, именинник и виновник торжества?

Я замялся. Две красивые девушки сидели так близко, а я не знал, как себя вести.

– Да, а вас как зовут? Кажется, нас никто не представил.

– Это Джингуа, мы вместе учились в университете, – вклинилась Циньлин и мне показалось, что она не очень рада ее компании.

– Ох, как официально. – Вздохнула девушка с короткой стрижкой и, взмахнув черными ресницами, представилась еще раз сама. – Меня зовут Джингуа, что означает «Золотой цветок», красиво, не правда ли?

– Да, действительно красиво.

Что еще я мог ответить? Имя ей действительно подходило, но несмотря на ее очевидную красоту, она вызывала у меня неприязнь и от звука ее голоса у меня мороз шел по коже.

– Тебе же двадцать семь, верно?

– Пока еще нет, – я посмотрел на часы, было восемь вечера, – исполнится ровно через час.

– Всего лишь час. Тогда буду держаться поближе, чтобы ничего не пропустить.

Джингуа загадочно улыбнулась и подмигнула мне. Я почувствовал напряженную атмосферу и совершенно не хотел ее усугублять. Обе девушки смотрели уже не на меня, а друг на друга. Будто Ангел и Демон пытаются склонить меня на свою сторону. Вот только кто из них Ангел, а кто Демон?

– Прошу прощения, мне надо принести закуски и поухаживать за гостями. Скоро выносить торт.

– Я тебе помогу, – заявила Циньлин и тут же с невероятной легкостью поднялась с дивана.

Она протянула мне свою хрупкую руку, и я в очередной раз почувствовал невероятную близость с этой девушкой. Мы шли на кухню, а она все продолжала держать меня за руку.

– Смотрю, вы подружились.

Юньшань стоял в проходе, прислонившись спиной к дверному косяку, и с ухмылкой глядя на наши сцепленные пальцы. Мне не понравился его саркастичный тон. И как давно он наблюдает за нами?

– Циньлин предложила мне помощь с гостями, хотя это ты виноват в таком количестве людей на моей вечеринке, – разозлился я.

– О, наша Циньлин любит помогать обиженным и оскорбленным.

Девушка разомкнула пальцы. Мне стало одиноко, будто она не просто отпустила мою руку, а исчезла насовсем. Юньшань никогда не был злобным, возможно ему просто нравилась Циньлин, но она явно не искала с ним общения. Я наблюдал за ними весь вечер, оценивая свои шансы. Девушка намеренно его игнорировала, общаясь с другими гостями на вечеринке и не смеялась над его искрометными шутками, как делали другие. Со мной она вела себя совсем иначе. Я сжал кулаки и уже был готов нагрубить своему лучшему другу, но в комнате послышались громкие голоса и какая-то возня.

– Кажется ребята вернулись, – Юньшань тяжело вздохнул, посмотрев на нас. —

Я отправил их за закусками и напитками, потому что я все еще твой друг. Надеюсь, ты помнишь об этом, Сюань.

И он вышел из кухни насвистывая какую-то задорную мелодию, но по его поникшим плечам я знал, что напускное веселье лишь притворство, чтобы не показывать истинные чувства. Циньлин действительно ему нравилась. Нам впервые понравилась одна и так же девушка.

Мы снова остались с ней вдвоем, но уже не такие счастливые, какими были до разговора с Юньшанем. На языке вертелся вопрос, и я должен был его задать, чтобы двигаться дальше. Как бы Циньлин мне не нравилась, я не хотел становиться на пути у своего лучшего друга, если их чувства на самом деле взаимны.

– Ты встречалась с Юньшанем?

Она озадаченно посмотрела на меня, словно не поняла, шучу я или нет, но я был совершено серьезен, и она ответила:

– Нет. А ты?

Я не смог сдержать улыбку, глядя на то, как она всеми силами пытается не засмеяться. Уголки ее губ растягивались и поднимались все выше, и в итоге смех все же вырвался наружу, оглушительный и заразительный. А я рассмеялся лишь глядя на то, как она заливисто смеется и пытается прикрыть рот рукой. На кухню зашли ребята с пакетами из соседнего минимаркета. Они тихо поставили принесенные покупки на стол, с любопытством на нас поглядывая. Мы продолжали глупо хихикать, не обращая на них внимание, и только когда все вышил, оставив нас одних, мы наконец успокоились.

– Значит, ты из хороших парней? Не станешь уводить девушку у лучшего друга?

– Тут все неоднозначно, но скорее да, чем нет.

Мы молча разбирали пакеты, которые принесли мои друзья. В голове крутилось множество вопросов, которые я хотел бы ей задать, но почему-то начал с самого банального.

– Почему ты выбрала такую специальность? Археолог-реставратор, довольно кропотливая работа.

– На самом деле все просто. Я хочу докопаться до истины и открыть что-то новое, еще никем не изведанное, пусть даже через мелкие детали.

– Никогда не занимался раскопками, хотя в Сиане можно найти древнюю реликвию в собственном дворе.

– Когда-нибудь я покажу тебе, как это захватывающе, оживлять прошлое.

– Значит мы еще увидимся?

– А у тебя до сих пор есть сомнения на этот счет?

Она лукаво улыбнулась, а потом посмотрела куда-то вниз. Об ее ноги настойчиво терлась моя кошка. Циньлин сразу взяла эту дымчатую бестию на руки и безцеремонно поцеловала в блестящий мокрый нос. Сейчас я позавидовал этой несносной кошке.

– Давно ее не видела. Раньше она всегда бродила вокруг дома, иногда заходила в подъезд и сидела под моей дверью. Пару раз я даже пустила ее переночевать. Хорошо, что ты ее приютил, а то бы мне пришлось брать эту ответственность на себя. Хозяин моей квартиры с недоверием относится к квартирантам с животными.

Осознание сказанного ей достигло нужных отделов мозга не сразу, и я, не скрывая удивления, поинтересовался:

– Так ты живешь в этом доме?

– Да, разве я не говорила? Мы соседи, моя квартира находится прямо над твоей.

Я был готов провалиться сквозь землю. Почему я не видел ее раньше? Циньлин продолжала как ни в чем небывало сюсюкаться с кошкой, которая обычно отвергала такие нежности и, если я пытался проявлять слишком сильную симпатию к ней, тут же начинала шипеть. А сейчас эта предательница спокойно сидела на руках у, парадоксально притягивающей меня, девушки и осуждающе смотрела в мою сторону. Кошки такие эгоистки, но этой я был обязан, ведь именно благодаря ей я купил эту квартиру.

– Ты не поверишь, но именно она привела меня в этот дом.

Циньлин с интересом посмотрела на меня, и я продолжил.

– Месяц назад я ходил по этому району, разглядывая местность в ожидании риэлтора. Он предупредил, что задерживается с другим клиентом. Тогда я и увидел ее. Она сидела совсем одна в узком переулке между домами и, готов отдать руку на отсечение, смотрела прямо на меня. Я запомнил это, потому что еще ни одно животное не смотрело на меня так осознано. И я пошел за ней, а она привела меня именно к этому многоквартирному дому. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что тот самый риэлтор только что заключились сделку на продажу квартиры в этом доме, да еще и по хорошей цене. Квартира мне понравилась, и я ее купил, а кошку оставил у себя, как талисман.