Адамово яблоко

   Кроме того, она очень легкая. Вместе нам хорошо работать и просто быть.

   За этой её легкостью скрывается вовсе никакая не глупость и не поверхностность. Там офигеть какая, не смотря на её юный возраст, мудрость и глубина.

   Я знаю это потому, что мы очень близки. Наши рабочие сессии ловко разбавляются вопросами "Что нового?", "Как ты?", "Он звонил?", "Что ты ответила?". И всё в таком духе. И мы говорим друг другу обо всем, без прикрас, точно зная, что это непременно останется, между нами.  Она один из немногих людей, рядом с которыми я почти не стесняюсь обнажать свои истинные переживания, свои страхи и она отвечает мне тем же.

И я знаю, что, к сожалению, вся её мудрость и глубина не смогли спасти её внутренний корабль от трагического столкновения с рифом разбитых сердец.

   Катька познакомилась с Павлом в кофейне, куда забежала пообщаться с подругой, в обеденный перерыв. Они тогда заняли единственный свободный столик в глубине зала. А необычной внешности молодой человек уже сидел там, почти напротив, у окна, но всё же на некотором отдалении, достаточном для того, чтобы она не могла разглядеть чем он занимается, склонившись над столом. Но, периодически, и Катька это видела, он поднимал голову чтобы посмотреть в их сторону. В такие моменты ей стоило усилий чтобы не залиться румянцем и не потерять нить разговора.

   Он был не столько красив, сколько утончён. И эти ресницы, которые то и дело взмахивали вверх, и следом она снова ловила на себе его взгляд.

   Но нужно было уходить, обед подошёл к концу. Они рассчитались, вышли из кофейни и Катька, обняв на прощание подругу, пошла в сторону офиса, в тайне сожалея, что такая вот случайная встреча ничем не закончилась.

   Она уже перешла спешно улицу, прямо по проезжей части, игнорируя пешеходный переход, расположенный неподалеку, как вдруг услышала сзади оклик:

– Обычно я так не делаю.

Сердце упало и ударилось об асфальт, а потом отскочило обратно и застряло где-то в районе ключиц.

– Как вы не делаете обычно? – спросила Катька, обернувшись.

– Не перебегаю дорогу в неположенном месте.

– Я думала, вы не догоняете незнакомых девушек.

– И не рисую их, сидя в кофейне.

   Только сейчас, с трудом оторвав взгляд от его длинных ресниц, она обратила внимание на рисунок, который он ей протягивал.

   На листе, вырванном из блокнота, была нарисована Катька. Вроде бы, это была она. Но, сходство было, как ей показалось, неидеальным.

– Я такая? – спросила она.

– Нет. Вы лучше. Но я сумел нарисовать вас только так. Если вы позволите мне узнать вас поближе, в следующий раз, я надеюсь, у меня получится что-то более стоящее.

   Он был художником. Хорошо образованным, талантливым художником. Зарабатывал на жизнь созданием интерьерных картин по заказам дизайнеров и разных странных абстрактных предметов, которые те самые дизайнеры заботливо расставляли на полках и консолях, согласно дизайн-проектам, в квартирах своих заказчиков.

   Павел был замечательным. Он влюбил в себя Катьку моментально и бесповоротно и подарил ей целый мир, о существовании которого до встречи с ним она даже не подозревала.

   Он научил её слушать музыку, видеть через картины посыл и чувства художников, просил её по фотографии определить "что за эмоция", "что ты видишь", "что ты чувствуешь".

   Думаю, что Катькины таланты раскрылись в полной мере именно благодаря Павлу и тому, как он повлиял на её мироощущение, тому как он научил её видеть невидимое и осязать неосязаемое.

   А еще он ей много писал. Утро начиналось с его длинных писем, и ими же заканчивался их вечер. Он был очень необычным, этот Павел.

   Катька регулярно получала от него цветы без какого-либо повода и их не стало меньше, когда всё, наконец, случилось – красиво и чувственно, без тени пошлости и бесстыдства.

   Через пару месяцев после знакомства, в самый разгар их романтической влюблённости, Павел уехал в Питер на неделю, предупредив её, что не будет выходить на связь. Но просил не переживать. Он никуда не денется.

   Он позвонил ей на «WhatsApp» раньше, чем закончилась неделя, когда поднимался по эскалатору в торговом центре, куда приехал, чтобы купить ей подарок. Глядя в его полные тоски глаза, она понимала, что ей не о чем переживать. На неё смотрел влюбленный мужчина.

   Когда он вернулся, она не стала задавать ему наводящих вопросов. Но и он сам ничего ей не рассказал. Это было странным. Только в нём было столько всего странного и загадочного, что Катька с лёгкостью приняла и эту историю.

   Такие поездки стали периодически повторяться. Они не были частыми, а иногда и вовсе случались длительные перерывы. Неизменным было одно: стоило только Павлу добраться до Питера, как он пропадал из зоны действия сети, появлялся на связи лишь пару раз в сутки, урывками. И никогда не звонил, а только писал.

   Катька часами смотрела на одинокую серую галочку в мессенджере и понимала, что он отключал интернет раньше, чем она успевала ему ответить, а она отвечала ему максимально быстро, едва дождавшись его сообщения.

   Наконец, в одну из таких поездок, ей пришлось признать то, что было вполне очевидным с самого начала: он что-то скрывал от неё. И, возможно, даже скорее всего, он скрывал и саму Катьку от кого-то ещё.

   Она вырубила интернет и больше не заходила в «WhatsApp» до самого его возвращения. Это был её протест. Вся эта история с поездками становилась не просто каким-то его, Павла, маленьким секретом. Это всё больше подходило на обман, в котором Катька была лишь одной из водимых за нос сторон.

   Павел объяснился, когда приехал. При этом, он был немногословным и тщательно подбирал выражения: Он ездит к другу, а интернет отключает, потому что Катька же сама говорит, что, проводя время с человеком, надо быть здесь и сейчас, а не пялиться в телефон. Катька, и вправду, так ему горит, когда он пишет ей, общаясь с семьей, например. Но говорит она так, потому что надо бы так делать. Только это не свойственно Павлу. А значит, он сейчас пытается её обмануть, объясняя причины своего поведения лживыми мотивами.

   Внезапная догадка пробежалась мурашками по всему Катькиному телу, от макушки до кончиков пальцев. И вопрос, который она задала Павлу, дался ей не просто. Но пора уже было объясниться:

– Ты спишь с ним?

   Павел сначала медленно и глубоко вздохнул, глядя прямо в Катькины глаза, и затем совершенно спокойно, не отводя от неё взгляда, ответил:

– Уже нет. Это друг. Я больше с ним не сплю.

   Признание далось ему нелегко, но он это сделал. Его никогда не тянуло только к женщинам или только к мужчинам. Он влюбляется в человека. В его характер и черты, в его индивидуальность. А гендерная принадлежность – это то, что интересует его в последнюю очередь. Но он любит Катьку, он ей верен. А там – просто друг, с которым у него есть интересный проект и у друга, слава Богу, тоже всё хорошо и есть отношения. Ему жаль, что он не мог рассказать ей всё это раньше. Просто он очень боялся её потерять.

Катька спросила знает ли его друг про неё, и Павел ответил, что да, теперь уже знает.

   Он попросил Катю доверять ему, поверить в чисто дружескую природу их общения, и она, поверив, не лезла больше в эти странные отношения со своими расспросами.

   В одну из таких поездок он прислал ей прямо из Питера фото. Красивый, чёрно-белый снимок, на котором был её Павел. Только был он на нём – без одежды. Это угадывалось сквозь мятую простыню, которой он был прикрыт. И он смотрел на неё теми глазами, которые она так любила целовать и в которых так любила тонуть. Только сейчас её Павел лежал совершенно голый, в чужой постели, под чужой измятой простынёй и смотрел, сквозь объектив камеры, в глаза другого человека, который, возможно, тоже, сейчас стоял, слегка наклонившись или даже присев перед ним на корточки, обнаженным.

   Под фото был текст "Чтобы не скучала".

   И следом, ещё одно сообщение: «Не ревнуй. Это постановочное фото».

   Не ревнуй… Катьку поливало кипятком каждый раз, когда он присылал ей всё более и более откровенные картинки. Она любовалась им и, одновременно, её поедом съедала ревность до самых кончиков её рыжих волос.

   Когда Павел предлагал ей раньше найти фотографа для их интимной фотосессии, она не то, что бы сопротивлялась. Но для неё это было неким таинством. Как выйти замуж или родить ребенка.

   На первый взгляд, смешно, конечно, сравнивать такие вещи. Но, если вдуматься, так и есть. По крайней мере, так было для Катьки.

   И теперь её разрывало от этих откровенных фотографий, сделанных в другом городе человеком, к отношениям с которым Катька ревновала Павла всё больше и больше.

   Они редко говорили об этом. И никогда – о том, чем они там занимались, оставаясь наедине и вообще, как проводили время вдвоём.

   Но наш мозг устроен так, что любую недостающую информацию, любой образовавшийся вакуум он стремится заполнить и не успокоится, пока все пазлы не встанут на свои места.

   И тут возникает лишь два пути. Мы, либо, дорисуем себе картинку, в соответствии с особенностями работы нашего мозга, в свойственной ему негативной манере. Либо начнем искать новые, недостающие факты.

   У Катьки получилось сделать и то и другое. То, что она со временем узнала или увидела, было искусно дорисовано её догадками там, где оставались пробелы.

   Принять Пашину сексуальность стало для Катьки гораздо проще, чем задушить разрушающие её чувства.

   То, что ревность – это инстинкт, который просыпается в женщине, когда её любви что-нибудь угрожает, даже если это всего лишь страх, Катька не знала. Как и не знала она куда её засунуть, когда Павел уезжал туда снова и снова. Хотя, он и был с ней максимально предупредительным, больше не отключал интернет и старался отвечать на все её сообщения побыстрее. Только Катька писала ему редко, пока он был в этих поездках, как, впрочем, и он – ей.

   Однажды Павел создал публичную страничку в одной из социальных сетей. Он не привязал её ни к своему номеру телефона, ни к почте. Поэтому, Катька могла бы так о ней никогда и не узнать. Могла бы. Но Павел сам показал её Катьке. Там он выкладывал красиво отснятые и со вкусом откадрированные работы, сделанные им на заказ, чередуя их со своими чёрно-белыми снимками. Сначала это были портретные фото или фрагменты его, Пашиного, тела. Катька даже назвала этот проект «Части тела». Потом выкладываемые им снимки и тексты под ними стали становиться всё смелее и провокационнее.

   В кадре стал появляться другой мужчина. Рука, лежащая на плече, тень на стене. Это не было вульгарно. Посыл был другой. Показать через дружбу, через любовь и единение тел – саму суть, ту опору и вдохновение, что дарит людям единение двух душ.

   Он говорил Катьке: не обращай внимания. Это просто проект. Ты же сама мне говорила, что соцсети – это иллюзия, что там всё ненастоящее. Я пишу абстрактные, безотносительные тексты и создаю такие же картинки. Они не адресованы никому конкретно и, в то же время, адресованы каждому.

   Одним из вечеров, который Катька проводила без Павла, она решила впервые, по отметке на его посте, пройти на страничку этого таинственного человека, его друга.

   То, что она там увидела – ей совершенно не понравилось. Это был какой-то Павликов фан-клуб. Каждый пост и через пост – про него и о нём. Вот они в обнимку, вот закутанные, под одной простыней, вот Павел в его постели, вот он – за его спиной. И везде: я так тебя люблю, ты такой замечательный друг, спасибо, что ты у меня есть…

   Катьку порвало. Это выходило уже за любые рамки её понимания. То, что они называли дружбой, было чем угодно, но в само понятие дружбы никак не укладывалось.

– Он же любит тебя, как ты не понимаешь! – вопила Катька.

– Ему кажется, что любит. Но это не так.

– То есть ты все-таки, понимаешь, что ваши отношения – это, когда один любит, а другой просто позволяет себя любить и все делают вид, что этого как бы и не происходит, что вы просто дружите?

– Я еще раз тебе говорю, что ему кажется, что он меня любит. Ты должна доверять мне. По-другому не получится. Для меня он друг. Ты понимаешь?

   И Катька еще какое-то время, скрипя сердцем, старалась всё это понять. Пока, одним поздним одиноким вечером не удержалась от любопытства и не решила опять зайти на ту злополучную страничку. Вот только она не смогла этого сделать. Он заблокировал Катьку, добавил её в «ЧС».

   Её охватило дикое волнение. Сердце заколотилось с удвоенной скоростью, а кровь била в виски и глаза с такой силой, что требовалась опора, чтобы не упасть.

   Блокировать её не было никакого смысла. Профиль был открыт, и она могла зайти к нему с любого другого аккаунта. Значит, он сделал это из других побуждений. Это был щелчок по носу Катьке.

   Ей, которая никогда не была многословна в его адрес, ни разу не сказала о нём ни одного дурного слова, он сейчас дал по носу за то, что она знала о его истинных чувствах к Павлу?

   И ещё, это означало, что Павел делился с ним тем немногим, о чем они говорили, обсуждая всю эту ситуацию, наедине. Он пересказывал ему все её слова, и они обсуждали это. И у его друга также закипала кровь от её, Катькиного присутствия в жизни Павла.

   Она долго не могла заснуть той ночью. Утром Павел не позвонил. До обеда от него прилетела пара сообщений: пожелание хорошего дня и аудио с записью их постельных шепталок. Надев наушники, Катька переслушала их раз десять, каждый раз, помимо воли, широко улыбаясь.

   Её мама всегда говорила, что она безошибочно определяет, когда Катька переписывается с Павлом, по счастливому и глупому выражению её лица.

   После обеда она позвонила ему сама. Разлука затянулась, и возможность провести вместе выходные была для неё выше всех прочих переживаний, которые на утро притупились и отошли на второй план. Она даже не была уверена, что обсудит с ним события вчерашнего вечера. Очень уж ей не хотелось провоцировать лишних ссор. Ей хотелось с ним просто обменяться порцией своей любви.

   Он снял трубку сразу. Катька пыталась пошутить. Потом она даже не могла пересказать что конкретно она ему говорила. Помнила только, с доскональной точностью, что говорил ей он, и какая у него была интонация. Его голос и фразы сразу выдали то состояние, когда тебя припирают к стенке. Он что-то бубнил про дела и что он уехал. Поэтому, и зона пропадает. Слово в Питер он так и не произнес. Она сама спросила его об этом, и он подтвердил, что да.

   Больше ей не хотелось с ним разговаривать. В тот момент ей не хотелось с ним разговаривать больше вообще никогда.

   Ей стало противно от такого к ней отношения и от её собственных на это реакций. И в этот самый момент Катька прямо физически осознала, что всё это время она существовала в каком-то уродливом треугольнике, где Павел был лишь посредником, одним из острых углов. И на самом деле она, Катька, благодаря ему, занималась самым изощренным садо-мазохистским сексом с этим его несчастным смешным другом.

   Катьку внезапно затошнило, а еще через секунду она оказалась на полу, рухнув впервые в своей жизни в обморок.

   Возможно, Павел не понимал, что с ней произошло и, скорее всего, в реальности Павла всё выглядело как-то по-другому. Он просто хотел делать свои фотографии и получать удовольствие от общения с другим человеком, а Катькина болезненная реакция показалась ему абсурдной и обидной.

   Наверное, поэтому он не стал искать с ней встречи, когда она заблокировала его во всех своих мессенджерах. Но неужели его обида не позволила ему взглянуть на всю эту историю глазами и сердцем Катьки? Ведь, когда любишь, такие вещи чувствуешь.

   Его сетевая жизнь нисколько не изменилась. В ней только ещё больше стало чёрно-белых картинок с ещё большим налетом эротики, в которых он неизменно отмечал своего друга. А тот, в свою очередь, также неизменно и недвусмысленно их комментировал. Все это было больше похоже на неприкрытый и отвратительный буллинг, объектом которого чувствовала себя Катька.

   Но любовь убить не так просто, и она не проходит также внезапно, как приходит решение расстаться. Катька ещё долго заходила к нему на страничку, как женщина, которая волей или неволей проходит мимо окон своего бывшего любовника, неизменно поднимая к ним свой затуманенный взгляд.

   И, в то же время, она понимала, что эта история для неё закончилась. То, что ещё вчера казалось вечным и незыблемым, – оказалось очень хрупким, и было уничтожено, как хрустальная ваза, которую они, будто бы, держали кончиками своих пальцев, а потом одновременно отпустили руки за ненадобностью.

   Лишь однажды она позвонила Павлу, спустя месяц, и напросилась привезти ему оставленные у неё дома вещи. Он не сразу, но согласился.

   Наверное, Павел думал, что Катька дала заднюю и это просто повод для выяснения их отношений.

   Он встретил её у подъезда и лицо его, при этом, если и выражало какие-то эмоции, то, скорее, это были еле сдерживаемая злость и раздражение, и в его взгляде не читалось ни капли любви. Потом они поднялись к нему в квартиру, и выпили даже по «Отвёртке!» из грязных, мутных бокалов. В другой раз Катька отмыла бы их до блеска. Но сейчас она просто смешала водку с соком и со льдом в том, что было.

   У неё не было желания выяснять с ним отношения, вопреки его ожиданиям. Равно, как и желания попытаться всё исправить. Она просто приехала попрощаться с ним, и ей нужна была минутка перемирия перед тем, как она шагнет в чёрную дыру того, что ей еще только предстояло пережить впервые в своей жизни.

   Они поговорили немного о политике, потом об общих знакомых и родственниках. Пока, наконец, у неё не создалось ощущение, что ей пора уходить. Тогда она попросила Павла проводить её до двери, поцеловала любимого человека в его мягкую, теплую щёку и вышла, прикрыв за собой дверь, навсегда.

   Сейчас Катька свободна. Спустя пол года слёз и переживаний, в которых уже не было места метаниям на тему "а, может быть, всё еще наладится", её, наконец, начали отпускать эти отношения.

   Сейчас Катька находится в сером тоннеле. Так я называю стадию расставания, которая наступает после всех этих непринятий, торгов и депрессии.

   Это, когда ты, незаметно для себя, начинаешь выбирать фильмы в своей медиатеке вовсе не для того, чтобы они, ковыряясь в твоих ранах, напоминали тебе о том, что ты не смогла уберечь.  А просто потому, что это хороший фильм, который тебе посоветовали друзья или любимое приложение.

   И ты уже сознательно не включаешь в машине недавно ещё так старательно собираемый тобой плейлист о чьей-то несбывшейся мечте. Музыка начинает играть фоном, ничего не требуя и не давая взамен. Потому что ты больше не кормишь ничьих драконов и не поднимаешь осевшую на дне души серую бесплотную пыль. Ты просто едешь в машине под хорошую музыку и думаешь что бы тебе приготовить сегодня на ужин.

   Еще, у тебя, наконец-то, появляется местами зверский аппетит, а щечки предательски наливаются, стирая с лица агрессивную остроту скул.

   Сон становится крепче и дольше и для того, чтобы заснуть, тебе больше не нужно представлять вас вместе, потому что сам факт того, что у закончившихся отношений больше нет никакого "вместе" уже принят твоим нутром.

   Старые рефлексы потихоньку просыпаются и выводят тебя на курс прежней жизни,  в которой ты начинаешь видеть маленькие радости и даже,  о Боже, ты пьешь вино с друзьями, не для того,  чтобы досаждать всем своим жалким видом и даже не для того, чтобы потом постить это в сториз, в надежде, что твой бывший увидит как ты счастлива без него и всплакнёт, а на вопрос "Как дела?" ты искренне отвечаешь "Хорошо".

   Но всё же, это серый тоннель.

   По утрам у тебя, по-прежнему, нет никакого желания выбираться из-под одеяла. И ты можешь валяться в постели до полудня, хотя раньше если ты и не вставала с петухами, то уж под звон будильника с легкостью спрыгивала с кровати и пела в душе.

   Сейчас ты в душе не поёшь. И вообще пока очень редко поёшь, а душу предпочитаешь ванну. Потому что стоять под потоками горячей воды с утра чтобы себя взбодрить у тебя всё ещё нет никакого желания.

   Впрочем, как и нет его, чтобы делать зарядку.  А встать в планку ты можешь только на спор, на бутылку вина.

   Но во всём этом нет ничего страшного. Лишних килограммов и нависших бочков всё равно никто не увидит в складках бесформенной и такой удобной одежды.

   Возможно, ты даже уже зарегистрировалась в «Тиндере» или в каком-нибудь ещё приложении для знакомств. Но свайпаешь непременно влево.  И тебя совсем не интересует кто же тебя лайкнул. Потом ты его удаляешь. До лучших времен. Когда ты будешь в форме и у тебя появится настроение.

   Вот и закончилась твоя сепарация. Теперь ты ничья. Но еще и не своя. Ты всё еще не вернулась к себе самой. Старые мечты отступили, освободив место пустоте.  А новые не спешат войти в твою жизнь.

   Ты ещё не до конца вспомнила как это – любить себя.  Хотя не так давно говорила: "Я достаточно любима собой, чтобы не позволять такого к себе отношения".

   Но вот теперь даже это "любима собой" звучит достаточно серо, чтобы быть правдой. И ты всё еще не знаешь, что же должно произойти, чтобы ты испытала восторг от нового дня и от самой себя в нём.

Всё, что тебе сейчас остаётся, это сублимировать энергию жизни в друзей и работу, чем ты и занимаешься.

   Стоит почитать себе нотации и напомнить, что терять себя не надо было изначально. Да, это сложно, почти невозможно, влюбившись по уши, не раствориться или не пропитаться насквозь другим человеком. Потом тебя выжали досуха или ты сделала это сама, не суть. И теперь ты стоишь, обезвоженная. А точнее, медленно бредешь, сквозь холодную серость пространства.

   Однажды и это закончится.  Жизнь наладится. И этот тоннель – просто расстояние, которое нужно пройти.

– Саш, а в твоей жизни уже случилась та единственная?

– О чем ты, Кать?

– Я про любовь. Однажды ты понимаешь, что с тобой уже случился тот самый, единственный человек. Могут пройти годы, а ты будешь сравнивать всех своих нынешних именно с ним. Будешь искать в других его черты, и собирать его по крупицам. Дарить, например, новому возлюбленному его аромат. Но так как он всё равно не будет пахнуть уже больше никто.

– Катька, бросай курить. У тебя ещё работы выше крыши, а ты опять о своей любви.

– Ты так ответь мне, и мы пойдем.

– А значимость человека можно оценить только, когда он уже превратился в воспоминание?

– Думаю, да.

– Тогда я не знаю.