Ветер с той стороны

– Здесь. Останови здесь, пожалуйста.

Ян плавно свернул к обочине, съехал с дороги в полосу пожухлой травы и заглушил автомобиль. Агата, как и всегда, сидела неподвижно и смотрела вперёд, будто никуда не собиралась выходить, но он знал – ей просто надо собраться с мыслями. И потому не торопил.

Не говоря ни слова, она наконец вдохнула, слабо улыбнулась краем рта и открыла дверь, впустив в салон вечернюю прохладу.

Поле раскинулось на многие километры вперёд, и если не считать редкие машины, пролетавшие по слабо освещённой трассе за их спинами, можно было представить, что они в открытом космосе. На горизонте догорала рыжая полоса заката, а над головой неторопливо включались звёзды – такие яркие, как бывает только за городом.

– Сегодня идеально, – протянул Ян, вдыхая ночь полной грудью.

– Да, – отозвалась Агата.

Он привык, что она не поддерживает пустые разговоры ради разговоров, тем более, о погоде. Он вообще привык, что Агата мало разговаривала, но когда речь заходила о чём-то, что ей нравилось, могла не умолкать часами.

Уверенной походкой, как и сотни раз до этого, она шла вперёд, а Ян держался чуть позади, чтобы не отвлекать. Он всегда стеснялся спросить Агату, что она чувствовала, пока бродила здесь, по границе, а она никогда не рассказывала. Несмотря на дружбу длиной в четыре года, Ян всё ещё не понимал, имеет ли он право вторгаться на самую глубину.

Она шла, пока трасса не пропала из поля зрения. Как и всегда, несколько минут постояла, задрав голову вверх, словно проверяя, на месте ли все звёзды. А потом легла в траву – просто так, без пледа. Агата всегда так делала, вопреки увещеваниям Яна подстелить хоть что-нибудь.

«Слышать мешает. Прости», – говорила она.

Ян уступал, но плед из машины никогда не выкладывал.

Агата лежала неподвижно и завороженно смотрела в небо, разбросав по траве тёмные волосы с оттенком, напоминающим то ли пепел, то ли металл. Её белые пальцы перебирали влажную траву, медленно желтевшую под напором осени. Тьма окончательно сгустилась, объединив небо и землю в непроглядный кокон, напоминавший материнскую утробу, внутри которой дрейфовали две хрупкие человеческие фигуры.

Ян деликатно отвернулся и в очередной раз вспомнил лето, когда они с одногруппниками выехали за город отметить окончание университета. Как девочки раскладывали на столе невесомые бумажные тарелки и расставляли разноцветные башенки газировки и вина, а парни собирали мангал, позаимствованный с чьей-то родительской дачи. Как плескалась река неподалёку и жужжали насекомые… Вот только это были совсем не насекомые.

Знакомый и уже почти родной белый шум растёкся по полю и выдернул Яна из воспоминаний. Пока он совсем тихий – значит, время у них ещё есть. Ян осторожно сел рядом, убедился, что Агата дышит, и снова погрузился в воспоминания.

* * *

Дым от шашлыков вился и танцевал над головами. Работа кипела, но Ян никак не мог отмахнуться от назойливого жужжания. Оно проникало под кожу и царапало внутренности, не давало ни малейшей возможности себя не замечать.

– Ну как вы можете этого не слышать, – досадливо процедил он, переворачивая шампуры.

– Говорю тебе, мухи или комары какие-нибудь, – отмахнулся кто-то стоявший рядом в облаке дыма. – Давай-ка сюда, а сам иди пройдись, ты в этом пекле уже перегрелся.

Заботливые руки вытолкали Яна в прохладу, но это не избавило его от ощущения сломанного радио в голове. Поморщившись, он принялся бродить по поляне и прислушиваться, пока не понял, что шум доносится с определённой стороны. Затаив дыхание, Ян направился туда, пока не вышел к небольшому пруду, затянутому ряской, как бисерной вышивкой. На берегу лицом в колени сидела девчачья фигура, в которой Ян узнал Агату. Она всегда предпочитала уединение – даже на лекциях сидела неизменно одна – так что ничего удивительного в том, что она забралась сюда, могло бы и не быть… Если бы она не была источником шума.

– Эй, ты чего тут?

Она даже не обернулась. Ян сделал несколько шагов вперёд и поймал себя на странных, не свойственных ему ощущениях – как будто внутри него проклюнулась пустота, куда тонкой струйкой утекало нечто важное.

– Не подходи.

Агата медленно повернула голову, но её взгляд так и не переместился на него, устремившись в точку над поверхностью воды.

– Мне плохо, когда я не в городе.

Преодолевая желание оказаться как можно дальше отсюда, Ян опустился рядом с ней. Пространство вокруг тела девушки слегка искажалось: травинки, камни и корни деревьев накладывались друг на друга, взаимно проходили насквозь, дрожали и меняли масштаб. От Агаты тянуло колючим сквозняком, и Ян не мог отделаться от ощущения, что прямо сейчас что-то забывает.

– Уйди.

– Что значит, тебе плохо не в городе?

Агата пошевелила губами, но не издала ни звука. Её рука скользнула с колена вниз, на землю. Ян коснулся её кожи и тут же отдёрнул пальцы. Девушка была обжигающе ледяной.

Он не помнил, как тащил её к машине и сажал непослушное тело на сиденье (позже он узнал, что во время подобных приступов оно онемевало, как будто его отлежали целиком), что сказал ребятам, как гнал по трассе в ближайшую больницу… Но зато отлично помнил, как Агата ожила через несколько минут после того, как они проехали табличку с названием Города, и как они обжигались горчащим кофе в придорожной кафешке, пока она рассказывала, что всё это было.

* * *

– Агата, – тихо позвал Ян. Не дождавшись реакции, он подвинулся поближе и коротко тронул её руку.

– Совсем расшумелась?

– Да. Поехали?

Она вздохнула, словно её прервали на самом интересном месте, и села, обводя взглядом и небо, и поле, пытаясь запечатлеть их на сетчатке до следующих выходных. Её взгляд скользнул и по Яну, но тут же привычно прошёл насквозь, не задержавшись на нём. Агата почти никогда не смотрела на собеседника, особенно в глаза. Иногда Яну казалось, что она отличает его от других вовсе не по внешности, а по чему-то другому, доступному только её глазам, а может, и не глазам вовсе. Наверное, это было и к лучшему – красивым Ян себя не считал. Максимум – обычным. Обычные каштановые волосы с чёлкой, которая отрастала слишком быстро, обычный рост – не слишком высокий и не слишком низкий, обычное лицо – угловатое, со слегка впалыми щеками и выражением безраздельной разочарованности, с которым Ян ничего не мог поделать. Впрочем, в этом они были с Агатой похожи – если бы не случай у пруда, Ян бы в жизни не осмелился к ней подойти. Она хоть и обладала миловидной внешностью, из-за чего окружающие чаще принимали её за подростка, чем за двадцатишестилетнюю девушку, но взглядом могла разрезать стальные листы.

– Кажется, мы сегодня метров на двадцать дальше обычного отъехали, – воодушевлённо заметила Агата.

– Да, действительно, – поддержал Ян, поёживаясь от нарастающего холода. Он знал, как для неё был важен каждый сантиметр, пролегавший между ней и Городом.

Агата встала и пошатнулась. Рука Яна едва заметно дёрнулась, чтобы поддержать её, но девушка уже твёрдо стояла на ногах. Он знал, что твёрдость эта показная, и прямо сейчас её мышцы сведены белым шумом. Он представил, как серые помехи мельтешат под её кожей, заполняют кости, разносятся кровью по всему телу, и тут же постарался отогнать эти мысли. По крайней мере, теперь глаза подруги сияли почти наравне со звёздами. Она всегда выглядела живее после этих вылазок, хотя технически всё было немного наоборот. И всегда запрещала себе помогать.

– Я готова.

– Голодная?

– Ага. Хочу в «Отражение».

– Мысли читаешь. Поехали.

Ян сосредоточился на дороге, а Агата включила погромче радио и, высунувшись в окно, наблюдала за проносившимися мимо зарослями кукурузы и телефонными столбами.

* * *

Им почти всегда везло – излюбленный столик с сиденьем, встроенным в книжный шкаф до потолка, как правило, пустовал. Никто из них не мог вспомнить, как они наткнулись на «Отражение», но по обоюдному негласному решению оно стало местом их почти ежедневных встреч за кофе, чаем или бокалом вина. Здесь всегда играла обволакивающая инструментальная музыка, звучавшая будто с изнанки сна, а бордовые стены впитывали все несовместимые с реальностью вещи, которыми делилась Агата. Не говоря уже о ягодных пирогах с заварным кремом, которые могли скрасить даже самый неудачный день.

– Тебе правда не надоело со мной возиться? – спросила она, разливая травяной чай по чашкам, которые в полумраке зала походили на маленьких белоснежных призраков.

– С чего ты вдруг решила об этом спросить?

– С последнего раза, когда я спрашивала, твоё мнение могло измениться.

– Когда изменится, я сразу скажу, – отрезал Ян и отправил в рот кусок пирога.

– Надеюсь, что прямо, потому что намёков я не пойму.

– Договорились.

Ладонь девушки нырнула в сумочку. Что-то хрустнуло, и через секунду Агата уже запивала чаем белый кружок, извлечённый из блистера с ловкостью фокусника. Ян тактично отвёл глаза, чтобы случайно не выдать горевшее в нём желание заставить её выплюнуть чёртову таблетку.

– Ты делаешь тест? – спросила она как ни в чём не бывало.

– Делаю, делаю. Каждое утро.

Агата едва слышно выдохнула.

– Прости. Я просто не хочу, чтобы ты ещё что-то забыл.

Ян примирительно поддел салфеткой пролитую каплю чая в сантиметре от её ладони.

– До сих пор переживаешь за тот случай четырёхлетней давности?

– Ты шахматы забыл, Ян!

Он старался относиться к этому философски. Ну да, шахматы были его страстью с самого детства – Ян до сих пор помнил день, когда прадед достал с антресолей старинную тяжёлую доску в клеточку. Казалось, что между днём, когда мальчик с любопытством рассматривал лакированные фигуры, и первой победой на школьной олимпиаде была лишь пара выдохов. Шахматы стали его стихией, секретным миром, куда он уходил, когда не стало ни прадеда, ни родителей. Но в день, когда он попал в пространство, искривлённое Агатой, дверь в этот мир для него закрылась. Ян забыл всё, что знал о шахматах. И как бы он ни пытался вернуть себе это знание и вмуровать в собственную голову, оно ускользало, как слова, произнесённые на неизвестном языке.

– Я же говорил, – взгляд Яна смягчился до предела – иначе не получалось в те редкие моменты, когда он видел Агату такой испуганной и виноватой. – Если бы я тогда знал, что потеряю, я всё равно сделал бы снова. Это всё ещё правда. И всегда ею будет.

Она нервно перебирала собственные пальцы, словно собираясь с духом, а затем подняла взгляд на Яна – он знал, каких это требует усилий, и бесконечно это ценил. Несколько секунд Агата смотрела на него так, будто ещё немного – и стены падут, она наконец впустит его и позволит быть ещё ближе, так, как позволено лишь одному человеку для другого. Но искра сверкнула и погасла. На дне каре-зелёных глаз схватывался лёд.

* * *

Город может выбрать любого. В любой момент времени. Никто не знает, какие у него критерии.

Поначалу выбранный им человек ничего не замечает – разве что гулять хочется чаще обычного. Но чем больше он сливается с Городом, тем причудливее и опаснее становятся маршруты: сделать крюк через гаражи вместо привычного парка, сесть в автобус и уехать в старый торговый центр на другом конце города, как пресловутые старушки из анекдотов.

Городу надо, чтобы на него смотрели, иначе он исчезнет.

Шесть лет назад Город выбрал Агату.

* * *

До знакомства с Агатой Ян не любил гулять. Для него Город состоял из разрозненных точек вроде дома, университета, центрального парка, супермаркета. Между ними он перемещался как в тумане даже в самый солнечный день. Отгораживался наушниками, книгами, переписками, рулём. Он не испытывал к Городу неприязни, но и не понимал, за что его можно было любить. Самый обычный провинциальный городок. Разве что горы красивые, пусть и невысокие – максимум полтора километра.

Но с тех пор, как в его жизнь встроились прогулки с Агатой – весьма долгие прогулки – он начал различать новые оттенки Города. Она водила его в места, куда бы он никогда не сунулся сам. В один из летних вечеров они бродили по частному сектору, состоявшему из приземистых краснокирпичных домиков, утопавших в виноградных листьях, а затем вышли к трамвайным рельсам и сели в первый попавшийся трамвай. Он провёз их по окраине, и Ян открыл для себя новый вид на горы – не испорченный безвкусными новостройками. Зимой они пробирались на пустырь, чтобы послушать гул электричества в линиях электропередачи. Летом поднимались на ближайшую к Городу гору – формально она находилась в его пределах, поэтому Агата чувствовала себя хорошо. Там они устраивали пикник на весь день и любовались закатом в его конце. Осенью гуляли по главному парку, давили хрустящие каштановые листья, здоровались со старыми скульптурами, попадавшимися в самых неожиданных местах, и литрами пили кофе. Весной любовались цветущей сливой и отряхивали друг друга от белых лепестков, которые путались в волосах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.