Как выжить на факультете иллюзий? Пособие для новичков

Я с отвращением приподняла мокрую от молока блузу и вскинула гневный взгляд на сестру. Пряча усмешку, она возвышалась надо мной, чувствуя себя победительницей.

Еще бы. Все снова, как она хотела.

Я - на полу в луже от молока и осколков разбитого стакана, а она - на коне, закутанная в поползшие по столовой смешки, как в триумфальный плащ.

— Ровель, ты как всегда неаккуратна, — с притворным сочувствием произнесла Розалин, протягивая мне руку, якобы желая помочь подняться. — Сколько раз мне учить тебя, что нужно смотреть под ноги. А вдруг ты бы порезалась?

Утерев капли молока с лица, я с громким шлепком отбросила от себя ладонь близняшки и поднялась.

— Может, хватит? — прищурившись, спросила я. — Все уже поняли, какая ты заботливая.

«Ровель такая грубая. Розалин ведь просто хотела ей помочь… Я так сочувствую, иметь такую сестру - наказание», — тут же разнеслись шепотки, как эхо нашей стычки.

В синих глазах моей близняшки, точно таких же, как мои собственные, мелькнуло плохо скрываемое торжество, но оно быстро сменилось уязвленным выражением, и Розалин с горечью проговорила своим елейным голосочком:

— Когда ты уже научишься видеть хорошее в людях, Ровель? Не моя вина, что ты налетела на меня. Нужно смотреть по сторонам, особенно, если идешь с напитком в руках. Ты бы знала это, посети хоть один урок этикета.

— А подножка, которую ты мне поставила, значит, мне привиделась? — фыркнула я и наклонилась, чтобы собрать осколки.

Раньше мне все казалось, что где-то должен быть предел ее лицемерию. Но чем дальше в лес, тем голоднее были волки. Предела не было. Пора бы уже смириться и не ждать от нее ничего другого.

«Грубая и подлая. Розалин ни за что бы не поставила ей подножку. Ей лишь бы сестру очернить!», — тут же в ответ прилетели новые шепотки.

Честное слово… Вам обязательно иметь свое мнение по каждому моему действию?

— Что здесь происходит?! — послышался звонкий голос воспитательницы. — Ровель, что ты опять натворила?!

На губы полезла кривая улыбка, а грудь сдавило знакомым чувством обиды и несправедливости. Конечно, зачем разбираться, кто прав, а кто виноват? Виновата Ровель, и все тут.

Даже оправдываться бессмысленно. Все равно не поверят. Воспитательница уже смотрела на меня с укоризной, сложив руки на груди и поджав тонкие губы.

— Домина Ноаль, воспитанница Ровель хотела облить молоком воспитанницу Розалин, но та успела обернуться, и в результате воспитанница Ровель упала, облилась молоком и разбила стакан, — тут же доложила, вскочив с места староста нашей группы, а по совместительству еще и главная подпевала моей сестры.

Конечно. Именно так все и было. Слово в слово. Давящее ощущение в груди усилилось.

Как же меня все это достало.

— Ровель, ты опять издеваешься над своей сестрой?! — недовольно спросила женщина, вперив в меня гневный взгляд. — Сколько раз тебе повторять, что такое поведение противоречит принципам нашего пансионата, несносная ты девчонка?! Следуй за мной. Сейчас же.

— Домина Ноаль, все было не так, Ровель не нарочно!.. — разумеется, воскликнула Розалин, преисполненная расстройства, горечи и стыда за нахалку-сестру, но все равно пытающаяся ее выгородить.

— Розалин, я знаю, что ты добрая девушка, но мы не должны спускать такое поведение с рук.

Я фыркнула и покачала головой.

Сцену! Поставьте срочно сцену, такая актриса пропадает! Лицемерие сестры, уже в печенках сидело. Неужели ее саму от себя еще не тошнило?!

Распалившись, я слишком сильно сжала один из осколков, и вспышка боли в пальце тут же вернула меня в настоящее. Я распрямилась и вывалила все осколки в передник, подцепив его рукой на манер лодочки. На мгновение наши взгляды с Розалин встретились, и я буквально прочитала в ее глазах: «Тебе меня не победить, отбросыш. Исчезни уже с моего пути».

Все в этой столовой смотрели на меня так, как будто я была главным врагом народа. А настоящая злодейка, прикидывалась паинькой и лишь поджимала губки. Давление в груди стало невыносимым, оно требовало выхода, иначе я задохнусь. Ухо, в том месте, где была сережка, зажгло. И я, действуй на чистых эмоциях, резко схватила с соседнего стола недопитый стакан с компотом и плеснула его в лицо сестре.

Если уж и быть наказанной, то хоть за дело. Лицо Розалин перекосилось от удивления и гнева, и это стало маленьким, но утешением.

— Что ты!.. — задохнулась от возмущения она.

Я усмехнулась.

— Ровель! Сейчас к директору! — сорвалась на крик воспитательница.

— Слушаюсь и повинуюсь, — с кривой улыбкой ответила я.

«Грубиянка! Никаких манер! В монастыре ей самое место!».

Да чего уж… В тюрьму меня давайте сразу. А то и на плаху. Слышали, несколько лет назад война была? Так, это из-за меня, что греха таить.

— Неделю будешь на кухне горшки чистить! — угрожающе шипела женщина, идя передо мной по узкому коридору и часто цокая своими невысокими каблучками. — Нет, месяц! Совсем от рук отбилась! Правильно родители от тебя отреклись.

Я мрачно посмотрела на воспитательницу.

— А вот это уже лишнее, вам так не кажется, домина Ноаль?

Обернувшись, она бросила на меня резкий взгляд.

— А такую бездушную нахалку, как ты, это вообще волнует?

Я лишь отвернулась и поджала губы.

***

Этим гребаным горшкам конец-то вообще был?

Я с остервенением принялась тереть очередную покрытую копотью посудину, как вдруг со стороны прохода послышался грохот.

— Ай!

На губах тут же появилась улыбка. У меня даже тени сомнения не возникло, кто мог наделать столько шума, в эту тихую летнюю ночь.

— Опять медведь из леса пробрался, — усмехнулась я. — Сейчас всю кухню мне тут разнесет!

— Я медведь-анимаг, заколдованный злой волшебницей. Но твоя краса, прекрасная дева, сняла с меня заклятье, и теперь я пришел за тобой! У-у-у… — пробасила Лоренсия, пробираясь ко мне через все расставленные на полу горшки.

Снова грохот, и я закатила глаза, оборачиваясь к подруге.

— Чего ты чистые-то колотишь?! Вон, грязные бей, чтобы мне поменьше работы было.

Наши взгляды встретились, и в груди вспыхнула искрящаяся радость, несмотря на то, что я сидела по уши в копоти и со щеткой в ноющих от натуги пальцах.

Как же я ее обожала!

Лори была самым лучшим человеком на всем белом свете. Как и я, она раньше воспитывалась в пансионате, но год назад у нее открылся невероятный дар к магии, и академия пригласила ее на обучение раньше срока.

Я была рада за нее. Правда, рада, ведь она, как и я, мечтала поскорее сбежать из этой тюрьмы, в которую заключили нас наши родители. Но я слишком сильно по ней скучала.

Поднявшись, я подлетела к ней и закутала в свои объятья, ощущая этот сладкий ванильный запах, исходящий от ее волос. Рыжая, невысокая, веснушчатая с карими глазами она была моим солнышком, которого мне сильно не хватало в такие дни, как этот.

— Опять Розалин, да? — тихо спросила Лоренсия, поглаживая меня по голове.

— Нет, я просто решила, что будет чертовски интересно поскрести горшки на кухне, — буркнула я куда-то ей в плечо.

— Правда? Значит, моя помощь тебе не нужна? — лукаво спросила она.

— Нет! — тут же переобулась я, отстраняясь и ловя ее взгляд. — Нужна! О, великий целитель, прошу помоги мне…

Лоренсия прыснула со смеху. Но тем не менее усадила меня назад на лавку, уселась рядом, вскинула руки, и… Я завороженно уставилась на то, как от ее пальцев отделяется красивая нежно-зеленая формация. Щетка в моих руках задергалась, я отпустила ее, и та тут же полетела к ближайшему взлетевшему в воздух горшку.

— Бытовая магия, это очень полезно. Не зря я взяла по ней дополнительные занятия, — довольно проговорила Лори.

— Не то слово! — выдохнула я, с восторгом наблюдая за тем, как щетка ловко орудует в воздухе и очищает от копоти горшок. Так мы уже через полчаса управимся.

Я повернулась к подруге, и, уверена, в моих глазах стояли сердечки.

— Ты чудо! — выдала я.

Она улыбнулась, но очень скоро уголки ее рта опустились, и Лори, повернувшись ко мне, тяжело вздохнула.

— Послезавтра начинаются занятия, Ро… Мне пора ехать.

Горечь укололо сердце маленькой иголочкой, но я лишь усмехнулась и толкнула ее плечом, не позволяя грусти показаться на моем лице.

— Почему ты говоришь так, будто отправляешь на каторгу?

— Потому что ты остаешься здесь, — тихо ответила Лоренсия, глядя куда-то под ноги. — И я слышала о том, что говорят… Что тебя отправят в монастырь в следующем году.

— Пусть попробуют, — фыркнула я. — Никуда я не собираюсь. Ну, какая из меня послушница? А то, что остаюсь… — дернула плечом. — Да, но я справлюсь, Лори. Хотя и буду скучать очень-очень-очень сильно.

Она молча нашла мою руку, сжала пальцы, и я тут же зашипела от боли. Порезы на пальцах всегда были такими, маленькими, но болезненными, черти.

— И когда ты только успела? — вздохнула Лоренсия, перехватывая мою ладонь и тут же вызывая новое заклинание, которое опустилось на мой палец золотистым светом и тут же стерло ранку, словно ее и не было.

Это так странно. Моя близняшка чуть ли не лопалась от злорадства, наблюдая за моими мучениями, а чужой человек, пусть и ставший самым родным, не остался равнодушным и пришел на помощь.

— Думаю, Бог перепутал, — проговорила я с кривой усмешкой, за которой прятала настоящий чувства. — Это ты должна была быть моей сестрой. У нас ведь даже даты рождения почти в один день, твое лишь на сутки раньше.

— Даже если у нас не одна кровь, я считаю тебя своей сестрой, — призналась Лоренсия, ловя мой взгляд. — Ты мой самый особенный человек на всем белом свете. Я даже ради тебя вернулась в место, которое ненавижу всей душой. Представляешь, насколько я тебя люблю?

В моих глазах встали слезы, и я резко отвернулась, потому что не любила быть слишком эмоциональной. Хотя Лори всегда поднимала со дна все спрятанные там чувства.

— Давай вот без этого, — проворчала я. — А то я сейчас залью слезами всю кухню, и даже твоя магия тебя не спасет.

Мы говорили до самого рассвета. Горшки были давно перечищены, завтра с утра у меня были уроки, но все это не имело смысла, потому что я хотела побыть с Лоренсией еще чуточку дольше. В следующий раз она приедет только после зимней сессии, а до этого момента было еще полгода.

Мы еще не распрощались, а я уже скучала.

Утро нас встретило стелющимся по земле туманом и зябкой свежестью, когда мы с Лори выбрались на улицу через наш тайный ход.

— Как ты доберешься? Академия пришлет за тобой карету? — уточнила я, идя рядом с подругой и наблюдая за тем, как намокает от росы передник моего ученического платья.

— Можно и так сказать… — подозрительно уклончиво ответила Лоренсия.

— Можно каксказать? Тут всего два вариант, да или нет, — фыркнула я. — И твой ответ больше похож на «нет».

Она в ответ улыбнулась.

— И муха мимо тебя не проскочит, Ро… Скажем так, в академии у меня появился… Друг. Который иногда мне помогает.

— Друг?! — вскинула я брови, бросая взгляд на начавшую нервничать Лори. — Почему ты мне про него ничего не говорила?

— Он… Как бы… Он не совсем друг.

Я прищурилась, а на мои губы полезла понимающая усмешка.

— Ясно. Друг, в которого ты как бы немного влюблена, или что?

— Нет! — тут же воскликнула она, тем самым выдавая себя с потрохами. — Он… Он последний человек, в кого стоит влюбляться.

— Темнишь ты, Лоренсия… — протянула я и как раз заметила роскошную карету, запряженную тройкой породистых черных скакунов. О… Ого. — Это тот самый «друг»? — уточнила я, прищурившись.

Экипаж остановился, кучер спрыгнул с козел и поспешил распахнуть дверь, а следом показалась высокая фигура закутанная в черный плащ с низко опущенным на лицо капюшоном. На «друга» он мало походил, а вот на ходячую проблему и сомнительно типа, который может причинить боль - очень даже.

— Мне пора, Ро.

Я повернулась к Лоренсии и уточнила:

— Ему точно можно доверять?

— Точно, — кивнула она. — Торжественно клянусь. А теперь обними меня, не хочу заставлять его ждать.

Никогда я не испытывала такого сильно желания схватить подругу в охапку и скрыться с ней на краю земли, как в ту минуту. Что-то внутри меня просто вопило о том, что нельзя отпускать ее. Нельзя. Но что я могла сказать ей?

Поэтому проглотив свое нехорошее предчувствие и списав все на обычную ревность, я крепко обняла ее, вдохнула ванильный запах и тихо прошептала:

— Я тоже люблю тебя. До встречи.

— Я приеду сразу после сессии. Пообещай мне не искать неприятностей, — проговорила она.

— Это не я ищу их, а они меня, — усмехнулась я и отстранилась, разглядывая ее веснушчатое лицо. — Иди уже, великий целитель.

Она улыбнулась и побежала к ожидающей ее карете, а мне оставалось только обхватить себя руками и с возрастающим волнением в груди наблюдать, как она взбирается в экипаж. Следом за ней сел «друг», кучер закрыл дверцу, и карета стала медленно набирать скорость, увозя Лори от меня куда-то-очень-далеко.

Если бы только я прислушалась к своей интуиции в то утро… Ведь Лоренсия не приехала ко мне ни после зимней сессии, ни после летней. А потом… Потом я узнала, что моя Лори пропала.

ГЛАВА 1

Из меня вырвалось ругательство, когда мы подскочили на очередной кочке. Как будто было недостаточно, что мы уже несколько суток тряслись в этой треклятой колымаге. Я уже не чувствовала собственного зада, а ноги по ощущения превратились в два гудящих полена.

Умерли бы мы что ли, если бы остановились хоть немного размяться?

— Тебе нужно научиться терпению и послушанию, Ровель, — с улыбкой произнесла Розалин, истекая ядом. — Я слышала, что в монастыре тех, кто дерзит, колотят палками, а затем ставят на горох и заставляют читать псалтырь.

— Что бы они быстрее примкнули к Дьяволу, очевидно, — фыркнула я, отворачиваясь к окну.

— Вот, за такие речи директор и отправлял тебя служить на кухню.

Я стрельнула взглядом в Розалин.

— Здесь нет посторонних, можешь на время снять свою маску «хорошей девочки» и положить ее на полку. Меня уже тошнит от твоего притворства.

— Нет у меня никакой маски, — елейно пропела она. — Каждый по себе судит, знаешь?

Раздражение в груди достигло своего пика. Если мне придется провести еще хоть час в обществе сестры, я за себя не ручаюсь.

«Она просто выводит тебя на эмоции. Ест тебя, как комар. А что мы делаем с комарами?», — как наяву прозвучал в голове голос Лори.

«Убиваем?», — мрачно буркнула я тогда в ответ.

«Отмахиваемся и не замечаем, — рассмеялась она. — Боже, что за жестокость? Не добавляй мне, как целителю, работы. И я не планирую навещать тебя в темнице».

Лори…

Сглотнув ком в груди, я часто заморгала. Быть в неведении было ужасно. Прошло несколько месяцев со дня ее пропажи, а жандармия так и не выяснила никаких подробностей. Словно она сквозь землю провалилась.

В окне мелькнули шпили академии, и у меня засосало под ложечкой. Мы часто мечтали, как будем учиться вместе. Это было невозможно, ведь дара у меня не было, но…

— Что мне делать в монастыре, если меня ждет инфант [1], — довольно проговорила Розалин, отвлекая от мыслей.

Кому-что, а вшивый о бане…

— Так прямо-таки и ждет, — фыркнула я, проглатывая эмоции. — Брату короля нет дела до такого крошечного рода, как наш. Чем ты его собралась впечатлить? Смазливым личиком или лживой улыбочкой?

— Ровель! Извинись! — процедила сестра.

— За правду не извиняются, — ответила я ей.

Карета подпрыгнула на новой кочке, и я смачно выругалась, получив очередной синяк на свою многострадальную задницу.

— Прибыли! — объявил возница.

Розалин расплылась в торжествующей улыбке, а глаза ее вспыхнули чувством собственного превосходства.

— Хорошего тебе богослужения, сестра. Скучать не буду. Надеюсь, палками и постом тебя научат понимать, где твое место, — ядовито произнесла она и, приняв руку извозчика, вышла на улицу.

Из окна я видела, как от ворот академии к ней навстречу шел маг. У него была бритая голова, голую кожу которой покрывали разные руны. А все его тело закрывала синяя мантия. И Розалин чуть ли не летела ему на встречу.

А я осталась тут. С перспективой быть поколоченной матерью-настоятельницей за дерзость и ломотой во всем теле от неудобной кареты.

— Сколько еще до монастыря? — крикнула я вознице.

— Три дня, домина, — ответил он мне, закрывая дверь.

Экипаж качнуло, когда он взобрался на козлы.

Три дня! Я все кости в этой колымаге оставлю! Директор пансионата строго-настрого велел не покидать карету без лишней необходимости, но разве я его хоть раз слушала?

Раздался свист плетки, лошади заржали, и мы с толчком, от которого я чуть не влетала носом в сидение напротив, тронулись с места.

К черту все!

Подскочив к дверце, я распахнула ее настежь и ловко спрыгнула не землю, даже не упав.

По затекшим мышцам тут же прошла волна тепла вперемешку с мурашками, и я чуть не застонала от облегчения. Вот оно счастье!

— Домина! — недовольно воскликнул возница, оглядываясь на меня.

Я же ехидно улыбнулась в ответ.

Так тебе. Нечего был запрещать нам выходить.

Теперь ему придется делать круг по подъездной дорожке, чтобы развернуться и забрать меня. И пока он, матерясь под нос на все лады, входил в поворот, я выгнулась в пояснице, размяла ноги и поняла, что готова биться с ним насмерть, лишь бы не садиться в это адское приспособление, претенциозно именуемое каретой.

Прищурившись, я прикинула, сколько у меня есть времени. Круг был не таким уж и большим - чтобы сбежать не хватит. Догонит. Наверное, все же лучше попытаться улизнуть уже из монастыря. Нравы там строгие, но при должном упорстве…

— Вы долго копаться будете? — неожиданно вырвал меня из своих грандиозных планов строгий голос.

Удивленно повернувшись, я встретила взгляд мага в синем плаще, который недовольно смотрел на меня серыми глазами без зрачков. От такого зрелища мурашки побежали по коже. Но я все же уточнила:

— Вы мне?

— А кому же?! Поторапливайтесь.

Степень моего непонимания росла. Я скосила взгляд на сестру, которая ошарашенная полным игнорированием своей персоны таращилась на мага. Очевидно, она тоже была не в курсе происходящего.

Может, бритоголовый чего перепутал? С самого рождения нам говорили, что у Розалин есть дар, а я - пустышка.

Видимо уставший ждать мужчина широким шагом подошел ко мне, схватил за запястье и потащил к воротам. Не то что бы я сопротивлялась… Скорее была удивлена до безобразия.

— Ради всего святого… Нянька я что ли? — бурчал он себе под нос.

— Подождите! — опомнилась Розалин, начиная бежать за нами. — Тут какая-то ошибка!

Маг остановился, одарил сестру раздраженным взглядом и рявкнул:

— Куда вы там собирались, домина? В монастырь? Скатертью дорога! Нечего тут толпится, не проходной двор!

— Но… — обескуражено пробормотала она, растерянно переводя взгляд с мага на академию.

Я не имела ни малейшего понятия, какого черта тут творилось. И если этот маг действительно перепутал магичку с даром и пустышку, была готова целовать его бритую бестолковую голову! Мне же лучше! Появиться возможность сбежать!

— Что за день! — в конец разозлился мужчина. — Бардак!

Тут как раз за мной подъехала карета. Но у мага были свои планы. Отпустив меня, он схватил теперь Розалин, поволок сопротивляющуюся девушку к экипажу на буксире и, открыв дверь, швырнул ее внутрь, как котенка за шкирку.

— Трогай! — велел он вознице.

А тот и рад. Ему было велено доставить одну домину в академию, а другую в монастырь - и все тут. Лишние драмы ему были не нужны.

— Стойте! Остановите! Это я должна учиться в академии! Я!— заколотила по стеклу Розалин с перепуганным лицом.

Кажется, она даже попыталась открыть дверь. Но похоже маг запер ее каким-то хитрым способом.

Я не была плохим человеком. Правда. Но сестра заслужила этот переполох. Мое сердце наполнило черное удовлетворение, когда я наблюдала за тем, как отъезжала карета.

— Хорошего тебе богослужения, сестра. Скучать не буду. Надеюсь, палками и постом тебя научат понимать, где твое место, — передразнила я ее, но тут же встретилась взглядом с бесцветными глазами мага и приняла самый благопристойный вид из возможных.

Раз они приняли меня за Розалин, нужно пока побыть паинькой.

— Идемте? — почти ласково спросила я.

— Бардак! — припечатал маг и первым пошел к воротам, а я чуть ли не вприпрыжку - за ним.

Не знаю, чем это закончится, но ясно мне было одно: сегодня моя судьба изменилась. Никаких монастырей, никаких настоятельниц, и никаких палок, будь они неладны!

— Добро пожаловать в академию Корун, Розалин Эйстби, — церемонно проговорил маг, открывая передо мной массивную двустворчатую дверь.

Розалин… Все-таки перепутали! Хотя как такое вообще возможно?!

[1] Инфант/инфанта - принц/принцесса королевской фамилии, не наследующие трон.

ГЛАВА 2

Просторный кабинет в коричнево-зеленых тонах. Льющийся из окна свет весеннего солнца. И нас трое: я, домин Фрельд, который был ректором академии, и бритоголовый маг. На самом деле, даже четверо - присутствовало еще мое огромное желание по возможности выйти сухой их этой авантюры.

— А без этого никак нельзя? — елозила я на стуле, сверля взглядом солидного вида мужчину лет сорока, восседающего на поистине роскошном кресле с высокой спинкой.

— Домина, это обязательная процедура. Это не больно. Вы даже ничего не почувствуете, — проговорил он в ответ с легкой улыбкой и, открыв шкаф, потянулся за чем-то.

Я нервно сглотнула.

Маг в синей мантии стоял позади, как конвой. Словно он мог прочитать мои мысли и понять, что я была в шаге от побега. Радостно идя в академию, я как-то не подумала о том, что меня сразу поведут на измерение уровня моего дара.

А магии-то у меня совсем не было. Будет неловко, если ошибка раскроется сразу же, и меня прямо отсюда отправят в монастырь каким-нибудь порталом. Хотя вряд ли… Лори как-то говорила, что портальная магия жутко сложная, и творили ее лишь для членов королевской семьи.

Глухой звук опустившейся на столешницу продолговатой шкатулки прозвучал для меня, как скрип, с которым откидывается люк под ногами висельника.

— Прошу, домина Розалин, откройте, — произнес ректор, кивая подбородком в сторону стола.

С другой стороны, какое им до меня дело? Не пройду я испытание, и не пройду. Выставят они меня просто за порог, и дело с концом. Оттуда доберусь до города, который мы проезжали по пути. Работу там всяко смогу найти. А скопив деньги на дорогу, уеду подальше, чтобы меня не нашли.

Успокаивая себя такими мыслями, я потянулась к крышке шкатулки и, немного помедлив, открыла ее.

Краем глаза я заметила, как ректор и маг заинтересовано подались немного вперед, заглядывая внутрь, но… Смотреть тут особенно было нечего. Внутри были лишь обитые черным бархатом стенки и дно. Иными словами, шкатулка была пуста. И по озадаченным взглядам мужчин, я поняла, что так быть определенно не должно.

Вот, про это я и говорила! Ну, не маг я!

Решив воспользоваться их замешательством, я встала, благопристойно расправила складки на платье и тихо проговорила:

— Кажется, произошла какая-то ошибка. Я немедленно отправлюсь домой и сообщу об этом родителям.

Но не успела я сделать и шага, как ректор неожиданно властно приказал:

— Сядьте, домина.

Выдавив улыбку, я снова опустилась на кресло.

Неужели допрашивать будут? Но это ведь они ошиблись, а не я! Бритоголовый сам все решил, сам запихнул Розалин в карету, а меня забрал с собой. Так что, какой с меня спрос?!

Но эти мысли я оставила при себе, а ректору лишь улыбнулась шире, как будто все было в полном порядке.

Тем временем мужчина, уперевшись ладонями об огромный стол, подался вперед, разглядывая меня так, словно собирался заглянуть под кожу. У меня от такого пристального внимания мурашки побежали, и огнем зажгло хрящик уха. Зашипев, я инстинктивно коснулась болевой точки, и ректор тут же удовлетворенно улыбнулся.

И чего радуется, спрашивается?

А он перевел взгляд на мага и махнул в мою сторону рукой.

— Профессор Лейт, будьте любезны.

Второй мужчина двинулся в мою сторону, и тут я уже напряглась. Подскочив со стула, я отшагнула к стене и настороженно перевела взгляд на бритоголового.

— Что вы собираетесь делать? — требовательно спросила я.

— Не устраивайте здесь цирк, — отрезал тот, останавливаясь. — Зачем надели блокатор магии?

Чего?! Какой еще блокатор магии?! Ничего я не надевала!