- -
- 100%
- +
— Рита! Чего ты там копаешься? — прокричала тетя Лена, входя на кухню и упирая руки в бока.
Взглядом генерала она окинула поле боя - то бишь, кухню - и зацокала языком, бросая на меня неодобрительный взгляд.
— Все еще с зимним салатом возишься? А селедку под шубой убрала в холодильник? Она должна настояться к новогоднему столу.
Я сдула надоедливую прядь волос, которая лезла мне в глаза, и лишь огромная сила воли и любовь к отцу остановила меня от того, чтобы не взять кастрюлю с этим проклятым зимним салатом и не надеть ее на голову тете Лене.
— Рядовой запаса докладывает, несем потери. Катастрофически не хватает рук, — насмешливо отозвалась я, кровожадно кромсая яйцо на разделочной доске.
И на кой ляд я вообще приехала к ним? Каждый раз повторяю себе, что лучше встречу Новый год одна в своей съемной квартире, но каждый раз ведусь на слезные мольбы папы и приезжаю к ним с мачехой домой, и каждый раз сожалею об этом. Вечный цикл, который повторяется уже третий год.
— Ох, Рита, если бы не твой язык, давно бы себе уже жениха нашла! И не к нам с отцом на праздник приезжала, а с мужем бы встречала! Вот взять хотя бы мою Милану, — запела свою любимую песню тетя Лена.
Я постаралась абстрагироваться, высыпала нарезанные яйца в кастрюлю к зимнему салату и взялась за соленые огурцы. Однако мачеха словно специально пилила ржавой пилой прямо по моей больной теме.
— Вот они с Вадимом, например, взяли и на Бали уехали. Как раз собиралась им звонить. Но у них же еще день, наверняка на пляже валяются, не хочу отвлекать.
Тетя Лена поправила свои завитые химической завивкой, крашенные белые волосы и посмотрела на меня со скрытым торжеством. Я медленно выдохнула.
«Ты выше этого, Маргарита. Нечего трогать старые обиды. Идем в Новый год с новым счастьем», — повторяла я про себя, как мантру.
Но идеями пацифизма, видимо, болела на этой кухне я одна, а вот тетя Лена хотела вдоволь поковырять в своей любимой мозоли.
— Мила рассказывала, что летели они туда бизнес-классом, она даже и не заметила, как долетели. А остановились в этом дорогущем отеле… Как же его? Ах, да - «Маритотт»!
— «Мариотт», — поправила я мачеху, начиная потихоньку закипать.
— Точно, — ядовито улыбнулась она, кидая на меня полный превосходства взгляд. — А откуда ты знаешь, неужели запомнила, когда Мила рассказывала?
Терпение мое подошло к концу, я с грохотом положила нож на стол и резко поднялась, отбрасывая назад волосы.
— Знаю, Елена Геннадьевна, потому что это япланировала поездку. Для насс Вадимом. Если вы все еще помните, он был моимженихом!
Женщина лишь фыркнула и скрестила руки на груди.
— А что же ты на меня злишься? Злись на себя! Сама не удержала такого мужчину, внимания ему не уделяла. Учеба, искусство - тьфу. Если мужчина изменяет, виновата женщина!
— Если мужчина изменяет, у него проблемы с головой! — рявкнула я в ответ, сдергивая с себя глупый фартук с кроликами.
— Это у тебя проблемы. Орешь, как ненормальная. Новый год на носу, а тебе лишь бы всем настроение испортить, — фыркнула тетя Лена. — Говорила я твоему отцу, что от тебя одни беды!
Все. Это была последняя капля.
Не говоря ни слова, я направилась в прихожую, сдернула с вешалки пуховик, почти срывая петельку, резкими движениями просунула руки в рукава и, даже не застегиваясь, вышла на улицу, со всей силы хлопнув дверью. И едва оказалась на улице, я закричала.
— А-а-а-а-а-а!
Громко, протяжно, выплескивая все обиды, злость и эмоции, которые накопились во мне за последний год. Кричала, пока из глаз не брызнули слезы, а горло не осипло. Прохожие шли мимо и таращились на меня, как на сумасшедшую.
— Случилось может чего? — слышала я шепотки.
Но в современном мире люди были слишком погружены в свои проблемы, чтобы останавливаться и смотреть на какую-то девчонку, у которой, очевидно, поехала крыша. За это я и любила большие города.
Декабрь стал щипать холодом щеки и закрадываться морозом под расстегнутый пуховик. Я поежилась, накинула на голову капюшон, застегнула молнию, и, сунув руки в карманы, побрела сама не зная куда и не разбирая дороги.
Просто хотелось быть подальше от тети Лены и ее дома.
Хотя по факту это был мой дом. Наш с отцом. А Милана со своей матерью приехали в него, когда мне было лет двенадцать. Но как вирус проникает в организм и уничтожает в нем здоровые клетки, так и Елена Геннадьевна пробралась на чужую территорию и за восемь лет захватила ее полностью.
В кармане зазвонил мобильник. Папа, наверняка, слышал наш разговор и забеспокоился, когда я ушла. Но с ним я тоже не хотела разговаривать. Хорош, защитничек. Как его ненормальная жена рот открывает - так все в порядке, а как я из дома ухожу - так начинается: «Ну, что же ты, доченька, она ведь не хотела ничего плохого!». Как же… Не хотела. Ей бы лишь зубы об меня поточить.
Я протяжно выдохнула, наблюдая, как пар выходит изо рта.
Надоело все. И на учебе половину экзаменов завалила. Теперь либо смогу их пересдать, либо вылечу из университета.
Нет. Не вылечу. Костьми лягу, но не дам Елене Геннадьевне сказать что-то вроде: «Дорогой, а я ведь говорила, что оплачивать ее учебу - сплошная растрата денег. Факультет искусств! Ишь, на что замахнулась!».
Села на лавочку.
Устные экзамены еще можно было сдать, память у меня всегда было хорошей. Просто в последний месяц не до подготовки было. Но вот что делать с картиной, которую я должна была написать - не знала. Идей не было совсем. Аж тошно становилось, когда подходила к чистому холсту и видела в нем лишь пустоту, которую я не могла заполнить.
Проклятый Вадим! Зачем только ты мне встретился! Жила я спокойно, бед не знала. И вдруг он - принц на белом «мерсе». И ухаживал красиво, и навешал лапши на уши, а как встретил мою сестру так и пошло: «Прости, зай, нужно на работе задержаться», «Прости, котенок, важная встреча», «Прости, ребята позвали в сауну, наверное, останусь ночевать в ближайшем отеле».
Лжец!
Я со злости смахнула ни в чем не повинный снег с лавочки и скрестила руки на груди.
Валяются на пляже с Миланой? Хорошо им там, наверное.
Подонок.
Очень долго я сидела на одном месте, погрузившись в невеселые мысли. Даже и не заметила, как к площади начинали стекаться люди, которые хотели зарядиться атмосферой праздника и встретить Новый год под бой курантов в шумной толпе.
До меня доносились хлопки выстреливающих пробок шампанского, веселый смех, задорные голоса. Площадь как будто преобразилась, с радостью и восторгом встречая своих гостей, и готовилась к волшебству, которое обязательно должно произойти в новогоднюю полночь.
— Десять! Девять! Восемь! — стали отсчитывать громко люди на площади.
«Семь, шесть, пять», — невольно зарядившись атмосферой, повторяла я мысленно.
— Четыре! Три! Два!
«Один», — произнесла я про себя.
Послышался бой курантов. Полночь.
И вдруг, действуя на каком-то странном порыве, я закрыла глаза и тихо взмолилась: «Бог, Вселенная, или кто ты там, прошу, сделай так, чтобы моя жизнь стала сказкой». Я даже соединила ладони перед грудью и склонила голову. Меня пронзила дрожь, словно вот-вот что-то должно было произойти. Я сидела неподвижно очень долго.
Возникло чувство, что нужно совсем немного подождать, а как только я открою глаза, весь мир преобразится, приоткроет мне свою тайную, волшебную завесу и засияет яркими красками.
Но время шло, тело уже начало бить дрожь от холода, а ничего не происходило.
«Глупая. Чудес не бывает. Тебе с таким воображением нужно было не на факультет живописи, а романа идти писать».
Пальцы замерзли настолько, что я их даже не чувствовала. Стало ясно, что останься я здесь еще хоть на немного, и завтра вместо того, чтобы придумывать идеи для своей картины, я буду лежать с температурой и слушать ворчания тети Лены.
Я открыла глаза, но конечно же, ничего не изменилось. Люди продолжили веселиться, обнимать друг друга, парочки целовались, а я была одна. Со вздохом я поднялась и медленно побрела в сторону дома.
«Просто приду и лягу спать», — решила я.
Но кто бы мог подумать, что желания, загаданные в новогоднюю полночь, все же сбываются. Да, причем еще и самым странным образом!
ГЛАВА 2
— Молодая госпожа, пора вставать, — звал меня сквозь сон тихий и мягкий голосок. — Пожалуйста, молодая госпожа. Если вы не подниметесь, ваша мать меня опять поколотит.
«Госпожа? — недоумевала я, пытаясь проснуться. — Это с чего вдруг на двадцать первом году жизни я стала госпожой? Снится, наверное, — решила я, но все же протерла глаза и потянулась».
Да. Давно я так хорошо не спала. Все же не зря я вчера перед сном выпила пару бокалов шампанского. Даром, что залпом. Но ни мачеха, ни папа мне даже слова не сказали. Они вообще были подозрительно молчаливы, когда я вернулась. Поругались, наверное.
— Госпожа, вставайте же, — взмолился все тот же тоненький голосок. — Я принесла вам воды умыться.
Да, что еще за «госпожа»?! Я резко села, распахнув глаза, и увиденное заставило меня охнуть. Первым делом взору моему предстала невероятно красивая миниатюрная девушка. Никак по-другому, кроме как «милашка», ее нельзя было назвать. Словно слова «очарование» и «невинность» решили заключить союз, и им стала эта девушка.
У нее были большие в пол-лица голубые глаза, аккуратный носик, пухлые аккуратные губки и золотистые волосы, убранные под чепец. Но прядки все равно выбивались из-под него и мило обрамляли ее округлое личико с почти детскими щечками.
Так.
Всех детей мачехиных подруг я знала. И среди них таких красавиц не водилось. Папа вообще общался только с коллегами и домой никого и никогда не приглашал. Тогда вопрос, что эта за барышня?! Ладно. С этим разберемся позже.
Меж тем я осмотрела комнату, в которой проснулась, и мои брови взлетали все выше и выше, пока не оказались буквально на макушке. Нет… Я конечно выпила пару бокалов, но не до такой же степени, чтобы галлюцинации видеть!
Это была роскошная огромная спальня, которая размером была с мою съемную квартиру. Все в ней было сделано в белых и голубых тонах с редкими вкраплениями золота - подушки на мягком голубом диване, каемка на белых шторах, золотые фигурки на белоснежной каминной полке.
К слову, над каминной полкой висело зеркало. И в его отражении я увидела, что на том самом месте, где была я - на кровати, то есть - с приподнятыми бровями сидела совершенно незнакомая мне девушка.
— Это. Что. Еще. Такое. Вашу. Мать?! — абсолютно шокированная пробормотала я.
И к моему ужасу, девушка в отражении зашевелила губами в такт моим словами.
Я присмотрелась к ней - платиновые волосы, утонченные черты лица, в каждой из которых которых буквально сквозило высокомерие: в широком разлете бровей, тонком, чуть вздернутом носике и аккуратных губах, не слишком полных, но и не узких.
Так. Думай-думай-думай.
Для сна все как-то слишком реально, разве нет?
— Молодая госпожа, не сердитесь! Я сейчас же принесу вам компресс. Никто и не заметит, что вы вчера до полуночи не спали, — пролепетала «милашка».
Слов у меня не было. По крайне мере приличных. А неприличные я решила придержать при себе, пока не разобралась, что за чертовщина тут происходила. Но… Компресс? Да, по этой ледяной красотке и так не видно, что она не спала. Ни кругов под глазами, ни мешков, ни морщин - идеально ровная и белая кожа.
Вот, если я не посплю нормально, то похожа на чучело - а тут что?! Ходячая реклама тонального крема.
И словно это утро не было уже достаточно безумным, вдруг открылась высоченная - в два человеческих роста - дверь, и в комнату влетела еще одна девушка. В противоположность уже здесь присутствующим, у нее были черные волосы, яркие зеленые глаза и алые губы. Это была совершенно другая, живая красота.
— Сестрица, ты еще в постели?! — удивленно вскинула девушка свои смоляные брови, которые ярко контрастировали с бледной кожей. Тут ее взгляд сместился на «милашку» и жгучая красотка нахмурилась и недовольно произнесла: — Золушка, почему моя сестра еще не одета?!
— Золушка?! — громко переспросила я, ощущая, как ко мне подбирается истерический смех.
— Простите, старшая молодая госпожа, я была слишком неуклюжей, — пролепетала… Золушка (?!). — Молодая госпожа, молю, поднимайтесь же… — обратилась она уже ко мне, чуть ли не плача.
Мало я вчера покричала… Ой, мало.
Подождите-ка… Вчера…
«Бог, Вселенная, или кто ты там, прошу, сделай так, чтобы моя жизнь стала сказкой».
— Ха… — вырвалось из меня, пока я переводила шокированный взгляд со своей… старшей сестры на… Золушку. — Твою мать… Ха-ха-ха-ха.
Истерика подкралась из-за угла и помахала ручкой. Я смеялась и не могла остановиться. Живот уже начинал болеть, из глаз брызнули слезы, а я все не унималась. Смех мой был похож на хохот злобной стервы из какого-нибудь малобюджетного фильма, но разве это меня сейчас волновало? Ни чуть.
— Сказка… Черт побери… Помолилась богам… — выдавливала я, пока «красотка» и «милашка» ошарашено смотрели на меня.
Послышался хлесткий звук пощечины, и через слезы я увидела, как сестра подошла к Золушке и дала ей оплеуху.
— Чем ты ее опоила, ведьма проклятая?! — прошипела она. — Немедленно говори! Снежный дракон должен сегодня явится во дворец, а ты тут козни свои строишь!
— Клянусь, госпожа Карэн, я ничего не делала! Лишь пришла разбудить! — кинулась в слезы девушка и бухнулась на колени.
Я проглотила новую волну истерического смеха и заставила себя дышать. Раз, два, три, четыре - вдох; раз, два, три, четыре - выдох; раз, два, три, четыре - вдох; раз, два, три, четыре…
Если взять на веру все происходящее, каким бы бредом это не казалось, то сейчас я была в сказке «Золушка». При чем попала я, очевидно, в тело одной из злобных сводных сестер. А раз так, то вредить главной героине - себе дороже.
— Старшая сестра! — позвала я, взяв себя в руки.
Черноволосая красотка тут же с беспокойством посмотрела на меня.
— Амалия, с тобой все хорошо? — в ее голосе отчетливо слышалась забота.
А потом девушка и вовсе подошла ко мне и, сведя брови в тревоге, потрогала мой лоб.
— Выглядишь бледной, опять вчера до ночи смотрела в окно?
М-да… Жизнь у «меня» была веселой, видимо. Смотреть в окно - то еще увлекательное занятие.
— Все в порядке, — я хотела было улыбнуться, чтобы не заставлять сестру тревожиться, но поняла, что мои губы не слушались меня - уголки рта просто не растягивались в улыбке! Да, и голос звучал холодно и отстраненно.
Карэн бросила на меня еще один взгляд, полный беспокойства, а потом посмотрела на Золушку.
— Позаботься о моей сестре. Живо! — строго сказала она, и уже совершенно другим, мягким тоном - мне: — Эмили, поспеши, пожалуйста, дорогая. Мама не простит тебя, если ты пропустишь прибытие Снежного дракона.
И после этих слов она вышла, громко закрыв за собой дверь. А мы с Золушкой остались вдвоем.
Да, какой тут к чертовой матери Снежный дракон! Мне бы в происходящем разобраться!
— Госпожа, вставайте же! — чуть ли не рыдая, обратилась ко мне девушка.
Я решила не доводить ее до истерики. Одной барышни на грани нервного срыва - меня, то есть - в этой комнате было более, чем достаточно. Поэтому я откинула одеяло и поставила ноги на удивление теплый пол.
А мне казалось, что все здесь будет холодным, точно лет.
Золушка тут же поднесла мне чашу с полотенцем, я умыла лицо, потом она поднесла мне что-то на подобие зубной щетки с порошком и стакан воды, и я почистила зубы. Все это прошло в каком-то тягостном молчании.
Но говорить я сейчас была и не настроена. Я лихорадочно пыталась вспомнить, чем же закончилась история для сводных сестер в разных версиях «Золушки».
В диснеевском мультфильме их простили и отпустили с миром - это я хорошо помнила. В обычных детских сказках, вроде бы тоже ничего плохого не было. Но вот в сказке братьев Гримм сестрам, насколько я помню, птицы выклевали глаза - и вот это уже заставило меня напрячься.
Я глянула на суетившуюся вокруг меня девушку, которая помогала мне облачиться в роскошное платье из льдистого шелка, и задумалась. Даже если эта вселенная и похожа на «Золушку», но все же никого дракона в оригинале не было, да и сами злобные сестры были некрасивыми и ненавидели даже друг друга. Но Карэн мне не показалась ни уродиной, ни пакостницей. А значит, и финал для нас мог быть другой.
Однако… Было у меня какое-то нехорошее предчувствие, что добром эта история точно не кончится. Нужно узнать, насколько плохо жилось Золушке. Сердце у нее может и доброе, а вот у ее будущего мужа - не факт. И если она расскажет ему, что мы тут все издевались над ней, полетят наши головы только так.
— Золушка, сколько раз на дню тебя бьют?
Я постаралась сделать голос как можно мягче и добрее, но вместо этого прозвучало скорее как: «Тебя мало били, окаянная, сейчас же тащи кнут». Девушка вся сжалась, застегивая пуговки на моих перчатках и тихо пробормотала:
— Старшая госпожа по утру, потому что слишком долго вожусь с ее одеждой, старшая молодая госпожа, потому что не успеваю подать чай к ее пробуждению, и вы, госпожа, вечером.
Я поежилась, буквально уже чувствуя на своей шее острие гильотины.
— Хорошо ли ты питаешься?
У меня снова не получилось подобрать правильную интонацию. «А не слишком ли много ты ешь, дармоедка?», — звучало вместо банальной заботы. Золушка бросила на меня испуганный взгляд, наполненный слезами.
— Совсем немного, госпожа. По утру кухарка дает мне сладкий чай, в обед кусочек хлеба с похлебкой, и еще один кусочек хлеба на ужин.
— Сладкий чай? — переспросила я в ужасе. — Хлеб на ужин?
Ужасалась я, понятное дело, чудовищно скромному рациону. И откуда у нее после такого вообще были эти очаровательные щечки?!
Но Золушка поняла мои слова по своему. Девушка бросилась мне в ноги и взмолилась:
— Не наказывайте, госпожа! Больше и крошки хлеба в рот не возьму!
На моей голове волосы зашевелились. Если так пойдет, меня не просто казнят, а еще и помучают вдоволь перед смертью! Ох, черт возьми… Куда я вляпалось-то?!
Так… Так… Спокойно. Кажется, до судного дня - до бала, то есть - время еще было. Первым делом нужно было показать, что я ей не враг.
Я протянула к ней руку, и Золушка сжалась, будто ожидая удара. Но вместо этого я осторожно обхватила ее плечо и заставила подняться. Попыталась улыбнуться, но мышцы рта словно свело судорогой. А, черт с ними!
Тогда нужно попросить прощения.
— Изв… И… Изви… — пыталась выдавить я из себя.
Слово, которые раньше выходило у меня без малейшего труда, просто не произносилось! Словно в голосовых связках была установлена какая-то программа, которая ревностно следила за всем произносимым. «Ага, это оскорбление. Можно говорить. А это что? Извинение?! Красная кнопка. Красная кнопка. У нас нарушитель!».
Та-а-а-ак. Дело осложнялось.
Ладно, главное ее больше не бить и еще желательно всячески ей помогать. Тогда быть может она запомнит мою доброту и замолвит перед мужем словечко - план-капкан.
— Я не буду тебя больше наказывать, — сказала я, благодаря все высшие силы разом, что хотя бы эти слова бестолковая Амалия произнести могла.
Хотя, конечно, прозвучало это скорее как: «Я не буду тебя больше наказывать, потому что я тебя убью-у-у-у-у». Зловеще так. У меня аж у самой мурашки по коже побежали. Вот и Золушка бросила на меня взгляд полный ужаса.
Но что я могла ей сказать?
— Можешь не верить. Я докажу делами. Я не враг тебе больше, — произнесла я, однако последние слова дались мне с трудом. Горло сжималось.
Да, что же это такое? Я ни одного доброго слова что ли сказать не могу? А что если…
— Спа… Сп… С… Спас… — попыталась выдавить я, но - ожидаемо - не смогла.
Черт возьми!
Золушка выглядела так, как будто готова была оказаться даже в пасти самого Дьявола, но лишь бы не со мной. Она дрожала, как осиновый лист, и ей Богу, если бы роль ей позволяла - точно обделалась бы в штаны.
— Ступай, — со вздохом произнесла я.
Уже через секунду от нее и след простыл. Я же подошла к зеркалу, ловя свое новое отражение, и попыталась улыбнуться, но ничего из этого не вышло. Губы Амалии, как были чуть высокомерно поджаты, так и остались.
Я покачала головой и вышла из комнаты. И куда мне теперь?
Но ответ нашелся довольно быстро.
— Снежный дракон! Снежный дракон летит! — донеслись до меня женские визги, а мгновение спустя по коридору мимо меня пронеслась стая девиц в разноцветных платьях и быстро скрылась за поворотом.
Кажется, мне за ними.
Я подобрала непривычно длинные полы одежд и зашагала по коридору. Каблуки я никогда особо не жаловала и ходить на них не умела, но сейчас шла очень легко, словно и не чувствовала их вовсе. Это было даже приятно.
Коридор заканчивался каменной лестницей из белого камня, которая идя полукругом, вела вниз. На ступеньках был раскинут голубой ковер с красивыми золотистыми узорами. Видимо, голубой, белый и золотой было темой интерьера всего дворца, а не только моей комнаты.
Но винить дизайнеров я за такое цветовое решение не могла. И правда, красивое сочетание.
Я спустилась по лестнице, чудом не запутавшись в подоле, и оказалась в огромном холле, который вел на длинный балкон. Ветер покачивал створки распахнутых дверей, снежинки кружились на улице в причудливом танце. Слышались радостные восклицания девушек, которые привалились к перилам балкона и указывали на что-то в небе.
Поправив на плечах меховую накидку, чтобы укрыться от холода, я тоже с любопытством прошла к балкону и задрала голову наверх. В глаз мне тут же попала снежинка, я зашипела и пыталась проморгаться, а потом небо заполонила тень. Прищурилась и пораженно выдохнула.
Над дворцом, раскинув могучие крылья, в воздухе завис белоснежный, огромный дракон. Я смотрела на него во все глаза, не в силах поверить, что это происходит в действительности.
Одно дело, слышать про какого-то там «Снежного дракона», а другое - увидеть его в живую.
То есть… Он же прям - вот, передо мной! Мамочка родная… У меня по коже побежали мурашки, а сердце забилось быстро-быстро, то ли из-за величественной красоты дракона, то ли из-за потаенного страха, а может быть и из-за того, и из-за другого разом.
Внезапно он посмотрел своими алыми глазами прямо на меня, так - словно заглядывал в саму душу, а потом вдруг взревел.
— Снежный дракон! Наш повелитель явился! — провозгласил громкий мужской голос, и все склонились в поклонах.
Я же так и осталась стоять, пораженная и восхищенная одновременно. Но чудеса на этом не закончились.
Вдруг дракона охватило голубоватое мерцание, люди кинулись в разные стороны, и в следующее мгновение на парапет балкона спрыгнул… Мужчина. Я отступила на шаг назад. Моя челюсть очень хотела отвалиться и поцеловать пол, но лицевые мышцы были слишком напряжены для этого.
Люди склонились еще ниже, и только сейчас я вдруг осознала, что одна единственная стояла тут, как шпала, хотя нужно было давно уже согнуться в три погибели. А тем временем дракон (?) нашел меня взглядом и усмехнулся.
— И кто тут у нас? — спросил он.
Я сглотнула.
Черт!
ГЛАВА 3
Встретившись с алыми глазами уже во второй раз за сегодня, я смогла уловить в них нотку интереса, а еще недовольства. Кажется, дракону не нравилось, что я - вся такая особенная - выбивалась из общей толпы.
«Либо кланяюсь, либо умираю, даже не дождавшись развязки сказки», — поняла я и тут же согнулась в поклоне.
Точнее как… Будь я в своем теле, то просто резко наклонила бы туловище вперед и опустила взгляд, чтобы поскорее стать как можно незаметнее. Люди, от которых шла опасность, меня пугали. А драконы, от которых исходила опасность - и подавно.
Но я уже поняла, что тело Амалии не совсем подчинялось мне и не вело себя так, как я представляла. Словно заложенные в него жесты и рефлексы, отточенные бывшей владелицей, не исчезли вдруг совершенно внезапно, едва я заняла чужое место, а остались и требовали к себе должного пиетета.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы просто склониться перед Снежным драконом. Я медленно опустила взор и присела в идеальном реверансе с ровной спиной. А потом еще в голову и слова пришли как-будто бы нужные:
— Приветствую, Северного повелителя.
Мой голос звучал холодно, но вежливо. Не раболепно, но и не грубо.
Конечно же, в ответ дракон не удостоил меня никакой фразой. Возможно, он говорил этим: «Кто ты такая, что бы я тратил на тебя свое драгоценное время?», а быть может перед ним тут по пятьсот раз в день кланялись сногсшибательные холодные красотки, и пятьсот первая уже и не слишком-то впечатляла.