Развод 2. Забытая жена дракона

ГЛАВА 4. СЕКРЕТ ПОД УГРОЗОЙ

Это насмешливо брошенное «светлейшая Айрэн» было до мурашек знакомым. Настолько, что мне пришлось ухватиться за дверной проем, чтобы не потерять равновесие, и во все глаза уставиться на Элая.

На краткое мгновение мой рассудок словно помутился, и на месте Берджи мне показался совсем другой мужчина. Он был чуть ниже ростом и худощавее, его волосы были коротко стрижены, а взгляд серебряных глаз разил не хуже острого меча. И он, точно также мог бы смотреть, поцеживая безумно дорогой алкоголь, и напасть на меня с этим своим «светлейшая Айрэн» в тот момент, когда я была совершенно к этому не готова.

Это было… Просто жестоко. Я резко отвернулась и закрыла глаза.

О, Прародитель… Я знала! Знала, что Этьен был мертв! И это было к лучшему… Наверное… Но тогда почему мои губы едва не произнесли его имя? Мне пришлось плотно поджать их, проигнорировать расползающуюся по груди боль и вернуть себе самообладание.

Элай не мог знать наверняка о моей личности. У него были только догадки. И я должна была переубедить его - вот, что сейчас было важно. А помутившийся рассудок и мерещащиеся знакомые интонации чужого голоса? Нет, не думаю.

— Мне лестно это сравнение, — спокойно проговорила я, вновь встречая взгляд главы Стервятников. — Но что по-вашему жрице Айрэн делать в борделе? Будь я жрицей, давно бы отсюда ушла.

— Я и сам задаюсь этим вопросом, — протянул Элай, глядя на меня с прищуром так, будто ответ на его вопрос вот-вот должен был появиться у меня на лбу или скорее - в ложбинке меж грудей, подчеркнутых довольно открытым лифом. — Но я редко ошибаюсь в своих суждениях.

Как я и думала. Лишь домыслы, не более того. Однако как все было бы проще, если бы он был восприимчив к моему «свету»!

— Простите меня за грубость, уважаемый Элай, но это почти богохульство называть проданную в рабство женщину жрицей, — заметила я.

В его разноцветных глазах сверкнули смешинки, и он отодвинул стул, а затем дернул подбородком.

— Сядьте, светлейшая.

От меня не укрылось, что он перешел на «вы».

— Если я исполню вашу просьбу, то откликнусь на сан жрицы. То есть почти присвою его себе. Простите, но я не хочу прибавлять попирание законов Прародителя к моему списку прегрешений.

С его губ сорвался смешок, а обращенный на меня взгляд стал еще более заинтересованным. Элай поставил на стол ониксовую чарку, сложил руки на груди и присел на краешек стола, бросив при этом:

— Впервые вижу женщину в борделе, которая рассуждает о законах Прародителя. Можно вынести жрицу из храма, но не храм из жрицы? Так, светлейшая?

— Уважаемый Элай… — начала я.

Но он меня перебил неожиданным вопросом.

— Знакомая ситуация, правда?

Я нахмурилась.

Что?

У меня редко возникало ощущение, что я не владею контекстом беседы. Честно признаюсь, такого вообще не было в последние пять лет.

— Знакомая? В чем именно?

Он задумчиво потер подбородок и подался вперед, буквально прожигая меня насквозь своим взглядом. Такое ощущение, что Берджи заглядывал мне в самую душу через кости и плоть.

— Я знаю о вашей тайне, а вы уверенно делаете вид, что я ошибся.

Бам.

Внутри возникла вспышка беспокойства. Или даже не беспокойства, а волнения? Да, что-то такое. Потому что… Снова этот проклятый образ… Призрак Этьена, что вздумал свести меня сегодня с ума?!

— Я вижу вас сегодня второй раз в жизни, — сказала я чуть резче, чем мне было позволено в моем положении.

— Я очень сильно сомневаюсь в этом, — ответил Элай с усмешкой, которая темным отзвуком мелькнула в его глазах. Он принял исходное положение и вновь дернул подбородком в сторону стула. — Я не люблю повторять дважды. И вы это знаете.

Знаю. Помнила из подслушанного разговора.

Но почему-то… Почему-то мне не хотелось ему подчиняться. Внутри поднялось странное, давно позабытое щекочущее наслаждение затеянной игрой. Мне хотелось сказать ему что-нибудь дерзкое, открыто бросить вызов, ухмыльнуться в лицо и увидеть, как вспыхнут его глаза. Ощутить его стремительное приближение и желание вернуть себе контроль. Почувствовать, как ко мне прижимается его крепкое мускулистое тело, а губы овладевают моими. О, я уверена, что на вкус это было бы как само грехопадение и безумие в одном бокале.

Невольно я облизнула губы, и взгляд Элая тут же прикипел к ним, как будто и он в этот момент думал ровно о том же самом.

Лети все в пасть к гаольфам, Айрэн очнись!

Ты здесь, не для того что бы целоваться с главой Стервятников! Нужно убедить его, что я не жрица! Если он сообщит Эмрону или Верховному жрицу, что я жива… Они не дадут мне покоя. Моя жизнь превратится в бесконечные бега.

Такого я не могла допустить. Поэтому нужно взять себя в руки и вести себя уже, как гаольфы все побери, проданная в рабство женщина, жизнь которой теперь зависит от милости мужчин!

Поэтому вместо того, что бы спровоцировать Берджи, я лишь покорно склонилась и пробормотала:

— Прошу прощения, уважаемый Элай. Я была груба. Я сейчас же исполню вашу волю.

Я успела сделать только шаг, когда вдруг ощутила его приближение, а затем мой подбородок обхватили длинные пальцы и приподняли, заставляя посмотреть в разноцветные глаза, в которых плескалась раздражение и что-то еще. Что-то вроде сумасшедшего желания, которое еще мгновение назад бушевало и во мне.

О, Прародитель…

Мне пришлось шумно вдохнуть, и это было очередной ошибкой. Потому что вместе с воздухом в легкие попал терпкий древесный аромат, от которого внизу все потяжелело и налилось.

Гаольфы все побери…

— Смирение вам не к лицу, светлейшая, — хрипло проговорил Элай, не отрывая взгляд от моих губ.

И почему мне казалось, что он, как и я, был в шаге от того, чтобы рухнуть в бездну? Было так легко… Так легко встать на носочки, податься вперед и, гаольфы все побери, поцеловать его.

Это было безумием, но внутри все так ныло и зудело, что я была готова отдаться Элаю Берджи прямо на этом столе. Никогда… Никогда во мне еще с такой силой не разгоралось пламя страсти!

— Верь вы в то, что я жрица, не стали бы самовольно трогать меня, — выдохнула я. — Знаете же, коснетесь тела жрицы без ее разрешения и будете наказаны.

Он усмехнулся. И снова в его глазах мелькнул темный, порочный блеск, от которого внутри меня все завыло и забилось, требуя сделать этого мужчину своим. Элай Берджи был скрягой и играл против правил. Мне нужна была крупица воздуха и жалкое мгновение на то, чтобы набраться сил оттолкнуть его. Но он не дал мне и этой малости.

Его большой палец очертил контур моих губ, а глаза следили за этим так пристально, что, казалось, отведи он взгляд хоть на мгновение - и мир рухнет. Я сглотнула.

— Знали бы вы, светлейшая, насколько глубоко мне наплевать… — пробормотал он, а затем…

Элай поцеловал меня.

О, Прародитель… Хотя его имя здесь совершенно не уместно.

Я словно сорвалась с цепей, даже не думав противиться. Раскрыв рот на встречу его властным губам и языку, я запустила пальцы в длинные волосы и прижалась к нему всем телом.

Целуй меня. Трогай меня. Желай меня. Дай мне больше.

Даже после ритуала Плодородия я не ощущала в себе столь болезненной потребности быть с мужчиной. И не с каким-то мужчиной. Нет, «какой-то» мне не подходил. Мне нужен был Элай Берджи, лети все в пасть к гаольфам! Глава Стервятников. Дракон, который раскрыл тайну моей личности и мог толкнуть меня в пропасть.

У меня всегда был ужасный вкус в мужчинах.

От его умелых ласк мое тело плавилось, а разум мутился. Я не помнила, как оказалась сидящей на столе и оплетающей его ногами, отчаянно цепляющейся за него, громко стонущей каждый раз, когда он покусывал шею или сжимал мою грудь.

Все мое тело стало безумно чувствительным. И даже самое невинное прикосновение заставляла меня пылать и желать большего.

— Такая сладкая… И твой запах…

Наши взгляды встретились. Его зрачки были вертикальными, а ноздри раздувались. Похоже рассудок оставил и Элая, и это принесло мне жгучее удовлетворение.

— Возьми меня, — прошептала я ему в губы.

Он зарычал и снова впился в мой рот поцелуем, а его руки спешно задрали мои легкие юбки. Прохлада комнаты прошлась мурашками по разгоряченной коже, и я простонала, прижимаясь к его пальцам.

О, да… Да… да… Скорее. Скорее же…

Я запрокинула голову от накатывающего на меня удовольствия, и Берджи тут же прикусил нежную кожу шеи, но тут…

В дверь забарабанили так, что она чуть не слетела с петель.

— Вон, — рыкнул Элай, не отрывая от меня взгляд и выпивая каждую искорку наслаждения, которая плескалась в моих затуманенных страстью глазах.

Его пальцы возносили меня на Небеса, и я вцепилась в его рубашку и выгнулась в спине. Окружающий мир потерял для меня любое значение, но…

— Уважаемый Элай! Я лишь пришла напомнить о вашем обещании! — раздался громкий взволнованный голос «матушки».

Я была так близко… Так восхитительно близко. Закрыв глаза и запрокинув голову, я уже готовилась встретить волну наслаждения, и вдруг Берджи убрал пальцы. С моих губ сорвался протестующий выдох, и я подняла на него возмущенный взгляд.

Гаольфы задери эту несносную старушку… Не могла она прийти чуть раньше или чуть позже!

А его губы изогнулись в улыбке самого искусителя, и он, наклонившись ко мне, прошептал:

— Что скажите, светлейшая? Как рабыня здесь вы не можете ослушаться приказа Беатрис, но как жрица…

Это шантаж! Наглец вымогал из меня признание столь бессовестным образом!

Прищурившись, я оттолкнула от себя Берджи и поправила юбки.

Да, будет вам известно, уважаемый Элай, жрицы не умоляют о соитии. Дела обстоят ровно наоборот. Но тем не менее внутри меня все выло от неудовлетворенности, и я - упаси Прародитель мою душу - была в шаге от того, чтобы наброситься на главу Стервятников и оседлать его.

Какое-то помешательство… Безумие…

Да, «матушка» была не наказанием! А посланцем самого Прародителя, чтобы его безмозглое дитя не наделало тут делов, о которых потом пожалело бы. Сильно.

— Не волнуйся, Беатрис. Мы лишь беседуем, — проговорил Берджи, наблюдая за мной.

А затем, убедившись, что я смотрю, поднес ко рту еще влажные пальцы и облизнул их.

О, Прародитель…

Мое тело обдало новой горячей волной непреодолимого желания, и мне пришлось плотно сомкнуть бедра и стиснуть зубы.

— Будь я жрицей, не стала бы позволять вам… Все это, — я неопределенно махнула рукой и спрыгнула со стола.

— Насколько мне известно, у вас множество любовников, — проговорил Элай, наблюдая за мной, как хищник за добычей, с которой решил немного поиграться.

— Я слышала, что про жрицу ходят такие слухи, — дернула я плечом. — Но я как-то была на ее службе, не думаю, что она такая женщина.

— Да что вы? — теперь Берджи уже улыбался, явно забавляясь.

— Да, — кивнула я, старательно возвращая себе душевное спокойствие и успокаивая бушующую в теле страсть. — Кроме того, как я и говорила ранее, что бы делать жрице в борделе?

Элай усмехнулся и залпом осушил оставленный на столе ониксовый бокал. Затем подошел ближе, прошелся по мне внимательным взглядом и нашел мои глаза.

— Не знаю, почему вы не уходите. Хотя можете. Но ваше присутствие здесь неудивительно.

А вот теперь разговор зашел в интересное русло. Я усмехнулась.

— Имеете в виду, что хозяин борделя ищет девушек, внешне похожих на меня и жрицу?

— Внешне похожих? — насмешливо повторил он. — Всем известно, что этот старый боров одержим вами, светлейшая Айрэн.

Значит, я была права… Этот «хозяин» явно знает меня. И Вейяр… Вейяр не мог об этом не знать, это не простое совпадение. Раньше у меня было лишь смутное предчувствие, но теперь я была почти уверена в том, что мой урок был напрямую связан с владельцем дома удовольствий.

— Расскажите мне больше, — потребовала я.

— Не так быстро, светлейшая. Я могу рассказать вам все, что вы хотите, в обмен на услугу.

— Что за услуга?

— Вы должны меня исцелить, — неожиданно заявил он.

Нахмурившись, я мельком осмотрела его.

Он был болен? Да, я никогда не встречала мужчину более здорового!

— Что у вас за недуг? — спросила я, вновь встречая его взгляд.

Элай задержался с ответом. Он долго всматривался в мои глаза, словно решая, можно ли мне доверять. И я уже было подумала, что ответа не дождусь и вовсе, но Берджи внезапно отрывисто бросил:

— Моя память.

— Ваша память?

Я чувствовала себя попугаем, повторяя за ним каждое слово, но даже и представить не могла, что разговор зайдет в эту сторону.

— У вас проблемы с памятью?

— С ее полным отсутствием, — заметил он довольно холодно. — Я ничего не помню с того момента, как очнулся в своем доме месяц назад.

***

Гаольфы, все побери…

Я неслась по коридору, схватившись за голову, и даже не слушала возмущенные слова «матушки», которые летели мне вслед.

С Элаем Берджи было что-то не так. Устойчивость к моему «свету», магнетическая сила его глаз, потеря памяти, не соответствующее слухам поведение и то, что в его присутствии я напрочь теряла голову. Чем дольше я о нем думала, тем сильнее все внутри меня ворочалось от странного ощущения. Оно было похоже на неуверенного гостя, который мялся на пороге и все не решался войти в хозяйский дом, потому что его приход перевернет вверх дном жизнь обитателей жилища.

Все странности Берджи были знаком - огромным, пульсирующим разноцветными огнями знаком, который указывал на что-то очевидное. Настолько очевидное, что я не могла усмотреть этоза пеленой собственных мыслей.

О, Прародитель, дай мне мудрости…

— Нойра! Немедленно остановись, я не собираюсь бежать за тобой до самой столицы! — рявкнула в конец разозленная Беатрис, которую я начисто игнорировала.

Я раздраженно выдохнула и, остановившись, резко развернулась к ней. Мне сейчас было не до игр в покорную рабыню. Не то, чтобы у меня это раньше с успехом получалось, но сейчас тем более.

— Когда вернется хозяин? — прищурившись, спросила я ее.

У «матушки» от моего тона глаза на лоб полезли, и она подавилась своими возмущениями. Но Беатрис не была бы собой, если бы почти сразу же не овладела чувствами.

— Ты норов-то присмири, — осадила она меня, смерив строгим взглядом. — Возгордилась тем, что привлекла внимание Берджи? Так знай, что он настоящее чудовище! Живым от него еще ни одна женщина не вышла. А живут его «игрушки» не долго. Поняла, о чем я? Молись, чтобы наш хозяин оставил тебя себе! Вот, уж тогда будешь жить, как императрица!

Ощущение «мнущегося на пороге гостя» усилилось.

Значит, Элай жестоко обращается со своими любовницами? И вот к нам пожаловала еще одна странность, ведь он мне показался совсем не таким. А своим ощущениям я привыкла доверять больше, чем слухам и сплетням.

Но Беатрис в чем-то даже права. Голову из-за него терять совершенно не зачем.

Я выдохнула и растерла переносицу.

— Успокоилась? А теперь возвращайся в комнату, — велела мне Беатрис.

Ах, да… К слову об этом.

— «Матушка», думаю, ничего страшного не случится, если я смогу свободно ходить по «дому», — мягко произнесла я, глядя прямо в глаза старухи и добавляя в свои слова «свет». — Я ведь все равно не убегу. Так что переживать не о чем.

Я использовала достаточное количество силы, а потому у «матушки» не было шансов со мной не согласится. Она поджала губы и кивнула.

— Верно, только не шляйся, где попало. И в общий зал не выходи. Не хочу потом отбивать тебя от гостей. Мужчины могут быть капризны, как дети.

— Поняла, «матушка», — кивнула я. — Благодарю.

Беатрис одарила меня последним предостерегающим взглядом и ушла. А я остановилась в коридоре и погрузилась в свои мысли.

Элай Берджи сказал, что вернется за моим ответом завтра. И я понимала, что сделка была более, чем заманчивая. Кто еще мог знать всю подноготную этого борделя, как не «король» преступного мира? К тому же, если память мне не изменяла, Стервятники из маленького клана в огромную сеть поднялись именно засчет продажи информации. И лишь при Элае они больше стали заниматься воровством, разбоем, «крышеванием» и прочими прелестями.

Но… Но согласиться - также значило какое-то время быть рядом с Берджи. Мои молитвы были сильны, но часто требовалось исполнять песнопение несколько раз, чтобы целиком исцелить болезнь.

Итого, менять бордель, в который отправил меня Вейяр, на странного и непонятного Элая, которого я буду обязана вылечить? Нет. Сомнительная сделка.

Лучше поскорее выведать о хозяине у «матушки» и покинуть это место. Но при мысли об этом на душе тут же заскреблось чувство вины, а горло сдавило. Покинуть? Просто оставить всех несчастных девушек здесь? Я правда способна на такое?

У меня вдруг разболелась голова, и я вспомнила, что не приняла с утра обезболивающие капли. Но только я хотела отправиться в свою комнату за лекарством, как вдруг мой слух уловил тихий плач.

Он наложился на сжигаемое меня чувство вины, и я просто не смогла пройти мимо. Ориентируясь на слух, я двинулась по коридору и вскоре остановилась у одной из дверей. Послышался еще один горький всхлип, я сглотнула ком в горле и тихо толкнула створку.

В маленькой комнатушке на неширокой кровати, свернувшись в калачик, плакала Инри. Она была голой, на ее теле виднелись синяки, и я похолодела от ужасного предчувствия.

Нет. Не может быть…

Не ведая себя, я подлетела к девочке и присела на корточки рядом с ее кроватью. Она услышала шаги, но лишь сильнее сжалась и закрыла лицо руками.

О, Прародитель… За что?..

По груди растеклась боль, словно меня ударили под дых, и я резко выдохнула. Глаза зажгло, а в переносице закололо, но я справилась с собой и ласково коснулась руки девочки.

— Инри… — тихо позвала я ее.

Она вздрогнула от звука моего голоса, но головы не подняла. И кажется… Кажется, это разбило мне сердце. Боль внутри усилилось, словно мои внутренности с силой провезли по осколкам стекла, и я сглатывая, чтобы избавиться от давления в горле, снова тихо позвала:

— Инри, это я.

Девочка застыла, а потом медленно убрала руку, глядя на меня остекленевшими глазами.

— Волшебница?

О, Прародитель…

Хотя она дрожала и всхлипывала, ее щеки были совершенно сухими. Похоже, она просто не смогла заплакать. Это осознание ударило меня в грудь кулаком.

— Да, малышка. Я здесь. Все будет хорошо, скажи мне, что с тобой случилось?

— М-мне… М-мне нельзя г-говорить… — прошептала она, заикаясь.

Этого я больше выносить не смогла. Подхватив лежащее на полу одеяло, я накинула его на Инри, а затем села на кровать и прижала девочку к своей груди, окутывая ее объятьями и целуя в макушку.

— Можно, малышка. Конечно же, тебе можно. Не бойся. Я защищу тебя. Тебя никто не обидит, скажи мне, поплачь… — бормотала я.

Она тут же вцепилась в меня, словно я была последним островком, отделяющим ее от истерики или безумия. Инри трясло, она ловила ртом воздух и всхлипывала, и тогда я запела. Тихо, так чтобы нас не услышали, но я пела, и «свет» в моей груди дрожал, готовый спасти каждого человека или дракона на земле.

Я чувствовала, как тело Инри стало расслабляться в моих руках. Девочка прижалась ко мне, спрятала лицо у меня на груди и расплакалась. Я кожей чувствовала горячую влагу, и мои собственные глаза заволокло слезой. И я все пела, смежив веки и поглаживая девочку по голове.

— …Omein, — закончила я.

К этому моменту девочка уже не плакала, просто прижималась ко мне и глубоко дышала, но я знала, что она не спала.

— А теперь расскажи мне, что произошло, малышка? — мягко спросила я ее.

Она вздохнула и тихо проговорила:

— Утром нас согнали в большую комнату. Там было много мужчин. Нам приказали раздеться. Я отказалась, и меня ударили. Сказали, что у меня отныне нет своего мнения. Я должна делать то, что сказали мне мужчины, и…

Я сглотнула и зажмурилась. Какая же я после этого жрица или Веллерия? Я ведь знала, что в этом борделе с женщинами обращаются просто ужасно, но малодушно хотела уйти отсюда сразу же, как пройду свой урок.

Как будто это важнее девочек, которых продали в рабство и которым сломали судьбу.

На самом деле, с того момента, как я стала жрицей, я никогда не мечтала о власти. Вейяр пророчил мне сан Верховной жрицы, и я приняла это, но сама всегда хотела только петь в храмах и помогать людям и драконам. Я думала, этого достаточно.

Только вот будучи обычной жрицей, я не могла изменить мир. Я не могла остановить работорговлю, не могла взять под контроль бордели, не могла… Ничего. И сейчас, держа в руках исповедующуюся мне Инри, я остро это осознала.

— Нам велели прислуживать им и не возражать, если кто-то из них захочет… — тут Инри прервалась, и у меня сжалось сердце. — Они не сделали со мной того, что с остальными девочками. Мне сказали, меня ждет другая участь, но…

Мне больно было слушать ее, но я знала, что ей лучше выговориться. И тогда она продолжила, а у меня от каждого ее слова леденела кровь в жилах, а сердце пронзало новым кинжалом боли.

— Все закончилось, больше я не дам тебе навредить, — прошептала я ей, вытирая ее мокрые щеки и снова целуя в макушку. — Все хорошо, малышка. Все будет хорошо.

— Обещаете? — взгляд, который она подняла на меня был открытым и доверчивым.

Я сглотнула.

— Обещаю.

В бездну уроки, в бездну добыча информации. Лети все к пасть к гаольфам!

До приезда владельца борделя я должна придумать, как спасти всех этих девочек. Но, как оказалось, времени у меня было намного меньше, чем я предполагала.

Я только вышла из комнаты Инри, как на меня чуть не налетела возбужденная «матушка». И мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не задушить старуху, которая допускала всю эту жестокость и насилие.

— Нойра! Скорее же иди в купальни!

Я резко развернулась к Беатрис.

— Зачем?

— Хозяин! Хозяин приезжает завтра!

ГЛАВА 5. ПРИЕЗД ХОЗЯИНА

Комкая в руках мантию и кусая губы, я напряженно следила за новоприбывшими воинами, которые теперь курировали вокруг борделя и не давали никому с улицы зайти или хотя бы просто задержаться рядом.

«Хозяин» прибыл. И был он, похоже, и правда важной шишкой, если вместе с ним для охраны приехала небольшая армия. Я ожидала этого. На иное даже расчитывать не следовало. Но я никак не могла предвидеть, что воины «хозяина» будут носить на груди герб имперских рыцарей!

Ситуация осложнялась очень и очень сильно! Владелец борделя был не просто каким-то нором из высшего света. Он был на самой вершине пищевой цепи, а к тому же его прикрывал кронпринц Эмрон! Лети все в пасть к гаольфам!

Кто же это? Кто-то из черных драконов? Родственники Этьена? Кто?!

— Вас теперь не отличить от светлейшей Айрэн, — тихо проговорила Лата, поправляя складки моей одежды.

Я скривила губы. Точно… Не отличишь. Потому что я ей и являлась.

С утра меня обмыли, накормили и облачили в весьма неожиданный для борделя наряд - нижнее платье, расшитое символами Прародителя, и пурпурную мантию жрицы. Одеться в привычные вещи было до странного приятно, но это наталкивало на мысли, что «хозяин» был больным извращенцем. По видимо он действительно был одержим мной, а значит однозначно узнает меня, едва увидит.

К счастью, у меня был «свет».

Задернув шторку, я запустила пальцы в волосы и закрыла глаза, остро ощущая нехватку времени. Оно просто утекало сквозь пальцы.

У меня были целые сутки на то, чтобы найти решение, как спасти женщин из борделя. Но все планы ходили по кругу. Мне придется задействовать «свет» на полную катушку, и тем самым явить себя, открыв сезон охоты на жрицу Айрэн. И одна я бы еще могла скрыться от погони, но куда девать целую ораву женщин?

Раньше еще была слабая надежда на то, чтобы провернуть все и не привлечь внимание стражи, но теперь… Имперские рыцари, гори они в пекле!