Развод 2. Забытая жена дракона

Месяц спустя…

Голова трещала. Она болела так сильно, словно по ней ударили тяжеленным молотком, напополам расколов череп. Во рту было сухо, и я провела языком по пересохшим губам. Они были солеными. Пахло соломой. Я слышала гулкие удары собственного сердца, а еще что-то тревожило меня. Нечто извне пробиралась ко мне и расшатывало мое терпение.

— Бруо… — прохрипела я. — Бруо, что случилось?

Ответа не было. И это было действительно странным. Ведь Бруо, мой ручной монстр, никогда бы не оставил меня без причины или не ответил бы на мой призыв. Разве что, когда был сильно обижен. Но это явно не тот случай.

Неприятное предчувствие завозилось внутри и подсказало мне: «Что-то произошло». Первым делом я обратилась к свету в груди и, ощутив, как он ласково отозвался, почувствовала себя немного спокойнее.

Хотя бы мой дар был со мной.

Я попыталась было открыть глаза, но в них словно насыпали песка. Мне удалось лишь раз моргнуть, мельком заметив темную небольшую комнату. Но этого хватило, чтобы связь с внешним миром укрепилась, и я, наконец, поняла, что меня так беспокоило - крик. Где-то рядом со мной плакал ребенок, и его плач звенели в небольшом помещении сливаясь с десятком других.

— Мама! Мама, спаси меня! — с трудом разобрала я.

Странное наречие. Такого не встретишь на юге империи, где прятались мы с наставником. Скорее… Я слышала такой говор на севере во время своих странствий, но…

О, Прародитель… Как я оказалась на севере?!

— А, ну! Тихо! — зычно крикнул какой-то мужчина. — А не то отправлю в одиночное подземелье!

Плач немного стих.

С каждым мгновением ситуация становилась все более и более странной, обрастая новыми деталями и заставляя беспокойство сковать мои мышцы. Я больше не могла лежать где бы то ни было с закрытыми глазами. Мне нужно было узнать, где я. Поэтому несмотря на головную боль и ломоту во всем теле, я сцепила зубы и кое-как приняла неустойчивое сидячее положение. К счастью, позади была стена.

Прекрасно, с этим мы справились.

Еще какое-то время я потратила на то, чтобы открыть глаза, и вот, наконец, передо мной во всех ужасающих подробностях открылась полутемная комната.

И нет, мы не были в тюрьме, как я по-началу подумала.

Стены здесь были обшиты добротными досками, на пол была насыпана утрамбованная солома.

У двери дежурил вооруженный до зубов охранник, похоже осадил девочек именно он. Не из императорской стражи, на его темной одежде не было опознавательных знаков. Наши с ним взгляды встретились, и он сально мне улыбнулся.

Я отвернулась.

Помещение было продолговатым, и вдоль стен в два ряда стояли широкие лавки, на которых могла бы уместиться взрослая женщина. И я тоже сидела на одной из таких. Только вот проблема была в том, что почти все остальные занимали девочки лет двенадцати-четырнадцати.

Я бродила взглядом по чумазым мордашкам, и мое сердце сжималось. Что они делали здесь? Где были их родители? Почему все они так ужасно выглядели? Лица девочек были заплаканными и опухшими, волосы грязными и спутанными, но не это заставляло мою душу выворачиваться наизнанку. А то, что во взглядах маленьких пленниц была хорошо известная мне обреченность. Девочки плакали не потому, что действительно надеялись быть услышанными и спасенными, они оплакивали себя.

О, Прародитель…

— Мне больно… Мне так больно — сжавшись в комок, хныкала одна из малышек прямо напротив меня.

О, Прародитель… Я не могла оставаться на месте.

Превозмогая себя, я сползла на пол, но голова закружилась, я пошатнулась и чуть не упала. Ведь тело не просто ломило, оно еще и было слабым, как у новорожденного жеребенка. Поэтому я чуть ли на четвереньках добралась до девочки и, оперевшись о лавку, мягко дотронулась до ее худенькой грязной ручки.

Она вздрогнула всем телом, замолчала и вскинула на меня огромные, заполоненные слезами глаза. Малышка была красивой. И это заставило мое нехорошее предчувствие усилиться.

Тем не менее, сейчас было не время думать о том, в насколько дерьмовой ситуации мы оказались. Я хотела помочь этой девочке хоть немного.

— Здравствуй, — улыбнулась я ей, игнорируя усиливающуюся головную боль. — Как тебя зовут?

Мне достался испуганный взгляд, а губки малышки сомкнулись только сильнее. Я кивнула, показывая, что все в порядке.

— У тебя что-то болит? Скажи мне, милая. Я помогу тебе.

Не знаю, что на нее подействовало: размеренный тон, открытый взгляд или, быть может, моя аура жрицы, но девочка затряслась, и слезы хлынули у нее по щекам.

— Моя рука. Я ударилась, когда упала с помоста, — заплакала она.

Помост…

О, Прародитель…

Надеюсь, это не тот помост, о котором я думала… Молю, пусть это будет не он.

Тем не менее я не позволила беспокойству отразиться на моем лице.

— Все хорошо, — мягким голосом проговорила я, ловя взгляд девочки. — Не бойся, я облегчу твою боль.

Мой наставник, Вейяр, строго-настрого запретил мне пользоваться силой. Это было слишком опасно. Мы с ним были живы лишь потому, что наследному принцу Эмрону было неизвестно, смогла я вернуть себе дар после схватки с серебряными или нет. Как и неизвестно то, была ли я вообще жива. Он, конечно, искал меня, но вполсилы.

Весь этот месяц мы избегали людных мест, селились в лесах и выходили в город лишь чтобы раздобыть еду. Мы ждали момента, когда все немного утихнет, после чего можно будет отправиться в Альгулат, где нас ждали союзники Вейяра.

Я знала, что использовать дар было рискованно. Но зачем он мне вообще был нужен, если я не могла хоть немного помочь детям, которые совершенно отчаялись?

Подарив малышке ободряющую улыбку, я осторожно взяла ее руку и склонившись к ней, едва слышно запела. Мой голос заглушался всхлипами и хныканьями остальных пленниц. Зато я отчетливо расслышала удивленный вздох девочки, когда боль в ее запястье утихла, на что мой «свет» ласково отозвался внутри.

— Вы… Волшебница? — тихо проговорила она, глядя на меня широко-распахнутыми глазами.

Я заговорщически приложила палец к губам и кивнула.

— Только никому не говори, хорошо?

В ответ девочка неуверенно мне улыбнулась, и это пролилось бальзамом на мою душу. Вот зачем мне был дан дар - делать жизнь простых людей чуточку лучше.

— Я никому не скажу, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Меня зовут Инри. Вы знаете, зачем мы здесь?

— А ты знаешь? — спросила я ее.

Игнорировать собственную головную боль становилось уже почти невозможно. Мне нужно было вернуться на лавку, пока я не упала на пол прямо на глазах и без того напуганных детей. Но ответ на свой вопрос я хотела получить.

— Нет. Нас всех бросили сюда, сегодня обещала прийти какая-то «матушка».

«Матушка»…

Всего на мгновение я не смогла удержать своих эмоций и позволила им окутать меня с головой. Я знала только одно место, куда пригоняли красивых девочек, и где обитали «матушки».

Бордель… То самое место, куда я надеялась больше никогда не вернуться.

Беспокойство в груди расцвело буйным цветом, но я не хотела пугать девочку, а потому попыталась выдать искреннюю улыбку и проговорила:

— Все будет хорошо, Инри. Держись меня, хорошо?

И только я хотела, наконец, вернуться на свое место и не двигаться еще примерно сутки, как раздался громкий стук. Охранник тут же оживился, широко распахнул дверь, и на пороге показалась одетая в яркие шелка худая и старая женщина. А яркий макияж и белоснежный высокий парик лишь больше подчеркивали ее возраст.

«Матушка» явилась…

Она окинула властным, до боли знакомым взглядом комнату, оценивая нас словно товар. Я буквально могла слышать, как в ее голове звенели монеты, пока она подсчитывала, сколько можно получить с этого улова. Но потом «матушка» посмотрела на меня, и ее тонко выщипанная бровь дернулась.

— А этапочему на полу?

На моих губах тут же созрела усмешка.

Эта… А «матушка» и правда наслаждалась своим положением и обожала смешивать «дочек» с грязью. Так это и работало. В хороших борделях самооценка шлюх была ниже некуда. Только в этом случае они были покорными и готовыми выполнить любую прихоть посетителя.

Но на беду «матушки» жизнь затачивала меня остро и готовила к событиям похлеще, чем какая-то бабка, которая возомнила себя языческим божком крошечного мира борделя.

Превозмогая головную боль и легкое головокружение, я поднялась и прямо встретила ее взгляд.

Нет, я не какая-то забитая девочка, которую продали с молотка на рынке рабов. Нет, тебе не унизить меня, потому что меня питает нечто большее, чем мое положение в обществе, наряды или деньги. На моей стороне Прародитель и Его свет, знания Его законов и возможность окунуться в Его благодать. А что за душой у тебя?

Ее взгляд тут же изменился. Поначалу в нем сквозило превосходство и недовольство, но теперь «матушка» глядела оценивающе.

«И чего же ты стоишь?» — словно спрашивала она.

— Мне и детям нужно лекарство, — произнесла я твердо. — Мы не ели и не мылись со вчерашнего дня. Отведите нас в купальни и подайте ужин. И позовите вашего лекаря.

Девочки за моей спиной притихли. Уверена, они считали меня сумасшедшей. Ведь кто бы осмелился что-то требовать в нашем положении? И так думали не они один. Охранник тоже посматривал на меня, как на полоумную.

Но вот «матушка»… Ее потерявшие яркость синие глаза прошлись по мне целиком, и она сложила руки на груди и ухмыльнулась.

— Ты хоть знаешь, где оказалась?

— Знаю. Мы в борделе, — спокойно констатировала я.

— И ты знаешь, что тебя продали, благородная нойра? — продолжила она.

Продали... Чего-то такого я и ожидала. Только вот, кто именно меня продал? Наставник? Но зачем ему это? И она назвала меня нойрой? Любопытно.

— Догадывалась.

— И ты так невозмутима? — в голосе «матушки» теперь отчетливо сквозило любопытство.

Я выгнула бровь.

— А будет толк, если я разревусь?

Она ничего мне не ответила, лишь улыбнулась каким-то своим мыслям и, довольно щурясь, прошла вглубь комнаты. При ее приближении Инри вжалась в стену, да и остальные девочки стали отползать подальше. Они боялись ее. Но я осталась стоять на месте, хотя справляться со все нарастающей головной болью было труднее с каждым мгновением.

«Матушка» стала обходить меня по кругу, рассматривая словно кобылу, выставленную на продажу, но я ей не мешала. Пусть смотрит, главное, что не трогает. Ведь даже если по велению Верховного жреца я лишилась сана жрицы, Прародитель никаких контрактов со мной не разрывал. А потому прикосновение к моему телу без моего на то позволения все еще наказывалось Им.

И управительница борделя, словно интуитивно ощущая это, даже не пыталась меня коснуться. Мудрая женщина.

Закончив свой осмотр и приведя остальных пленниц в ужас, она остановилась передо мной и велела:

— Пойдешь со мной.

— Лекарства, едва и ванна для девочек, — напомнила я.

Тонкие брови «матушки» тут же сошлись на переносице, а морщинистое лицо стало и вовсе безобразным.

— Ты здесь не хозяйка, благородная нойра. И не тебе приказывать мне, что делать, — отрезала она.

У меня в груди проскочило раздражение.

Хозяйкой я, конечно, здесь не была. Но позволить детям голодать и оставаться в неведении не могла. И «свет» откликнувшись на мой порыв, ласково пощекотал меж ребер.

Это будет опасно… Видит Прародитель, я не хотела использовать свою силу, но разве я могла оставить все как есть?

— Вы ведь заплатили немалую сумму за каждую девочку, — мягким голосом обратилась я к ней, приправляя свои слова «светом», будто поливая мясо брусничным соусом. — И вашему хозяину явно не понравится, если его деньги будут пущены на ветер. Поэтому ради вашего же блага почему бы не накормить, не помыть и не вылечить их?

Едва «матушки» коснулся «свет», как она уже не могла отвести от меня взгляда. И я чувствовала, как ее сознание пусть неохотно, но все же поддавалось, и вот она уже задумчиво кивала, искоса подсматривая на сжавшуюся Инри.

— Быть может, ты и права… — проговорила управительница, а потом обернулась к охраннику и велела: — Отведешь девочек в купальню. Потом сопроводи на кухню и пошли наверх за лекарем. Он должен был уже закончить принимать роды.

Брови стража удивленно взлетели к волосам, и он в некотором замешательство повернулся к затихшим девочкам.

— Но дралья Беатрис, вы ведь обычно… — начал было он.

— Смеешь перечить мне?! — повысила голос «матушка».

Охранник тут же изменился в лице и низко поклонился.

— Нет. Будет исполнено.

Страх не пропал с лиц девочек, но там теперь хотя бы промелькнул проблеск надежды на то, что неопределенность закончиться, и они получат порцию еды. У меня сжалось сердце, но пока это было все, что я могла сделать для них. Использовать больше силы было опасно, ведь это могло вызвать лишние вопросы. А попадаться вяло ищущей меня страже мне не хотелось.

— За мной, — бросила мне Беатрис и направилась к двери.

Я напоследок оглянулась на Инри и подарила ей ободряющую улыбку.

«Все будет хорошо, я обещаю. Я никому не позволю навредить вам», — пообещала я ей мысленно. И малышка, словно услышав мои слова, робко улыбнулась в ответ.

— Ты понравишься хозяину, — сказала Беатрис, едва мы вышли в узкий коридор, обшитый досками. — В тебе есть все, что он желает. Бордовые глаза. Медно-рыжие волосы. Стройное, подтянутое тело. Мой подручный отдал старику, что тебя продал, целое состояние.

Я слегка прищурилась. Значит, это все же был наставник…

— И ты достаточно умна, чтобы понять, что отсюда тебе не сбежать, — продолжила она. — Ты не сломаешься также быстро, как твои предшественницы. Далеко пойдешь.

— До меня были другие? — уточнила я.

Но «матушка» лишь оглянулась на меня и усмехнулась. Однако ее молчание было красноречивее любых слов. Больше она ничего мне не сказала, и я решила подумать о насущном.

Вопрос оставался прежним. Зачем, гаольфы все побери, Вейяр продал меня?!

Чувства пришли в волнение, но их тут же остудил холодный рассудок и разлившийся по груди «свет». Не могло такого быть, что бы наставник просто решил озолотиться на мне. Не могло, и все тут. Он был жрецом до мозга костей и прекрасно понимал, что будет если нарушить закон Прародителя. А продажа человека в рабство - это тот еще опасный финт.

На самом деле было лишь одно объяснение происходящему, и глубоко внутри я знала его с самого начала, как открыла глаза и поняла, что нахожусь в борделе. Вейяр хотел, чтобы я усвоила какой-то урок. Осталось только понять: какой?

Пока я размышляла и пыталась справиться с головной болью, мы уже миновали извилистую сеть узких коридорчиков и остановились перед дверью, за которой раздавались женские голоса.

Беатрис не удосужилась постучать, а сразу распахнула створку. В лицо тут же ударил резкий запах духов и косметики, а комната внутри напомнила клетку с пестрыми канарейками. Девушки сидели на обитых бархатом стульях, как на птички на жердочках, и негромко щебетали. Но при появлении Беатрис тут же повскакивали со своих мест и низко поклонились.

— Матушка… — почтительным хором отозвались они.

Мои брови невольно взлетели вверх. То есть… Тут даже вот так. Не скажу, что я посетила много борделей, но впервые вижу, чтобы шлюхи были вымуштрованы, как войны в армии.

— Лата, займись-ка своей новой сестрой, — велела им Беатрис.

Эти слова переводились как: «Подготовьте новенькую к страстной ночке с нашим посетителем». И против такого поворота событий я была однозначно против.

Краем глаза я уже видела, что от пестрой отделилась одна из девушек и побежала в нашу сторону, но я развернулась к «матушке» и спокойно проговорила:

— Вы же понимаете, что я не буду обычной шлюхой?

Я не спрашивала ее. Я утверждала, а вопросительная интонация здесь была просто для галочки.

Но несмотря на это в поблекших глазах Беатрис зажглись огонечки, и она вдруг расхохоталась. Ее смех был скрипучим и неприятным, похожим на заевшую старую дверь на ржавых петлях.

— А ты хороша, нойра! — ухмыльнулась она, а потом, все еще посмеиваясь, отворила дверь шире и указала подбородком внутрь. — Иди, не бойся. Я приберегу тебя для нашего хозяина. А сегодня развлечешь особых гостей танцами. Старик сказал, что ты особенно хороша в этом. О лекарстве для твоего ушиба на голове я распоряжусь.

Развлекать гостей борделя танцами, которые я учила для служб в храмах? Ох, Вейяр, и что же за урок ты для меня приготовил?..

ГЛАВА 2. ОСОБЫЙ ГОСТЬ

— Благородная нойра, нам нужно ждать здесь. Нельзя заходить дальше, — испуганно зашептала та самая Лата, которой было поручено помочь мне подготовиться к сегодняшнему вечеру.

Я оглянулась на девушку, поправила на лице маску и подарила ей успокаивающую улыбку. У меня не было цели нарваться на неприятности, но мне было необходимо узнать, как можно больше о месте, куда отправил меня Вейяр.

Поэтому вариант сидеть за стеночкой и спокойно ждать момента, когда нас позовут в зал, мне не подходил.

— Очень уж любопытно, что там за гость, — шепнула я ей и встретилась с по-настоящему испуганным взглядом.

— Не ходите, благородная нойра, нас всех накажут, если вы попадетесь, — пролепетала она и обернулась на остальных девушек в поисках поддержки.

— Это Стервятники, — тут же предостерегла меня другая. — Сегодня у «матушки» встреча с их главой.

Стервятники. Вот как… Несколько раз за время моих странствий мне встречалось упоминание этого клана. И про его главу я тоже слышала - сумасбродный и больной на всю голову псих, который получил в наследство от своего отца настоящую подпольную империю и за пару лет умудрился разбазарить треть своего влияния.

И если сегодня я должны была танцевать для них, то, пожалуй, разумно было бы остаться в маленькой каморке вместе с остальными девочками. Но что-то подсказывало мне идти туда, а я не привыкла игнорировать зов своего внутреннего голоса.

Он редко меня обманывал.

Поэтому вместо того, чтобы к вящему облегчению девушек вернуться на свое место, я дернула ручку двери и выскользнула в общий зал.

К счастью, здесь все было продумано. Каморку от мест для гостей отгораживали широкие ширмы, обтянутые алым шелком. В их тени я и спряталась, бесшумно подбираясь поближе и прислушиваясь.

— Мы сотрудничаем с вами уже два года, разрывать наш договор так внезапно… — услышала я напряженный голос «матушки».

Через щель меж ширм я могла видеть только кусочек зала: темно-красные шторы, прячущие за собой обшитые деревом стены, аккуратно выложенные на полу отшлифованные доски из темного дерева и угол низкого столика, на котором стояли всевозможные яства.

Я не видела ни главу Падальщиков, ни управительницу борделя. Но лишь по одной фразе было понятно, что дела у них здесь идут тухло.

— Беатрис, — раздался властный мужской голос. — От тебя требуется только сообщить своему хозяину, что наш договор расторгнут. Я не торгуюсь и не обсуждаю свои решения.

Сердце вдруг забилось с бешеной силой, а внутри все мучительно затянуло. И меня с головой накрыло невыносимое желание выглянуть в зал и посмотреть на обладателя этого голоса. Это даже не было желанием, оно переходило в разряд потребности настолько сильной, что бороться с ней было почти невозможно.

Дабы хоть как-то себя сдержать я впилась ногтями в ладони, но это слабо помогало - все равно, что лить воду на раскаленное до красна железо и надеяться напоить ей его.

— Мы что-то сделали не так, уважаемый Элай? Оплата поступила не в срок? Вы хотите больший процент с прибыли? Вы ведь понимаете, что только ваше покровительство защищает нас от разбойников, да и к тому же… — тут Беатрис понизила голос. — Как мы будем без вас отправлять рабов в столицу?

Мне пришлось снова впиться ногтями в ладони, только в этот раз по другой причине. Работорговля! Я думала, это распространено мелкими очагами на окраинах, но что бы в столице!..

— Это не мои проблемы, — вновь прозвучал спокойный голос.

— Но, глава, нынче у нас неплохой улов от… — вдруг прозвучал третий голос, но оборвался буквально на полуслове, а затем «советчик» поспешно добавил: — Затыкаюсь. Простите, глава.

— Если мы что-то можем вам предложить, уважаемый Элай, что угодно… Без вашей помощи все рухнет. Из-за нора Цевернеш мы оказались почти неспособны торговать рабами! — тут уже «матушка» не могла сдержать эмоций, а я…

На краткий миг я просто выпала из разговора.

Нор Цевернеш.

Бам.

Это имя влетело мне прямо в ребра свинцовым ядром и болью пронеслась по всему телу. Нор Цевернеш. Нор Алерис Цевернеш, или точнее - Этьен Цевернейш. Мой бережно оберегаемый ночной кошмар. Мой бывший муж. Мой истинный.

Взгляд невольно упал на обнаженное запястье, где едва-едва был различим узор поблекшей метки.

Мой мертвый истинный.

— Беатрис, — жесткий тон голоса Элая вырвал меня из пучины эмоции и заставил вновь сосредоточить внимание на разговоре. — Я хочу разобраться с остатками и закончить на этом. Поторопись и принеси записи поставок. У меня еще есть дела.

Скрипнула мебель, послышались шаги.

— Но я приготовила для вас развлечение, уважаемый Элай, задержитесь ненадолго и… — начала «матушка».

И вдруг… Вдруг на обозреваемый мной угол упала тень, а следом я встретила прямой взгляд разноцветных глаз: серебряного и золотого.

Это он. Элай Берджи. Бешеный «король» преступного мира и глава Стервятников.

Его зрачки были вертикальными. Дракон.

Но все эти факты тут же отошли на второй план. Меня будто прошибло разрядом молнии, весь воздух выбило из легких, а в груди бешено застучало сердце. И это не был испуг от внезапного обнаружения. Там крылось нечто большее, нечто куда более глубокое и опасное. Я была просто не в силах отвернуться и видела, что накрывшие меня эмоции захватили и Элая.

Что это, гаольфы все побери, такое?! Вопрос пролился на меня ушатом ледяной воды.

Я вздрогнула, словно очнувшись от сна, и отшатнулась, первой разрывая наш зрительный контакт, а затем резко развернулась и поспешно скрылась в тени, продвигаясь к каморке.

Я едва успела закрыть за собой дверь и встретиться с настороженными взглядами девушек, которые явно ожидали беды, как створка снова распахнулась, а на пороге появилась Беатрис.

— Поторопитесь. Наш гость хочет поскорее увидеть ваше представление.

Лети все в пасть к гаольфам! Поскорее хочет увидеть?! У него же были какие-то дела, так пусть бы и шел по этим самым делам!

И будто прочтя мои мысли, «матушка» посмотрела прямо мне в глаза и тихо проговорила:

— Не смей ничего испортить, нойра. Хорошо выступишь, и я тебя вознагражу.

О, Прародитель… Все это дурно пахло. Я была жрицей и работала с энергиями на высшем плане бытия, и я не могла ни с того, ни с сего вдруг утонуть в глазах незнакомца. Это было знаком. И не просто какой-то там маленькой направляющей стрелочкой, а гребаным указателем на всю дорогу. Только вот, к чему именно он меня вел? Я не знала и пока даже не хотела знать.

На всякий случай я поправила маску на лице и выскользнула вслед за остальными девушками. Моя цель была затеряться в их пестрой стайке. Ведь я уже наворотила достаточно дел, встретившись взглядом с Элаем, и ворошить это осиное гнездо, намеренно привлекая к себе внимание, было бы просто глупо.

В конце концов, я здесь, чтобы пройти свой урок и вернуться к Вейяру и Бруо, а не для того, чтобы стать богиней борделя, или что еще хуже - любовницей «короля» Стервятников.

Вместе с «канарейками» я низко опустила голову и остро пожалела о том, что была одета не в свою мантию с огромным капюшоном, за которым было так удобно прятать лицо. Говоря откровенно, с моим сегодняшним нарядом спрятать вообще можно было мало чего.

Грудь прикрывал лишь расшитый камнями и позолотой бордовый лиф, который оставлял руки и живот полностью обнаженными. А за полупрозрачной юбкой, увешенной подвесками, угадывались соблазнительные очертания ног.

К счастью, я была не из тех женщин, которые стеснялись собственного тела. Последний проведенный мной ритуал Плодородия научил меня тому, что в страсти и желании крылась огромная сила.

Мы миновали тень от ширм, и нас осветил свет горящих в зале фонарей. Головы я не поднимала, но буквально всем телом чувствовала, как Элай Берджи скользил по нам прожигающим насквозь взглядом.

И быть может, он просто наслаждался красотой женских тел, но что-то мне подсказывало, что он искал меня. Слишком уж пристально смотрел глава Стервятников. И от этого внутри все щекотало. Очень странное и приятное чувство, которое я не испытывала уже очень много лет. Хотя ему здесь было совершенно не место.