Мариза

Все совпадения из жизни автора собраны в историю случайным способом

2017

Август

I can be your hero baby

I can kiss away the pain

I will stand by you forever

You can take my breath away

(Enrique Iglesias – Hero)

Мы с Рэем поженились в конце августа.

 Свадьба была огромной. Я очень хотела маленькую – только самые близкие, и чтобы Моника сама пофотографировала, но последняя стала на рога.

 -Простенькая свадьба? Никакого нарядного платья? Не сделать объявления в газеты, не опубликовать фото в платье от Веры Вонг, не вырвать в последний момент Кристиана Ота? В своём ли ты уме, Ри? Я не позволю тебе совершить такую глупость! Поверь мне, скучная свадьба-это отстой.

 Ей вторила Марианна:

 -Ты собираешься съехать от нас и даже не дашь нам напоследок покрасоваться в платьях подружки невесты и пофлиртовать со всеми этими затянутыми в воротнички коллегами-докторами Рэя? Даже и не думай, Ри, что тебе удастся провернуть этот фокус.

 Неожиданно Монику и Марианну поддержала мама.

 -Глупо отказываться от торжества, раз уж ты первая из нас выходишь замуж не беременная и без жуткого токсикоза. Ну, пожалуйста, милая, дай нам всем повод устроить праздник. Свадьба – это то, что бывает у каждой девушки только раз в жизни.

 Я подняла брови её же фирменным движением. Ева смутилась, но не отступила.

 -Ну ладно, у некоторых свадьба бывает дважды. Но всё равно это очень важное событие. И мы с девочками возьмём всю организацию на себя! Тебе нужно будет только выбрать платье!

 И я сдалась.

 Мне ни капельки не стыдно, но я действительно почти не занималась подготовкой к своей свадьбе, хотя полностью избежать этой кутерьмы не удалось. Меня постоянно куда-то везли, что-то показывали, просили одобрения. Я со всем соглашалась. Но к выбору платья стоило подойти серьёзно. Если бы я дала волю трём разошедшимся М – маме, Монике и Марианне – идти мне к алтарю, похожей на шифоновый торт с длинным шлейфом крема.

 Они привели меня в салон и уютно устроились в креслах. Вид у них был немного хищный. Я поставила условие: ничего пышного, только прямые, чистые, строгие линии. Все послушно покивали. Продавщица – кажется, её нельзя сейчас так называть – приносила мне красивые платья, они красиво на мне сидели и, на мой взгляд, все были одинаковыми.

 -Давайте возьмём это, – предложила я, выходя к ним раз, наверное, в шестой. -Платье было изумительным. Струящееся, из плотного белого шёлка, с инкрустацией из перьев на левом плече, оно элегантным хомутом открывало спину и спадало с плеча.

 -Мариза, какая же ты красивая! – это мама.

 -Действительно, Ри, ты такая стильная в нём, прямо как Карен Элсон. Хоть сейчас на обложку Харперс Базар! – это Моника.

 -Риз, а что ты чувствуешь, когда видишь себя в этом платье?– спросила Марианна и все уставились на меня, ожидая ответа.

 -Что я должна чувствовать? Это же просто платье!

 Все, включая продавщицу, переглянулись и посмотрели так, как будто у меня вырос глаз на лбу, потом Ева покачала головой.

 -Так не пойдёт. Поищем где-нибудь ещё.

 Здесь уже я возмутилась:

 -Нет, это так не пойдет! Я не собираюсь потеть и примерять ещё сотни одинаковых нарядов, только потому, что у вас там какие-то суеверия! Мне это платье нравится, вам нравится, Вере Вонг, оно, в конце концов, тоже нравится, и мы его берём!

 Здесь вмешалась консультант.

 -Позвольте мне предложить вам ещё одно платье. Просто для сравнения.

 -Только одно?

 -Последнее, даю вам слово.

 Она отошла и вернулась к нам, бережно неся в руках что-то ужасно нежное, кружевное и пышное!

–Ни за что. Я такое не надену. С моими пятью футами тремя дюймами я буду в нём похожа на гриб. На беленький, приземистый, рыжеволосый гриб. Боровик. Никогда.

Я оглянулась на Монику. Ну она-то, с её безупречным вкусом и чувством стиля, должна же понимать!

–Мони, скажи им!

Но Моника только задумчиво хмыкнула, разглядывая платье.

–А знаешь…Примерь его, Ри.

***

Я стояла перед зеркалом и не могла отвести от себя взгляд. О, я совсем не была похожа на грибок. Невесомое кружево нежно облегало мой торс, от талии уходя в волны ниспадающего, тончайшего шёлка и превращало меня в хрупкую сильфиду, выходящую из пены волн.

 -Вау!

 -Мариза, ты похожа…на себя – не нашлась со сравнением Моника.

 -Теперь понимаешь, про что мы?– понимающе улыбнулась мама.

 Я кивнула. Теперь я понимала.

***

Время до свадьбы крутилось с бешеной скоростью. Я искала себе работу – не слишком усердно, Рэй же, напротив, вкалывал с утра до ночи. Мы виделись только поздно вечером и сил у нас хватало на то, чтобы поужинать и свалиться спать, обнимая друг друга. Но однажды днем Рэй пришел с работы рано, с огромным букетом и шампанским.

Я удивилась:

–Мы что-то празднуем?

–Да. Наверное. Ри, мне предложили работу.

–У тебя уже есть работа.

–Ри, это парни из Европы. Исследовательский институт Люксембурга. Они меня хотят.

–Это круто?

–Круто ли это? Это супермегакруто, Ри! Это успех!

Рэй сиял, как начищенная звезда.

–Рэй, ты уверен, что тебе это нужно? Здесь стабильная работа, хороший оклад и отличные перспективы. – И друзья, и родители рядом, мысленно добавила я. – Как-то страшновато все менять.

Он взял в свои ладони мои.

–Ри, любимая. Я знаю, как ты привязана к дому. Но они предлагают мне пятилетний контракт. Предоставляют жилье, автомобиль. И знаешь, сколько в год?– Он сказал.– Сумма была…головокружительная. Я присвистнула. -Вот именно! Ри, представь себе, через пять лет тебе будет всего двадцать шесть, мне тридцать один, мы будем еще совсем молоды и богаты, умопомрачительно богаты. Вернемся сюда, поближе к родственникам, купим себе дом-любой, какой захотим, я открою частную практику, мы заведем детей… Ри, я знаю, ты пока не нашла себе работу, иначе я бы никогда не предлагал вот так тебе все бросить и уехать. Любимая, что ты думаешь?

Его глаза горели. Мысленно он был уже в Люксембурге. По сути, думать было нечего. Рэй был прав: я была свободна, а это была отличная возможность. И мы скоро станем семьей.

Я улыбнулась.

–Когда едем?

Он просиял. Обнял меня, закружил, поцеловал.

–С сентября надо приступить. Сразу после медового месяца собираем вещи и летим туда.

–Но, Рэй. Так рано?

Он не ответил. Поцеловал меня долгим, нежным поцелуем, расстегнул блузку, потер пальцами соски, погладил шею, подбородок, как кошке. В его сильных, умелых руках я привычно расслабилась и выкинув из головы все сомнения, отдалась охватившему удовольствию.

Европа так Европа. Главное, что мы вместе и любим друг друга.

**

Утром, одеваясь на работу, Рэй сказал.

–Ах да, Ри, я пригласил тех ребят из Люксембурга к нам на свадьбу. Внесешь их в список гостей? Два места.

–Легко,– кивнула я и намазала маслом тост.

**

День свадьбы я всегда восстанавливаю по фотографиям. В моей памяти он остался длинным смазанным пятном, с отдельными четкими, до рези ясными моментами.

Щелк.

Я сижу перед зеркалом. Моника и какая-то незнакомая девушка сверлят меня рентгеновскими взглядами и перебрасываются непонятными фразами: все слова знакомы, но смысл от меня ускользает.

–Мне кажется, влажный это не ее.

–Да-да, надо полностью прозрачный. Немного сияния и цвета.

–И никакой жесткой фиксации

–Только перья, немного света, вот здесь и здесь, а там затемним.

–Моника – строго вмешалась я.– Если после всего этого мейкапа я не узнаю себя в зеркале, я отсюда не выйду. Я серьезно. Отменю свадьбу.

Она чмокнула меня в нос и отвернула кресло от зеркала.

–Доверься мне, сестренка. Ингеборг – лучшая.

Я вздохнула и закрыла глаза.

Щелк.

Из зеркала на меня смотрит я. Это настоящая я, но выгляжу так, как будто по мне провели волшебным ластиком. Ни грамма косметики незаметно на моем лице, но меня словно подсветили внутренним светом. Глаза— выразительнее, губы— ярче, брови— идеальной пушистости, а волосы…поверьте мне, в тот момент я самая прекрасная девушка на земле.

–А что я тебе говорила, довольно хмыкает Моника. Ингеборг – лучшая.

Щелк.

Я иду к алтарю с Хавьером. Вокруг меня лица: счастливые, залитые слезами радости. Мама, Моника, дети, Элена и Джек, подруги, Джей в строгом костюме делает вид, что не плачет, Митч и Кэм. Если бы только папа видел.

Рэй уже ждет меня. Он прекрасен в своем костюме, пиджак подчеркивает его широкие плечи и узкую талию. Сердце стискивает от остроты момента: я так люблю этого мужчину!

Щелк.

Мы произносим наши клятвы. Мы так долго их выбирали: каждое слово – не пустой звук, а обещание, которые мы даем друг другу.

– Рэй, я влюбилась в тебя, как проваливаются в сон: сначала медленно, а потом одним разом. Я не безнадежный романтик. Ни в коем случае не позволяла себе это. Но как только поняла, пусть на мгновение, каково быть с тобой… Ты меня обрек на муки, я теперь не согласна на меньшее.1

– Мариза, я хочу сказать, как сильно ты меня зацепила, ты меня изменила. Своей любовью ты сделала из меня настоящего мужчину, и за это я тебе бесконечно благодарен. Если ты мне готова что-то пообещать, то пообещай, что даже когда ты будешь опечалена или не уверена, или если ты совсем утратишь веру, ты попытаешься взглянуть на себя моими глазами. Спасибо, что ты стала моей женой. Ты стала всей моей жизнью. Каждое утро я просыпаюсь и единственное, что я хочу увидеть, – твое лицо.2

Я надеваю ему кольцо на палец. Как можно было бояться, что я его уроню? Рэй надевает кольцо мне. Его руки сильные, теплые, движения уверенные. Он успевает еще погладить большим пальцем мою ладонь.

Щелк.

Мы на ступенях церкви. Вспышки, вспышки, вспышки слепят меня. Я держу Рэя за руку. Я счастлива, я улыбаюсь.

Щелк.

Торжество. Нас все обнимают, говорят хорошие слова. Чувствую себя обезьянкой для фото.

Мама, Хавьер.

Элена, Джек.

Моника, Джейме.

Митч, Кэм.

Джей. -Не давай спуску этому оболтусу! -Если ты обидишь эту девочку, я с тебя шкуру спущу!

Рэй смеется.

–Дед, вообще-то, ты родственник с моей стороны.

–И потому я тебя отлично знаю! – Джей поворачивается ко мне:

–Не позволяй ему слишком много работать, детка.

К нам подходят два незнакомых парня. Оба красивые, в стильных костюмах. Они очень дополняют друг друга. Высокие, как Рэй, шесть футов два дюйма, блондин и брюнет, лица улыбчивые. Какая гармоничная пара, думаю я.

Рэй повернулся ко мне:

–Это мои будущие коллеги из Люксембургского университета. Я тебе про них говорил.

–Парни, это моя жена Мариза. Ри, это Алан Киз-блондин, и Сантьяго да Сильва – брюнет.

Мы пожали друг другу руки, приятно познакомиться, поздравляем с таким торжественным днем, мне тоже, спасибо.

Алан расплылся в улыбке.

–Рэй, ты не говорил нам, что женишься на волшебной русалке! Мариза, в каких водах он вас поймал?

Я улыбнулась: —В местных. Но у нас говорят, что это сирены завлекают мужчин в свои глубины.

Мы рассмеялись и еще немного поболтали. Второй парень, Сантьяго, в основном молчал. Видимо, в этой паре он был застенчивой половинкой и не знал, о чем говорить с, по сути, незнакомыми людьми. Как часто я сама была в такой ситуации на всех докторских вечеринках Рэя (и как часто еще буду). Я решила помочь парню и вовлечь его в разговор.

–Вы тоже доктор на пять лет?

Он как будто очнулся.

–Нет, нет, я не врач. Алан – да, он доктор медицины, а я – всего лишь главный инженер, наша строительная фирма выиграла тендер на оборудование нового крыла института. Мы уже год работаем и к следующему декабрю должны закончить.

Щелк.

Мы вдвоем, в номере отеля. Кружимся в танце под Marry me train. В глазах Рэя я вижу свое отражение. Мелодия заканчивается, и мы останавливаемся. Он заходит ко мне за спину. Легкими движениями, растягивая каждое мгновение, тянет молнию на спинке платья вниз, вытаскивает мои руки из кружевной обертки рукавов. Целует шею, плечи, спину, расстегивает бюстгальтер, подсовывает руки под его чашечки, обхватывая грудь, лаская ее, тонкие бретельки падают к локтям, я сбрасываю его одним движением плеч. Рэй становится передо мной любуясь. Верх платья уже упал, до пояса я обнажена. Не разрывая взгляда, он раздевается сам. Совершенный, как греческий бог, стоит и ждет меня. Мой любимый. Мой муж. Поводя бедрами, я освобождаюсь от платья и оно пеной ложится у моих ног. Переступив через него, я делаю шаг к Рэю и он подхватывает меня на руки.

 Сентябрь, Люксембург

I'm tired of being what you want me to be

Feeling so faithless lost under the surface

Don't know what you're expecting of me

Put under the pressure of walking in your shoes

(Caught in the undertow just caught in the undertow)

(Linkin Park – Numb )

Мы прилетели в пятницу. Нас встретили, отвезли в роскошные апартаменты и два дня мы были туристами, изучающими новое место. Нашли продуктовые магазины, проложили маршруты, обжили огромную кровать. Все казалось радужным и в понедельник утром Рэй ушел на работу.

Я позавтракала, умылась, оделась, выпила кофе на собственной террасе, посмотрела на часы. Было десять утра и делать было совершенно нечего.

Я решила прогуляться. Я не говорила ни по-французски, ни по-немецки. Рэй убеждал, что это неважно, что это цивилизованная страна, в которой все понимают английский, но при этом свободно общался на французском.

Еле выдавив «мерси» лифтеру – так страшно мне было сказать это простое слово неверно —я выскочила на улицу. На часах было 11.15.

Куда идти— я не представляла. Я не озаботилась ничего изучить ни про город, ни про его достопримечательности и сейчас просто бесцельно брела по улицам. Мне все не нравилось. Я никогда раньше не находилась в одиночестве: сначала я жила с родителями, потом в пансионе, который никогда не пустовал, а сейчас вот с Рэем. Ради интереса я попыталась вспомнить, был ли в моей жизни день, чтобы я заснула, зная, что в соседней комнате никого нет и не нашла такой.

Будем честны. Я оказалась совершенно не приспособленной для самостоятельной жизни. Этот день служит наглядной иллюстрацией последующих месяцев моей жизни, но в тот самый момент я еще не понимала этого. Я тянула время изо всех сил: тщательно разглядывала серые здания, пытаясь найти в них очарование, бесконечно останавливалась выпить кофе, поглядывая на часы, мой рекорд – большой капучино за сорок минут, заходила в магазины, бесцельно обходила их под настороженными взглядами консультантов и направлялась дальше. Меня не интересовали одежда, сумки, обувь, белье, предметы интерьера, сада, драгоценности. Только в магазине канцтоваров я действительно смогла забыть о времени. Продавщица была такой располагающей и увлеченной своим делом, так хорошо говорила на английском, что я разговорилась и рассказала о том, что я иллюстратор. Проведя там волшебный час, я в итоге выбрала себе изумительный толстенький Paperblanks Chloe для набросков новой жизни, пачку плотной бумаги, купила действительно крутой набор угольных и цветных карандашей и открытки абсолютно всем: родителям своим и Рэя, Джею, Мишель, Монике, Марианне и Кайли. Милая девушка подсказала мне, где почта и я смогла, не откладывая, отправить всем маленькие приветы.

По дороге домой я зашла в магазин и купила продукты для ужина. Дома приняла душ, прихорошилась, накрыла на стол и уже без четверти пять стала ждать Рэя, поминутно поглядывая на часы.

Рэй опоздал на час. Пришел довольный, обнял меня, поцеловал. От него слабо пахло пивом.

–Прости, малышка, я задержался. Зашли с коллегами после первого рабочего дня выпить за знакомство. Ты не скучала здесь? Хорошо провела время?

Я столько хотела ему сказать. Мне плохо и одиноко, мне не нравится город, не нравится квартира, слишком кричащая и модная, у меня явно серьезный языковой барьер, я путаюсь в деньгах, хочу к друзьям, хочу к маме, хочу, чтобы ты приходил вовремя или предупреждал, если нет.

Но я улыбнулась и ответила:

– Все нормально. Прогулялась по магазинам.

Ноябрь, Люксембург

Save me from me

Take me out to breathe

This time I'm ready,

Ready to escape

Round and round I'm turning around

I'm in a cage so help me to fly

(Kadebostany – Save me)

С того дня так и повелось. Рэй был на работе, я бесцельно проводила дни. Зарядили дожди. Я ужасно тосковала по райскому климату Калифорнии и никак не могла найти свою колею. Я пробовала рисовать— и не могла. Этот город, такой красивый и строгий, отталкивал меня. Он не нравился мне – я не нравилась ему. Вдохновения не было. Я брала карандаши, водила ими по бумаге, но изображения не оживали, а казались застывшими и скучными, такими же, как моя жизнь.

Первое время я часто звонила домой. Но с каждой неделей говорить о том, как мне весело, глядя в обеспокоенные лица родителей, становилось все труднее и я словила себя на том, что старательно нахожу поводы, чтобы не общаться с ними.

Единственной моей обязанностью было приготовление ужина и я поняла, что начинаю сходить с ума, в тот момент, когда у меня получилось идеальное безе. Я, всегда предпочитавшая всем пирогам и сложным блюдам, овощи и стейк, от потребности занять свой мозг и руки хоть чем-то, обзавелась батареей форм для выпечки, сковородками Mauviel 1830 и научилась печь хлеб на закваске.

Мне надо было сказать Рэю, но я так хотела быть ему поддержкой, не просто куклой, а женой-компаньоном, он так радовался моим кулинарным успехом и не скупился на похвалу, что я день за днем не могла раскрыть рот и сказать: «Любимый. Это место меня убивает». Он любил меня, он бы понял, мы бы вместе что-нибудь придумали, но какое-то тупое упрямство словно дергало меня: ты не слабая, ты должна справиться сама. И я молчала.

Рэй же, напротив, адаптировался очень и очень хорошо. Он был действительно крутым специалистом, он был трудоголиком и при всем при этом он был обаятельным парнем, душой компании. После того первого раза он больше не задерживался, не предупредив, и каждые выходные выводил меня на какую-нибудь вечеринку, из тех, что устраивали его коллеги. Беда была в том, что я-то всегда была тихоней, того типа, которые раскрываются только при близком общении. В больших компаниях я терялась, и совершенно стеснялась незнакомых людей. Так и получалось, что в основном я стояла возле Рэя в статусе красивой и молчаливой мебели.

Иногда на вечеринках мы пересекались с Аланом и Сантьяго, и тогда ужин оказывался довольно веселым. Эта парочка явно жалела меня, потому как всегда утаскивала поболтать, потанцевать, рассказать последние сплетни и расспросить о моем житье-бытье. Мне кажется, они подозревали, что мне не так уж весело живется в незнакомом городе, но мы никогда не заговаривали на эту тему прямо.

Декабрь, Лос-Анджелес

It's a beautiful lie

It's the perfect denial

Such a beautiful lie to believe in

So beautiful, beautiful

(30 Seconds to Mars – A Beautiful Lie )

На Рождество мы отправились домой. Казалось бы, я должна была быть на седьмом небе от счастья, но необходимость постоянно следить за своими словами лишила меня ощущения праздника. В основном говорил Рэй, взахлеб рассказывая о своей работе и впечатлениях, я, как анорексичка, которая размазывает еду по тарелке, чтобы скрыть, что ничего не съела, оживленно расспрашивала других, маскируя свое молчание. Мой незамысловатый трюк удался только потому, что никто не ожидал от нас с Рэем подвоха – мы всегда были гармоничной парой, радующей глаз, из тех, которые ставят в пример.

Что-то заподозрила Моника. Прищуря свои кошачьи глаза, она пристально меня рассматривала:

–Ты поправилась. Вы ждете пополнения в семействе?

–Что? Нет, Мони, ты с ума сошла, какое пополнение до конца пятилетнего контракта! Мы с Рэем предохраняемся так, словно уже была ядерная атака и нельзя выйти без скафандра.

Она не улыбнулась.

–И тем не менее ты поправилась. Ты, которая не была пухленькой даже в подростковом возрасте. Мариза, у тебя все хорошо? Ты же знаешь, что мне можешь сказать все.

Могла ли я действительно сказать ей? И чтобы это изменило? Мони, все ужасно, я ненавижу Европу, я хочу обратно? Она бы стала волноваться, наверняка все слила Еве, та – Хавьеру, они усадили бы меня и Рэя на диване, как нашкодивших подростков и наверняка вытрясли бы душу. Возможно, так и стоило с нами поступить. Но я проглотила комок в горле и соврала Монике прямо в лицо:

–Конечно, Мони, у меня все ок. Просто я научилась печь изумительные торты.

Праздники прошли слишком быстро и нам пора было возвращаться. Второй раз расставание далось мне гораздо тяжелее. Сидя в самолете, который уносил нас прочь от дома, я не могла сдержать слез, и они долго катились по моим щекам. В салоне было темно и Рэй ничего не заметил.

2018

Январь, Люксембург

And I'm breaking out

I'm breaking out

Last chance to lose control

It's holding me

Morphing me

And forcing me to strive

To be endlessly

Cold within

And dreaming I'm alive

(Muse – Hysteria)

Замечание Моники по-настоящему задело меня. Я разделась догола и критически осмотрела себя в зеркале. Правда была налицо, вернее, на ягодицах: малоподвижный образ жизни и сытные ужины плохо сказались на моей фигуре. На талии появился легкий жирок, ноги потяжелели, попа подвисла.

Внутренне я даже обрадовалась. Теперь хотя бы у меня был враг, на которого я могла излить ярость и энергию. Лишний вес наступал, и я готова была дать ему бой.

Как всегда, перед тем как приступить к незнакомому занятию, я досконально изучила вопрос. Прочитала все про питание, график тренировок, подсчет калорий и базальный метаболизм, про то, как формировать длинные мышцы и какое оборудование необходимо для занятий дома.

Выбрала несколько понравившихся видеокурсов для формирования стройной и гибкой фигуры, установила счетчик калорий на телефон, купила сверхточные кухонные весы.

И начала тренироваться.

Если бы меня кто-то спросил, что я делала первое полугодие две тысячи восемнадцатого года – я бы ответила только – качала пресс. В моей жизни долгое время не было смысла и фитнес наряду с правильным питанием заполнил огромную дыру в моей душе. Сейчас, вспоминая то время, я понимаю, что со стороны, наверное, выглядела одержимой и это был одним из звоночков, что со мной не все хорошо. Но тогда мне это было неважным, а главным было то, что у меня была цель и я к ней шла.

У меня всегда были неплохие физические данные, добавив к этому знания, огромное упорство и просто чертову прорву свободного времени, легко можно понять, что к июню у меня была совершенная фигура.

И это все, что я могу сказать про январь, февраль, март, апрель, май, июнь и июль.

Август, Испания, Коста-дель-Соль

Kiss me hard before you go

Summertime sadness

I just wanted you to know

That baby you're the best

(Lana del rey – Summertime sadness)

Мы нежились на солнышке, вернее, нежилась я, а Рэй лежал на моем животе и вслух размышлял.

–Корриду посмотрели – раз.

–Фламенко станцевали – два.

–На фоне Саграда Фамилии сфотографировались – три.

–Собрали все лайки твоему купальнику – четыре. Кстати, напомни, как получилось, что я оказался не против, чтобы ты купила это оружие массового поражения?

–Ты сам его мне показал, —лениво протянула я. Говорить не хотелось.

–Ах он я! Развратник. О чем там бишь я? Какие еще флажки про Испанию мы не поставили в нашем чек-листе?

–Купить кастаньеты.

–Точно! Кастаньеты. Все время их путаю с каннабисом.

Я пихнула его в бок.

–Мы не в Голландии, веди себя прилично.

–А вот почему мы не в Голландии? –

–Потому что ты сам спланировал это путешествие как подарок любимой жене на первую годовщину свадьбы.

–Ах, снова я! Да я, погляжу, у тебя удалец. И требую награды. Вот прямо сейчас.