Поймай меня, если сможешь

1. Планы, честолюбивые и расчетливые

Ночь опустилась на Аппенины. Колонны кипарисов замерли вдоль дороги, по которой, тихо шурша шинами, ехал небольшой пикап. Впереди показались ворота и тёмная полоса высокого забора. Машина притормозила в тени платана, мотор замолк, и в открытые окна тут же ворвался шум ночи: стрёкот сверчков и цикад, шелест листвы и далёкий лай деревенских собак.

– Ты уверена, что камера отключена?

– Ещё раз спросишь, я тебе врежу!

– Я тоже люблю тебя, луковка!

– Пошёл в жопу, Марио, ещё слово, и я точно тебя убью!

– А ну заткнулись оба! – шикнул Рико, оглядев притихшую парочку. Девушка, сидящая рядом с ним за рулём и наблюдавшая за тихими препирательствами, усмехнулась. – Как в первый раз! Аллегра! – палец упёрся в шумно сопящую шатенку, обложившуюся аппаратурой. – Последнее предупреждение. В следующий раз оставлю дома!

– Но Рико… – начала было она, но тут же замолчала, опустив глаза.

– А ты! – взгляд обратился к широко ухмыляющемуся Марио. Рико обречённо махнул рукой и кивнул на дверь: – Выходим.

Две тени бесшумно заскользили к забору, перемахнули через него и побежали по саду, минуя освещённые луной участки. Обогнув дом, они остановились у задней двери и перевели дух.

– Мы на месте.

– У вас три секунды, камеры на входе отключены, – прозвучал голос в наушнике. Рико и Марио переглянулись, блеснул металл, раздался тихий щелчок, и они оказались в тёмном, пахнущем опарой и розмарином помещении. Не останавливаясь, перебежали через кухню и стали уверенно подниматься по узкой лестнице. План дома был изучен от и до, как и расположение камер и простенькой сигнализации, которая благополучно отключилась, повинуясь ловким пальчикам Аллегры. Цель была проста, впрочем, как и всегда – открыть сейф, забрать наличные, уйти. Хозяин не блистал воображением, доверившись классике – книжные полки разошлись в стороны, открывая взору небольшую бронированную дверцу.

Марио шустро скинул с плеч рюкзак и достал оборудование. Вдвоём они подключились к кодовому замку и запустили поиск.

– Пользуясь случаем, напоминаю нашим пассажирам, что время полёта составляет восемьдесят пять секунд, после которых сигнал об отключении сигнализации уйдёт в полицейский участок, – голосом заправской стюардессы пропела Аллегра. Марио фыркнул и покачал головой, еле слышно прошептав:

– Луковка, ты будоражишь мои эротические фантазии.

Рико одарил друга нечитаемым тяжёлым взглядом, в ответ Марио лишь небрежно пожал плечами. Три секунды, и кодовый замок засветился синим, щёлкнула дверь, открывая доступ к содержимому сейфа. Не сговариваясь, они раскрыли рюкзаки и принялись складывать деньги, перевязанные плотными резинками. Через полминуты внутри остались лишь ценные бумаги и пара бархатных футляров. Хмыкнув, Рико достал из кармана крохотную фигурку и положил в сейф, прикрыв дверцу.

– Я уже говорил, что ты пересмотрел «Друзей Оушена?» – весело спросил Марио, когда они спускались обратно на кухню.

– Когда-нибудь я объясню тебе всю глубину своего замысла, мой смуглокожий друг. – Они успели выйти в сад и теперь перебежками возвращались к забору. – И ещё, – Рико остановился под шарообразной туей и твёрдо сказал: – Только посмей залезть моей сестре под юбку.

– Рико, – с укором произнёс Марио, поправляя съехавшую лямку рюкзака.

– Я серьёзно, – в голосе Рико послышалась угроза. – Она не из таких.

– Я вообще-то всё слышу, – возмутилась Аллегра.

– Я в курсе, – отрезал Рико, перемахивая через забор.

– Знаешь, что! – заявила она, стоило им сесть в машину. – Я сама могу за себя постоять!

– Главное, чтобы не полежать, – угрюмо бросил Рико.

– Мне вообще-то уже девятнадцать!

– Почти.

– Скажи ему, Карла!

– Не собираюсь влезать в ваши семейные разборки. – Карла завела мотор, выезжая на дорогу. – Но я бы на твоём месте послушала брата.

– Не сомневался в твоём благоразумии, малышка. – Рико притянул Карлу к себе, звонко целуя.

– Если я буду его слушать, умру старой девой!

– Закончи лицей и делай что хочешь!

– Если что, у меня по отношению к твоей сестре самые серьёзные намерения! – воскликнул Марио.

– Такие же, как были к Анжелине, Клариссе и Мариэтте? – ехидно спросил Рико.

– Да ну тебя!

Марио затих, и ненадолго в салоне повисла тишина. Ночь переходила в самую глухую пору, дороги были пусты, а впереди чернели силуэты Альп. Вскоре они свернули, в стороне и внизу засверкали огни Турина, дорога серпантином начала спускаться вниз.

– Может, объяснишь, наконец, какого хрена ты везде суёшь статуэтки святых? Давно обещал рассказать, но всё время молчишь!

Рико улыбнулся – Марио ожидаемо не выдержал и заговорил первым.

– Во-первых, не везде, а выборочно. И даже не через раз. Во-вторых, и это вытекает из моего первого ответа, чтобы сбить с толку полицию.

– Думаешь, они настолько религиозны, что не станут нас преследовать?

– Думаю, что вскоре всерьёз начну задумываться о твоих умственных способностях. – Рико повернулся к Марио и Аллегре, сидевшим сзади, и спросил:

– Сколько мы провернули дел?

– Десять, – тут же откликнулась Аллегра. – Точнее, нет, девять, Перуджа же не считается?

– А сколько статуэток я оставил?

– Три, – неуверенно спросила сестра.

– Четыре с сегодняшней, – кивнул Рико. – А теперь представьте: полиция ищет банду, грабящую дома и оставляющую статуэтки святых.

– Но тех, кто не оставляет, они тоже ищут, – не сдавался Марио.

– Они ищут две разные группы людей, и даже если, – Рико поднял палец вверх, – даже если нас поймают…

Марио быстро перекрестился и поцеловал образок, висящий на груди.

– …если нас поймают, не смогут повесить все дела разом. Но нас не поймают. Обещаю.

– Не забудь поставить свечку святому Рикардо, – проворчал Марио. Карла звонко фыркнула и свернула на автостраду.

Пикап мчался по сонным дорогам, огибая огни больших городов и направляясь к крохотному, почти незаметному на картах поселению Станьо-Ломбардо, насчитывавшему всего полторы тысячи человек. Притаившееся среди виноградников, оно ничем не отличалось от сотен других, разбросанных по Италии, и никто не догадывался, что именно здесь живёт четвёрка неуловимых воров, являющихся головной болью полиции севера страны весь последний год.

Когда Рикардо Сполетти пришло в голову ограбить первый дом, он сам удивился этой мысли. Его детство прошло в обычной семье: родители работали на винограднике, как и родители его друзей и почти все жители Станьо, не занятые торговлей или в сфере обслуживания. Мальчишкой Рикардо мечтал выбраться отсюда, жить на побережье, выходить в море с рыбаками. Став постарше, начал понимать, что мир не ограничивается ловлей рыбы или сбором винограда, и то, что показывают в фильмах, – та жизнь, яркая и красивая, – может стать и его тоже. Надо только захотеть и постараться. И юный Сполетти старался: после школы закончил технический лицей в Парме на сто десять баллов, прибавив к отличным оценкам кредиты за первые места по плаванию. Ни у кого не оставалось сомнений, что Рико поступит в университет и станет архитектором, но после трёх лет обучения, не доучившись год до степени бакалавра, он ушёл.

У отца случился инфаркт – прямо на поле, под столь любимыми им виноградными кустами. Мама и сестра остались одни, а ведь Аллегре в будущем году предстояло поступать в лицей. Рико вернулся домой, устроился автослесарем в крохотном сервисе, пообещав себе, что обязательно вернётся в университет, только поможет семье оправиться от удара. Но спустя ещё два года тихо угасла мама, не перенеся потери любимого мужа, и об университете пришлось забыть. Рико почти смирился с тем, что надолго завяз в Станьо, и, если очень повезёт, переберётся с сестрой в Мантую, когда она закончит школу. Но два года назад, смотря с друзьями очередной фильм об удачливых аферистах, он невольно заинтересовался. Архитектура дома, преимущества и недостатки, возможные риски – последующие ночи он только и думал о том, как можно было бы совершить идеальное ограбление и не попасться. А когда план созрел окончательно, Рико поделился им с лучшим другом – Марио Форцца.

Тот, в отличие от Рико, успехами в школе не блистал, закончил технический лицей, получил аттестат и профессию автомеханика. Однако главной страстью Марио были противоугонные системы – он часами мог изучать выкупленные у разборщиков из Пармы механизмы, пытаясь разобраться в них. От плана друга Марио пришёл в восторг, но резонно заметил, что вдвоём им ничего не взять.

– Нам нужен водитель – вдруг придётся убегать, отчёт будет вестись на секунды.

– Найдём, – уверенно кивнул Рико.

– И хакер. Не думаю, что дома богатеньких сеньоров Помидоров охраняются плохо.

– У нас есть ты, разве нет?

– Я, может, и смогу вскрыть сейф, и то не факт – надо тренироваться, это тебе не замок Ламборджини. Но отключить охранную сигнализацию, перепрограммировать камеры, снять защиту… Чувак, ты вообще фильмы смотрел? Нам нужен хакер.

– Я вообще-то не планировать брать Национальный банк. – Рико взъерошил русые волосы на затылке. – Посмотрим. Может, и обойдёмся.

Казалось, что найти водителя не составит труда, но кто бы знал, что это будет так непросто! Где отыскать того, кому можно безоговорочно доверить свою жизнь, и кто, в случае непредвиденных обстоятельств, будет готов рисковать своей? С Карлой Рико познакомился на треке в Перудже, куда поехал с Марио по приглашению одного из клиентов – тот был стрит-рейсером и совершенно случайно оказался в захолустном поселении и не менее захолустном автосервисе.

Ночь, рёв моторов, дорогие прокачанные тачки и яркие красотки в коротких джинсовых шортах – Рико и Марио словно попали в совершенно другой мир, полный азарта, адреналина и вседозволенности. Карла первой обратила на него внимание: высокий, выше шести футов, красавец с обаятельной улыбкой и завораживающим голосом заинтересовал многих. Но Карла была уверена в себе и своей привлекательности, а ещё всегда шла напролом к цели, поэтому в тот же вечер они оказались в одной постели. А ещё спустя месяц бурного и головокружительного романа она получила место водителя в их маленькой банде. Первое дело, в Перудже, они провернули втроём, но чуть не попались, не проверив как следует дом и проворонив одну из камер. Вопрос о хакере встал особенно остро.

– Ты же знаешь, кого взять, – в десятый, наверное, раз, сказал Марио.

Они сидели на заднем дворе дома Сполетти, увитого тёмно-зелёным плющом, и, вытянув ноги, потягивали пиво. Впереди, за низким плетёным забором, ровными рядами уходили к закату виноградники. Солнце садилось за крышу большого поместья, стоявшего на той стороне долины и некогда принадлежавшего старинному роду, а теперь медленно стареющего и заброшенного.

– А ты знаешь мой ответ, – непреклонно заявил Рико.

– У неё есть все данные. Да она чёртов гений, Рико!

– А ещё – учится в лицее!

– И что? Одно другому не мешает.

– Ты всерьёз думаешь, что я впутаю сестру в подобные дела? Ей учиться надо!

– Если всё пойдёт так, как мы задумали, она через год-другой сможет поступить в любой университет страны. Может, даже за границу поедет учиться. Сам же говорил.

– Говорил, что хочу пойти на это и из-за неё тоже, а не о том, что она будет в деле.

– Он опять пытается уговорить тебя взять Аллегру? – из дома, покачивая бёдрами, обтянутыми тёмно-синими джинсами, вышла Карла, неся запотевшие бутылки в каждой руке и протягивая одну из них Рико.

– Всё-то ты знаешь, – проворчал он и притянул к себе, усаживая на колени.

– Ты знаешь, малыш, я всегда на твоей стороне, – игриво мурлыкнула Карла, проведя горлышком бутылки по его щеке. – Но в этот раз я за Марио. Аллегра подойдёт лучше всех, и ты, если подумаешь над этим хорошенько, поймёшь, что мы правы.

Рико потёр глаза и задумался: меньше всего на свете он хотел вмешивать Аллегру во всё это, но и, кроме неё, никому не смог бы доверять настолько сильно. Тут Марио и Карла были правы. Наконец он тяжело вздохнул и кивнул.

– Позови её.

Аллегра налетела вихрем, обхватила со спины и завизжала:

– Рико! Рико, ты лучший! Я не подведу, вот увидишь!

– И как давно ты в курсе? – недовольно проворчал Рико, глядя на Карлу.

– Совсем недавно, честно-честно! – Аллегра обошла его и распахнула глаза. – А вообще, – она хитро улыбнулась, – я не глухая и не слепая. И умею хранить секреты.

– У меня только одно условие – ты не будешь непосредственно участвовать ни в чём. Поняла? И прежде всего будешь заботиться о собственной безопасности.

– Если ты намекаешь, что меня может кто-то отследить, то знай – месяц назад я хакнула все банкоматы Национального банка. Нет-нет, – зачастила Аллегра, заметив, как подобрался брат, – я просто вскрыла их систему и тут же всё вернула обратно. Как видишь, никто не заметил.

– Чувствую, мне ещё повезло, что на пороге дома не стоят карабинеры? – угрожающе произнёс Рико, но в его голосе слышалось довольство. Всё-таки сестрёнка у него умная, далеко пойдёт.

Конечно, никто не планировал заниматься грабежами всю жизнь. У каждого была мечта, для осуществления которой не хватало совсем немного денег – всего какая-то пара сотен тысяч. Но аппетит приходит во время еды, и если поначалу предельная сумма была по полмиллиона, то теперь ставки возросли. Единственное, в чём Рико был непреклонен – не тратить никаких денег до окончания отмеренного срока – год после последнего дела. И даже после не палиться, а действовать предельно осторожно. А ещё – не переходить дорогу большим боссам, не брать дома серьёзных людей и вообще вести себя тише воды ниже травы. И до последнего времени им это отлично удавалось.

***

Комиссариат Ливорно с утра мало походил на муравейник – инспектора приходили не раньше девяти и первые полчаса лениво попивали кофе, обсуждая вечерние новости, семью и друзей. Крупные дела бывали редки, в основном текучка и мигранты, с которыми у местных периодически бывали стычки. Такие дела обычно сбрасывали на карабинеров, и инспектора заслуженно считали округ Ливорно отдыхом перед выходом на пенсию. Почему именно сюда направили одного из самых перспективных столичных следователей, стало предметом бурного обсуждения с самого утра.

– Да спесь с неё сбить решили, ясно, как день, – насмешливо проговорила Эстэр Кваттроки, тридцатисемилетняя старая дева, размешивая сахар в кружке. – Говорят, она раскрыла четыре дела подряд, и это не понравилось кому-то сверху. То ли не туда влезла, то ли не закрыла глаза, когда сказали…

– А я слышал, что её наоборот направили, чтобы нас расшевелить. Чтобы не расслаблялись, – заметил Фабио Тато, пятидесятилетний толстяк, у которого в ящике стола всегда лежала пара рогаликов.

– Расслабишься тут, как же, – проворчала Эстэр. – Только вчера из Турина новое дело прислали. Что они от нас хотят – это не наш округ!

– Сдаётся мне, именно из-за него её и прислали, – заметил Вито Нэри, смуглый черноволосый парень, сам лишь год назад появившийся в управлении. К назначению из самого Рима он относился настороженно – просто так в столице ничего не делают, тем более не вспоминают о небольшом и мало проблемном округе на севере страны.

– Там ограбление, ничего необычного, – пожала плечами Эстэр. – Пусть туринцы разбираются.

– Как мы разобрались со своим? – ехидно заметил Вито.

– У нас эта банда «Святош» больше не появлялась, пусть ловят там, где она орудует. Один раз засветились, и то почти год назад было.

– Там, – Вито показал глазами на потолок, – лучше знают.

– Они знают, а нам тут столичных синьорин развлекать, – поморщилась Эстэр и сделала глоток, но тут же выплюнула обратно – кофе оказался слишком горячим.

– Доброе утро всем.

Объект обсуждений появился на пороге, приветливо улыбаясь, и присутствующие мужчины тут же бодро подскочили со стульев, вызвав очередную насмешку Эстэр. Высокая худая блондинка с тонкими чертами лица и холодным серым взглядом, облачённая в белоснежный деловой костюм, по очереди пожала руки, представившись:

– Даниэлла Бьянчи. Понимаю, что мой перевод вызвал у вас множество вопросов, поэтому поспешу развеять все возможные слухи. Надолго не задержусь – меня интересуют все дела, связанные с ограблением домов в вашем округе. Почему приехала именно к вам? Потому что уверена – банда, как вы их называете, «Святош», находится в вашем регионе. Недавно они ограбили дом одного очень уважаемого человека, который лично попросил меня подключиться к расследованию. Надеюсь на ваше активное содействие, потому что, уверяю вас, желания задержаться здесь у меня не больше, чем у вас – видеть меня.

– Ну что же вы так сразу, синьора, – улыбнулся Вито. – Мы вам очень рады.

– Следователь, – холодно поправила Даниэлла, но тут же с хищной улыбкой добавила: – Я знаю, что думают о тех, кого присылают из столицы. Не будем лукавить. Но сейчас мы заинтересованы в сотрудничестве, поэтому давайте сразу приступим к делу, найдём преступников и вернёмся к привычному: я – в Рим, а вы – к своим делам.

– Сука, – одними губами произнесла за её спиной Эстэр. Вито усмехнулся и, пользуясь тем, что Даниэлла повернулась к Фабио, обвёл её фигуру красноречивым взглядом. Для себя он решил одно – что постарается и приложит все усилия, чтобы синьорина Бьянчи захотела задержаться в Ливорно.

2. Аргументы и факты

Даниэлла Луиза Бьянчи всегда знала, чего хочет. С раннего детства она готовилась работать в правоохранительных органах, а разве могло быть по-другому в семье успешных столичных адвоката и судьи? Все разговоры в их семье так или иначе сводились к расследуемым делам, уликам, доказательствам и обвинениям. За ужином родители постоянно обсуждали судебные процессы, и маленькая Даниэлла восторженно слушала, как стройно выстраивает защиту мама и как снисходительно поправляет её папа, находя слабые места, на которые стоит обратить внимание. Не было и сомнения в том, какой выбирать лицей, а после – университет. Только, в отличие от родителей, к пятнадцати годам Даниэлла поняла, что её больше привлекает работа следователя: поиск улик, изучение мелочей, способных привести к преступнику – то, что в итоге приводит на скамью подсудимых виновного. На факультете Криминалистики в Высшей полицейской школе её талант стал очевиден – Даниэлла частенько оказывалась в числе первых, хотя редко к этому стремилась. Ей действительно не приходилось сильно напрягаться: мозг подмечал и фотографировал отдельные детали, а после сам монтировал их, выстраивая логическую цепочку, которая почти всегда приводила к правильному результату.

Конечно, Даниэлла отлично осознавала, сколько врагов может нажить молодая, перспективная карьеристка, а также сколько завуалированных, но вполне прозрачных намёков может получить от коллег-мужчин. К отношениям она относилась прохладно: секс необходим для поддержания физического и душевного здоровья, хотя важность его в эмоциональном плане явно преувеличена. Первый опыт она получила в университете в возрасте двадцати одного, поддавшись на уговоры однокурсниц и их заверения, что это нечто невероятное.

Джованни давно засматривался на неё, уж что-что, а чувствовать чужой интерес Даниэлла научилась давно. Каково же было его удивление, когда мечта сама подошла к нему и предложила переспать? Чуда не произошло, но Даниэлла не сдавалась, с упорством отличницы пробуя снова и снова, пока не получила свой первый оргазм. Джованни оказался старательным парнем, который любил её без памяти, но всё же ему пришлось сдаться, когда он понял, что, в отличие от него самого, Даниэлла смотрит на него исключительно как на сексуального партнера, не строя никаких планов на совместное будущее.

Последней каплей стал её ответ на вопрос, заданный краснеющим, волнующимся Джованни в День святого Валентина. Дрожащие пальцы слушались с трудом, когда он, встав на одно колено, протянул коробочку с кольцом и задал главный в своей жизни вопрос.

– Что? – Даниэлла, последние пять минут поглощённая мыслями об убийстве в Монти и тремя синими нитками из кручёной шерсти, которую в своей одежде используют лишь два дома мод в Италии, специализирующиеся исключительно на пошиве на заказ, удивлённо моргнула и посмотрела на кольцо.

– Ты выйдешь за меня? – повторил Джованни, с надеждой всматриваясь в любимые глаза.

– Нет. – Даниэлла ответила резко, но, заметив окаменевшее лицо молодого человека, попыталась смягчить отказ улыбкой. – Прости, но ты же знаешь – в ближайшее время я не собираюсь выходить замуж. Я ведь говорила тебе, и не раз.

– Говорила, конечно, но… – Джованни неловко поднялся, чувствуя себя полнейшим идиотом. – Я надеялся, что ты передумаешь, ведь мы уже два с половиной года вместе, а скоро закончим бакалавриат и…

– Четыре года, – напомнила Даниэлла. – Через четыре года мы только закончим университет.

– Подожди, ты что, пойдёшь учиться дальше? Но ведь тебе уже предложили отличное место, к чему тебе степень магистра?

– К тому, что я знаю, что могу больше.

– Но это же… Это же бессмысленно! Ты и так одна из лучших на курсе! Получишь должность в одном из округов, будешь заниматься любимым делом, неужели тебе мало?

– Мне всегда будет мало, ты ещё не понял? – Даниэлла устало вздохнула, с сожалением глядя на него. Наверное, надо было проявлять больше внимания, а может, не стоило изначально давать надежды на что-то большее. Сейчас Джованни смотрел на неё глазами побитой собаки, и в груди отчётливо пульсировало чувство вины, раздражая тем, что Даниэлла ни в чём перед ним не виновата.

– Я думаю, нам лучше сделать перерыв, – пробормотал Джованни, поднимаясь с лавочки и замирая. Он ждал, что она его остановит, но Даниэлла кивнула и тихо ответила:

– Согласна.

И он ушёл, растворился в поздних сумерках. Вдоль реки зажглись фонари, бросая круглые жёлтые тени на воду, вокруг прогуливались влюблённые парочки, раздавался тихий смех – вечер действительно был романтичным. Даниэлла вздохнула – почему в отношениях всегда всё так сложно? Разве это не союз двух партнёров, когда один точно знает, чего хочет другой, когда оба заняты любимым делом? Почему ради отношений обязательно надо чем-то жертвовать? Ведь родители научились находить баланс между карьерой и семьей. В мечтах Даниэлла видела будущее таким же: вечера за общим столом, споры до хрипоты, поздравления с победой. Казалось, что Джованни хочет того же, но, видимо, они просто смотрели в разные стороны…

Ещё четыре года магистратуры прошли в упорной учёбе, перемежаемой лёгкими, ничего не значащими встречами с однокурсниками. На второй ступени обучения заводить подобные отношения оказалось значительно проще – будущие магистры были нацелены на карьеру.

После выпуска синьорина Бьянчи получила место младшего следователя в Центральном директорате полиции, в уголовно-аналитической службе и последующие три года работала, почти не обращая внимания на окружающий мир. Сочетание наблюдательности, полученных знаний и постепенно приобретаемого опыта быстро сделали её одной из самых перспективных сотрудниц, именно поэтому просьба непосредственного начальника Диего ди Фэрра вызвала недоумение.

С Диего их связывало чуть больше, чем просто деловые отношения: встречи по вторникам и четвергам на два часа в отеле «Памло» на пьяцца ди Медичи.

– Ты уверен, что обратился по адресу? – осторожно поинтересовалась Даниэлла, просматривая дело. – Мало того, что это обычные кражи со взломом, так ещё и не в нашей юрисдикции. Пусть этим занимаются в Турине, Ливорно, Генуе… При чём тут мы?

– При том, что меня попросил один очень важный человек, – серьёзно сказал Диего, присев на край её стола. – Очень важный, – он многозначительно поднял глаза к потолку. – Виллу его сына неделю назад ограбили. А на месте преступления оставили вот это, – Диего извлёк из кармана маленькую, размером с половину ладони, статуэтку в пакетике для улик.

– Подражатели Санчеса? – Даниэлла взяла пакетик двумя пальцами и поднесла к глазам.

– Санчес забирал всё подчистую, эти же оставляют бумаги и драгоценности. Их цель только наличные.

– Мудро. Но я по-прежнему не понимаю, при чём тут мы.

– При том, что этот уважаемый человек может быть нам крайне полезен в будущем. Надо постараться.

– И мы должны выполнить работу тех, кто получает за неё деньги? – Даниэлла фыркнула и покачала головой. – Пусть сами ищут своих воров или пишут докладную о несоответствии занимаемой должности.

– Дани, – в голосе Диего прорезалось нетерпение, но он сдержался и продолжил спокойнее, – они не могут их найти. Понимаешь? Эти сволочи слишком хитры. Или умны, понимай как хочешь. Их никто не смог вычислить.

– Даже так? – пробормотала Даниэлла, посмотрев на статуэтку, лежащую на столе, с интересом.