- -
- 100%
- +
Глава 1
Яна
– И что ты предлагаешь сделать с этой бумажкой? Подтереться? – Голос Тимура звенит насмешкой. Я вжимаю голову в плечи, как будто он стоит напротив, а не находится в нескольких километрах.
– Что хочешь, Тимур. Если у тебя кончилась туалетная бумага, можешь воспользоваться этой. Суть не поменяется: я развожусь с тобой.
Знал бы кто-то, как сложно просто произнести эту фразу! В горле комок, ладони ледяные и мокрые. Меня трясёт, а ведь это только начало. Широкая ладонь ложится на плечо, в зелёных глазах напротив понимание. Киваю Антону, давая понять, что в порядке, хотя это ни разу не так.
– Думаешь, я тебя отпущу?
Всё. Он сказал самое главное, то, о чём я с самого начала сказала адвокату: бессмысленно пытаться вырваться. Тимур никогда меня не отпустит. Не сейчас, когда его избирательная кампания строится на образе примерного семьянина.
– Я не твоя собственность. И я уйду.
– Не надейся, – отвечает он и сбрасывает звонок. Перед глазами плывёт. Я никогда не считала себя сильной. Есть множество людей, чьей волей я восхищаюсь. Мной не восхищаются даже собственные дети. Когда жизнь превратилась в череду кошмаров, где я свернула не туда?
– Рабство давно отменили, – тихо говорит Антон. Усмехаюсь: я не в рабстве у Тимура, я для него вещь, которую достают из шкафа, вытирают пыль и ставят перед всеми, когда необходимо. Наивно решила, что смогу уйти, как уходят обычные люди, но…
– Ян, – Антон поворачивает меня и сжимает плечи. – Это просто развод. Поверь, и не такие бывали. Всё получится.
– Он не простит, – шепчу пересохшими губами.
– Отступать поздно, – говорит Антон. – Ты уже подала документы в суд. Отзовёшь иск?
Обхватываю себя руками. Я уже изменила жизнь, мне нельзя отступать. Развод будет, хочет Тимур этого, или нет.
***
Несколько месяцев назад
Организовать день рождения на несколько сотен гостей не так сложно, как кажется. Особенно, когда делаешь это не первый год. Я просматриваю меню, согласовываю цветы с флористами, выслушиваю жалобы дизайнера, который, оказывается, именно с этим флористом в состоянии холодной войны. К вечеру постоянно гудит голова, и без таблеток сложно заснуть, но это хлопоты для меня в радость. День рождения Тимура для меня всегда событие, неважно – пышный юбилей или простой семейный праздник. Всё должно быть идеально. Всё будет идеально, ведь иначе никак. Если я что-то и умею делать, так это быть идеальной женой. Тимур часто так и говорит:
– Ты у меня золото, самая большая драгоценность. За что ни берёшься, всё выходит идеально.
Иногда от этого слова сводит зубы. Когда лежу одна, в темноте, в пустой постели, а Тимур в очередной раз пропадает на важной встрече. Или на экстренном собрании. Или на созвоне с дальневосточными клиентами… На любом мероприятии, с которого возвращаются, окутанные едва заметным шлейфом дорогих женских духов. Нет, он уважает меня достаточно, чтобы не афишировать измены, но мне и не нужны подтверждения и доказательства. Я тоже себя уважаю, и туда не лезу.
Перед свадьбой свекровь сразу сказала:
– Будь готова. Характер у Тимура тяжёлый, весь в отца. Он делает только то, что хочет, и берёт то, что хочет. В этом секрет их успеха. Хочешь быть рядом – терпи. Всё терпи.
Я тогда не поняла, что значит это «всё». Тимур любил, я же видела! Кажется, он и сейчас любит, только по-своему. Так, как умеет. Но пришло время, и ему стало скучно, такое тоже бывает. Я поняла. Я стерпела, промолчала, когда услышала его разговор с другой женщиной. Знаю – потом были ещё. С годами поняла: ему нравится новое. Девушки приходят и уходят, я остаюсь. Пока это в стороне, пока меня не касается, я остаюсь рядом, потому что до сих пор люблю.
В Тимура сложно не влюбиться. У него яркая, хищная красота. Завораживает. Смуглая кожа, высокие скулы, тёмно-зелёные, переходящие в карий, глаза. И улыбка человека, знающего себе цену. Мы познакомились на моём третьем курсе, он к тому времени уже вернулся из Москвы с красным дипломом и сразу пошёл работать в фирму отца. Ухаживал красиво, все девчонки завидовали. Никто бы не устоял, я тоже быстро сдалась.
Мы почти десять лет женаты, за эти годы он ни разу не оскорбил и не повысил голос. Он замечательный муж, всем на зависть. Только я себе больше не завидую. Разучилась. Чувство, что в клетке, появилось давно, но только сейчас прутья начинают сдавливать грудь. Может, всё дело в Ане, с которой познакомились недавно. Смотрю на то, как она приходит в себя после предательства мужа, и понимаю, что тоже могла бы так… Только зачем? Куда идти? От кого бежать? Всё чаще приходит новая, жуткая мысль: а отпустят ли?
Я смотрю на Тимура, замечая то, что влюблённый взгляд не видел: жёсткость, переходящую в жестокость, когда речь заходит о делах. Бескомпромиссность, когда надо идти к цели. Раздражение, если что-то не получается так, как надо именно ему. Всегда закрывала глаза на это, ведь он – мужчина. Даже втайне гордилась, а теперь боюсь.
– Ян, ты тут?
Тимур находит меня в оранжерее, куда сбежала от суеты. Во влажном воздухе пахнет цветами: распустились тюльпаны и нарциссы. За окнами холодно, ещё лежит снег, а тут уже весна. Оранжерея – единственное место в доме, где я всё делаю своими руками. Моё место силы.
– Тут, – откликаюсь и встаю с шезлонга. Тимур подходит быстро, полы пиджака развеваются. От него пахнет свежестью, сегодня только ею. Целует в лоб, трётся носом о нос, улыбается.
– Устала? Лежала бы. Я же сам пришёл, а не звал к себе.
Самой себе не могу объяснить, почему постоянно подскакиваю навстречу. Почему не показываю, что правда устаю. Утыкаюсь лбом в его плечо, выдыхаю. Он обнимает обеими руками, тянет:
– Ну, ты чего? После праздника поедем в Сочи на несколько дней. Марика уже заказала нам билеты. Мальчишки с няней посидят. Завтра день отстоять, да ночь продержаться, потом выдохнешь.
Он всегда так: решает проблемы до того, как они у нас случаются. И то, что мне надо отдохнуть, заметил. Обнимаю в ответ, выдыхаю. Да, только пережить завтрашний день…
Гостей много, но нам не привыкать. Тимур сверкает улыбкой, принимает поздравления. Я отхожу на второй план, и радуюсь этому.
– Как ты это терпишь? – тихо говорит Максим, мой старший брат. Тут только он и Аня – глоток свежего воздуха, остальное пропитано духами, деньгами и ложью.
– Что именно? – изображаю удивление, хотя отлично понимаю. Нормально терплю. Это ведь не сразу началось. Сперва мы выходили «в свет», где были только друзья. Потом стали появляться партнёры. Потом друзья вдруг стали «не те и не про то», а партнёры превратились в безликую толпу, которую при случае надо развлекать.
– Ох, Янка, как мне иногда хочется схватить тебя в охапку и унести отсюда, куда глаза глядят!
– И куда ты меня понесёшь, спаситель? – хмыкаю, беру бокал с подноса. – Поселишь среди своих котов и енотов?
– Знаешь, они – компания гораздо лучше, чем это сборище. Я только ради тебя приехал, ненавижу эту показуху.
– Да ладно тебе, – весело взмахиваю бокалом, – зато шампанское вкусное.
– Не могу не согласиться.
Оставив Максима и пустой бокал, решаю освежиться – душно. Хочется несколько минут побыть в тишине, и единственное место, где точно не встретишь гостей – моя оранжерея. Она находится слишком далеко и скрыта ото всех глаз. Тихо прикрываю за собой дверь, иду к шезлонгу под пышной монстерой, когда слышу низкий, с придыханием, голос Тимура. Ледяной озноб проходит по телу. Я верю своим ушам, отлично верю. Не верю только, что он это делает в нашем доме. Здесь.
Не знаю, зачем надо это видеть. Особый сорт мазохизма, не иначе. Я прохожу дальше и вижу, что на этот шезлонг больше никогда не лягу. Сожгу его, потому что Тимур лежит на нём, брюки спущены до колен, девушка в кричащем красном платье, задранном до талии – сверху. Ракурс отличный, вижу всё в мельчайших подробностях. Его член в розовом презервативе, её, распахнутую. Тошнота подкатывает к горлу. Пячусь, всё ещё стараясь не шуметь, пока не упираюсь в дверь. Вываливаюсь из оранжереи, пошатываясь. Наверх, в спальню, закрыться, прижать руки ко рту, тоненько завыть.
Когда-нибудь должна была начаться моя точка невозврата. Сейчас. Для меня она началась прямо сейчас.
Глава 2
Яна
Остаток вечера проходит в тумане, я почти его не помню. Не пыталась найти ту девушку, кажется, её не было в списках приглашённых. Я даже улыбалась, когда Тимур обнимал одной рукой, целовал в висок и хвастливо говорил, какая у него прекрасная жена. Как там? Идеальная, точно. Я ухожу первой, ссылаюсь на головную боль, но кому какая разница? Роль свою отыграла, могу быть свободна. Голова пульсирует, перед глазами плывёт. Голову в песок уже не спрячешь. Только сейчас понимаю, что надеялась, наивно и до последнего, что кажется. Не может он мне изменять, не станет пачкать нашу семью… Вцепившись в дверной косяк, сгибаюсь пополам. Едва успеваю сделать несколько шагов к унитазу – тошнит.
Отдышавшись, сползаю на пол, прислоняюсь к стене. Как заставить себя не думать о том, что увидела? Забыть, что не только изменил – притащил эту мерзость домой! Я ведь никогда за ним не следила, не лезла в телефон, не пыталась подловить. Верила во все оправдания, пусть нелепые, придуманные наспех. Так за что он тогда со мной так?!
Руки дрожат. Прижимаю ладони к лицу. Даже слёз нет. Что мне оплакивать? Собственную наивность? Веру в чудеса? Да нет этих чудес, и не было никогда. Была влюблённая дурочка. Она живёт ещё, трепыхается. С трудом встаю, раздеваюсь, включаю воду в душе. Вроде бы тёплая, тогда почему так холодно? Зубы трясутся, обхватываю себя руками. Стою долго, пока кожа на пальцах не сморщится. Потом в кровать, зарыться с головой в одеяло, отгородиться от утихающего шума праздника. Я должна быть там, внизу. Продолжать улыбаться, провожать гостей, проследить, чтобы с кейтеринговой фирмой расплатились до конца, встретить клининговую компанию, которая займётся уборкой… Голова раскалывается пополам. Знаю, всё это возьмёт на себя управляющая банкетом, хотя обычно я отпускаю её раньше. Пусть. Она деньги за это получает.
Тимур приходит спустя час. Всё это время я либо бездумно смотрю в телефон, на заставку из нашей новогодней фотосессии, либо в потолок. Не знаю, у кого чувства отмирают сразу, ведь от боли буквально не могу дышать. Надо поговорить с Тимуром. Надо ли с ним говорить?.. Если скажу, это станет правдой, и как прежде между нами уже не будет. Я правда готова всё потерять?
Когда Тимур выходит из душа и ложится рядом, застываю. Перед глазами его руки на чужой талии, и всё, что ниже. Мерзко. К горлу снова подкатывает желчь. До крови прикусываю щёку, когда он выдыхает в затылок, обнимает одной рукой и бормочет:
– Спасибо за замечательный праздник, любимая.
Жмурюсь до красных и белых точек, сдавленно шепчу:
– Тебе правда понравилось?
– Конечно, – хмыкает он и прижимается теснее. – А ещё спасибо за подарок. Я так и не выкупил его у тебя. Считай, что начну выкупать завтра.
Я подарила часы Breguet. Легко дарить такие подарки за чужой счёт. Говорят, часы – к разлуке, и надо обязательно заплатить символическую цену. Тимур рассмеялся, когда я это сказала, сразу надел. Выходит, это моя вина? Бред.
Тимур засыпает почти моментально. Его точно не беспокоит совесть. Я же засыпаю только на рассвете, так и не придя хоть к какому-нибудь решению. Мне бы смелость Ани, шагнувшей в новую жизнь без сомнений и страха. Узнала об измене, выгнала мужа. А ведь у неё долги, и дом пустой, и дочка с диагнозом… А у меня что? Правильно: ни-че-го. Пусто. Ни профессии, ни жилья, ни дохода. Всё, что есть – благотворительные фонды, несколько новых проектов, обещание помочь Максиму с его идеей о приюте для брошенных животных. У меня дела, которые по факту ничего из себя не представляют. Как и сама – пустое место.
Голова гудит, буквально раскалывается пополам. С трудом сползаю с постели, Тимур уже встал. Дети у нас на домашнем обучении, но во время банкета уехали на экскурсию в Питер на несколько дней с классом. Хорошо, потому что мозг совершенно не варит на них сейчас отвлекаться. Думать могу только о том, как поговорить с Тимуром. Надо ли говорить.
– Ты уже встала?
Тимур заходит и как всегда приносит с собой вихрь эмоций. Обычно все они – положительные, только не сейчас. Кого винить в том, что сознательно закрывала на всё глаза? Только себя. Улыбаюсь через силу, хотя хочется встать посреди комнаты и кричать во все лёгкие, пока воздух не кончится. А что потом?
– Ян, всё в порядке? Ты бледная.
Он подходит, а я с трудом заставляю себя не пятиться. Когда кладёт руки на плечи, вздрагиваю. Ну нет, хватит, надо брать себя в руки. У нас семья. Любовницы и раньше были. Переживу, не маленькая.
– В порядке. Когда мы выезжаем?
На Кубу лететь через Москву. Надо собрать чемоданы. Проверить документы. Тимур обычно долго и тщательно планирует наш отпуск, а тут срывается спонтанно. На него не похоже, но над причинами думать не хочу. У нас впереди неделя вдвоём, которую как-то надо пережить. Смешно так думать, когда летишь на райский остров…
Почти всю поездку сплю. Тимур не вылезает из ноутбука, постоянно на телефоне, решает какие-то свои дела. В полудрёме слушаю его глубокий, насыщенный голос. Я давно превратилась в приставку к нему, он вообще меня любит? Любил когда-нибудь, или выбрал за внешность? Вообще знает, что такое любовь? А я?.. Любви, как в фильмах и книгах, у нас с Тимуром никогда не было. Да и страсти особой – тоже. Он дарил цветы и водил по ресторанам: что ещё нужно, чтобы покорить девичье сердце?
Неужели я до сих пор верю, что любовь существует? Кому она нужна, зачем? Годы в ровном, спокойном браке приучили к стабильности. Я привыкла, что муж рядом, что он решит любую проблему и всегда поддержит. Привыкла любоваться им, делать всё для его комфорта, не доставлять проблем. Ради его удобства не пошла на работу после получения диплома: Тимур сказал, что обеспечит, а работающая жена – позор для мужа. А изменяющий муж – позор для жены?
Мы приземляемся в аэропорту Гаваны ранним утром по местному времени. Окружившие яркие краски и многоголосье на время заставляют забыть о проблемах. Жадно смотрю вокруг себя, пока Тимур решает вопрос с багажом. Снова он. Я так привыкла полагаться на него во всём, и лишь сейчас понимаю, насколько по сути беспомощна. Не приспособлена к самостоятельной жизни. Масштаб этого открытия пугает. Он специально привязал к себе, создал все условия, чтобы некуда было идти. Может, поэтому не особо скрывался все эти годы? Уверен, что я никуда не денусь?
– Идём, вон наш трансфер до отеля, – говорит Тимур, когда наши чемоданы уносят. Берёт за руку, и я машинально переплетаю наши пальцы, как будто боюсь потеряться. Ведь правда боюсь. Если можно презирать себя сильнее, то сегодняшний день бьёт все рекорды…
Номер шикарный, но мы в других и не селились никогда. Бунгало с террасой, выходящей на белоснежный пляж – ожившая сказка, которую не увидит большинство простых людей, или увидит только по телевизору. Для меня это обыденность, взгляд равнодушно скользит по бирюзовой воде, восторг уже стих. Ничего нового тут нет, я привыкла, пресытилась. Тимур тоже пресытился мной, да? Не могу не думать, не получается. Смотрю на него: в расстёгнутой белой рубашке без воротника, в шортах и приспущенных на кончик носа очках он притягивает взгляд. Намертво приковывает. Белозубо улыбается мне, но я вижу, как периодически провожает глазами других женщин.
– Ты и тут не отдыхаешь, – замечаю, когда он усаживается за стол на террасе и открывает ноутбук.
– Нет времени, – отвечает коротко, а меня вдруг разбирает злость. Зачем мы вообще сюда прилетели? Это способ пустить мне пыль в глаза, и только. Мнимая забота, которая нужна ему для галочки. Он тоже играет роль – доходит. Запоздало, но всё же доходит. Роль замечательного мужа, готового на всё ради жены и детей. Элитное обучение для сыновей, безлимитные карточки для жены, отдых в любой точке света – посмотрите, какой я идеальный.
У Тимура есть всё, что можно пожелать, только власти не хватало, и теперь он отчаянно к ней рвётся. В политику хочет. Почти весь бизнес – легальный. Почти не считается. Всё, что может бросить тень на сияющий образ, оформлено на подставных лиц. Подозреваю, что я даже о трети не знаю, но того, что знаю, мне достаточно, чтобы волосы вставали дыбом. Я бы ни за что не хотела иметь этого человека врагом.
Понимаю, что такие люди, как он, никогда не останавливаются. Они, как акулы, постоянно в движении и поисках добычи. Как можно винить женщин, готовых выпрыгнуть из трусов и хоть ненадолго искупаться в лучах его харизмы? Да, харизма может быть сексуальной, Тимур ею сполна наделён. Я всегда любила в муже именно это ощущение властности. Теперь оно начинает пугать. Начинаю понимать, в какие рамки он меня загнал. Богатые тоже плачут? О, да, я сполна чувствую это на себе. Заткнуться и жить, как жила – вот всё, что должна сделать.
Сижу на берегу, ноги ласкает тёплая вода, солнце садится. Я пытаюсь отыскать себя, но не могу. У меня нет ни стремлений, ни желаний, только жизнь по инерции. Даже подруг нет, только знакомые. Тимур вынул из меня душу, убрал в дальний ящик, осталась оболочка человека. Страшно сознавать это. Страшно, что привыкла и уже даже не трепыхаюсь.
– Не хочу так, – говорю вслух. Хочу жить, а не существовать! По-настоящему жить! Для себя, для детей, но не для человека, который не ценит. Неужели я не заслуживаю, чтобы меня ценили?! Внутри всё наполняется непривычной лёгкостью. Встаю, решительно иду к нашему бунгало, замираю на миг: перед ним крутятся девушки в бикини, активно развлекают Тимура, который, будто шейх, развалился на стуле. Заметив меня, улыбается, словно ничего не случилось. Для него не случилось, верно. Для меня в этот самый момент последняя мозаика со щелчком встаёт на место. Хватит. Больше не хочу это терпеть. Никакие деньги мира не стоят собственного достоинства.
Глава 3
Тимур
Отдыхать надо уметь. Эту истину отец вбивал с детства. Я раньше не понимал, зачем он это говорил, теперь отлично понимаю. Работа умеет засасывать и высасывать. Хотя и сосёт иногда так, что яйца поджимаются. Выгореть несложно, я выгорать не хочу. Когда надо контролировать всё и сразу, мозги сбиваются в кучу. Сижу на берегу океана, смотрю на воду и небо и чувствую, как начинаю расслабляться. Уже успел проверить биржевые сводки, ответил на пару писем и создал несколько целей, которые отправил руководителям отделов одной из фирм. Можно отдохнуть.
Девицы вокруг ходят сочные, да только я в Тулу со своим самоваром прикатил, о чём не жалею. Яна отличается от местных смуглянок: светлая, изящная, как фарфоровая статуэтка. Часто именно с ней её и сравниваю. Красивая куколка всем на зависть. Такими любоваться хорошо, глазу приятно.
Переключаюсь на девиц у бассейна. Всё как люблю: горячие, с кошачьим взглядом. Таких только драть всю ночь с перерывом на перекур. Моя Яна не такая, она про нежность. Отличная жена, все вопросы, связанные с семьёй и домом, решает. А то, что в постели зажатая – так я и не предложил бы никогда то, что меня заводит. Представляю, как она бы глаза распахнула и покраснела. Анал, лёгкий БДСМ?.. Где они, и где нежная, хрупкая женушка?
– Ты не выглядишь довольной, – говорю, когда она подходит. Протягиваю руку, сажаю на колени, обнимаю одной рукой. – Что-то не так?
– Нет, всё так, – отвечает ровно. Отлично знаю этот тон: Яна не умеет ругаться. Не умеет кричать и скандалить. Своё недовольство показывает холодом и игнором, при этом продолжая играть роль примерной жены. Приподнимаю за подбородок, заставляю посмотреть в глаза.
– Что не так? – повторяю с нажимом. Мы сюда не ругаться прилетели, это можно было и дома сделать, было бы желание.
– Ничего, – повторяет она, отвечая прямым взглядом. Слабо улыбается, смягчая линию напряжённых губ. – Наверное, просто смена часовых поясов. И усталость. Голова болит.
– Выпей таблетку и пойди поспи. – Напряжение отпускает. Поглаживаю её по спине. – Я больше привык к частым перелётам, а ты у меня птичка домашняя. Иди отдохни, а вечером пойдём в ресторан.
– А ты как? – В этом вся Яна – всегда беспокоится обо мне. Чмокаю в нос, улыбаюсь.
– Я справлюсь, – киваю на ноут, лежащий на столе. – Поработаю немного.
Ага. Вон та брюнетка в красном купальнике определённо стоит того, чтобы над ней как следует потрудились. Не считаю и не считал себя бабником. И мимо коротких юбок прохожу спокойно, но если предлагают, можно взять. Не всегда и не всё – грязь домой не тащу, к контрацепции подхожу серьёзно. Перед глазами невольно всплывает фотограф Аня. Вот кого было бы на самом деле интересно уложить, только там сразу ясно: простым сексом бы не ограничилось. Такие если сдаются на милость победителя, то почти всегда выставляют слишком много условий.
– Иди, родная, отдохни, – ссаживаю Яну с колен и подталкиваю к бунгало. Если она сказала, что болит голова, значит, так и есть. Она не из тех, кто прибегает к дешёвым женским уловкам, и на секс всегда согласна. Надо будет вечером приласкать, а то с этой подготовкой к дню рождения забыл, когда жене хорошо делал. Яна уходит, а я, надев на нос очки, иду к бассейну. Девушки говорят на английском с заметным испанским акцентом. Присаживаюсь на край бортика и касаюсь воды.
– Тёплая? – спрашиваю на испанском. Делаю знак официанту, чтобы принёс коктейль. День только начался, но разве я не в отпуске?..
– Тёплая. – Брюнетка приспускает очки и отвечает внимательным оценивающим взглядом. Что ж, тоже знает себе цену, такие мне особенно заходят. – У вас интересный акцент. Славянский?
– Вы разбираетесь в языках, – смеюсь, беру лёгкий коктейль у официанта. Ловлю трубочку губами.
– Я – филолог, изучаю группу славянских языков. Не говорите, я сама угадаю, откуда вы…
Она ещё и умная, всё как я люблю. Не сегодня и не завтра, но мы проведём с ней несколько приятных часов.
– Я бы сказала, что акцент похож на русский, – тянет она задумчиво. Усмехаюсь:
– Туше! С вами опасно иметь дело – раскусили с нескольких слов.
– Но ваш испанский хорош.
Знаю. А ещё у меня хорош английский, турецкий и французский. Надо бы китайский начать учить – появились партнёры, да где взять время?
– Тереза, – представляется она и протягивает руку. Пожимаю – мягкая, ухоженная. – Та женщина с вами… Девушка?
– Жена. – Никогда не скрываю, что женат. Половина в этом случае отсеивается на подлёте, вторая ничего не ждёт. Есть исключения, но их я быстро отсеиваю сам. Развод в моей семье – дело недопустимое. Позор. А тем более развод сейчас, когда на кону депутатское кресло и выход к настоящей кормушке…
– Ты так просто говоришь об этом, – говорит она и смотрит с нарастающим интересом. Пожимаю плечами, опускаю ноги в бассейн.
– Не вижу причин это скрывать.
– Но при этом подошёл ко мне.
– Это делает меня плохим человеком? – смотрю поверх очков.
– Нет. Но может, это делает тебя подлецом.
– Не претендую на звание ангела.
– Жаль, тебе подошли бы крылья.
– Ну, нет. Скорее, они подошли бы тебе. На подиуме показа Виктории Сикрет.
– Считаешь, они бы взяли меня? – Тереза выгибает спину, выпячивает крепкую троечку. Я – подлец, да? Что же ты из купальника выпрыгиваешь? Я дал тебе всю информацию, дал выбор.
– Считаю, что тебя много кто захотел бы взять, – отвечаю говорящим взглядом. Флирт переходит в завершающую стадию. Испанка сдалась быстрее, чем я ожидал. Даже скучно.
– Даже ты? – выдыхает томно. Точно скучно: очередная охотница, но можно и нагнуть, если так хочет. Только не сейчас, пусть загорится настоящим желанием.
– Я не владелец компании по производству нижнего белья, – усмехаюсь. Теперь обвожу откровенно наглым взглядом. Задерживаюсь в нужных местах. – Но может, хотел бы увидеть тебя без него.
Два варианта: она либо возмутится, либо скажет:
– Пойдём ко мне?..
– Ты не слишком спешишь? – уточняю, давая последний шанс.
– Я завтра улетаю, – говорит она и поднимается. – Моё бунгало под номером пять.
Она уходит, а я ещё сижу у бассейна, лениво допиваю коктейль. Вторая линия, наше стоит в первой. Яна наверняка уже сладко спит, приняв обезболивающее. Она всегда спит, как сурок, под таблетками. Бросаю взгляд на часы: два, до четырёх можно развлечься. Отставляю стакан и иду к пятому домику.
Когда возвращаюсь в наш бунгало, Яна на самом деле до сих пор спит. В теле приятная ломота, как после интенсива в тренажёрке. Под душем какое-то время просто стою, наклонив голову, смываю запах чужого тела. Чувство вины не мучает. Почему должно? Девушка сама себя предложила, в постели показала мастер-класс, хоть и не впечатлила особо. Помогла сбросить накопившееся за последние дни напряжение, и ладно.