Измена. Простить неверную?..

Первая глава

Ночной Питер проплывал за окном, опустить бы сейчас стекло и дышать до дрожи знакомым воздухом. Жаль, ещё холодно. Дома больше месяца не был, соскучился дико! Диана всегда любила сюрпризы: только утром разговаривал с ней из Сингапура, а сейчас в получасе от дома. От предвкушения внутри всё дрожало, как каждый раз перед встречей. Шесть лет женаты, но я всё ещё был влюблён, как мальчишка, хоть за тридцать давно перевалило. Прекрасная, как древнеримская богиня, моя Диана до сих пор одним только взглядом дух из тела выбивала. На сиденье рядом лежал большой букет пионов – всё, как она любит. Настя у бабушки, а значит, сегодня у нас будет жаркая ночь после долгой разлуки.

Два часа ночи. Диана точно ещё не спала, она вообще у меня сова. Ночами за компьютером или с планшетом – рисует на заказ. Так что точно знал, что не разбужу. Такси притормозило у дома, я расплатился и первым делом глаза вверх поднял: в спальне горел ночник, ну точно опять эскизы набрасывает! Дом у нас в историческом центре расположился, я лично квартиру выбирал, чтобы престиж, что так Диане нравится, с историей сочетался.

Тихо-тихо, почти не дыша, я повернул ключ и замер, когда за спиной щёлкнул замок. Разулся и на носочках пошёл по тёмному коридору к тонкой полоске света, что выбивалась из приоткрытой двери. Глубоко вздохнул, представляя, как она улыбкой засветится, а потом шутливо ругать будет, что не предупредил. Перехватил цветы удобнее, заглянул в спальню… И улыбка на губах намертво застыла.

Диана моя на кровати раскинулась, тонкая полоска чёрных трусиков – единственное, что на ней осталось. Сверху по пояс голый мужчина, губами по груди её скользит, шепчет что-то. Её руки на его плечах, медные волосы по подушке разметались. Вокруг одежда разбросана, на столе бутылка вина и два бокала, из колонки тихая музыка. И запах густой: страсти, вперемешку с духами.

Слышал когда-то, что внутри всё умереть может. Теперь точно знал – может, и умирает. Прямо сейчас, с каждым новым ударом сердца. Диана меня заметила, глаза распахнула, сбросила с себя чужое тело, и то, что во мне ещё живым было, прямо сейчас замертво упало, потому что я Его знал.

– Витя! – она резко села, лихорадочно натягивая на грудь сбившуюся простынку. И тот, кого другом детства считал, глаза спрятал, отвернулся.

– Сюрприз, – сказал я холодно. Подошёл к кровати и аккуратно опустил на неё букет. Вышел, с каждым шагом всё больше каменея. Стук сердца постепенно стихал, за шумом крови в ушах стал почти неразличим.

– Вить, постой! Подожди! Это не то… – Диана выбежала, босыми ногами по полу шлёпая, замерла за спиной.

– Что я подумал, – продолжил за неё, не оборачиваясь. Зажёг свет в коридоре, только сейчас заметил чужие ботинки. Сюрприз удался…

– Вить, это правда не то, что ты подумал. – К чему эти жалкие оправдания? Неужели не понимает, что ими только себя унижает? Меня унизить сильнее было уже невозможно.

– Я в гостинце переночую, завтра поговорим. – Не удержавшись, обернулся, посмотрел на неё, впитывая до самой крохотной детали: волосы по плечами и груди рассыпались, глаза голубые, распахнутые, и губы пухлые, зацелованные. Диана всё ещё куталась в простыню, машинально вспомнил, как вместе это бельё выбирали. А Глеб из спальни выходить не спешил. Испугался, что ли?

Лязгнула дверь за спиной. Спускался на негнущихся ногах, перед глазами всё расплывалось. Мозг, привыкший информацию наперёд обрабатывать, чётко, как компьютер, сработал. Защитная реакция, которую я позволил, зная: дам слабину, и погребёт под случившимся. Продолжая спускаться, вызвал такси, прикидывая, где поблизости приличная гостиница, забронировал номер онлайн.

И только там, ото всех отгородившись, осторожно сел на край кровати, пытаясь понять, как здесь оказался. Как вообще пришёл к тому, что это со мной произошло. Всё это время верность хранил, о других даже думать не мог, только Диана, единственная в жизни и в сердце. А она, выходит… С ним… Как долго? Чем он лучше? Почему именно он?! В голове не укладывалось: как она могла так со мной поступить? Как они могли? Самые близкие, ближе нет и не будет уже. Лучший друг и любимая женщина. Что теперь? Дальше жить, – так все вокруг скажут. Объяснять придётся, выслушивать лицемерные соболезнования.

Я не вспыльчивый человек, Диана часто ворчала, что темперамента мало. Может, стоило скандал закатить? Морду набить, разбить что-нибудь? Может, тогда бы легче стало? Сейчас мне было никак. Пусто. Тонкий звон в голове, тупое безразличие. С лязгом одна за другой решётки внутри опускались, отсекая все ненужные эмоции. Но они рвались наружу, стискивая горло. Провёл дрожащей ладонью по лицу, чувствуя влагу на кончиках пальцев. Больно, не железный же.

Сполз на пол, колени к груди подтянул, зубами в ребро ладони впился, глуша рвущийся наружу звериный вой. Вот оно, значит, как: когда в клочья разрывает, резко и без предупреждения. Она… а он… и я… Вместо мыслей в голове кружился винегрет, составленный из обрывков сегодняшней ночи. По-детски захотелось проснуться утром, и чтобы это всё сном оказалось.

Воздух стал слишком густым, я глотал его жадно, широко рот распахивая, и никак вдохнуть полной грудью не получалось. Хотелось закончиться прямо здесь и сейчас. Жалкий. Жалкий я, не удивительно, что она Глеба выбрала. Тот победителем по жизни был всегда, а я… Бизнес, деньги, влияние – всё ведь ради неё было. Чтобы не нуждалась ни в чём. Она моим локомотивом была, толкала, наполняя топливом. И куда я теперь?..

К утру пришла жалкая мысль: а может, простить? Смешно. Ты ещё сам прощения попроси. Как там по сценарию: жена изменила, потому что муж пил, бил, не любил, изменял. Не было такого. Всё ей и дочке, всё для моих принцесс. Ни одной свободной минуты без мысли о семье. Выходит, эта семья только мне нужна была?

Пугал разговор с Настей. Дочке только четыре недавно исполнилось, как ей объяснить, что родители теперь не будут жить вместе? Диана Настю заберёт, тут без вариантов. У неё есть своя квартира, пусть и небольшая, заработок стабильный тоже имеется. А я в разъездах вечно. Может, договоримся жить под одной крышей соседями, чтобы дочку пока не травмировать? Знаю многих, кто так делает, чем мы хуже?

Захотелось двинуть самому себе. С силой, так, чтобы челюсть хрустнула. Расклеился, слабак, жалея себя – самому мерзко. Отец бы сейчас слова правильные нашёл, встряхнул. Его голос в голове отчётливо зазвучал. Суровый, поставленный голос отставного генерала:

– Расставляй приоритеты в верном порядке, Вить. Всегда только так.

Приоритет у меня сейчас остался один – Настя. Не позволю её обидеть. И забрать у меня тоже не дам. Если Диана хочет свою жизнь с Глебом строить – пусть. Но он её отцом никогда не станет.

Измена на второй план отступила, пока о Насте и её будущем думал. Пока собирался и возвращался в квартиру, что с такой любовью вдвоём обставляли. Пока не наткнулся на тишину и пустые полки в шкафах: Диана ушла. Не захотела ничего объяснять, просто испарилась, как не было. Настины вещи все были на месте, через час тёща, Наталья Николаевна, позвонила, спросила, когда приеду дочку забирать.

– А Диана вам ничего не сказала? – осторожно уточнил, надеясь, что к маме уехала.

– Сказала, – удивилась тёща. – Что у неё выгодный контракт появился, уехала в Испанию на месяц.

– Точно, – повторил тупо. – В Испанию.

Что ж, через месяц вернётся, поговорим. Нам обоим необходимо время, чтобы решить, как дальше быть.

От Глеба пропущенных на телефоне около двадцати штук за несколько часов набралось. Он не сдавался, звонил каждый день, а через неделю к офису пришёл, поймал в дверях, когда я на улицу вышел.

– Вить, дай мне всё объяснить!

Пришлось остановиться: рабочий день закончился, сотрудники уходили, слухи поползут лишние. По-хорошему нам правда поговорить надо было, только я смотреть на Глеба не мог. Ни смотреть, ни слушать, ни воздухом одним дышать.

– Диана не виновата, – сказал он. А меня смех распирать начал: благородный защитник! Пусть ещё скажет, что силой взять пытался, прямо здесь в морду заряжу, и плевать на то, что люди подумают. Сдержался, а внутри всё кипело и плавилось, ещё немного, и жаром дышать бы начал.

– Не веришь? Бля, реально звучит смешно. – Глеб взъерошил короткие волосы, растерянно оглядываясь. – Слушай, пойдём посидим, а? Поговорим нормально. Можешь морду мне набить, заслужил.

Вот после этих слов желание вмазать испарилось, как не было. И злость стихла, будто водой ледяной окатили. Человек, с первого класса близким бывший, вдруг чужим стал, как по щелчку.

– Нам не о чем разговаривать, – произнёс я, плечом задевая и направляясь на стоянку. Глеб меня слишком хорошо знал, что б его. Не побежал следом, не просил, так и остался стоять посреди улицы. Уже в машине я выдохнул, опустил голову на руль и сидел так, пока дрожь не отпустила. Не осталось у меня больше друга. Жена, может, ещё и будет, а друга больше нет.

Пришлось няню нанять – работу никто не отменял. На вопросы Настины отвечал, что мама по делам уехала, скоро вернётся. Не вернулась. Ни через месяц, ни через три, ни через полгода. Всем вокруг уже давно стало ясно: жена меня бросила. Догадки на фирме строились разные, от «я тиран, хорошо, что вовремя свалила» до «бедный, бросила, стерва!». Поговорить об этом было не с кем, друзей нет. Глеб тоже испарился. Может, грелся где-то с Дианой под солнцем Кастилии.

Время шло, а я её ждал. Сначала злился, потом ненавидел, потом говорил себе, что всё прощу, лишь бы рядом была. Прошёл через все стадии принятия, как по грёбанному учебнику психологии.

– Вить, ну ты же понимаешь, что Диана не одна виновата…

Тёща шарманку заводила при каждой встрече. Сперва меня вообще удивляло, что она Диану защищает. Как бы: что тут защищать, когда всё ясно? Со временем понял – меня тут виноватым во всём сделали. А Диана, ну… Венера была в Меркурии, карты не так сложились, затмение нашло и ещё сотня предположений, за которыми одно кроется: сам ты, Витя, накосячил, а теперь получай. За что только получил, никто до сих пор так и не объяснил.

Окончательно смирился через три года.

Закрыл квартиру, передал бизнес в Питере партнёру Павлу, забрал Настю и переехал навстречу новой жизни в Москву. Там у нас филиал давно был открыт, пришло время начать всё сначала. Дочка в первый класс пойдёт, у неё тоже всё заново начнётся – не было у меня больше сил смотреть в её грустные глаза и придумывать для мамы отговорки о работе. Почему она Насте до сих пор правду не сказала – понятия не имел, но хотелось верить, что причины у нас одинаковые.

Диана звонила порой, когда Настя у бабушки, и после этих звонков ещё сильнее убить её хотелось: видела бы, до чего ребёнка доводит обещаниями пустыми. Приезжала несколько раз. Меня избегала, словно не было. Я же, идиот, до сих пор на развод не подал, хотя давно ни на что не надеялся. Теперь и этот вопрос надо будет решать. Устроился на новом месте, пора заняться. Пусть Диана катится к чёрту, официально я теперь стал отцом-одиночкой.

Вторая глава

День с утра не задался. Телефон за два часа успел раскалиться. И ведь предупредил всех сегодня не дёргать: у дочки первый раз в первый класс, сегодня её день. Но почему-то именно сегодня новый партнёр объявился, тот, что долю у Павла выкупил. Меня вообще перед фактом поставили, словно так и надо.

Фирма у нас солидная, занималась застройкой старых кварталов. В Питере больше по новостройкам в пригороде специализировались, чтобы хороший контракт охватить, поездить пришлось. Знал бы три года назад, что та конференция по городскому строительству в Сингапуре так обернётся, дома бы сидел… Но сейчас чужой опыт на руку сыграл: в Москве идёт большая стройка, реновация в самом разгаре. Наш проект нового района выиграл, дела в гору пошли, и вдруг новость о продаже доли. Не мог Павел предупредить?

– Виктор Маркович, вас ждут в Bamboo Bar в два.

– Замечательный выбор, – процедил я раздражённо. Пальмы, аквариумы, дешёвая экзотика за большие деньги. Не лучший выбор для деловой встречи. Секретарша Кристина только сочувствующе вздохнула в трубку. – О новом владельце по-прежнему ничего не известно?

– Нет. Думаю, это было условием покупки.

Условием. На хер такие условия, детский сад какой-то! До сих пор даже имени его не узнал! Настя расстроится. Надо постараться вырваться поскорее, хотя бы вечером куда-нибудь вдвоём сходим.

Перед школой было не припарковаться, всё забито. Пришлось сделать три круга по району, прежде чем нашёл место. Посмотрел на часы – уже опаздываю. Перед воротами собралась толпа старшеклассников, у них сегодня последнее первое сентября. Неужели Настя когда-нибудь такой будет: взрослой? Даже представить это было страшно. Пробравшись сквозь них, я обогнул школу, вышел на площадку, где от шариков в глазах начало рябить. Громко играли школьные песни, и ностальгия сама собой в грудь пробралась. Словно на своём празднике очутился. Глеб тогда пол класса подговорил к нему после линейки пойти. А я впервые поцеловался. С одноклассницей Юлей. Двадцать лет почти прошло, а как сейчас всё помнилось.

Телефон опять зазвонил. Я посмотрел на него, как на врага народа.

– Слушаю.

Менеджеру срочно понадобилось согласовать сроки старта продаж с котлована. Пока я говорил, искал глазами Настю, но первоклашек было так много, и все они в одинаковой форме, что глаза разбежались.

– Папа!

Настин голос узнал бы из тысячи. Посмотрел на неё, и в груди тепло стало. Кажется, с возрастом я стал сентиментальней. Не надо расти ей, уже и так совсем взрослая. Серьёзная такая. Рядом с ней заметил учительницу – видел фотографию на сайте. Невысокая, светленькая, с мягкой улыбкой. Такая, какой и должна быть первая учительница. Одета была стильно, но это и не удивительно: в эту школу с улицы не берут. Интересно, какой счёт она каждый месяц выставлять будет? Явно не бедствует. О поборах в школе от мамы давно знал: она терапевт у меня, привыкла жалобы пациентов слушать. Сколько надо, столько и буду платить, только пусть к Насте нормально относится.

Пока детей в линейку выстраивали, пробежался взглядом по родителям. Сам не знал, на что надеюсь. Может, что у Дианы вдруг совесть проснулась? Неужели даже этот день, самый важный, пропустит? Пропустила.

Мысли о разрушенном браке почти не посещали, выработал иммунитет. Альбом со свадебными фотографиями где-то в шкафу пылился, папки из рабочего стола давно в архив перекочевали. Как не было Дианы в нашей жизни. Если бы не Настя, как две капли воды на неё похожая, и вовсе забыл бы. Пока не получалось. Всё в дочке от Дианы досталось: жесты, мимика, интонация, с которой говорила порой так, что сердце сжималось. Только глаза мои, зелёные. У Дианы голубые были.

Часто приходилось слышать: отцу-одиночке проще, чем матери. Когда деньги есть на няню, можно работе всё время посвящать, да ещё и личной жизнью заниматься. Бред всё это. Может, кто-то так и живёт, но это не про меня. Да, работа много времени занимала, но всё свободное время только Насте принадлежало, и только. Думать о других женщинах не было ни времени, ни желания. Да и Настя к этому вопросу болезненно относилась. Стоит посмотреть фильм, где папа другую маму нашёл, сразу в слёзы. Верила, что Диана вернётся. Сука. За каждую слезинку дочкину страдать бы заставил.

Изменился за эти годы, и сейчас та ночь точно скандалом бы закончилась. Не за себя – за Настю было больно. Видеть бывшую не хотел, наплевать, как жила всё это время. Разведут нас и без её присутствия, три раза суд пропустит, и прощай, Диана, живи как хочешь. Ещё и прав родительских лишу, пусть дальше задницей вертит и жизнь личную устраивает.

Тишина на площадке из мыслей выдернула. Вполуха слушал вступительную речь директора, а сам с Насти глаз не сводил. Когда первый звонок зазвенел в руках маленькой первоклашки на плече одиннадцатиклассника, глаза сами собой от слёз затуманились. Ну, не железный я, и хрен с ним. Тут у всех родителей глаза были на мокром месте. После линейки детей в школу завели на классный час. До встречи с новым партнёром ещё прилично времени оставалось.

– Вот и выросла наша девочка, Виктор Маркович, – вытерла слёзы наша няня. Мы с Настей так и называли её: наша, потому что за эти три года членом семьи стала. Жила почти всё время с нами: собственные дети давно выросли, но внуками пока не радовали, муж умер. Вот и стала Софья Львовна нашей третьей бабушкой. Даже с нами из Питера переехать согласилась, свою квартиру сдала.

– И не говорите, – ответил я, улыбаясь. Светлая грусть сжала что-то в груди. Так себя чувствуешь, когда начинаешь понимать, как всё-таки быстро летит время? Не успею оглянуться, и Настя школу закончит. Потом институт, замуж, свои дети… Далеко заглянул, даже испугаться успел.

– Софья Львовна, мне уехать скоро придётся, – сказал, а у самого внутри всё перевернулось. Но она женщина понимающая, вот и сейчас посмотрела и улыбнулась:

– Ничего, мы погуляем до вечера, а на ужин я что-нибудь праздничное приготовлю. Вы же к ужину вернётесь?

– Обязательно, – пообещал серьёзно. Надо будет Насте купить что-нибудь в подарок. Что там она хотела недавно? Как эти игрушки дикие называются? Попытался вспомнить, говорила же! У няни спрашивать не хотелось, и так не отец-молодец сегодня.

– Смотрите, уже освободились, – отвлекла она. Дети как раз из школы выходить начали, учительница с ними, Настя рядом, как на верёвочке привязанная. Родители потянулись вперёд, мы же остались терпеливо ждать, пока толпа схлынет. Подошли последними.

– Здравствуйте. Я Виктория Максимовна.

Голос у учительницы оказался приятный, мягкий, поставленный.

– Виктор.

– Голицын? – зачем-то уточнила она.

– Да, – ответил я настороженно. – Что-то не так?

– Нет. Просто фамилия знакомая.

– Бывает. – Пожав плечами, я протянул Насте руку: – Ну что, идём, мышь? До свидания.

Странная она, Виктория Максимовна. Чем ей наша фамилия не угодила? Чувствовал её взгляд, пока мы шли к Софье Львовне. Едва сдержался, чтобы не обернуться. Дружить нам без надобности, но нормальные отношения поддерживать придётся.

– Виктор Маркович! – она окликнула, когда мы успели отойти на несколько шагов. Подошла, быстро ногами в юбке-карандаше перебирая. – Забыла сказать: вы не оставили свой номер. Надо вас в родительский чат добавить.

– Это обязательно? – протянул с сомнением. Я в рабочий-то чат через день заглядывал, а тут родительский, с кучей мамаш истеричных. – Может, лучше Софью Львовну добавите? Это наша няня.

– Нет, – голос из мягкого вдруг железным стал. Словно сквозь бархат лезвия проглянули и блеснули зловеще. – Это чат только для родителей. Или вы не будете участвовать в школьной жизни ребёнка? Может, тогда маму добавим?

– Нет, – пришла моя очередь холодным тоном меряться. Продиктовал номер, дождался оповещения о добавлении.

– В пятницу у нас родительское собрание. Первое, – сказала она с нажимом. – Будет хорошо, если вы найдёте время и поприсутствуете.

– Постараюсь. – Этот напор начал раздражать. Поприсутствуете. Уже, небось, смету составила, сколько и чего в класс срочно и именно в этом году понадобилось. Что там просят обычно? Шторы новые? Парты? Школа элитная, тут, наверное, ноутбуки всему классу закупить потребуют, или сразу очки виртуальной реальности, чтобы не мелочиться.

– В семь. Но я эту информацию в чате ещё продублирую.

– Буду ждать. – Не смог удержаться от лёгкого сарказма.

– Я тоже, – она ответила слишком дерзким для милой учительницы взглядом.

– Мне понравилась Виктория Максимовна, – сказала Настя, когда я вернулся к ним с няней. Они в стороне стояли, разговор не слышали.

– Милая девушка, – согласилась Софья Львовна.

Милая. Аж зубы заболели, такая милая. Ладно, схожу на это собрание один раз, не убудет. Чтобы потом она не говорила, какой у Насти отец не включённый. К тому же, мне это плюсом на суде станет, когда Диану родительских прав лишать буду.

– Мышь, мне сейчас уехать надо, – я присел перед Настей. Продолжил быстро, пока возражать не начала: – Но вечер только наш с тобой. Договорились?

Толкнулся лбом в её лоб, расслышал разочарованный вздох, и сердце сжалось.

– Договорились, – кивнула. Что-что, а дочку я научил: слово держать умею.

Разберусь с партнёром и скорее домой, у нас сегодня всё-таки праздник.

Третья глава

Всегда любила первое сентября. После Нового года самый лучший праздник. Мама вечно шутила, что только ради этого я в учительницы пошла. Может быть. У меня первый класс в этой школе, четвёртый только выпустила другой, до сих пор по детям скучала. Все они своими стали, теперь их не увижу никогда. Может, на выпускной пригласят?.. Не знаю, это был мой первый выпуск. С родителями новых учеников на сборах уже встретились. С первого взгляда не определить, кто из них главный скандалист будет в чате, а на кого положиться можно. Все сейчас дружелюбные и улыбчивые.

В последнюю очередь добавили в класс ещё одну девочку, буквально за неделю до сентября. Что-то подсказывало – именно с её родителями могут быть проблемы. Школа у нас престижная, просто так с улицы не берут, очередь на четыре года вперёд расписана. А тут сам директор подошёл и предупредил, мол, так и так, Виктория Максимовна, принимайте пополнение.

Смотрела на эту девочку в толпе остальных первоклашек, но пока ничего странного не заметила. Оно и понятно, дети все взволнованы, глазами в толпе родителей ищут, машут, кричат что-то. Она стояла, крепко букет в руках сжимая, не улыбаясь. Рыженькая, опрятная и, кажется, очень-очень несчастная. Ноги сами потянули ближе подойти – до линейки ещё десять минут, время ещё было.

– Здравствуй. – Протянула руку, когда девочка глаза подняла. Мама дорогая, какие зелёные! Такой цвет вообще настоящим бывает? – Я Виктория Максимовна, твоя учительница. А ты Настя, да?

– Да, – серьёзно кивнула она и по-взрослому уверенно ответила на рукопожатие. – Анастасия Викторовна Голицына.

– Вот это фамилия! – улыбнулась я восхищенно. – Знаешь, какая она знаменитая?

– Знаю, – спокойно ответила Настя. – Мы – потомки дворян, так папа и бабушка Вера говорят.

– Ого! – протянула уважительно. В груди зрело нехорошее предчувствие: кажется, возни с Настей не оберёшься. Если вдолбили снобизм с детства, девочке сложно придётся. – А ты откуда?

– Из Санкт-Петербурга.

Понятно. Точно сложно будет. Ну ничего, справлюсь. Сложности нужны, чтобы их преодолевать.

– А где твои родители? – захотелось взглянуть на этих псевдо-дворян, всё равно отношения налаживать придётся.

– Папа обещал приехать, но как всегда опаздывает.

Тоска прорвалась и в ответе, и в глазах расплескалась. Мне вдруг стало жалко Настю: наверняка где-то рядом няня маячит. Родители у нас все занятые и важные, но хоть один да нашёл время на первое сентября ребёнка время выделить. А тут… Ясно всё с ними, неприязнь против воли поднялась.

– Папа! – закричала вдруг Настя. Невольно обернувшись, я увидела высокого мужчину. Очень высокого – над всеми родителями на голову, не меньше, возвышался. Каштановые волосы были уложены мягкими волнами, в руках телефон – кто бы сомневался.

– Папа! – снова закричала Настя, и он телефон от уха убрал и улыбнулся. Так улыбнулся, что дух захватило. Рукой в ответ помахал, перевёл на меня взгляд и мигом стал серьёзным. Сухо кивнул, снова к дочке отвернулся. Ну конечно, кто я для него? Всего лишь учительница, что с его дочкой будет каждый день столько времени проводить, сколько он сам и за год не проведёт. Не привыкла судить людей по первой встрече, но тут неприязнь сама собой зародилась. Тяжело нам с ним придётся, точно тяжело.

Классный час пролетел быстро. Дети галдели, обсуждали всё подряд: школу, у кого ручка красивее, у кого место лучше. Про себя взмолилась о терпении – не зря говорят, что каждый новый набор, как новый ребёнок. Прошло четыре года, ты уже забыла, каково это – с младенцем возиться, ещё одного захотела, и всё по новой. Приучать к дисциплине, к тишине и порядку, к тому, что взрослого слушать надо несмотря ни на что. Поэтому я позволила детям пошуметь первые пять минут (время засекла), потом поднялась и громко, отчётливо сказала:

– Тихо, ребята!

Услышали, конечно, не все и не сразу, поэтому пришлось подойти к каждому, склониться и сказать на ухо:

– Учитель сказал тихо.

После таких внушений даже самые громкие быстро смолкли, пока не подошла. Я улыбнулась приветливо, представилась, точно зная, что никто с первого дня имени не запомнит. Заскользила глазами по бейджикам на форме – мне же тоже каждого запомнить надо. И чем скорее, тем лучше. Нескольких уже узнала, но не лично: родители постарались. Три самых активных мамочки: Ногач, Подольцева, Мельницкая. Как только с составом детей определились, они первыми чат создали и день через день обсуждали, как первое сентября отметить и куда детей сводить. Благо, нашлись родители, которые сказали, что кафе для первого дня в школе – перебор. И я с ними была полностью согласна. А сейчас смотрела на их детей: Платона, Свету и Диму, заранее представляя, сколько придётся копий об активных мам сломать. По опыту знаю: такие будут чаще детей в школу ходить и требовать, чтобы им объяснили, как и что решать. Потому что ребёнку сложно, а надо, чтобы пятёрки были. Мама всегда говорила, что это самое сложное в профессии учителя: учить родителей отпускать детей в свободное плавание. Хотя есть такие, кому не просто отпускать не требуется – сами детей давно отпустили.