- -
- 100%
- +
1. Когда вечеринка идёт не по плану
– Камера, стоп! Снято!
Софиты погасли, и Рич облегчённо вздохнул, мечтая скорее оказаться в трейлере и упасть на диван. Последняя сцена с его участием была снята, впереди – неделя досъёмок, но для него всё закончилось, можно расслабиться и, наконец, отпраздновать очередной шедевр. В том, что фильм принесёт долгожданного Оксара, сомнений не было ни у кого. Наличие же Ричарда Дейна, снявшегося в главной роли в приключенческом блокбастере, только придавало уверенности.
Любимец миллионов, харизматичный, обаятельный и просто красивый мужчина, Ричард давно закрепился на Голливудском Олимпе. Его имя на афише гарантировало огромные кассовые сборы и неизменный успех, номинации на все престижные премии и несколько золотых статуэток от Гильдии Академиков по обе стороны океана гарантировали, что фильм будет не только интересным, но и глубоким. Фирменная улыбка, насмешливый прищур тёмно-зелёных глаз, рельефная фигура и мягкий, бархатистый баритон свели с ума не одну поклонницу и поклонника. Да, Ричард Дейн был звездой и знал это. А ещё он был яростным сексистом, и об этой его стороне знал ограниченный круг людей.
– Эй, детка, принеси в мой трейлер кофе! – окликнув миловидную блондинку в джинсах и растянутой футболке, Рич подмигнул.
– Я – помощник режиссёра, мистер Дейн, – ледяным тоном отрезала блондинка. – А кофейный аппарат находится в углу павильона.
– Надо же, какие у нас зубки! – присвистнул Рич, качая головой, и проводил её долгим взглядом.
– Когда-нибудь на тебя подадут в суд за сексуальные домогательства. – К нему подошёл Чарли Коллинз, играющий роль второго плана. Смешливый брюнет был любимцем всей съёмочной группы, в отличие от Рича, который, погружаясь в съёмочный процесс и вживаясь в роль, порой становился просто невыносим.
– Никаких намёков, ты что! – Рич поднял руки вверх. – Простая просьба принести кофе. А вообще, ты не думаешь, что женщины в последнее время слишком много о себе воображают?
– Кричи об этом громче, и на очередную премьеру красную дорожку окружат разгневанные феминистки. – Чарли усмехнулся, утягивая его к вагончикам. – Никогда, наверное, не устану удивляться, как ты, не глупый, в общем-то, человек…
– Спасибо, – буркнул Рич.
– Не за что. Так вот, ты, неглупый, в общем-то, человек, продолжаешь жить в дремучем Средневековье, когда дело касается женщин.
– Kinder, Küche, Kirche*, – глубокомысленно заявил Рич, пожав плечами. – Немцы были правы, очертив круг женских обязанностей.
– Жду – не дождусь, когда кто-нибудь заставить тебя поменять мнение, – хмыкнул Чарли, останавливаясь у трейлера Дейна.
– Не дождёшься, – фыркнул Рич, открывая дверь и поднимаясь на ступеньку. – Какие планы на вечер?
– Какие могут быть у нас планы? – весело воскликнул Чарли, легко переводя тему. – Алкоголь, танцы, девочки!
– То, что я люблю, – губы Рича растянулись в предвкушающей улыбке. – Скорей бы уже снять с себя грим и снова почувствовать себя человеком!
С этими словами он скрылся в трейлере, а Чарли, покачав головой, пошёл к себе.
Внутри тихо жужжал кондиционер, в холодильнике стройными рядками охлаждалась Перье, но даже не это было приятно – он, наконец, остался один. Рич любил свою работу, действительно любил, отдаваясь ей со всей страстью, на которую был способен. Но порой, особенно во время съёмок масштабных сцен, когда кто-то ошибался, и приходилось переигрывать заново, хотелось схватить автомат и всех перестрелять. Хотя бы шариками для пейнтбола.
Голова под париком зудела и чесалась, кожа под толстым слоем сложного грима потела, и вообще, единственным желанием сейчас было снять с себя весь реквизит, принять душ и неделю нежиться под пальмами Майорки, потягивая мохито и разглядывая длинноногих красоток. Рич ничего не имел против костюмированных фильмов, да и зрителю они всегда нравились больше, но иногда грим сводил с ума, особенно, когда приходилось наносить его по два-три часа каждый день и почти столько же – снимать. Вот к чему, например, было напяливать на него парик, когда его волосы, кстати, такого же, тёмно-каштанового, почти чёрного цвета, обладали достаточной длиной, чтобы затянуть их в маленький хвостик, перевязанный чёрной бархатной лентой? Раздражённо выдохнув, Рич достал из холодильника минералку и повернул крышку. Ничего. В этом году это – последние съёмки, впереди три месяца отдыха пока длится постпродакшн, а потом – туры по миру с премьерными показами и ожидание объявления номинантов на Оскар.
Рич не мог сказать, что был тщеславным. Нет, доля здорового эгоизма присутствовала в нём в полной мере, но ради победы он никогда не шёл по головам, не предавал, не сливал в сеть информацию о коллегах и вообще сторонился грязных игр, которыми славился Голливуд. Когда-то он мечтал стать актёром и очень, очень, очень много работал, чтобы, в конце концов, забраться на вершину. Кто бы мог сказать десять лет назад, что ему, малоизвестному англичанину, удастся получить свою звезду на Аллее Славы? Разве что Лекси…
Алекса Грин, или просто Лекси, была для него всем – другом, поддержкой и любовью всей жизни. Рич не мог себе представить, как без неё дышать, ходить, говорить… В ней было прекрасно всё, от медовых волос, пахнущих солнцем, серых, искрящихся смехом глаз, чуть вздёрнутого носика и умопомрачительной фигуры до острого языка, ироничного взгляда на жизнь и ума, который она скрывала, превращаясь в стереотипную блондинку, если надо было добиться своего. Рич боготворил её, вместе они мечтали покорить Фабрику Грёз, строили планы, мечтали о будущем… Но когда Рич решил изменить их жизнь, когда купил кольцо и, замирая от волнения, сделал предложение, она исчезла. Просто в один день больше не пришла, оставив короткую записку: «Прости, любимый. Я пока не готова». Тогда Ричу казалось, что мир рухнул. Часами он лежал на полу и смотрел в потолок, надеясь, что однажды просто не откроет глаза. Но судьба, словно в насмешку, заставила вылезти из депрессии, буквально выдернула, предложив роль в небольшом фильме. Рича заметили, жизнь завертелась, набирая обороты, и через год он уже возглавил топ молодых, подающих надежды актёров. Боль утихла, забылась, но одно он уяснил для себя чётко: женщины не стоят того, чтобы открывать им сердце…
Из студии удалось выехать, когда стемнело – в тропиках не бывает закатов, солнце просто садится в море и из него же потом встаёт. Чёрный Мазератти летел по пустынным улицам сонного городка, увозя своего хозяина на встречу приключениям.
– Знаешь, я думаю, этот фильм станет лучшим в моей карьере! – заплетающимся языком произнёс Чарли, заваливаясь на Рича и обдавая его рубашку и брюки ярко-синим коктейлем.
– Полегче, звезда экрана, – рассмеялся он, осторожно возвращая друга в вертикальное положение и вытираясь салфеткой. – Посмотрим, что будет на выходе. В прошлый раз режиссёр вырезал треть моих сцен. Треть! А на две из них я, между прочим, делал серьёзную ставку!
– Ты всё равно получил Глобус, – пожал плечами Чарли, пытаясь губами поймать постоянно ускользающую трубочку.
– Глобус – не Оскар, – вздохнул Рич, провожая глазами пышногрудую красотку в платье-мини, едва прикрывавшем бёдра.
– Есть всё-таки особенный шарм в этих островах, – задумчиво пробормотал Чарли, проследив за его взглядом. – Здесь и телек то не у всех есть, а значит, никто не набросится с криком: «Ой! Это же Чарли Коллинз! А можно с вами сфотографироваться!»
Чарли пропищал это так восторженно, что Рич, не сдержавшись, захохотал, откидываясь на диван. Да, определённые плюсы у этого места были, не считая удушливой жары и почти полного отсутствия цивилизации.
– Ладно, пойду, посмотрю, можно ли подцепить незнакомку на чистом обаянии, – он приподнялся, слегка пошатнувшись, но тут же распрямил плечи и двинулся в сторону барной стойки.
– Позволите вас угостить? – опустившись на стул, Рич в полоборота повернулся к незнакомке, которая так привлекла его несколько минут назад. Яркая брюнетка выглядела превосходно и совершенно не походила на местных жителей. У неё была золотистая кожа, тонкий нос, чувственно изогнутые губы и пронзительные голубые глаза.
– Почему нет. – Девушка склонила голову набок, с интересом изучая его. На миг Ричу даже показалось, что в её взгляде мелькнуло что-то хищное, но он легко отогнал эту мысль, обаятельно улыбнувшись. – Я пью дайкири. Кесса.
– Что? – Рич моргнул, запоздало подумав, что не стоило так налегать на текилу.
– Меня зовут Кесса. А вы – Ричард, правильно я поняла?
– Вы меня знаете, – он кисло улыбнулся. Очередная фанатка, это даже скучно. А он-то подумал, что просто понравился незнакомке.
– Ваш друг вас так называл, – словно прочитав его мысли, улыбнулась Кесса. – Так что, какие планы на вечер, Ричард?
– Рич, если можно, – воспрял Рич, облокачиваясь о стойку и обводя фигурку напротив откровенным, недвусмысленным взглядом. – А может, вы мне что-то предложите?
– Очень может быть, – странно усмехнулась незнакомка и плавно поднялась, протягивая руку. – Хотите, покажу вам настоящие чудеса?
– Даже так? – пробормотал Рич, доставая бумажник и бросая деньги на стойку. – Постой, мой друг…
– Думаю, он не сильно расстроится, – игриво улыбнулась Кесса, кивнув на Чарли, который мирно посапывал на диване.
– Ладно, – Рич пожал плечами. В этот бар они забредали часто, хотя ни разу не допивались до подобного состояния. Можно быть совершенно уверенным, что Чарли разбудят к закрытию, а его ждёт ночь любви с горячей красоткой – чем не отдых?!
Голова раскалывалась так сильно, словно внутри образовался филиал кузницы из преисподней, и теперь десяток демонов непрерывно стучит своими молотами по наковальне, а самый мелкий и мерзкий раз в несколько секунд звонит в крохотные колокольчики. Рич застонал и попытался разлепить веки, но тут же зажмурился от яркого солнца. Что вчера произошло? Он помнил, как вышел из бара, держа Кессу за руку. Как поднялся на яхту, которая почему-то оказалась старинным парусником. Как обнял её, приноравливаясь к лёгкой качке, и как она, игриво выпутавшись из объятий, предложила ещё выпить. На этом воспоминания обрывались.
Вторая попытка открыть глаза оказалась удачнее первой, Рич осторожно сел, держась за голову, и огляделся. Вокруг, куда ни посмотри, раскинулось море. Оно слепило бирюзой, отражая солнце, а в безоблачном небе парили чайки. Что ж, хотя бы это радует – земля недалеко. Он лежал под навесом из парусины, вокруг стояли бочки и ящики, палуба медленно раскачивалась. Рич посмотрел на горизонт, который постоянно меняет положение, прыгая то вверх, то вниз, и, подскочив, бросился к борту, по пути споткнувшись и едва не свалившись в воду. Вчерашний ужин и всё, что было в желудке до и после исторглись из него со стремительностью реактивного самолёта. Судорожно вздохнув, Рич сполз по борту на палубу и провёл дрожащей рукой по лбу. Ерунда какая-то. Что он вообще здесь делает?
– Ты уже проснулся, – послышался смутно знакомый голос. Рич повернул голову и нахмурился: перед ним стояла Кесса, но на себя вчерашнюю она была совершенно не похожа. Стройные ноги были обуты в высокие узорчатые сапоги, короткая туника тёмно-синего цвета заканчивалась чуть ниже колена, а грудь скрывал плотный кожаный нагрудник, больше походивший на доспехи воительницы из старого популярного сериала. Наручи на руках дополняли образ, а длинные волосы, вчера распущенные, были собраны в тугую косу. На поясе висел короткий кинжал и… Меч! Достаточно внушительно выглядящий меч!
– Интересно, кто же решил меня разыграть, – задумчиво произнёс Рич, вознося глаза к небу. – Это была идея Чарли? Он решил подарить мне приключение, зная, как я люблю ролевые игры?
– Это не Чарли, – хищно улыбнулась Кесса. – И это – не приключение. Хотя можешь называть и так. Теперь ты – мой раб, и я везу тебя на невольничий рынок, где, если повезёт, выручу кругленькую сумму.
Рич несколько секунд смотрел на неё, а потом громко расхохотался.
2. Неприятности начинаются
Рич продолжал хохотать, в то время, как Кесса оставалась совершенно серьёзной, и в конце концов смех стих, превратившись в лёгкий смешок. Рич потянулся, потёр виски и, громко вздохнув, произнёс:
– Слушай, детка, игра, конечно, увлекательная, но можно мне воды?
– Там, – качнула головой прекрасная амазонка, показывая на большую бочку, накрытую крышкой.
– Вот это внимание к деталям! – восхищённо протянул Рич, покачивающейся походкой приближаясь к бочке. Открыв деревянную крышку, он уставился на воду, которая бултыхалась внутри. Пробормотав: «Прошу прощения», он опрометью бросился к ближайшему борту. Выпрямившись, чертыхнулся вполголоса и на негнущихся ногах вернулся к воде. Рядом обнаружился деревянный черпак, прикованный к бочке цепью.
– Так всё-таки, когда меня отведут в спальню прекрасные воительницы и накажут как следует? – просипел Рич, отнимая ото рта черпак. Кесса неопределённо хмыкнула и повела плечами.
– Мы плывём в Бастер, прибудем к закату. А пока советую отдохнуть.
– И где в этой лодке уютная каюта с мягкой кроватью и кондиционером? – капризно протянул Рич, демонстративно оглядываясь.
– Твоя каюта под навесом, – хмыкнула Кесса. – Если повезёт, вечером сойдём на берег.
С этими словами она ушла, поднимаясь к штурвалу, где, как заметил Рич, тоже стояла женщина. Философски пожав плечами и решив, что Чарли точно раскошелился на незабываемое приключение, он поплёлся под навес и устроился там с максимальным удобством, подкладывая под голову свёрнутый канат. Через пять минут Рич уже спал, а Кесса, поджав губы, пристально смотрела на него с высоты капитанского мостика.
– Ты уверена, что мы сможем выручить за него хорошие деньги? – обеспокоенно произнесла Райан, старший помощник на каравелле «Алексия». – Слишком много говорит.
– Тем интереснее будет укрощать, – равнодушно пожала плечами Кесса, обращая взгляд к горизонту. – Физические данные у него отличные, он красивый, из тех, что нравятся богатым дурочкам с рынка. А то, что много треплется – так это нам на руку, сразу видно, что огонь есть.
– Ну да, – скептично хмыкнула Райан. – В последний раз с таким вот, огненным, помнишь, сколько проблем было?
– Зато его купили в гарем Владычицы, – отрезала Кесса, давая понять, что разговор окончен.
Она уже десять лет промышляла пиратством и работорговлей во Внутреннем море, а после того, как заезжий маг подарил Амулет Перемещения, получила уникальный шанс забирать рабов из других миров, не опасаясь, что за ними придут разгневанные родственники или бывшая невеста. Жизнь в Салетдине была непростой. Веками здесь правили женщины, и ни у кого не возникало ни малейшего желания оспорить это право. Так уж повелось, что мужчины растились изнеженными и ласковыми, воспитывали детей, следили за домом. А женщины вершили судьбу страны, торговали и разъезжали с караванами по другим странам.
Впервые попав в другой мир, Кесса поначалу опешила – здесь всё было по-другому, но потом, освоившись, поняла – рабы из Земли самые лучше. Непокорные мужчины, привыкшие повелевать и быть первыми, становились лучшими мужьями для сильных, уверенных в себе женщин, уставших от слабости и подобострастных улыбок. Конечно, возни с ними хватало, но это окупалось сторицей, стоило усмирить их нрав и позволить руководить в постели. Заказы сыпались, как из рога изобилия, но Кесса соблюдала осторожность – не больше десяти человек в год, чтобы не вызывать подозрений и не навлекать ненужный интерес к своей персоне.
В этот раз на борту были трое – завсегдатаи баров на морских курортах, те, чью пропажу спишут на излишне активный отдых на экзотических островах. Кесса знала, что в мире под названием Земля туристов ищут от силы два-три месяца, а после родным предлагают смириться и жить дальше. Она проверяла – осечки никогда не было.
Сейчас в трюме сидело двое – падкий на красоток здоровяк из города Рязань, находившегося на Севере, темнокожий Джордж, весельчак из Нью-Йорка. Теперь ещё и Рич, до сих пор безмятежно спавший на палубе – турист из Ямайки. Все они уже завтра обещали неплохую прибыль, которая обязательно позволит отремонтировать «Алексию» и, может, зафрахтовать ещё один корабль для внутренних рейдов – сила амулета подходила к концу, и вечно везти точно не могло. Маг предупреждал, что перемещение не будет работать вечно, а значит, надо обеспечить себе безбедную старость, прежде чем уйти на покой. Может, купить пару рабов, чтобы услаждали взор, когда сил выходить в море уже не будет, кто знает?..
Во второй раз Рич проснулся под вечер, когда солнце царапало пузом горизонт. Море было спокойным, как стекло, только изредка по нему пробегала слабая рябь. Паруса убрали, и каравелла медленно продвигалась по заливу, чьи берега темнели с двух сторон. Под палубой раздавался мерный гул – гребцы сели на вёсла, вводя «Алексию» в гавань. Рич сел, чувствуя себя значительно лучше, подошёл к бочке, утоляя жажду, и только потом потянулся, оглядываясь. Он не страдал топографическим кретинизмом, но определить, где именно находится, не мог. Рич достаточно хорошо изучал карту перед перелётом на съёмки, и сейчас, по его предположениям, они могли находиться где-то в районе Коста-Рики, но это также могла быть и Венесуэла, и Колумбия, и даже Никарагуа, а на эти страны его виза точно не распространялась.
– Эй! – он помахал рулевому. – Где мы, кэп?
– Подплываем к Бастеру, – крикнули сверху. Райан поморщилась – ей никогда не нравилось начало – когда приходится объяснять рабам, что теперь они, собственно, рабы. Вот этот, например, сейчас начнёт истерить, требовать посла, консула, интернет, телефон – да что угодно, только бы не смиряться с реальностью. Но Рич, к её удивлению, кивнул и подошёл к борту, наблюдая за медленно приближающимся берегом.
Закат облизнул в последний раз море и берег, и солнце пропало, погружая всё в кромешную тьму. Которая, впрочем, быстро развеялась, ведь на небе вспыхнули тысячи звёзд, а над другим краем моря показалась полная луна. Рич моргнул, нахмурился и потёр глаза: ещё вчера на небе сиял тонкий, стройный месяц.
– Ну что, Ричард, готов к приключениям? – насмешливо проговорила Кесса, становясь за спиной.
– Более чем, – хмыкнул Рич, разглядев впереди огни большого города. Он спускался с горы, как искрящийся ковёр, окутывая всё вокруг. Там наверняка гудела ночная жизнь, и Рич уже думал о том, чтобы принять душ и завалиться в какой-нибудь клуб в окружении красоток в костюмах из «Зены». Но, чем ближе подходил корабль, тем страннее становилось вокруг. Не было видно ни одного катера, ни одной прогулочной яхты – только парусные суда всех размеров, заполонившие весь порт. Каравелла медленно и величаво продвигалась между ними, стараясь не задеть никого бортами.
– Удивительное место, – пробормотал Рич, думая, что неплохо бы, наконец, привести себя в порядок перед выходом в город. – Красавица, а где у вас здесь душ?
– На суше примешь, – усмехнулась Кесси. – И переоденешься тоже.
– Ладно. – Рич пожал плечами. Приключение начинало напрягать, и он уже готовил речь, которую обязательно выскажет Чарли, когда вернётся. Нет, он, конечно же, не против подобных развлечений, но всему есть предел, и лишать его элементарных даров цивилизации всё же не стоило.
Корабль подошёл к пристани, на суше замелькали руки, полетели канаты – проворные мальчишки натягивали их на толстые железные тумбы. Каравелла задрожала и, наконец, замерла. На палубе началась суета, которая Ричу поначалу показалась хаотичной – все бегали без дела. Но, спустя пару минут, он понял, что каждый выполняет свою работу. А ещё через десять минут на причал опустился трап. Из трюма вывели двоих: светлокожий высокий блондин, угрюмо смотрящий по сторонам, и понурый темнокожий, тощий и костлявый. У обоих руки были связаны и, к удивлению Рича, ему тоже стянули руки верёвкой. Он безропотно подчинился, всё ещё думая, что это – часть игры. Но с каждой минутой червячок беспокойства начинал грызть всё сильнее, а в голове всплывали истории о сомалийских пиратах, торгующих людьми. И пусть Кесса на пирата не походила, избавлению от тревоги это не способствовало.
– Напомни, куда мы идём? – обратился к ней Рич, но Кесса лишь бросила на него быстрый, неприязненный взгляд, поджав губы. В спину больно ткнули палкой, и Рич двинулся следом за мужчинами из трюма, медленно перебирая ногами. Ноги в кроссовках уже, казалось, сгорели до щиколоток и просто мечтали о том, чтобы их омыли прохладной водой.
– Народ, вы тоже на квест? – тихо спросил Рич у темнокожего, шедшего впереди. Он как-то нервно дёрнулся и прерывисто вздохнул.
– На квест, ага, – хмуро откликнулся белый. – Мы месяц на этом корабле валандались, мужик. Смирись, ты в рабстве.
– Да ну, бред какой-то, – хохотнул Рич, за что тут же получил ощутимый тычок под рёбра от шедшей за ним девушки. – Бред, – добавил тише, оглядываясь.
Пристань освещалась множеством светильников и факелов, вокруг шумело многоголосье различных наречий, а дорога, уходившая в город, была мощёной. Мощёной, серьёзно, никакого асфальта! Увидев мулов, терпеливо ждавших, пока нагрузят повозку, Рич присвистнул – у этого квеста оказалось слишком уж сильное погружение в реальность. Добавляя запах затхлой воды, сырой соломы и конских каштанов, вкупе с острым запахом пота, исходящим от идущих впереди, картина складывалась совершенно странная. Рич повёл плечами, пытаясь осознать реальность – этого просто не могло быть! Это сказка какая-то, что ли? Он повёл бёдрами, ощущая телефон в заднем кармане, и удовлетворённо вздохнул – его найдут, обязательно! Если только батарейка не села…
Выстроив всех троих на деревянном помосте причала, Кесса прошлась вдоль шеренги, удовлетворённо кивая. Потом обернулась к Райан, сделала несколько коротких распоряжений, касающихся команды и кивнула на повозку:
– Забирайтесь.
Все дружно обернулись, разглядывая меланхолично жующих сено мулов. Темнокожий вдруг завыл громко, тонко, и упал на колени, закрывая голову руками. Кесса звонко и недовольно цокнула и кивнула страже. Двое крепких женщин тут же оказались рядом, подняли его на руки и, не обращая внимания на крики и рыдания, погрузили в повозку.
– Херь, – смачно ругнулся белый викинг, сплюнув под ноги, и решительно подошёл к повозке, забираясь внутрь.
– Полностью согласен, – пробормотал Рич, влезая следом. Щёлкнул кнут, мулы тронулись, увозя их из порта в город. Рич, прислонившись к борту, жадно разглядывал проплывающие мимо улицы, всё больше убеждаясь, что это какой-то страшный сон, от которого обязательно надо проснуться, потому что даже Чарли, при всей его любви к экстравагантным выходкам, не смог бы придумать подобное. Это было бы слишком жестоко.
3. Начало новой жизни
Несмотря на темноту, упавшую на город, улицы были полны народом, и совершенно никто не обращал внимания на повозку, влившуюся в вереницу ей подобных. Гружённые большими кувшинами, овощами, ящиками и тюками с тканями и коврами, они ползли вверх, взбираясь на высокий холм. Темнокожий продолжал тихонько подвывать, кусая губы, блондин постоянно оглядывался, словно сканировал местность, ища пути отступления.
– Надо бежать, – тихо шепнул он, склоняясь к Ричу. – Антон, – представился он.
– Тони, значит, – кивнул тот. – Рич. А этот нытик кто?
– Джордж. – Антон презрительно скривился. – Всю дорогу ныл, что его предки умирали в рабстве и теперь его постигнет та же участь. Не понимаю, как он смог стать партнёром в адвокатской фирме? Может, защищал права домашних животных?
– А ты откуда? – тихо спросил Рич, косясь на фигуру возницы. Но та, казалось, совершенно не обращала на них внимания, или просто привыкла к тому, что пленники пытаются загнать страх глубоко внутрь, цепляясь за то, кем были в прошлом.
– Из Рязани, Россия, – хмыкнул Антон. – Впервые за десять лет выбрался в отпуск в Египет, а оказалось – отпуск в один конец. – Он неопределённо вздохнул, отворачиваясь. Добавил глухо: – Я с девушкой был, с невестой. Она, наверное, уже меня похоронила. Света моя…
– Мы выберемся отсюда, – уверенно заявил Рич, хотя как раз таки уверенности не ощущал совершенно.
– Так, а ты кто? Харя больно знакомая, – вновь заговорил Антон, пристально вглядываясь в лицо Рича.
– Актёр, – вздохнул он. – Ричард Дейн. Слышал о таком?
– Серьёзно, что ли? – не сдержавшись, воскликнул Антон, но тут же втянул голову в плечи, стоило вознице обернуться и грозно цыкнуть. – Я же на все твои последние фильмы в кино ходил! Ты сейчас в чём снимаешься?
– «Повелитель пиратов», – мрачно откликнулся Рич. – Снялся уже, вчера последний день был. Премьера точно без меня пройдёт, – он криво улыбнулся. – Может, Оскара дадут. Посмертно.