Я тебя (не)отпущу

– Поделитесь кофе? – она вдруг смутилась. В полумраке было слишком много интимности, нежданной близости с лёгкой ноткой безрассудства.

Изаму кивнул и отвернулся к кофемашине. Асами села за стол, наблюдая за его движениями.

– Я могла бы выпить этот, – удивилась она, когда он, наполнив свою чашку, перелил остатки из кофейника в ковшик, стоящий рядом.

– Ты такой не пьёшь, – хмыкнул Изаму. Прикрыл глаза, выругавшись про себя. Когда информация о том, какой кофе она любит, успела перекочевать из папки «Ерунда» в папку «Важное»? Почему он этого не помнит?

– Нам надо поговорить, – тихо произнесла Асами, неотрывно глядя на его спину, скрытую чёрной безрукавкой.

– Надо. – Он подхватил обе чашки, поставил одну перед ней и опустился на стул спиной к окну.

У Асами на языке вертелась масса вопросов. Действительно важных, жизненно необходимых. Но отчего-то сорвался другой.

– Вы знали, что нас не спасут?

Изаму молчал и тяжело смотрел на неё, не шевелясь, почти не дыша. Раздумывая, нужна ли ей правда. Асами впилась в него взглядом, но всё, что могла рассмотреть в окружающей серости – нечитаемый блеск глаз над маской.

– Да, – ровно произнёс он наконец. – Знал.

– С самого начала? – жалобно спросила она.

Изаму всё же вздохнул. Шумно. Потёр затылок, шею. Помолчав, ответил:

– С самого начала, Асами.

– Но… почему тогда…

– Я слышал о таких тюрьмах. – Его голос стал слишком сухим. Ни одной эмоции. – Каменные мешки, прорубленные в цельной скале. Обычно один-два на самом нижнем уровне. С узкими шахтами-воздуховодами, которые высечены в породе так, что засыпаются моментально, стоит попробовать воздействовать на гору. Мы были обречены с самого начала, Асами. Если бы кто-то попытался атаковать, нас бы нашли уже мёртвыми.

– Сколько над нами было на самом деле? – безжизненно спросила Асами, непроизвольно сжимая руки, лежащие на столе, в кулаки.

– Не знаю. Не меньше ста метров.

С тихим стоном она уронила голову на руки, пытаясь дышать ровнее. Знал. Он всё знал и до последнего поддерживал в ней надежду. Знал и не говорил, только делился, постоянно делился уверенностью, что всё будет хорошо. Асами вздрогнула – его большой палец накрыл сжатый кулак, провёл по костяшкам. Осторожно, ласково.

– Было бы лучше, если бы мы боялись вместе? – с мягким упрёком спросил Изаму. Асами зажмурилась, мотнула головой. И вдруг вскочила, бросилась к нему, обогнув стол, обняла за шею, давясь слезами. Он окаменел, но стоило первой капле пропитать майку на плече, как руки сами обвили, прижали к себе. Медленно, успокаивающе, заскользили по спине.

– Уже всё позади, Асами, – сдавленно проговорил Изаму. – Всё позади. Ты здесь, ты дома.

Она только крепче сжала его, грозясь задушить. Зарыдала громче. От боли пекло в груди, жгло кислотой. Не за себя – за него. Стоило представить его эмоции, его страх, и перехватывало дыхание.

Изаму молчал. Продолжал поглаживать, но не говорил ни слова. В горле вырос огромный ком, мешая полноценно дышать. Не надо было этого говорить. В сущности, не велика заслуга в том, что он держал свои страхи при себе. Для Кацу и Сорой поступил бы так же. Только спать с ними, чтобы поддержать, не стал бы. Изаму неслышно хмыкнул. Её рыдания постепенно стихали, но она не спешила отстраняться, и тогда он осторожно взял её лицо в ладони и стёр слёзы большими пальцами. Серьёзно посмотрел – в глазах столько печали, что можно захлебнуться. Асами неловко опустила руки: сейчас перед ней снова учитель, не незнакомец из темноты.